Work Text:
Солнце. Дети Подземья росли на сказках о нём и о мире наверху. Все, как один, слушали их, раскрыв рты и представляя прекрасные картины, о которых шла речь в этих рассказах, в меру своих сил. Мысленный взор рисовал деревья похожими на сросшиеся сталактиты и сталагмиты, небо — высоким-высоким сводом, сплошь поросшим светящимся мхом, только не зелёным, как обычно, а голубым. Под самым куполом висели комья ваты, подвешенной на тоненькой леске, а сквозь луга и поля текли реки, почти такие же, как их подземная река, и, разумеется, все люди там, наверху, должны были быть счастливыми и красивыми. Леви часто видел, как дети играют в “Наземье” — находят самый яркий фонарь и притворяются, что бегают под солнцем. Титаны казались чем-то бесконечно далёким и почти нереальным, тем более, что каждый пятилетка знал на зубок имена стен и то, что они стоят на страже безопасности человечества.
Сказки о солнце никогда не будоражили разум и сердце Леви. Прелесть жизни наверху казалась ему преувеличенной, а ещё он задавал неудобные вопросы.
Если там, наверху, все такие красивые и счастливые, то почему же охранники и гвардейцы далеко не всегда хороши собой, а иногда и уродливы? Почему в том дивном мире есть преступники, которых ссылают в Поздемье? Почему преступников ссылают, а не казнят? И, наконец, самый главный вопрос — почему им, рождённым в Подземье детям, не дают выйти отсюда и жить наверху, хотя они не совершили никаких преступлений?
Это смущало детей и злило взрослых. Леви перестал спрашивать и стал наблюдать, и вскоре понял, что если дети говорили о солнце с восторгом, то взрослые — с обречённостью и печалью.
Когда он стал старше, почти что религиозная одержимость солнцем стала его раздражать. Да, он не верил в прекрасный мир наверху, презрительно кривился, едва заслышав очередные россказни про вылазки из Подземья, но одна вещь была очень реальной — болезнь. Леви видел, как люди, лишённые света, страдали от болей, слабели, теряли способность ходить и, в конце концов, отправлялись всё-таки наверх. В грубо сколоченных деревянных ящиках, чтобы быть сожженными и не “кормить крыс”, как заявил один из солдат, охранявших лестницу. Леви привык слушать больше, чем говорить, и запомнил это один раз и на всю жизнь.
Когда криминальные таланты начали приносить Леви доход, первым, что он приобрёл, стал увесистый брусок хорошего мыла, а вторым — право подняться по лестнице. Вид измученных болезнью мужчин и женщин с искривлёнными, а иногда и переломанными ногами, ковыляющих на костылях или вовсе неспособных двигаться самостоятельно, похожих больше на живые трупы, чем на людей, заставил Леви иначе взглянуть на ситуацию. Солнце — не просто мечта. Солнце — это необходимость. Если хочешь жить, необходим солнечный свет.
Леви хотел жить. Поэтому он отдал охранникам две трети заработанных денег в обмен на маленькую деревянную табличку с двумя кружочками, намалёванными белой краской, и начал подъём. У подножия лестницы ступеньки покрывали мох, мусор и плесень, но ближе к вершине в щелях между каменными плитами пробивались нежные зеленые стрелы травы. Леви много раз видел свет солнца издалека, но до этого дня никогда не оказывался так близко. Глаза отчаянно слезились — слишком уж ярким он оказался здесь, но Леви намеревался воспользоваться всем, за что заплатил, сполна.
Наверху его встретила вторая группа охранников.
— Билет и имя, — рявкнул тот, что стоял слева.
За спиной у него маячил паренёк с мелком и тряпкой в руках, а ещё возвышалась выкрашенная в чёрный цвет доска вроде тех, на которых писали объявления. Здесь никаких объявлений, конечно, не было, только список имён и цифры, обозначавшие, видимо, купленное время, но рядом с каждым на приколоченной снизу полке стояли песочные часы разного размера.
Леви протянул ему табличку и сказал имя.
— Десять минут. Следующий!
Леви невольно позавидовал скорости и мастерству, с которыми помощник охранника вывел на доске его имя. Буквы так ловко сложились в слово, и парень тут же поставил под него песочные часы. Не стоило терять время зря, поэтому Леви пошёл вперёд, на встречу с солнцем.
Он преодолел ещё одну лестницу, гораздо уже и короче, чем предыдущая. Свет становился нестерпимо ярким, так, что пришлось прищуриться и приложить ладонь козырьком ко лбу, но Леви упрямо шёл вперёд, пока не ступил на брусчатку, усыпанную грязной соломой и дерьмом. Леви с трудом осмотрелся, когда глаза стали слезиться чуть меньше: ворота справа, ворота слева, впереди — торец дома без окон и дверей. За спиной — здание из крупных красноватых каменных блоков, с решётками на окнах и тёмным провалом прохода в Подземье. И стража кругом — Леви насчитал полторы дюжины охранников, вооружённых до зубов. А сколько их за воротами?
Леви подавил рвущийся из груди вздох. Он, к сожалению, знал, чем заканчиваются попытки пробиться наверх силой или хитростью. Может, если бы Подземье находилось бы не в столице, а на окраине, всё было бы иначе, однако здесь, в самом охраняемом месте на свете, беглецов без документов рано или поздно ловили, и наказание считалось суровым даже по меркам тех, кто жил внизу.
Он стоял в каменном колодце, окружённый стенами, прямо под лучами солнца. Оно грело — Леви чувствовал тепло кожей, и это оказалось неожиданно приятно. Кто-то советовал ему закатать рукава на рубашке, вроде бы так пользы должно было быть больше. Так он и сделал, а после вытянул руки, подставляя их под ослепительный свет. Бледные, худые, с яркими руслами синеватых вен и редкими тёмными волосами, в свете солнца они казались почти что прозрачными.
Ничего красивого здесь не было, те же камень, брусчатка, мусор и дерьмо, что и внизу, но воздух всё-таки отличался — не было привычной влажной затхлости, от которой в Подземье невозможно было скрыться. И вдруг воздух вокруг Леви пришёл в движение. К такому он готов не был и выдохнул, едва сумев сохранить самообладание.
— Ветер сегодня. Как бы дождя не надуло, — услышал Леви и пораженно повторил едва слышно, себе под нос.
— Ветер, — сказал он. — Ну надо же.
Он поднял ладони вверх, скрестив пальцы наподобие решётки, и глянул на небо. Яркость синевы ударила под дых. Нет, это вовсе было не похоже на свод или купол с комьями ваты на леске. Леви никогда не видел ничего подобного в жизни, не знал, с чем это сравнить, и просто смотрел, пока не заломило шею, не обращая внимания на то, что по ключицам катились капли пота.
Леви решился и глянул ещё выше, прямо туда, откуда лилось сияние. Он увидел солнце на один короткий миг, не целиком даже, а сквозь пальцы, но и этого хватило, чтобы по щекам снова потекли слёзы.
Охранник гаркнул его имя. Надо же, время вышло! Леви казалось, что он стоял на солнце всего пару минут, а прошло уже все десять. Пришлось вернуться назад, но шёл он нарочито медленнее, чем обычно, и дышал, дышал, дышал и не мог надышаться свежим ветром.
Пусть мир наверху не так прекрасен, как им рассказывали в детстве, но именно тут Леви обрёл нечто новое, неожиданное и гораздо более ценное, чем солнечный свет — надежду. И тогда, спускаясь в затхлую темноту, он пообещал себе, что сделает всё, чтобы не умереть в темноте и грязи Подземья.
Абсолютно всё, чего бы это ни стоило.