Archive of Our Own

Олег снял с антресолей картонную коробку с лекарствами и мрачно вывернул все содержимое на диван.

Ерунда всякая. Ну вот каковы шансы, что в обычной аптечке на обычной съемной квартире не окажется противопростудных средств? Выбора не было – только брать себя в руки и тащиться в ближайшую аптеку. Хорошо еще, погода не слишком подкачала – солнечная и в целом теплая, надо было очень сильно ухитриться, чтобы словить простуду в последние деньки бабьего лета. Каковы шансы и все такое.

Мальчишку Олег заметил, когда подходил к остановке, сжимая в руках дешевый пластиковый пакет из аптеки. Мальчишка стоял, съежившись, будто от холода – хотя какой тут холод, плюс четырнадцать, – кутаясь в слишком большую и не слишком чистую куртку и испуганно глядя на весь мир.

«Из наших», – было первой мыслью. Неприспособленный к жизни, не умеющий прятаться, дрожащий от страха. Первый побег?.. Что ж, пусть учится. Олег в это дерьмо лезть не собирался: на мальчишку уже с подозрением косился мент – то ли на работу идущий, то ли патрульный, хрен его знает. Последнее, что Олегу сейчас было нужно, – это засветиться. Он приехал-то в местную тьмутаракань, чтобы залечь на дно, переждать пару дней и по-тихому свалить из страны. Неприятности с законом и статья «пособничество» его планам никак бы не помогли.

Мальчишка был рыжим.

Олег проклял все на свете. Олег мысленно выматерился на всех известных ему языках. Олег сказал себе не дурить, идти куда шел, смотреть под ноги и забыть о рыжем мальчишке… хотя возраст Олег бы определить, пожалуй, не взялся: под синяками на все лицо не разглядишь. «Мальчишка» вполне мог оказаться ровесником Олега.

Ровесником Сережи.

Олег покосился на мента, который широкими шагами двигался по направлению к рыжему, мысленно обозвал себя дураком и приобнял мальчишку за плечи.

– Серег, ты чего?

Рыжий покосился на него с отчетливым недоумением, попытался промычать что-то не слишком членораздельное – ага, губы-то у него всмятку, может, еще и пара зубов… хорошо, если просто шатается.

– Ты бухой, что ли? – как можно задушевнее сказал Олег. – Серег, ну ты совсем-то не раскисай. Она того не стоит. Другую бабу себе найдешь, еще помоложе и покрасивше. Пошли-пошли-пошли…

Мент, кажется, купился на представление, поскучнел и отошел. Олег потянул рыжего за собой – рыжий, по счастью, сообразил что-то, не стал сопротивляться, даже чуть навалился на Олега. Ну и хорошо, работает на легенду. Хотя у рыжего, похоже, сил ни на что не осталось.

По-хорошему, следовало довести его до поворота и распрощаться. Один раз Олег этого рыжего уже выручил, больше он никому ничего не должен, даже собственной совести. Олег и так сделал для рыжего больше, чем родные мама с папой. От мента спас, собственной безопасностью в процессе рискнул. Тащить рыжего с собой на квартиру значило бы тащить в нее тот пиздец, от которого Олег так старательно убегал половину своей жизни.

У рыжего были голубые глаза.

Голубые глаза, которые смотрели на Олега… как-то обреченно. Уже по взгляду было понятно, что просить о помощи рыжий не будет. Гордо уйдет, чтобы не подвести Олега под монастырь ненароком. Может, даже…

Олега замутило.

Сереж, Сереж, что ты со мной делаешь, родной?

Привычное чувство вины ударило под дых. Олег резко вспомнил их с Сережей последний разговор и свои глупые, необдуманные, совершенно неуместные слова. Вспомнил, какое у Сережи было выражение лица – совсем как у рыжего сейчас.

Олег прекрасно понимал, что прошлого не изменить. Что даже если он ради нового знакомца наизнанку вывернется, Сереже это уже никак не поможет. Дураком Олег не был, своих мозговых тараканов знал в лицо и по именам. Только вот это не имело значения.

На одной чаше весов была возможность сбежать и выгрызть еще пару недель мирной жизни. На другой – смутные детские воспоминания.

…Ай, да плевать. Олег себя знал. Для него Сережа всегда был важнее.

– Сп-п-пасибо, – шепнул рыжий… выбрал же времечко. – В-в-вам не об-бязательно дальше… д-дальше я сам…

– Молчи, за умного сойдешь, – перебил Олег и решительно завернул в арку, ведущую к двору его съемной квартиры.

Хорошо хоть, рыжий и впрямь заткнулся. Хотя ему, наверное, было больно разговаривать.

На квартире Олег коротко показал, где душ, где еда и где лекарства, после чего ушел пить таблетки и промывать нос. Когда Олег закончил издеваться над собой и выполз на кухню, рыжий все еще сидел на диване, нахохлившись и кутаясь в свою куртку. Губы у него слегка шевелились – видимо, разговаривал сам с собой. Ну правильно, чего бы не поболтать с хорошим человеком…

Увидев Олега, рыжий вздрогнул и уставился на него своими голубыми глазищами. Олег поморщился и начал разглядывать свою неожиданную находку в ответ.

Синяки уже превратились из насыщенно-фиолетовых в зеленовато-желтые. Повышенная регенерация?.. Повезло пацану, если можно так сказать. Нос у рыжего был с горбинкой, губы узкие, а кожа бледная, но не того желтовато-белого оттенка, который Олег ожидал увидеть.

Любопытно. Может, этот побег у рыжего и не первый.

– Спасибо, – негромко, но на удивление чисто произнес рыжий, глядя Олегу в глаза. – Я…

– Без имен, – перебил Олег. – Чем меньше мы друг о друге знаем, тем лучше.

– А… да, конечно, вы правы, – рыжий смутился, съежился еще сильнее. – Послушайте, я понимаю, что не имею права ничего у вас просить…

– Да говори уже.

