Work Text:
В последнее время Оби-Ван просыпался до рассвета и больше не мог уснуть.
На этой странной планете, куда его с учеником заслал Совет джедаев, обитали только женщины. Кто мог заранее представить такое?
Представительницы прекрасного пола стекались в это райское для них место с разных концов галактики и находили здесь защиту и убежище. По установленной традиции, на Алирии они создавали счастливые семьи между собой, а детей заводили с помощью особого планетарного Банка Зачатия.
Оби-Вану, прибывшему сюда три месяца назад с особой миссией, казалось, что на этой планете счастливы все, кроме него.
Вся ирония была в том, что, будь даже Алирия населена одними мужчинами и существами мужского пола, Оби-Ван со временем убедился бы — он не может думать ни о ком другом, кроме своего ученика.
Он отбрасывал душное одеяло и ворочался до тех пор, пока с его губ не срывался мучительный стон. А вернее, одно единственное имя. Ощущая себя по-новому в Силе, Оби-Ван больше не был способен контролировать свои желания. Сдавшись, он помогал себе рукой дойти до разрядки.
А ещё его преследовали воспоминания. Стоило ему закрыть глаза, как он против воли представлял Энакина.
Его ученик был бесхитростным и открытым – парень без стеснения сбрасывал одежду на тренировочной площадке, оставаясь в легких штанах и удобной обуви. В последнее время от одного взгляда на юное возмужавшее тело и крепкие мышцы у Оби-Вана перехватывало дыхание. Загоревшая под лучами двух солнц, кожа Энакина стала слегка смуглой, манила дотронуться губами, вдохнуть её терпкий, возбуждающий аромат. Вьющиеся тёмные волосы, отливающие золотом, призывали запустить в них пальцы. А глаза… Под каждым прямым и сосредоточенным взглядом ученика, Оби-Вана охватывал необъяснимый трепет, но внешне он всеми силами старался не посрамить свой образ идеального учителя.
“Для джедаев истинных как правила, так и запреты есть”, – раздавался в голове голос магистра Йоды.
Оби-Ван и сам определял свои мысли и мечты, связанные с Энакином, как глубоко неправильные – ведь тот был ещё неискушенным, познающим мир юношей, хотя по общим галактическим законам он уже достиг брачного возраста.
Раньше Оби-Ван не замечал за собой такого влечения к кому-либо и был уверен, что может абсолютно контролировать свои чувства и желания. Но то ли планета женщин влияла на него подобным образом, то ли годы воздержания давали о себе знать – Оби-Вану казалось, что ещё немного и он сделает какую-нибудь глупость.
Среди всех этих ежедневных мучений, когда смотреть на предмет своего вожделения приходилось постоянно, но дотронуться было нельзя, Оби-Ван оказался среди приглашённых на традиционный ежегодный банкет по случаю праздника Плодородия.
Это был шанс продвинуться ещё на шаг в своей миссии — обменяться полученной информацией с нужными людьми.
В семиэтажном внушительном здании, где их разместило министерство, были все удобства для почётных гостей. Оби-Ван по привычке остановился у дверей Энакина, прислушался. Плотные светлые панели не пропускали ни звука. Может быть, его ученик ещё спит или уже отрабатывает приёмы на одной из тренировочных площадок. Оби-Вану показалось забавным, что не Энакин, а он сам решил сегодня сбежать с урока. Он грустно улыбнулся самому себе и, так и не постучав, отправился на торжество в одиночестве.
Оказалось, что в приём, посвящённый празднику, вложены немалые средства: два ряда колонн в банкетном зале здания министерства обвили белыми цветами, столы накрыли со вкусом, а снующие среди гостей девушки в одинаковых платьях, мило улыбаясь, разносили прохладительные напитки и разноцветные ледяные шарики в прозрачных пиалах.
Оби-Ван заметил, что он – единственный мужчина в этом зале.
Разумеется, министерство не запрещало посещать планету некоторым категориям мужского пола – в основном это были торговцы. Иногда сюда тайно наведывались контрабандисты, а порой местные вооружённые патрули отлавливали беглых преступников, стремившихся под женской личиной избежать правосудия.
Но к Оби-Вану, хотелось кому-то этого или нет, все относились с особым уважением и почтением, признавая в нём представителя республиканской власти.
После второго бокала и пары ничего не значащих бесед Оби-Ван почувствовал скуку. Он незаметно обменялся многозначительным взглядом и едва заметными знаками с несколькими девушками, которые тайно помогали ему в сборе информации. Они, в свою очередь, дали понять, что свяжутся с ним, если что-то узнают.
– Мастер Кеноби!
К нему, покачивая бёдрами, направлялась высокая, хорошо сложенная алтирианка с голубоватым оттенком кожи.
