Chapter Text
Каждый день на дне, мертва вода.
Краденые сны, кости, черепа.
Вместе навсегда, листьями травы.
Рыси, тигры, львы, мы не можем ждать.
Если рвется под кожей зверь
Значит все для него теперь
Поджигает наши сердца.
Навсегда вместе, навсегда врозь,
Навсегда космос, навсегда кровь,
Навсегда вечность, навсегда зверь,
Навсегда юность, навсегда смерть.
Наши сердца...
Рвутся, мерцают, плачут, танцуют
Гнев, неизбежность, электричество, юность.
Вьются, сверкают, злятся, тоскуют
Скорость, цветы, электричество, юность.
Юность...
Навсегда юность.
Навсегда юность.
Навсегда юность.
(с) Mujuice - Юность
Сначала Чонгук кажется Намджуну очень скучным. Таким... совершенно обычным, что ли?
Его подселяют к Намджуну в общажную комнату на третьем году обучения в университете (Чонгук первокурсник, а Намджун год пропустил по состоянию здоровья), и Чонгук весь из себя та самая дорвавшаяся до свободы вдали от родителей юность. Это даже было бы забавно, но Намджун такое уже видел, и не раз, и ему не очень интересно.
Чонгук простой такой – всё свободное время проводит за компьютерными играми, а если его тащат одногруппники пить или в клуб – торчит перед зеркалом по часу, прихорашиваясь. Одежду носит мрачноватую, но подбирает со вкусом. Когда распаляется в болтовне по телефону с какими-то своими хёнами – смешно заикается. Он даже милый, наверное, что для его габаритов удивительно.
То есть, в целом, он Намджуна устраивает. Даже нравится. Чонгук никогда не против вечно играющей у Намджуна музыки, никогда не шумит, возвращаясь поздно. Он аккуратный, любит порядок, молча чинит после Намджуна вещи (это немного неловко). Иногда осторожно спрашивает советов по учёбе. У них такой комфортный, вежливый нейтралитет. Это почти как жить без соседа. Ну или с хомяком в банке. Хотя для хомяка Чонгук крупноват, конечно.
А ещё Чонгук стабильно, пару раз в месяц пропадает на пару дней, иногда не ночует в общаге по выходным, иногда в будни. Не предупреждает никогда – они с Намджуном не настолько близки. За полгода сожительства они даже не обмениваются номерами телефонов.
Зато Намджун узнает, что они оба родились в сентябре, и дни рождения совсем рядом. Это как-то… приятно? Не то чтобы ему хотелось быть ближе или похожими. Они совсем не похожи. Но всё равно.
А потом…
Потом Намджун находит, что Чонгук нихрена не обычный. И ни разу не скучный. И это, наверное, полный пиздец.
Намджун возвращается в общагу днём, прогуливает лекции – его мутит сильно, то ли температура, то ли съел что-то не то. Чонгука дома не было опять, и он не ждёт его и сегодня (меньше чем на два дня Чонгук не пропадает), вваливается в комнату и спотыкается о футболку на полу.
Белую как всегда.
Только вот… пятна на ней бурые. Как запекшаяся кровь. Намджун хлопает глазами отупело, опускается на корточки.
- Не трогай, - голос из-за спины продирает морозом по коже, Намджун оглядывается – Чонгук стоит в другой белой футболке, чистой, с полотенцем на шее, с мокрых волос капает. И взгляд у него… - испачкаешься, - флегматично поясняет Чонгук.
И он такой другой.
Такой…
Не то чтобы Намджун питал иллюзии, что знает его хорошо, но с вот этим человеком он в одной комнате и не жил никогда. Этот человек ловким быстрым движением подхватывает футболку с пола, морщится и швыряет в мусорную корзину.
- Это кровь? – спрашивает Намджун.
- Да, - Чонгук ерошит волосы полотенцем, лезет в шкаф за феном.
- Чья?
- Да так, убил пару человек, - Чонгук скалится криво, - не задавай вопросов, на которые не готов услышать ответов, - глумится, по голосу слышно. Он такой странный, чужой, ни разу не безголовая юность, к которой Намджун привык.
- А кто сказал, что я не готов? – он, наконец, поднимается с корточек, - так чья кровь?
- Моя, - Чонгук пожимает плечами, втыкает фен в розетку, - из носа пошло.
Пятна на футболке огромные: чтобы так из носа шло – это фонтаном бить должно. Чонгук сушит волосы, расчесывает пятерней, не прибегая ни к каким другим подручным средствам, даже в зеркало не смотрит, усталый весь какой-то и умотанный.
Намджун ему не верит, он так и говорит:
- Я тебе не верю.
Чонгук фыркает, выключая фен:
- Ты что, серьезно думаешь, что это я кого-то до крови избил и своей футболкой об него обтерся?
Намджун не думает, но и про кровь носом не верит.
- Это моя кровь, - устало говорит Чонгук, - не веришь – сдай на экспертизу, разрешаю, - волосы у него всё ещё влажные, но он опускает фен на пол и лезет в кровать, натягивает одеяло на голову и просит, - не шуми, пожалуйста, мне надо пару часов на перезарядку.
Намджун стоит ещё несколько минут, смотрит на чонгукообразный холм на кровати, пожимает плечами, садится за стол, открывает ноутбук. Тошнота отступает почему-то, может под натиском адреналина – адреналина-то он точно хапнул сейчас, несмотря на общее внешнее спокойствие.
Фен на полу.
Чонгук не убрал его за собой.
Не то чтобы он всегда всё раскладывает по местам, но… фен бы убрал точно. Потому что Намджун чмо неуклюжее – может наступить, раздавить, что угодно.
Холм на кровати минут через пять начинает вздыматься и опадать размеренно, и Намджун наклоняется к мусорной корзине.
Футболка не только в крови, порвана у горла. А крови правда много. И не только спереди. Уж на лопатки-то из носа точно не полить. Намджун бросает её обратно, вбивает в поисковик сводку новостей за последние сутки – никто нигде особо не дрался, никто никого не убил. Ну… логично вообще. Иначе бы Чонгук спал бы в тюремной камере, а не на своей кровати.
- Какого хрена? – бормочет Намджун и морщится: ночевать с Чонгуком в одной комнате становится дохрена некомфортно.