Конечно, луну с неба или там миллион долларов Олег бы рыжему не достал. Даже за сходство с Сережей. Но если речь шла о какой-нибудь ерунде вроде пирожного или там новой куртки…

– Мне нужен компьютер с доступом в интернет. Можно ноутбук.

– Нет.

Олег даже задумываться не стал, прежде чем ответить. Рыжий дернулся, как от удара.

– Вы не понимаете. Это очень важно…

– Я сказал нет.

Рыжий пару секунд смотрел на Олега молча, без всякого выражения. Затем вдруг по-птичьи склонил голову к плечу и растянул губы в улыбке.

– Денег у меня нет, заплатить могу только одним способом. Но если выскажешь свои предпочтения…

Рыжий потянулся вперед всем телом, попытался положить ладонь Олегу на ширинку, и Олег раздраженно отпихнул его обратно на диван.

– Нет значит нет, – увидев, что рыжий пытается что-то сказать, Олег перебил. – Заткнись и слушай, объясняю один раз. Мне плевать, кто у тебя остался – родители, братья-сестры, невеста… жених. Не пытайся с ними связаться. Не пытайся к ним вернуться – там тебя будут искать в первую очередь. Либо твоих посадят за укрывательство, либо они сами сдадут тебя властям. Не знаю уж, что из этого «лучший случай», а что – «худший». Так что никакого компьютера и никакого интернета. Мы друг друга поняли?

Рыжий откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди, глядя на Олега исподлобья. Взгляд, впрочем, был не развязным и, слава богу, не умоляющим, – испытующим, словно рыжий пытался просчитать варианты.

– Меня ищут, – сказал наконец рыжий. – Не знаю, как скоро найдут. Мне нужно закончить дела до того, как эти мрази постучатся в дверь.

Олег вздохнул. Что ж, нянькой он точно не нанимался. У рыжего своя голова на плечах, если ему так хочется ее сложить – его право.

– Я уеду через два дня. Квартира оплачена до конца месяца. Как буду уезжать, скажу тебе пароль от вайфая, дальше делай что хочешь.

– Спасибо, – рыжий вдруг обмяк, и взгляд его из холодно-расчетливого стал жалобным и искренним. – Правда. Я понимаю, что вы мне ничего не должны… это больше, чем я надеялся.

Олег отвел взгляд.

– Есть будешь? У тебя зубы как… нормально? Или ближайшие пару дней только пюре?

– Что?.. А, нет, все в порядке, не волнуйтесь. Я хотел сказать, – рыжий замялся, – меня правда ищут. И если найдут… возможно, мне опасно здесь находиться. Если вы хотите, чтобы я переждал пару дней в другом месте…

– Под мостом? – Олег фыркнул. – В таком прикиде тебя там за своего примут.

Рыжий забавно надулся и еще крепче вцепился в свою куртку. Олег покачал головой. Вот же напасть… И ведь сам в это впрягся, никто не заставлял.

Готовить на двоих было непривычно. От противопростудных Олег немного размяк, даже позволил себе замечтаться на секунду, что на диване сидит не случайно встреченный мутант, а Сережа – нервно постукивает ногой по полу, с нетерпением ждет свою порцию.

– Не стучи, раздражает, – велел Олег, не позволяя себе провалиться в идиллическую мечту. Сережи здесь не было и быть не могло – не в этой случайной квартире, не в этом богом забытом городе, не в этой жизни.

– Извините, – прошелестел рыжий. Олег мотнул головой.

– Мыться иди. Или ты воды боишься?..

Черт, а ведь мог. Кто знает, как его в дурке пытали. Олег только краем глаза видел пару файлов, но увиденного вполне хватило, чтобы составить впечатление.

Жаль, тогда времени было мало: не вышло самому навестить всех этих мразей в белых халатах. Хотя им и без Олега нелегко пришлось. Уже за это Олег бы с удовольствием пожал Птице руку, если б довелось встретиться.

– Нет… не боюсь.

Рыжий еще немного поерзал на диване, затем встал с явным трудом и поплелся в душ. Куртку он потащил с собой. Олег сперва решил было не вмешиваться – хозяин барин, в конце концов, хочется ему душ в одежде принимать – пусть принимает, квартира все равно чужая, – но тут сообразил, что рыжий, возможно, ни разу в жизни на свободе не был и самых очевидных вещей не знал.

– Эй… куртку-то сними.

– У меня под ней одежды нет, – как-то отчаянно сказал рыжий. Олег вздохнул – наполовину от облегчения, что рыжий все же что-то соображал, и нянькаться с ним было не нужно, наполовину от раздражения.

– В шкафу возьми. Там вроде был какой-то спортивный костюм.

Костюм, разумеется, принадлежал то ли хозяину квартиры, то ли бывшим жильцам, но об этом Олег решил умолчать. Вряд ли рыжий оказался бы брезгливым, но мало ли.

Рыжий при виде костюма сморщил нос, точно английская королева при виде бомжа, но послушно взял его в охапку и утопал наконец в душ. Олег вернулся к готовке: ничего сложного, паста с овощами и фаршем. Рожки он отварил чуть мягче, чем привык: на случай, если рыжему все-таки было сложно жевать.

Сердце кольнуло. На миг – всего на миг! – Олег позволил себе представить, что они с рыжим не разбегутся в разные стороны через пару дней. Что Олегу вновь будет, кого защищать, кому прикрывать спину, за кого бить морды. Что Олег вновь ощутит то единство душ, то самое «вдвоем против всего мира». Что рыжий по характеру и впрямь окажется…

Хватит.

Даже окажись рыжий искренним идеалистом, верящим во все хорошее против всего плохого, это не сделало бы из него Сережу. И даже если бы Олег сдох, помогая рыжему скрыться от властей, это бы не успокоило его совесть, не помогло отдать долг. Наивные мечты, в которых лучше было не теряться. А то вот так расслабишься, а рыжий ночью полоснет ножом по горлу и сбежит с наличкой.