Алтирия, как и Алирия, являлась планетой внутреннего кольца, но на ней из-за давнего падения астероида практически отсутствовала атмосфера и были серьёзные проблемы с питьевой водой. Алтириан разбросало по всей галактике в поисках лучших условий существования, а большинство женщин нашли приют на Алирии.
Оби-Ван вспомнил, что ещё не успел познакомиться с этой влиятельной персоной по причине её внезапного отъезда как раз накануне его прибытия.
– Мастер Кеноби, – глубокий грудной голос алтирианки отдавался в ушах, словно звон большого колокола. – Мы не успели познакомиться с вами. Я…
– Госпожа Лерана, заместитель министра. Очень рад, – Оби-Ван почтительно поцеловал сразу обе протянутые руки.
Широко улыбнувшись, женщина ловко подхватила Оби-Вана под локоть и вывела на один из многих, залитых вечерним светом широких балконов, утопающих в густой вьющейся зелени.
– Наслышана, что вы уже три месяца являетесь нашим дорогим гостем, мастер Кеноби. Всем ли вы довольны?
– Более чем, – ответил Оби-Ван, уважительно склонив голову. – Благодарю министерство за радушный приём.
– За столько времени вы успели обзавестись возлюбленной?
Народ Алтирии славился прямодушием, но такого откровенного вопроса Оби-Ван не ожидал. Немного помолчав, он ответил:
– Это ни к чему, госпожа.
– Тц-Тц, – скептически покачала головой алтирианка. – Наша планета способна влиять на либидо, мастер Кеноби. Это внутренние невидимые силы, которым вредно противостоять. Вы видите? – и она махнула рукой куда-то позади себя. – Каждая в этом зале имеет свою пару. Или хотя бы чувствует, кто ей предназначен. Вы не сможете избежать участи стать счастливым.
Оби-Ван ушёл с банкета в прескверном расположении духа. Что ещё за внутренние силы планеты, повышающие либидо?
Он твёрдо решил поскорее завершить дела и улететь навсегда из этого странного места.
Устав от постоянного женского общества в лице высшей знати, Оби-Ван забрёл в какой-то небольшой бар, где почти не было посетительниц, и отправил бойкую девчонку-посыльную на поиски Энакина. Пора было провести вечер, пробуя хороший алкоголь и вспоминая былые миссии.
Энакин не заставил себя долго ждать – он был на редкость исполнительным. Как мастер-джедай, Оби-Ван был доволен личностными качествами своего ученика: всегда скромный, но пылкий, ответственный и умный, чрезвычайно внимательный и заботливый к своему учителю, Энакин иногда даже предугадывал некоторые желания Оби-Вана или опережал, высказывая вслух только что пришедшую обоим в голову мысль. Это сильно сблизило их в самый короткий срок, и Оби-Ван понимал, что только каким-то чудом ему удаётся держать хрупкую дистанцию между ними.
Когда на стойке выстроился целый ряд пустых глиняных кувшинчиков, в которых подавалось местное вино, а темы политики и приключений были исчерпаны, разговор плавно перешел на более личные темы.
Сквозь туман в голове Оби-Ван вглядывался в такое красивое, почти родное лицо, и бесконечно сожалел, что Энакин не женщина. Свои сетования он имел неосторожность высказать вслух.
– Почему? – искренне удивился Энакин. – Если бы я был женщиной, то не смог бы стать вашим учеником, мастер. Но… – прибавил он чуть тише, горько усмехаясь и опуская взгляд в недопитое содержимое кувшина, – может, тогда у меня был бы шанс.
– И у меня был бы шанс, – пробормотал уже порядочно опьяневший Оби-Ван, делая ещё глоток и пытаясь понять, станет этот глоток последним, или его нутро выдержит допить до последней капли.
Оби-Ван не заметил, как порозовело лицо Энакина от прилившего жара, когда тот осознал смысл его слов. Как потемнели широко раскрывшиеся глаза и зажглись внутренним огнём. Как внимательно теперь Энакин смотрел на него.
Оби-Ван продолжал говорить, а Энакин, казалось, не упускал ни слова.
С Оби-Ваном такого раньше никогда не случалось. Сила молчала в нём: она притихла и затаилась, словно её загнали в угол, и нисколько не сопротивлялась такой внезапной откровенности.
Как будто решив пойти ва-банк и ничего больше не скрывать, Оби-Ван выдал Энакину и свой самый страшный секрет – ему нравилось подчиняться в интимных отношениях.
Он мог бы понять привычку к подчинению в Энакине, если бы такая у того была – она могла глубоко засесть в нём с детства, со времён рабства на Татуине, но у Оби-Вана таких предпосылок не было. К тому же, он привык отдавать указания, направлять, наставлять. Влечение к покорности стало его мучением и величайшей тайной. До этих пор.
