Chapter Text
Машину Эйгон одалживает у Джейса; мог бы сразу же пойти к Эймонду, но тот водит гладкий грифельно-серый седан, в который вся их семья не поместится. Зато машина Джейса — древний внедорожник, доставшийся ему по наследству от дяди Деймона, — подходит идеально. У Эйгона была своя машина, когда он был младше, но конец ее ждал печальный, а сам он тогда пролежал в больнице несколько недель — воспоминания не самые приятные. Джейс, передавая ему ключи, смотрит с легким подозрением, но сразу же успокаивается, когда Эйгон упоминает, зачем она ему нужна.
Когда он возвращается в их с Хелейной апартаменты, она бегает за Джеем по всей гостиной, убеждая его надеть носки. Гера, сестра-близняшка Джея, наблюдает за этим, сидя в огромном кресле и обнимая одного из котят, который пытается вырваться из ее рук и уползти вверх по спинке. Мечта, пожилая дворняжка (нечто среднее между болонкой и лютоволком), которую Хелейна подобрала на улице еще щенком, дремлет в теньке. Солнышко, двухлетний золотистый ретривер Эйгона, бросается из стороны в сторону, отчаянно желая присоединиться к игре, но не знает, куда ему деться. Хелейна, замечая Эйгона в дверном проеме, многозначительно кивает на покрасневшего от беготни сына.
— Да Семеро с ними, с носками, — говорит Эйгон, но все равно ловит хихикающего Джея; в четыре руки они справляются.
После этого начинается погрузка вещей в машину. Они быстро решают, что ему достаются детские кресла, вода, Солнышко и один из близнецов, Хелейне — корзинка с едой и оставшийся ребенок. Мечта, умная и послушная девочка, несет пакет с собачьими игрушками и парой походных мисок, кладет его в багажник и без команды забирается в машину, устраиваясь в ногах задних кресел. Гера немножко капризничает, и Эйгон в очередной (кажется, миллионный) раз объясняет ей, почему они не могут взять с собой котят, пока пристегивает ее ремнем безопасности.
— Нам точно не нужны одеяла? — нервно спрашивает Хелейна.
— Не, — говорит Эйгон, кончик языка высунут от напряжения — хитрые ремни поддаются тяжело. — Джейс хранит пару лишних пледов в машине с тех пор, как они с Дейроном и Люком сбежали в Красные горы в том году, помнишь? Он обещал, что они чистые. Проверь в багажнике.
Хелейна обходит машину по кругу, заглядывает в багажник, пока Эйгон помогает Солнышку устроиться на заднем сидении между близнецами, в предвкушении болтающими своими крошечными ножками в крошечных кроссовках. Эйгон ободряюще улыбается им и закрывает дверь. Хелейна, очевидно удовлетворенная находками, закрывает багажник и садится на пассажирское сидение. Вскоре они отправляются в путь.
От Гавани — чудовищного архитектурного сооружения, сочетавшего в себе древние замки и высотки из стекла и бетона, — до Королевского парка всего час на колесах. Когда-то их предки устраивали здесь охоты и турниры, а сейчас все уставшие от городского шума жители приезжают сюда на пикники и устраивают дни рождения детям. Пока Эйгон, Хелейна и их малыши идут по основной тропе, на них практически никто не обращает внимания, хотя серебристая коса Хелейны привлекает несколько любопытных взглядов. В отличие от своих братьев, наследника престола, одного из самых молодых членов парламента в истории и «прекрасных принцев», регулярно бывающих в Эссосе с турами, они — непубличные члены королевской семьи. И хотя Эйгон и уверен, что за ними в Королевский парк последовала пара-тройка агентов секретной службы, они находят себе полянку с идеальным количеством света и тени и остаются практически в одиночестве — только в отдалении слышатся редкие человеческие голоса.
Эйгон расстилает на траве обещанные пледы, отдаленно пахнущие каким-то приятным кондиционером и совсем чуть-чуть — бензином, а Хелейна мажет детей солнцезащитным кремом.
— Давай и тебя, — говорит Хелейна, когда Гера, рассмеявшись, убегает, получив свой положенный «буп» по носу-кнопочке. Эйгон отказывается ради крошечного удовольствия побыть вредным старшим братом.
Хелейна, дети и вечно-преданная Мечта почти сразу уходят в лес по своим делам: «Мамуля обещала показать нам муравейник, древний-древний, и кратер, который пробил упавший дракон». Эйгон остается наедине с Солнышком, который уже рыщет носом в пакете с игрушками. Достает маленького плюшевого дракончика, который, вообще-то, раньше принадлежал Эйгону, но, немного подумав, меняет его на красный резиновый мяч, который кладет перед хозяином, виляя хвостом, как пропеллером. Эйгон чешет его за ухом.
— Пошли, дружище.