Олег задумчиво помешал овощи лопаткой.

Если не отрываться от реальности и не натягивать на рыжего чужой образ… Олег не очень понимал, с кем имеет дело. С одной стороны, рыжий вполне искренне предлагал уйти, чтобы не подводить Олега под монастырь. С другой – был ведь этот холодный расчетливый взгляд. Да и предложение расплатиться телом было не порождением отчаяния, а словно тестом. Олегу хотелось надеяться, что он этот тест прошел. Им с рыжим еще как-то сосуществовать два дня – не приковывать же его к батарее, мало ли что.

Рыжего, кстати, не было уже довольно долго. Не то чтобы Олег переживал… вряд ли человек, сбежавший из ада на земле, стал бы при первой же возможности резать себе вены. Нет уж, рыжий хоть и вел себя как ромашка, стержень у него должен был быть – иначе не дожил бы до своих лет. А если рыжему надо выплакаться… или вымыться хорошенько… то Олег торопить не будет. Не зверь же он, в самом-то деле.

Когда рыжий выполз наконец из душа, синяки у него на лице полностью сошли. Олег засмотрелся на секунду: рыжий был красив какой-то острой, берущей за душу красотой, которую не скрывала даже неровная челка. Ох, не зря он прятал лицо за волосами, совсем не зря…

Кроме того, рыжий явно был ровесником Олега. Сердце вновь сжалось, и Олег мысленно выругал себя последними словами.

– Еда на столе.

Рыжий бормотнул себе под нос благодарность и схватился за ложку – вилку Олег ему давать все же не стал. Почти сразу оказалось, что рыжий был куда лучше приспособлен к жизни, чем Олег думал до этого: во всяком случае, рыжему хватило опыта есть медленно, тщательно пережевывая пищу. Вот и славно – похоже, все же не первый побег.

Спрашивать Олег, разумеется, не стал.

Спал он плохо: присутствие незнакомого человека в квартире напрягало, да и заложенный от простуды нос давал о себе знать. Рыжий, впрочем, напасть не пытался, даже под утро, когда Олег наконец забылся в тревожной полудреме.

Снился Сережа.

Не тот угловатый подросток, каким Олег его запомнил и до сих пор воображал. Восьмилетний пацан в дурацкой шапке с помпоном – ровно как в первую их судьбоносную встречу.

Олег тогда только-только попал в «Радугу», еще не научился давать сдачи и сдерживать слезы при мысли о погибших родителях, поэтому прятался под лестницей в надежде, что от него отстанут. Надежда была напрасной, конечно: Олега тут же окружила группа из троих подростков, желавших «объяснить мальку, что почем».

«Объяснение», впрочем, не задалось: после первой пары ударов на одного из троих налетели с кулаками. Олег тогда не разглядел толком, кто именно, только шапка вязаная бросилась в глаза. Конечно, двое восьмилеток вряд ли бы отбились, но один из «старшаков» вдруг отступил.

– Ребята, это тот бешеный, оставьте его. Пошли.

– Мы тебя еще найдем, хлюпик, – пообещал на прощание другой «старшак». Олег проморгался от слез, потер тыльной стороной ладони кровящую губу и разглядел наконец своего спасителя.

Рыжий кудрявый шпендик с блестящими голубыми глазами.

– Я Сережа, – серьезно сказал шпендик, протянув Олегу ладонь для рукопожатия. – Ты новенький, да?

– Ага. Олег.

– Очень приятно. Если они снова будут к тебе лезть, зови меня, хорошо? Ничего не бойся, я тебя защищу.

Рукопожатие у рыжего было неожиданно крепким.

Олег проснулся с улыбкой, несмотря на заложенный нос и саднящее горло. Сны Олегу снились редко, хорошие сны – и того реже. Хорошие сны о Сереже – почти никогда.

Ох, какими они тогда были юными и наивными… вспомнить смешно. Потом подросли, Олег научился драться, и уже сам стал защищать Сережу от последствий его необдуманных решений. Сережа, хоть убей, не умел притворяться ветошью, отводить взгляд и игнорировать несправедливость – а несправедливости в их жизни было много уже тогда. Крапивинский, чтоб его, мальчик. Тогда Олегу казалось, что они с Сережей никогда не расстанутся, всегда будут охранять друг друга – бок о бок против всего мира.

Потом Олег проебался по полной. И до сих пор не мог себе этого простить.

Рыжий оказался неплохим соседом: тихий, спокойный, он либо сидел на диване, уставившись в пространство и шевеля губами, либо передвигался по стеночке, кидая на Олега испуганные взгляды. В еде не привередничал, болтать не лез, сопли не распускал – при Олеге, во всяком случае. Ночью не орал. Один раз спросил, можно ли взять с полки хозяйскую книжку – Олег разрешил, конечно. Этим их общение и ограничилось.

Возможно, при других обстоятельствах Олег бы попытался заговорить сам. Спросил бы, сколько раз рыжий сбегал из психушки, где конкретно его держали, что с ним делали. Однако им с рыжим суждено было разбежаться в разные стороны меньше чем через сутки, и не было никакого смысла привязываться.

Самого главного рыжий все равно не знал и знать не мог: власти не разрешали мутантам общаться друг с другом. Разделяй и властвуй и все такое. Меньше шансов, что заключенные объединятся и попробуют устроить бунт. Олег все это слышал от пары бывших сослуживцев: в наемнические отряды мутантов брали охотно. Не всех, конечно, только с полезными абилками.