После последнего кувшина разум Оби-Вана окончательно затуманился. Смутные отрывки разговора, горячий шёпот на ухо, руки, не дающие упасть носом в порог, ветер, развевающий волосы в небольшом, но быстром каре с автоматическим управлением. Оби-Ван и сам не понял, как оказался в небольших уютных покоях Энакина. Он осознал себя стоящим на коленях на голом полу, почему-то связанным и полностью обнажённым. Словно сквозь сон, он с готовностью открыл рот и принял член Энакина в себя до самого горла, направляемый уверенной и настойчивой рукой. Стоны сверху и восхищённые поощрения "Ещё, ещё!" только подстёгивали его и заставляли собственный беспомощно стоящий член сочиться на пол бесцветными вязкими каплями. Руки ныли за спиной, но тянущая боль от верёвок, смешиваясь с вожделением, добавляла остроты и удовольствия. Оби-Ван пришёл нетронутым, но не смог закричать. Он не замечал слёзы, непроизвольно бегущие по щекам — отчаянно хотелось продолжать, пока Энакин не получит желаемое. Он бы сделал сейчас всё, что бы ни попросил его ученик. Внезапно в горло ударила горячая струя, а в плечи впились цепкие пальцы. Энакин выгнулся, словно натянутая струна, и хрипло застонал, постепенно отпуская своего мастера.
Наконец Оби-Ван смог сесть на пятки, только сейчас ощутив сильную боль в коленях. Руки всё ещё были связаны за спиной, и он не мог освободиться сам, но от острых ощущений алкоголь уже почти выветрился, и сердце Оби-Вана охватили одновременно страх, облегчение и безудержная радость – Энакин знает о его чувствах и он принял его, подчинил и овладел им. О таком можно было только мечтать в самых сокровенных фантазиях.
Проснувшись наутро самым счастливым человеком на этой феминной планете, он с ужасом обнаружил, что Энакин... сожалеет о случившемся.
Оби-Ван молча, с каменным лицом и до боли сжатыми костяшками пальцев за спиной выслушал гневно-покаянную тираду, а в завершение Энакин вдруг приблизился и в отчаянии указал на одежду мастера, словно мог видеть сквозь три слоя ткани: туда, где под ней расцвели синяки – доказательство неоспоримой вины за прошлую ночь.
– Простите, учитель, я не хотел причинить вам боль! Я так виноват! Я не понимаю, что на меня нашло, – с сожалением и отчаянием проговорил Энакин ошеломленному Оби-Вану и попросту сбежал из покоев.
Оби-Ван постарался взять себя в руки. Его впечатления о прошлой ночи явно не совпадали с впечатлениями Энакина. Никаких сожалений у него самого не оказалось.
Он не видел своего ученика в последующие два дня, но подозревал, что Энакин где-то переживает так же, как и он сам, или ещё хуже – топит одиночество и горе в алкоголе. Как теперь влиять на юношу и снова стать для него тем строгим справедливым учителем?
Но ведь … Энакину понравилось? Оби-Ван видел это, чувствовал, он это точно знал. Энакин получил не меньшее удовольствие, чем он сам. Тогда почему они оба должны похоронить свои желания?
Прошло две недели. Энакин вернулся к обучению, но был молчалив и выглядел мрачнее тучи.
Задание Совета было ещё на стадии выполнения, а пребывание на планете стало для обоих невыносимым. Оби-Ван старался вымотать Энакина и себя ежедневными тренировками, отправлял на целый день на рынок с немыслимым списком каких-то редких продуктов и сувениров (хотя их содержали на полном обеспечении как дорогих гостей), уходил сам на бесполезные и скучные многочасовые собрания и конференции в министерстве. Он всё ещё не знал, как заговорить с Энакином о том, что произошло и тянул время.
И вот, когда он почти решился на трудный разговор, Энакин опередил его.
– Учитель...
Энакин дождался подходящего момента и подкрался сзади. Горячие руки нерешительно обхватили Оби-Вана чуть ниже пояса, но дальше не двигались, будто не осмеливаясь.
Оби-Вану показалось, что его бёдра прожигают две раскаленные печати, словно он помечен ими прямо сквозь одежду и уже никуда не сможет сбежать. Оби-Вану почему-то вспомнились тощие племенные буйволы на фермах Набу. Хозяева клеймили их…
Хотел ли Энакин снова почувствовать власть над ним? Стать ненадолго его "хозяином"? Оби-Вану казалось, что как только он раскроет рот, то против воли сам начнёт умолять его об этом.
– Учитель, прошу...
Волнующий шепот обжег ухо. Оби-Вану стало совсем невмоготу терпеть, но, во-первых, Оби-Ван был трезв, а во-вторых, долгие годы джедайских тренировок научили его отменной выдержке. Он не двинулся с места и даже не пролил ни капли местного бодрящего напитка мимо чаши.