Мячик вскоре оказывается забыт: недавняя гроза, пришедшая к ним из Штормовых земель, оставила после себя кучу поваленных деревьев и сломанных веток. Солнышко находит себе одну из таких — метра три, едва помещается в пасть, периодически склоняя его то на одну сторону, то на другую — и кажется страшно довольным собой. При виде этого у Эйгона возникает мысль, и он тратит некоторое время на сбор веток, собираясь организовать их в подобие шалаша и уже предвкушая, как обрадуются, вернувшись, Гера и Джей.
Гера и Джей предсказуемо оказываются в восторге; от того, чтобы сразу же побежать играть их останавливает объявленный Хелейной обед. Она разливает воду по собачьим мискам, и они все протирают руки антисептическими салфетками, а потом наслаждаются все еще теплыми сэндвичами, завернутыми в фольгу. Эйгон с тихим восторгом наблюдает за тем, как дети едят разрезанные дольками яблоки и груши с кожурой (он точно помнит, как сам, а потом и младшенькие, портили Алисенте и Рейнире кучу крови, отказываясь даже стоять рядом с неочищенными фруктами), и почему-то невероятно собой гордится. Ловит направленный на них взгляд Хелейны — в ее глазах улыбка, которую он боялся больше никогда не увидеть, когда дед-король и дед-премьер объявили об их помолвке.
Наевшись, Джей и Гера ненадолго остаются на расстеленных пледах для пикника, пересказывая Эйгону события своего недавнего маленького приключения.
— Кратер — огро-омный, — вещает Джей, показательно растягивая гласные и разводя руками — такой, мол. Эйгон легонько тыкает его пальцем в открытый живот, и сын, съеживаясь, смеется.
— А еще мы видели пчелиный улей, — говорит Гера.
— Мамочка сказала, что у пчелок хорошее настроение, и они не будут нас жалить, поэтому мы подошли поближе, — поддакивает Джей.
— Вот как, — говорит Эйгон, внутренне содрогаясь и косясь на безмятежную Хелейну.
— А ты хочешь посмотреть на улей, папуля?
— Мы можем тебя отвести!
— Нетушки, — говорит Эйгон так быстро, что Хелейна начинает смеяться. — Я не такой бесстрашный, как вы.
Это, думает он, правда, и дело не только в пчелах. Большую часть жизни он бежал от ответственности старшего сына королевской семьи, не наследника даже, цепляясь за любой способ забыться. Даже когда ему сообщили о рождении близнецов, не нашел в себе смелости посмотреть на них дольше нескольких секунд, все еще преследуемый ужасом от воспоминаний обо всем, что предшествовало их появлению на свет. Со временем стало легче — может, вырос, а может все же заразился толикой храбрости от Хелейны, принял, научился. Хелейна — точно бесстрашная.
Отдохнув, дети убегают играть к шалашу. Мечта наблюдает за ними со стороны, не поднимаясь, а Солнышко пару раз подбегает, заслышав веселые крики, но тоже возвращается в тенек — наигрался. Иногда то Джей, то Гера, подбегают к ним, притащив незнакомого жучка, и Хелейна рассказывает им про них тоном, натренированным на биологическом факультете университета Королевской Гавани. На уголке пледа собирается целая армия божьих коровок.
Хелейна кладет голову Эйгону на колени. Для них в этом нет ничего незнакомого, хотя чаще в такой позиции всегда оказывался Эйгон — встревоженный, или с похмелья, или просто желающий отдохнуть в руках своего самого близкого, самого лучшего друга на свете. Ее глаза закрыты, и она не вздрагивает даже тогда, когда со стороны детей слышатся странные визги. Доверяет ему, в сотый, тысячный раз понимает Эйгон. Он никогда не думал, что у него будет что-то такое.
— В «Ловце» появилась новая доска, — в какой-то момент говорит Хелейна, очнувшись от дремы.
Клубы она не переносит на дух, но зато не возражает иногда сходить в бар, принадлежащий знакомому знакомого ее бывшего преподавателя из университета. Темноватое местечко, изнутри отделанное деревянными панелями, где продают богомерзкое безалкогольное вишневое пиво, которое Хелейне почему-то нравится, — и десятки энтомологических досок, развешанных по всем стенам. Там было хорошо. Безопасно.
— Можем сходить на неделе, — говорит Эйгон. — Алисента и так давно просит отдать им мелочь на ночевку.
Он чувствует движение — Хелейна кивает, и, кажется, снова засыпает. «Кажется» оказывается ошибочным: через несколько минут снизу снова доносится ее голос.
— А Эймонда с собой позовем?
Эйгон раздумывает несколько секунд.
— Нет. Маленький еще — по барам бродить.
Хелейна тихо смеется, и Эйгон кладет руку ей на голову, мягко поглаживая слегка растрепавшиеся за день волосы.
Надо бы поискать мячик, думает Эйгон. А то Солнышко расстроится.