Выезд из квартиры планировался на вечер: до автовокзала, там до пригорода, где Олега уже должен был ждать автомобиль со всем необходимым. Морока, конечно, зато документами, пусть и фальшивыми, не светить без надобности. С рыжим Олег еще раз все обговорил: ни компьютера, ни ноута в квартире не водилось, но Олег оставил рыжему немного налички, чтобы хватило на бэушный смартфон, и бумажку с паролем от вайфая. Рыжий тихо пожелал счастливого пути и ушел в магазин.

Только теперь Олег понял, как сильно его напрягала вся ситуация. Один он в случае чего мог бы отбиться – рыжего пришлось бы защищать. Или смотреть, как он умирает, и знать, что снова проебался по полной. Кроме того, если за Олегом охотиться могли разве что бывшие наниматели, то за рыжим наверняка шла полноценная погоня. Странно, что ориентировки по городу не развесили, даже в новостях ничего не сказали – Олег проверял.

Оставался час до выезда. Сумку Олег уже собрал, дела закончил, сварганил для рыжего кастрюлю супа – Олег сильно сомневался, что рыжий умел готовить, даже если это был его сто первый побег. Прошелся по квартире еще раз, от нечего делать взялся за книжку, которую рыжий перечитал, наверное, уже раз пять, – пошлый романчик в бумажной обложке, с погано написанными секс-сценами. Будь у Олега хоть какая-то аудитория, он бы с удовольствием зачел писанину вслух, щедро перемежая текст шуточками – доводилось пару раз развлекать сослуживцев, пока сидели в засаде. Однако в одиночестве устраивать клоунаду не хотелось. Да и горло еще не до конца прошло…

Дверь вынесли одним мощным пинком, и Олег подскочил в кресле, хватаясь за сумку. Драгоценная пара секунд ушла на то, чтобы выудить со дна тщательно запрятанный огнестрел – на случай внезапной проверки. Хорошо бы навестить Олега решили коллеги-наемники, а не менты и не армия: от первых можно было отстреляться или отболтаться. Вторые могли упечь в каталажку просто на всякий случай. О третьих и говорить не приходилось.

Как вовремя рыжий ушел…

Противников было слишком много. С двумя, пятью, да даже восемью Олег бы справился – но на дюжину хорошо вооруженных ребят в брониках его уже не хватило. Ребята, к слову, свое дело знали – Олег на секунду задумался, мог ли он слышать об их отряде или даже пересекаться в прошлом. Не халтурщики, а дорогие профи. Смерть коллег их будто и не задела: Олегу пару раз вмазали по зубам, затем сковали руки за спиной и усадили обратно в кресло, а на журнальный столик поставили ноут.

Олег мысленно застонал. Затем подумал и демонстративно застонал вслух. Из всех известных ему мудаков-заказчиков подобной страстью к показухе отличался только один. Остальные велели бы прикончить Олега и прислать фотку выполненного задания. Ну, может, попытать перед смертью. Труп изуродовать. Снафф-видео снять на память. Но долго и со вкусом иметь мозг – это к Хольту.

– Дорогой друг, – почти промурлыкал Хольт, развалившийся на белом кожаном диване. В руках Хольт держал бокал вина – показушник. Олег зубасто ухмыльнулся в ответ.

– Давай без бла-бла. Я понял, ты меня любишь как родного, но я слишком много знаю. Не трать мое время.

– Люблю понимающих людей, – Хольт рассмеялся, кажется, даже искренне. – Что ж, мы ведь оба так заняты… а хотя прости, занят я, а тебе уже торопиться некуда. Разве что на тот свет – и эту услугу я тебе с радостью окажу…

Из коридора послышался звук открывающегося замка, и у Олега сердце ушло в пятки. Черт, вот надо было рыжему заявиться именно сейчас… Олег-то надеялся, что рыжий будет возиться чуть дольше, а за это время хольтовы наемники успеют уйти из квартиры. Мало приятного, конечно, возвращаться к лужам крови и остывающему трупу, но все лучше, чем сдохнуть за компанию с полузнакомым мудаком.

И как назло, именно в этот раз Хольт не слажал, раскошелился и нанял профи, которые и дверь закрыть не забыли, и следов борьбы в коридоре не оставили. Каковы шансы… Хотя вопрос, конечно, был риторическим.

– Беги! – рявкнул Олег. Воспользовавшись тем, что сторожившие его ребята отвлеклись, вскочил с кресла и вмазал одному из них, стоявшему ближе всех, лбом в переносицу. Хотел вцепиться зубами в кадык, но не успел – бойцы среагировали быстро, скрутили его и заставили сесть на место.

Рыжего схватили и заломали сразу, он только и успел, что жалобно ойкнуть. Хотя и пытался сопротивляться, пока его волокли в комнату, но затем нашел глазами Олега и обмяк – кажется, от облегчения. Даже улыбнулся.

Дурак все-таки. Молодой дурак. Чему радоваться? Все равно их обоих вскоре должны были прикончить люди Хольта. Рыжий даже свои невероятно срочные и важные дела закончить не успел.

– Твой друг? – с наигранным любопытством спросил Хольт. Олег пожал плечами, стараясь, чтобы небрежность вышла как можно более естественной.

– У меня нет друзей. Так, снял мальчика на вечер.

– Мм, – Хольт улыбнулся, как сытый удав. – Прости, но я тебе не верю. Уж слишком резво ты кинулся на его защиту. И потом, судя по сумке, ты собирался уехать – не то время, чтобы «снимать» кого-то.

Зря не верил, между прочим. Первая половина сказанного была правдой: друзей у Олега и впрямь не было.

Больше не было.

Рыжий дернулся и получил кулаком в лицо – несильно, больше для острастки, но Олег все же обернулся и встретился с ним взглядом. Рыжий медленно моргнул.

– Let him go, – сказал рыжий, обращаясь к Хольту. – I’ll pay you for his life.

По-английски рыжий говорил довольно сносно, даже почти без акцента – не то что сам Олег, у которого в каждой фразе слышались, что называется, три класса и коридор.