– Тебе налить?
– Учитель, – руки, за которыми уже не мог уследить распаленный воображением разум юноши, отправились блуждать по телу Оби-Вана. – Я всё понял и осознал. Для меня это очень серьёзно. Я просто боялся за вас, переживал, что навредил вам. Но теперь… Пожалуйста, я хочу, чтобы мы сделали это снова. Я буду беречь вас, любить вас так, как никто и никогда к вам не прикоснется.
Стук собственного сердца отдавался у Оби-Вана в голове, его ноги едва не подогнулись.
– Энакин, – Оби-Ван сделал вид, что на мгновение задумался, на самом деле собирая остатки самообладания. – Иди и отработай вчерашние приёмы со световым мечом, которые я тебе показал.
– Не менее трёх тысяч раз, – как можно более холодно продолжил он, – а потом, когда я проверю, и при условии, что у тебя после этого останутся силы, поговорим о твоих нуждах.
Энакин в отчаянии поджал губы. Было видно, что ни о каких приёмах он сейчас и думать не мог.
Оби-Ван оценивающе взглянул на него. Несмотря на спутанное от вина сознание в ту ночь, он хорошо помнил, как стоял перед Энакином на коленях, помнил, каким сильным и красивым было его сильное молодое тело, как жарко и тесно входил в рот его член, как саднили покрасневшие губы, принимая его...
Оби-Ван постарался выбросить из головы яркие картинки и приготовился включить режим праведника, который должен был вразумить непослушного ученика.
Но не успел он опомниться, как оказался в железной хватке Энакина. Тот впился в него, и почти уложил на стол, оказавшись между разведённых ног мастера. Рука Энакина крепко удерживала затылок, не позволяя разорвать поцелуй. Оби-Вану показалось, что где-то в глубине живота проснулся раскаленный вулкан, и он на инстинктах ответил на порыв Энакина, разомкнув губы.
Чаши и маленький кофейник полетели на пол. Тут же в дверях показался дроид-уборщик, и они оба замерли, не шевелясь, пока дроид деловито не убрал вокруг стола осколки и не оставил их одних, выехав за дверь.
– Я вижу, тебя тоже мучает этот огонь, – прошептал Энакин, в нетерпении облизывая губы.
Оби-Ван смутился. Глаза ученика стали почти чёрными от желания, в них крылось что-то тёмное, неправильное – Энакин стал тем, кто способен повелевать, обладать, заставить, применить насилие, в то время как он сам больше всего на свете хотел стать послушным рабом, который сумеет заслужить милость “господина”.
Оби-Ван догадался, что стоило Энакину почувствовать подобную власть в первый раз, и теперь предвкушение обладания, граничащее с заботой и мнимым принуждением, сводило его с ума.
Оби-Ван никогда не ощущал в себе таких противоречивых чувств. Он всегда был образцовым джедаем, примером для других. Пробудив в своей душе самые низменные желания, он случайно показал их Энакину и сейчас с удивлением наблюдал, как тот открывает новые грани в самом себе.
– Руки за спину, – вдруг тихо приказал Энакин.
Оби-Ван помедлил… и убрал руки. В его глазах всё ещё вспыхивало недоверие, но Энакин словно гипнотизировал его своим взглядом. Этот взгляд кричал: “Доверься!” и Оби-Ван решил следовать своей интуиции.
– Сними одежду, – последовал следующий, более уверенный приказ.
Оби-Ван положил на стол меч, развязал пояс и, не отворачиваясь, сбросил с себя все слои ткани. Энакин ласкал его глазами – неторопливо, жадно.
Выходило, что раньше он воспитывал Энакина, а теперь его ученик показывал ему, как отпереть закрытую дверь.
Энакин щёлкнул пальцами. В покои вкатился дроид-служащий.
– Набор для удовольствий.
– Набор для удовольствий доступен особым гостям по наилучшей цене, – безэмоционально проговорил дроид. – Как будете платить, монетами или чипом?
– За счёт министерства, – опередил с ответом Оби-Ван. Он чувствовал смущение, оставшись без одежды. Ему почудилось, что он смотрит на всё происходящее со стороны и просто ждёт, что же случится дальше.
– Особые гости министерства, апартаменты 9035, принято.
Дроид подъехал к стене, вставил в отверстие специальный чип. Стена разошлась в стороны.
Здесь было всё для сексуальных игр – от одежды до атрибутов, назначение половины которых, к своему стыду, Оби-Ван даже не знал.
Его лицо на мгновение вспыхнуло, щёки покрылись ярким румянцем. Хорошо, что Энакин стоял чуть ближе к этому арсеналу и Оби-Ван мог видеть только его прямую, как струна, спину.
– Закрой глаза, – не поворачиваясь, сказал Энакин.
Оби-Ван немедленно выполнил приказ. Он не успел рассмотреть все приспособления в застенном хранилище, но надеялся, что Энакин сам разберётся. Сами по себе болевые ощущения не привлекали его, но мысли о боли, смешанной с ласками, уже вызвали в нём лёгкое возбуждение.
Тем временем Энакин нашёл в одном из наборов чёрную атласную ленту, достаточно длинную и плотную, и завязал ею глаза своему учителю.
Концы ленты спускались сзади по спине до пухлых белых ягодиц и щекотали кожу. Оби-Ван переступил с ноги на ногу. Потеряв возможность видеть, к нему вернулась неуверенность.
Внезапно Энакин обнял его и подхватил под колени. Оби-Ван ахнул, оказавшись в надёжных руках. Он обхватил Энакина за шею и в этот миг полностью доверился ему.
Энакин прошёл в спальню и бережно уложил Оби-Вана на широкую кровать, на которой тот практически каждую ночь ворочался без сна, вспоминая о том, что между ними произошло.
***
Внутри Энакина словно поселился голодный зверь – ему хотелось ласкать своего наставника, дарить ему всю нежность и любовь, на которую он был способен, и в то же время хотелось терзать эту нежную, почти прозрачную кожу, вырывать несдержанные стоны, хотелось до крови прикусить, пометить, закрепить власть над телом и душой, которые Оби-Ван с таким доверием передал в его руки.
Энакин надел на запястья Оби-Вана мягкие кожаные браслеты и пристегнул к изголовью кровати. Вид обнажённого тела, лежащего на постели, заставил кровь быстрее бежать по венам. Повязка на глазах не оставляла Оби-Вану никакой возможности подсмотреть, но Энакин понял — по его сбившемуся дыханию мастер определил, что ученик не отводит от него взгляд, и что зрелище ему по вкусу.
Немного полюбовавшись, Энакин не удержался и припал к набухшему соску Оби-Вана, старательно вылизал его и вдруг прикусил, вырывая несдержанный вскрик. Сейчас же накрыв сосок губами, Энакин захватил его в плен, обводя языком. Оби-Ван не смог подавить восхищённый вздох, его бёдра напряглись и двинулись вверх. Тогда Энакин проделал то же самое со вторым соском. Член Оби-Вана быстро затвердел, но теперь с его губ не сорвалось ни звука. Энакин усмехнулся – похоже, учитель захотел показать ему свою завидную выдержку.
Тогда он снова отправился к стене, на этот раз внимательно изучая содержимое хранилища – всевозможные маски, плети, верёвки, крючки и приспособления для сексуальных практик показались ему совсем неподходящими. Он ровным счётом ничего не смыслил в любовных истязаниях, но хотел доставить максимальное удовольствие учителю. Кроме того, ему самому очень понравилось устанавливать правила – Энакину казалось, что он продолжает учиться, только в каком-то совершенно новом для него самого ключе.
Наконец, юноша выбрал тонкую гибкую тросточку с небольшим плоским наконечником из мягкой кожи.
Он опробовал её на внутренней стороне своего запястья – шлепок вызвал лёгкие болезненные ощущения – то, что в этот раз было нужно.
Вернувшись к постели, Энакин ласково сказал:
– Я хочу, чтобы ты говорил со мной и отвечал на мои вопросы.
– Хорошо, – хрипло пробормотал Оби-Ван.
– Нет, так не пойдёт. Ты должен отвечать “Хорошо, мой господин”
Оби-Ван сглотнул слюну в пересохшем горле.
– Энакин…
Кожаный наконечник тросточки коснулся груди и поднялся до самого подбородка, вынуждая Оби -Вана поднять голову.
– Как ты сказал? – голос Энакина стал твёрже, в нём появились суровые нотки.
– Хорошо… мой господин.
Энакин разделся и лёг рядом. Он притёрся к нему сбоку, постаравшись максимально увеличить охват контакта с кожей. Его член упирался Оби-Вану в бедро, и Энакин чувствовал, каких усилий мастеру стоит сдержать мучительный стон – в его паху, должно быть, сильно ныло от острого возбуждения.
– Скажи, как ты хочешь, чтобы я взял тебя? – прошептал Энакин, и почувствовал, как от его голоса волоски на теле Оби-Вана встали дыбом, а Сила где-то внутри встрепенулась, как загнанный зверь, и задрожала. Было приятно ощущать Оби-Вана настолько по-разному.
Тонкая тросточка пошла гулять по телу. Кожаный наконечник смело обводил соски, оглаживал рельефы мышц на груди и животе, но ниже пупка не спускался.