– I don’t think so, – Хольт, похоже, не воспринял рыжего всерьез. Оно и хорошо, наверное: чем именно рыжий собрался платить Хольту, Олег искренне не понимал. Не натурой же, в самом-то деле. – Но в память о нашей дружбе и близких отношениях я дам вам поговорить в последний раз.

Хольт рассмеялся и махнул рукой. Олега подтащили к рыжему, держа так, чтобы он точно не смог дернуться. Рыжий уставился на него снизу вверх.

– Ничего не бойся, все будет хорошо.

Олег едва не рассмеялся от неуместной фразы. Будет, ага. Аж три раза будет. Даже один из наемников хмыкнул, разделяя олегов скептицизм.

Рыжий вдруг рванулся вперед, прижался к Олегу всем телом. Его, разумеется, тут же оттащили, но хотя бы бить не стали – хвала всем богам, что Хольт нанял бойцов из толерантной Европы. Свои бы точно не преминули пару зубов выбить за такое открытое проявление нежных чувств.

Впрочем, куда сильнее Олега волновала фраза, которую рыжий успел шепнуть ему на ухо.

«Отвлеки их».

Ну… а чего Олег ждал? Признаний в любви до гроба? Героической попытки лечь грудью на амбразуру? «Беги, я их задержу»? Чушь какая. Рыжий был прав: у него еще оставались шансы спастись. И потом, Олег, как ни крути, втянул рыжего в это дерьмо, будет справедливо, если Олег хоть как-то попробует рыжего вытащить.

Отвлечь, значит?.. Что ж, это Олег мог.

Хольт был мудаком, но мудаком знакомым и предсказуемым. Олегу всего-то и понадобилось, что потребовать последнее слово, а потом вспомнить пару баек, слышанных от знакомых ребят, – баек о том, как говно производства «Хольт индастриз» отказывало в самые неподходящие моменты. А еще – о том, как Хольта наебывали самые удачливые и наглые наемники. Джесси как-то разговорилась, будучи в сильном подпитии, а Олег запомнил.

Хольт на экране побагровел, раздулся и начал сыпать искрами во все стороны, но Олега представление интересовало мало – не в первый раз. Куда сильнее его волновало то, что нанятые Хольтом бойцы тоже слушали с видимым интересом, порой сопровождали историю Олега смешками и знающим хмыканьем. Эх, прав был Вадим – надо было Олегу в юмористы идти, а не в солдаты. Работенка непыльная, талант есть…

– I'm not paying you to listen to this garbage! – заорал Хольт. – Kill him already!

Один из наемников поднес к виску Олега пистолет, но Хольт в последний момент махнул рукой.

– Wait!.. Use my company’s weapons. Let my… dear friend see for himself that all our products are absolutely reliable.

Блядь. Ширпотреб производства «ХИ» отказывал с завидной регулярностью, и вероятность осечки у него была куда выше, чем у качественного огнестрела, который взяли с собой на дело хольтовы ребята. А значит, на «каковы шансы» можно было не рассчитывать. С олеговой-то своеобразной удачей именно в этот раз хольтовы пукалки сработают идеально.

Из-за спины донесся вопль и запах горелого, а затем поток пламени уничтожил ноутбук и стоявших рядом бойцов.

Олег торопливо вскочил и отбежал: разобраться с наручниками. Перешагнуть через скованные запястья было несложно, детское упражнение. Времени на взлом замка не было, так что Олег просто прихватил кухонный нож и вылетел обратно в комнату.

Пламя бушевало, точно в преисподней. Олег инстинктивно отшатнулся, спасаясь от волны удушающего жара. Один из наемников, крича от боли, выбежал прямо на Олега и напоролся на нож. Затем та же судьба постигла второго. И третьего.

Олег прикинул, сумеет ли пройти сквозь огонь и вытащить незадачливого пиромана, если обмотается влажными тряпками. По всему выходило, что нет: раз пламя расплавило качественные бронекостюмы, значит, температура была слишком высокой. Оставалось надеяться, что рыжий не подожжет сам себя – хотя это вряд ли, уж собственной-то абилкой он наверняка управлять умел.

– Эй, приятель! – сипловато крикнул Олег. – Ты там хоть живой?

Пламя, словно услышав, резко стихло. Олег завороженно смотрел, как оранжево-синие потоки отступают, словно втягиваясь в чужие ладони.

Когтистые ладони, покрытые черными перьями.

Блядь. Блядь, блядь, блядь-блядь-блядь.

Теперь Олег знал о своем «приобретении» куда больше, чем хотел бы. И стал целью ребят посерьезнее неудачника-Хольта.

Нет, ну каковы были шансы столкнуться с тем самым, мать его, Птицей во время похода в ближайшую аптеку?!

Птица полностью погасил пламя, склонил голову набок и с усмешкой уставился на Олега. Олег тряхнул головой, запрещая себе пялиться на перья, подошел ближе и дернул Птицу за предплечье скованными руками.

– Надо валить. Превращайся обратно, переодевайся и уходим. Я пока наручники сниму.

– Всегда пожалуйста, – протянул Птица, но спорить не стал. И на том спасибо, как говорится.

Наручники тоже были качественными, и замок взломать удалось не сразу, тем более, отмычек у Олега не водилось, и пришлось работать тем, что нашлось на кухне. Поразительно, что в квартиру еще не ломились менты: сперва звуки пальбы, потом крики, потом пожар. То ли жильцы были непуганые, то ли «каковы шансы» наконец сработало в пользу Олега.

Когда Олег расправился с наручниками и вышел из комнаты, Птица сидел на корточках, тоскливо разглядывая ноутбук.

– Как думаешь, его еще можно спасти?..

– Валим, – отрезал Олег. По счастью, Птица успел избавиться от перьев и вновь выглядел как тощий рыжий парень, а не удачный косплей Хаула из «Ходячего замка». Олег-то ни разу не Софи и расколдовать Птицу поцелуем истинной любви точно не сумел бы.

Никакие вещи в пожаре не уцелели. Олег скрипнул зубами: на улице все же не май месяц, без курток не проживешь, да и подозрения вызвать – раз плюнуть. Но выбора не было: вся наличка Олега оставалась в сгоревшей сумке, в кармане у него была только мелочь на проезд.

Неважно. Сперва стоило свалить подальше, а потом решать проблемы по мере их поступления.

– Ты смартфон купил?

– Купил, – безмятежно отозвался Птица. – Но он расплавился.

Оно и неудивительно.

– Ладно, неважно. Потом разберемся. Держись рядом, постарайся не сильно крутить головой и не привлекать к себе внимания. Сунь руки в карманы, ссутулься, взгляд в землю, брови нахмурены. Ты Хоббса читал?

Вряд ли, конечно, в психушке давали всестороннее образование, но мало ли. Может, в один из предыдущих побегов Птицу занесло в библиотеку.

– Только выжимку, – отозвался Птица после небольшой заминки.

– Ладно, неважно. Вспомни что-нибудь такое… депрессивное. И думай о том, что мир дерьмо, а солнце ебаный фонарь. Короче, сделай сложное лицо.

Птица спорить не стал, а послушно последовал указаниям – насколько мог, конечно. Внешность у него была слишком яркая, чтобы затеряться в толпе, да и стандартную мину заебанного жизнью россиянина у Птицы изобразить не вышло. Хорошо еще, что никто не знал, как Птица выглядел без этих его перьев: больше шансов уйти. Да и… власти наверняка искали одиночку.

– Куда мы идем? – спросил Птица после получаса молчания. Олег пожал плечами в ответ.

– След путаем. Мой прежний план отхода вылетел в трубу.

– Почему? Может, еще получится…

– Потому что только один человек знал, где я сейчас нахожусь. Тот же самый человек, который должен был организовать мне машину и новое жилье. Раз он меня сдал один раз…

– То есть, другого плана у тебя нет, – протянул Птица. Олег поморщился.

– Найдем какую-нибудь заброшку.

– Угу, а потом нас сдадут ментам местные бомжи. Есть идея получше.

Птица ухватил Олега за запястье и потянул куда-то. Олег спорить не стал: заброшку найти они всегда успеют. Отчего-то простой жест Птицы почти заставил Олега улыбнуться, в груди разлилось тепло, и Олег далеко не сразу сообразил, отчего.

Сережа в свое время делал точно так же. Хватал за запястье и тащил за собой, не размениваясь на объяснения. «Олег, пошли, там такое!», «Олег, помощь нужна, побежали», «Олег, айда со мной»…

Мадленка Пруста, ха. Сам Олег «По направлению к Свану» так и не осилил – нудятина редкостная, хуже учебников, такой только в сон вгонять, – но как-то раз зацепился языками с франкоговорящим наемником из Марокко.

Птица вел Олега куда-то в сторону от центра города. Олег нахмурился: в промышленном районе, конечно, шансы найти заброшку были повыше, но и затеряться там было бы сложнее.

– У тебя есть какие-то контакты?..

– Типа того. Сам увидишь, – Птица шагнул ближе к Олегу, чтобы вписаться в узкий проулок, склонил голову и шепнул почти в самое ухо. – За что Хольт на тебя взъелся?

– Меньше знаешь – крепче спишь, – отрезал Олег. Затем, не удержавшись, добавил. – Не стоит вскрывать эту тему. Ты парень молодой, шутливый, тебе все легко.

Птица, как и следовало ожидать, отсылку не оценил: откуда ему, долго жившему в психушке, знать мемы рунета? К сожалению, заткнуться Птица тоже не пожелал.

– Значит, это информация, которую посторонним знать не следует. Хм… Хольт хочет тебя убить, потому что ты узнал какой-то важный секрет? Я угадал?..

– Не на улице же, – зашипел Олег. Птица отмахнулся.

– Я говорю тихо, а тут все равно никого нет. Так что? Не скажешь?.. Вряд ли грязные делишки или там военные преступления, это и так секрет Полишинеля. Нет, скорее что-то личное… а хотя погоди-ка. Ходят слухи, что сестра Хольта – из наших. Учитывая, как сам Хольт охотится на мутантов и продавливает закон о сегрегации… – Птица хохотнул. – Ну что, я прав?.. Можешь не отвечать, по глазам вижу, что прав.

Олег скрипнул зубами.

– Вот надо оно тебе? За тобой и так спецслужбы трех стран бегают, мало что ли?

– Вот именно, что бегают. Мудаком больше, мудаком меньше… – Птица дернул плечом. – Мы пришли, к слову.

На первый взгляд пятиэтажное здание ничем не отличалось от соседних – что в целом внушало надежду, плоха та конспиративная квартира, которая сразу бросается в глаза. Птица задумчиво прошелся вдоль здания, остановился возле граффити, изображающего, кажется, одну из картин Бэнкси, затем постучал в ржавую железную дверь.

Дверь открылась через полминуты. Птица молча зашел; Олег последовал за ним.

– Скоро мы вернем себе наш город, – донеслось из полутьмы. Олег зажмурился, чтобы глаза привыкли к недостатку освещения: пока что они с Птицей были как на ладони, и Олегу это совершенно не нравилось.

– Слушай, я понятия не имею, какой у нас сейчас отзыв, так что сделаем по-другому, – Птица раскрыл ладонь и пустил в потолок струю пламени. – Устроит?

– Гаси, придурок, щас сигналка заорет, – зашипели на него из темноты. Птица послушался, но Олегу и той пары секунд хватило, чтобы разглядеть помещение: один большой зал, в дальнем конце тяжелая железная дверь. Пятеро человек, все тощие и угловатые. Не бойцы.

– Мы пройдем?

– Стой! А этот?..