– Я… – Оби-Ван не знал, что ответить. – Как пожелает мой господин.
– Это не ответ, – тут же наконечник трости легко щёлкнул по возбуждённому соску, оставляя слабую тянущую боль.
Энакин взял Оби-Вана за подбородок и глубоко поцеловал.
Боль и наслаждение причудливо смешивались, Энакин передавал Оби-Вану манящий коктейль из эмоций, которым был переполнен сам.
– Я хочу, чтобы мой господин овладел мной, – выдохнул Оби-Ван ему в губы.
– Как сильно ты хочешь этого?
– Очень сильно.
Кожаный наконечник щёлкнул по второму соску, показывая Оби-Вану, что он опять не сосредоточился и ответил неправильно.
Энакин тут же припал к покрасневшему от шлепка соску и зализал пострадавшее место.
– Прошу тебя, сделай это, я не могу сдерживаться дольше, – прошептал Оби-Ван.
Вся его выдержка ушла, уступив место любовной лихорадке.
Энакин улыбнулся и сел. Его возбуждение тоже возросло, но он не хотел торопиться.
– Терпи. Сейчас ты должен развести ноги. Вот так, молодец.
Оби-Ван послушно расставил ноги. Его глаза всё ещё ничего не видели под плотной повязкой, а руки надёжно удерживались браслетами у изголовья.
Кожаный наконечник трости лизнул внутреннюю сторону бёдер, заставив Оби-Вана выгнуться и тяжело задышать.
Медленно проводя невидимую полосу от колена вверх, Энакин сделал посередине осторожный шлепок, зная, что это место крайне чувствительное. Оби-Ван вздрогнул. Энакин повторил то же самое на второй внутренней стороне, внимательно следя за выражением лица учителя. Стоило хоть малейшей морщинке прорезать лоб Оби-Вана, как он немедленно остановил бы эту пытку. Но тот лишь продолжал глубоко втягивать воздух и даже не пытался свести колени.
Вскоре бёдра Оби-Вана были расцвечены заметными тёмно-розовыми следами от жгучих “поцелуев” кожаного наконечника, и Энакин, насладившись результатом своей работы, отложил трость, наклонился и приласкал губами головку, улыбнувшись от вскрика сверху. Никакая выдержка не могла бы устоять перед его желанием доставить удовольствие своему мастеру.
Сразу же вслед за этим он коснулся входа пальцами и стал заботливо втирать масло в каждую складочку. Оби-Ван дрожал и нетерпеливо двигал бёдрами. Пальцы продолжали своё дело, пока Энакин не решил, что пора, и уверенно проник ими в тесное пространство. Они скользили внутри ритмичными неторопливыми движениями, добавляясь по очереди, иногда сгибаясь и прощупывая в поисках наиболее чувствительного места.
Расслабить, раскрыть своего мастера для себя — Энакин превосходно справлялся с этой задачей. Он видел, что Оби-Ван хочет принять его так глубоко, как только возможно.
– Энакин! – выдохнул Оби-Ван, извиваясь на его пальцах.
Энакин засмеялся от счастья.
– Как ты сказал? – совсем не строго спросил он. В его голосе слышалась нежность.
Энакин не мог почувствовать чужую, слегка саднящую боль на раскрасневшейся коже, но мог угадать, как приятно она притупляется волной удовольствия внизу живота Оби-Вана и наслаждением где-то там, в точке, куда попадают его пальцы и которая заставляет его мастера выгибаться и кричать в голос.
– Мой господин, – дрожащим голосом прошептал Оби-Ван. – Возьми меня.
Энакин снял с Оби-Вана повязку и расстегнул кожаные браслеты.
– Хочу, чтобы ты видел, как я беру тебя, – ответил Энакин на удивлённый взгляд. – Хочу, чтобы прикасался ко мне в ответ со всей любовью, на которую ты способен.
Сейчас же руки Оби-Вана притянули Энакина к себе, а его ноги остались в приглашающей позе. Энакин обильно смазал член маслом и приставил к растянутому входу.
Колени Оби-Вана слегка задрожали и пальцы на ногах поджались, но Энакин помог ему расслабиться, легко поглаживая его бёдра вверх и вниз, горячим шепотом лаская и отвлекая Оби-Вана, заставляя сосредоточиться на словах, а не на ощущениях.
Энакин сдерживался, боясь пошевелиться в нём, пока Оби-Ван не обнял Энакина крепче и проговорил:
– Мне хорошо, продолжай, я готов почувствовать больше.
Это ободрило Энакина. Он медленно подался назад и снова вошёл, внимательно наблюдая за выражением лица Оби-Вана. Он осторожно двигался снова и снова, пока напряжённые мышцы входа окончательно не расслабились и не стали впускать его свободно.
Почувствовав себя увереннее, Энакин подхватил Оби-Вана под ягодицы и некоторое время мял их в ладонях, наслаждался их мягкостью и объёмом, не переставая при этом двигаться.
Затем, подложив под них попавшуюся под руку небольшую подушку, приподнял их выше, развёл в стороны, наблюдая, как его внушительный ствол входит и выходит из растраханного отверстия.
Оби-Ван стонал в голос. Иногда стоны срывались на крики, и это возбуждало Энакина ещё больше. Он чувствовал, что нарастающие волны, охватившие всё его естество, скоро достигнут вершины и, сжав член Оби-Вана, он пару раз с силой провёл рукой.
Оглушительный оргазм настиг их практически одновременно – Оби-Ван с хриплым стоном излился на свой живот и грудь, обильно пятная себя белыми густыми струйками спермы, и несколько раз сжался внутри, заставляя Энакина испытывать наслаждение гораздо дольше, чем тот мог себе представить…
*********
Утром следующего дня по дороге в министерство Оби-Ван внезапно увидел то, чего не замечал раньше – оба солнца этой планеты не испепеляли всё вокруг, а дарили свет и жизнь, отчего планета утопала в зелени и цветах. Теперь Алирия казалась Оби-Вану приветливой и гостеприимной.
Он будто впервые почувствовал ветер – лёгкий и свежий, приятно касающийся лба и щёк. Этот ветер играл в волосах и развевал его скромные светлые одежды.
Оби-Вану впервые захотелось купить что-нибудь поесть с уличных прилавков, а не вкушать приевшиеся деликатесы для особых гостей, захотелось потолкаться в шумной пестрой женской толпе, послушать, что говорят эти женщины на своём певучем языке.
Все эти изменения в нём произошли благодаря Энакину, и сердце Оби-Вана, подобно всему вокруг, тоже пело в груди, стараясь не выдать никому своего безграничного счастья.
Но как только он зашёл в министерство, его радость испарилась. По дороге в кабинет замминистра в одном из извилистых переходов его поймала за руку одна из тех девушек, которым он делал условные знаки на традиционном банкете. Оглядевшись в поисках следящих дроидов, она быстро затолкала Оби-Вана в какое-то подсобное помещение и приложила к его уху мягкий полупрозрачный наушник, который светился синими огоньками.
– Как это он до утра не выходил? – он так явственно услышал голос госпожи замминистра, будто она стояла рядом с ним. Госпожа Лерана была чем-то очень недовольна и её глубокий колокольный голос теперь напоминал скорее дребезжащую и срывающуюся на визг пластинку.
– Да, он джедай, растяпы! – кричала алтирианка. – Но он всё равно человек, а у человека есть физиологические потребности! Он три с половиной месяца пил отвар для повышения либидо и просто должен был захотеть женщину и попасться в мою ловушку, как и многие до него! Всё должно было выглядеть как изнасилование, и этого проклятого джедая вышвырнули бы с этой планеты и лишили бы джедайских привилегий! Исключили из Совета, из Ордена! Отвечайте, где вы просчитались, негодяйки? Быть может, в дозировке? Если нет, то он либо святой, либо бессилен!
По-видимому, на другом конце провода случился поток сбивчивых оправданий, потому что госпожа Лерана безжалостно оборвала их:
– Хватит. Попробуем другой план. Вчера прибыл новый корабль наемников, я давно ждала их. Передайте им голограмму этого мальчишки, что таскается за джедаем, пусть схватят его и ждут моих дальнейших указаний. Похоже, этот ученик для него важен. А если нет, то пусть забирают его себе в качестве компенсации за топливо и дорожные расходы.
Оби-Ван похолодел. Всё это время враг, которого он тщетно искал, был у него под носом. Он кивнул девушке, выключил наушник и спрятал его в неприметном отделении на внутренней стороне пояса.
Нужно было в первую очередь обезопасить себя и Энакина, но оставался ещё один немаловажный вопрос – сама госпожа министр тоже была в этом замешана, или же нет?
Оби-Ван преодолел несколько галерей и попросил администратора сообщить госпоже министру, что прибыл джедай.
– Господин Оби-Ван, вы уже уезжаете? – искренне удивилась госпожа министр.
Это была приятная женщина, родом из коренного населения Алирии, которой она и управляла. Уже немолодая, но с открытым ясным взглядом и светлым лицом, госпожа Нивия любила носить яркие костюмы и необычную обувь, а волосы убирала в тугой пучок на затылке, из которого во все стороны торчало множество коротких прямых спиц, создавая подобие плотного веера над её головой.
– Госпожа министр, я был очень счастлив познакомиться с вами и с жителями Алирии. Вы приняли нас наилучшим образом. Однако наша миссия здесь завершена и мы с учеником возвращаемся домой уже завтра.