Олег догадался, что говорят о нем, но ответить не успел.

– Он со мной.

– Откуда мы знаем, что ты не притащил копа? Или кого-то из их шавок? Этого… гуляйтера?

Олег невольно фыркнул. Птица пихнул его локтем в бок.

– Я сказал – он со мной.

– Да черт с ними, – донеслось из другого угла. – Если всех своих подозревать, мы скоро свихнемся, а этим блядям из правительства того и надо. Пусть проходят.

Под потолком зажглась тусклая лампочка, и Олег разглядел наконец сидящих в комнате.

Двое, как Олег и предполагал, были подростками – парень и девушка, оба бритые налысо, оба в грязной мешковатой одежде цвета хаки. Наверняка стянули с трупа какого-нибудь невезучего солдата. Один парень двадцати пяти лет, стоявший в центре – видимо, именно он и задавал вопросы. В руках парень крутил мелкую монетку – готовился использовать абилку? В углу сидел мужчина средних лет, худой и высокий, в заклеенных скотчем очках. За его спиной прятался совсем еще юный пацан, лет, наверное, тринадцати.

– Я бы предпочел не представляться, – сразу заявил Птица, глядя на мужчину в углу. Тот пожал плечами.

– Объяснимо. Прозвища?..

– Без прозвищ.

– Ну как хочешь. Дежурим по очереди. У тебя способность боевая, это хорошо. Твой друг – из наших, или по статье?

– По статье, – признал Птица. Олег вздохнул про себя: спорить смысла не было, он и впрямь в случае чего пошел бы за укрывательство.

Мужчина поднялся на ноги, протянул Олегу руку для рукопожатия.

– Очень приятно.

– Ты их даже не знаешь, – буркнула девочка-подросток. Мужчина пожал плечами.

– Я знаю цену верности и человечности. Нас слишком мало, чтобы перебирать людьми и отрекаться от своих.

– Толку от этих своих, – парень в центре комнаты скривился. – Обузой будет.

– Не будет, – Птица подошел прямо к парню, уставился на него в упор. Разница в росте у них была небольшая, но Птице и этого хватило, чтобы заставить своего оппонента отвести взгляд и отступить.

– У вас деньги есть? Жратва? Хоть что-то?.. – с надеждой спросил подросток в армейских шмотках. Олег покачал головой.

– Все унесли на себе. Мелочь только.

– Мелочь давай сюда, – парень в центре комнаты оживился. – Чем больше снарядов, тем лучше.

Олег без споров вытащил из кармана монетки и пересыпал парню в ладонь.

– Если при вас есть сотовые телефоны или любые электронные приборы, лучше скажите сейчас, – предупредил мужчина, вступившийся за Олега. Птица тоскливо вздохнул.

– К сожалению, нет.

– К счастью, – поправил мужчина. – По ним человека отследить – раз плюнуть.

– А мы не люди, – буркнул парень в центре комнаты. Мужчина и бровью не повел.

– Люди, конечно, кто же еще. Поверхностные различия не перекроют всех сходств.

– Вы голодны?.. – мальчишка, до сих пор тихо сидевший в углу, решил вступить в разговор. Олег пожал плечами.

– Мне показалось, вам самим мало.

– Мы же не звери, людей голодом морить, – укоризненно сказал мальчишка. Затем сдвинулся в сторону. – Холодильник общий, все припасы тут.

В холодильнике помимо уже начавшей плесневеть булки хлеба нашелся кусок сала, засохший сыр, пара яиц, пакет овсянки и два помидора. Олег оглядел это все, приподняв бровь.

– А плита есть? Посуда? Нож?

– А что, ты готовить умеешь? – с вызовом спросила девчонка. Олег фыркнул.

– Вообще-то умею. И готов взять на себя эту нелегкую ношу.

Впервые за все время разговора на него перестали смотреть настороженно и неприязненно. Подростки развели бурную деятельность, притащили Олегу пару выщербленных тарелок, деревянную лопатку, алюминиевый ковш и столовые приборы: тупой нож, вилку с кривыми зубцами и пластиковую ловилку.

– Да вы богаты, – не удержавшись, фыркнул Олег. Подростки, впрочем, сарказма не выкупили.

– А то!.. Город хоть и маленький, зато здесь нас почти не ищут, была возможность разжиться вещами.

– Вода есть?

– Из-под крана.

– Сойдет, – Олег почесал в затылке и перевел взгляд на Птицу. – Слушай… зажигалочка. Помощь твоя нужна.

Птица фыркнул, но послушно зажег на ладони язычок пламени. В тусклом обманчивом свете глаза Птицы казались не голубыми, а желтыми.

Конечно, сообразить из предложенных ингредиентов что-то мало-мальски приличное не смог бы никто, но собравшуюся компанию олегова стряпня устроила целиком и полностью. Оно и понятно: мутантов специально не учили готовить, да и вообще хоть как-то выживать вне психушки. Выученная беспомощность в разы усложняла побеги и существование на воле. А может, дело было не в хитрых планах, а в обычном наплевательстве: Олег в свое время, когда выпустился из детдома, тоже понятия не имел об элементарных домашних делах. Учиться пришлось на ходу, и вспоминать те времена Олег не слишком любил.

Хотя он в принципе не очень любил вспоминать о прошлом. Единственным светлым пятном в его жизни стал Сережа – в те несколько лет Олег всерьез поверил, что мир не состоит исключительно из дерьма, что с людьми случаются чудеса, что все эти слова о доброте и взаимопомощи – не просто прекраснодушная чушь. Существовать в таком мире было куда приятнее, чем в привычной российской безысходности.

Жаль только, что таких как Сережа этот мир пожирал без остатка. А Олег, юный идиот, понял это слишком поздно.