– Завтра?
– Именно так.
Госпожа Нивия встала со своего министерского кресла и пожала руку Оби-Вану.
– Надеюсь, ваше расследование благополучно завершилось? – участливо спросила она.
– Благополучно, дорогая госпожа Нивия. Я убедился, что всё спокойно. А это самый лучший результат.
– Прекрасно, – улыбнулась госпожа министр. — Тогда счастливого пути. В следующий раз мы будем рады принять Вас не как официального посла Совета, а как друга и дорогого гостя. Я распоряжусь подготовить ваш корабль и всё необходимое к вашему отъезду.
Покинув кабинет госпожи Нивии, Оби-Ван с помощью Силы отделался от кучи навязчивых дроидов и постарался затеряться в лабиринтах коридоров. Оглядевшись, он достал наушник и включил его.
Сознательно не отправившись в логово госпожи Лераны, Оби-Ван понимал: она могла что-то заподозрить, сообщи он ей первой о своём поспешном отъезде. Кроме того,, он был уверен, что если сама госпожа министр и не была заодно с Лераной, то, зная амбиции врага, в её кабинете обязательно должно быть прослушивающее устройство, а это значит, что госпожа Лерана всё равно окажется в курсе ситуации.
Так и вышло. Из наушника снова раздался неприятный дребезжащий голос:
– Этот ублюдок джедай решил смотаться. Конечно, он не нашёл и следа наших дел и связей. Но сколько сил и времени потрачено, чтобы скрыть концы в воду, сколько беспокойства, а он просто возьмет и улетит? – Оби-Ван услышал, как Лерана со злостью хлопнула по столу. – Нет, с похищением мальчишки отбой. Достаньте взрывчатку. Достойно проводим корабль господина джедая в последний путь.
На площадке перед звездолетом собралась целая толпа. Для небольшой тихой планеты отъезд государственного лица был уже своего рода значимым событием, которое потом можно было обсуждать в течение нескольких дней.
Всё было готово к отбытию. Энакин, посвящённый в ситуацию, с бесстрастным лицом молча следовал за Оби-Ваном. Настала его очередь слепо довериться и вручить учителю свою жизнь.
Вежливо попрощавшись со всеми и ступив на трап, Оби-Ван вдруг оглянулся и с улыбкой обратился к представителям министерства, вышедшим его провожать:
– Госпожа Нивия, госпожа Лерана и все, кто оказывал мне и моему ученику внимание и заботу! Я не привык оставаться в долгу, а потому прошу вас подняться на борт! Мы отправимся поужинать на планету Дари, которая покорит вас своей изысканной кухней! Как джедай, я всегда держу слово и верну всех вас обратно в целости и сохранности. Тем более, что ваша охрана также может отправиться с нами.
Госпожа министр была слегка взволнована и польщена подобным предложением, но без колебаний ступила на трап. В конце концов, она нечасто получала предложение поужинать в хорошей компании на другой планете и за счет щедрого гостя.
Оби-Ван вздохнул свободнее. Круг подозреваемых сузился до госпожи Лераны и нескольких женщин из министерства, стоящих за её спиной. Их лица посерели от страха и они сбивчиво бормотали причины, почему не согласны подняться на корабль.
– В чём дело, госпожа Лерана? Вы боитесь? Не хотите взорваться вместе с кораблём? Ваша взрывчатка годится только для меня и для госпожи министра?
Поднялся невообразимый шум. Госпожа министр спустилась с трапа и была бледна как полотно. Первые ряды собравшихся передавали дальше обвиняющие слова джедая.
Госпожа Лерана утратила самообладание всего на секунду, но потом ехидно улыбнулась и прошипела:
– Если вы не предоставите доказательства, я сотру вас в порошок!
– Доказательства на этой флеш-карте, госпожа министр, – сказал Оби-Ван и протянул главе Алирии маленький продолговатый предмет под испепеляющим взглядом Лераны. – Все махинации, начиная от незаконной торговли людьми и заканчивая сегодняшним неудавшимся покушением.
Когда все волнения дня разрешились и корабль благополучно вышел в межзвёздное пространство, Энакин уложил Оби-Вана отдохнуть, не принимая в расчёт его неубедительных возражений.
– Спасибо, что спас мою жизнь, – вдруг пробормотал он в висок засыпающему Оби-Вану и невесомо коснулся его губ своими.
– Взрывчатку обезвредил не я, а группа особого назначения, так что…
– Я не об этом. Мы нашли друг друга в этой огромной галактике.
Оби-Ван посмотрел на него сонными глазами и, встретившись взглядом, понял его без слов.
Он обнял бёдра Энакина и положил голову ему на колени, явно собираясь заснуть в такой сомнительно удобной позе.
— Не стоит благодарности, мой господин.