На голодный желудок засыпать было легче. В первые сутки Олегу разрешили не дежурить – то ли не доверяли, то ли посчитали бесполезным. Птице выпала первая смена: парень с монетками, взявший на себя роль вожака, пытался представить это как жест доброй воли, но Олег подозревал, что дело в другом: они с Птицей только-только заявились, другие мутанты не могли быть уверены, сколько времени Птица провел на ногах и не свалится ли от усталости в самый неподходящий момент.

Найденный в углу матрас был жестким и комковатым, давно не стиранным, но хотя бы сортиром не вонял. Не худшие условия, в которых Олегу довелось побывать: в Сирии порой доводилось спать и на голой земле. Сильнее напрягало присутствие незнакомых людей, да еще и нескольких. Если к Птице Олег успел немного привыкнуть за два дня и больше не ждал заточку под ребра в самый неподходящий момент…

Сквозь сон Олег почувствовал движение рядом и открыл глаза, усилием воли заставив себя лежать неподвижно. Птица, видимо, отдежурил свое и теперь вертелся на соседнем матрасе, пытаясь устроиться поудобнее. Олег вздохнул и потянул Птицу за рукав.

– Давай сложим их один на другой, может, помягче будет.

Вдвоем они, стараясь двигаться как можно тише, соорудили себе лежанку поприличнее. Обогрева в подвале не было, и Олег, наплевав на возможность триггернуть Птицу до вьетнамских флешбеков, обнял его одной рукой, притянул к себе.

– Так теплее, – шепнул он в птицыно ухо. Птица кивнул после небольшой заминки и затих. Олег вдохнул поглубже: обоняние еще не восстановилось до конца, но от волос Птицы совершенно точно пахло гарью. Как от Сережи когда-то: тот обожал что-то жечь и смотреть на огонь, Олег вечно выменивал для него спички и зажигалки, курить из-за этого начал. Запах убаюкал Олега лучше любого видео с АСМР.

Что ему снилось, Олег не помнил. Проснулся он по своим меркам довольно поздно, и не сам, а потому что Птица начал ерзать под боком.

– Сереж, еще пару минут, – промычал Олег, не сообразив спросонок, где он и с кем. Птица замер, даже, кажется, дышать перестал, зато с другой стороны донеслось презрительное фырканье и негромкое, но отчетливое «пидоры».

Пришлось проснуться. Олег, в целом, готов был вспомнить молодость и объяснить гомофобным мудакам всю глубину их ошибок, но тот мужик средних лет успел первым.

– Я был женат пять лет. На хорошей женщине, замечательной хозяйке, мы с ней даже ссорились крайне редко. Самая обычная гетеросексуальная семья.

– И чо? – буркнул парень с монетками. Видимо, оскорбление кинул именно он.

– То, что спустя пять лет я доверился своей жене. Рассказал ей о своей способности. Угадаешь, как скоро за мной пришли?..

– В тот же день? – с явным сочувствием спросил Птица. Со спины было не видно, но Олег почти готов был поспорить, что сейчас Птица смотрит мужику прямо в душу своими голубыми глазищами.

– Много таких историй слышал, да?.. – мужик невесело усмехнулся. – Вечером того же дня. Так что… в нашей с вами ситуации смотреть на форму гениталий и на то, кто с кем спит, будет чудовищной ошибкой. Значение имеет одно – можно ли человеку доверять. Сдаст или рискнет собственной шеей.

Парень с монетками, видимо, не нашелся с ответом, а Олег проникся к мужику легким уважением: конфликты он гасил неплохо. Все-таки как бы парень с монетками ни выебывался, настоящим лидером этой группы он не был.

Вода для умывания была только холодная, что Олег, впрочем, исправил с птицыной помощью. Готовить завтрак пришлось из того, что осталось. Птица крутился рядом, но под руку не лез, только наблюдал внимательно и порой по просьбе Олега зажигал огонь.

Когда все поели и помыли за собой посуду – за этим пришлось проследить лично, – Олег еще раз плеснул водой в лицо и решительно направился к двери.

– Ты куда? – парень с монетками заступил ему дорогу. Олег пожал плечами.

– Попробую подыскать какую-нибудь шабашку. Мы же не можем вечно торчать в подвале и питаться черт-те чем.

Разумеется, без интернета и документов Олег мог рассчитывать только на самую низкооплачиваемую черную работу, однако на местном рынке ему удалось договориться с хозяином ларька на почасовую оплату наличкой за таскание ящиков и прочих тяжестей. Вырученного должно было хватить на кое-какие продукты, а небольшую сумму Олег отложил сверху – все же застрять в подвале на всю оставшуюся жизнь не хотелось бы, следовало быстренько подкопить финансов и валить.

Подростки встретили возвращение Олега с явным облегчением. Парень с монетками независимо фыркнул. Птица только кинул испытующий взгляд, но промолчал.

Подошел он чуть позже, когда Олег привел себя в порядок после трудового дня. Одежда пока еще не пахла, но скоро должна была начать, а сменной у Олега не было.

– Научи меня готовить.

Олег только хмыкнул, одобряя подобную предусмотрительность.

– Хорошо. Начнем с самого простого – вареные яйца. Кладешь их в холодную воду, ждешь, пока закипят, засекаешь пять-семь минут…

Птица слушал внимательно, не перебивая, будь у него тетрадь с ручкой – наверняка конспектировал бы. Остальные обитатели подвала тоже подтянулись поближе. Олег не стал возражать, хотя и ощутил легкое сожаление: наедине с Птицей было почти приятно.

Пожалуй, Олег бы не возражал, если бы Птица и впрямь оказался по мужчинам и предложил перевести их отношения в другую плоскость. Только, разумеется, не на глазах у посторонних.

Вечером сытых и оттого довольных подростков потянуло на болтовню. Олег узнал, что парня и девушку зовут Борис и Лена и что парой эти двое не были, равно как и родственниками – просто прибились друг к другу после побега, решив, что вдвоем больше шансов выжить. Мальчишку звали Генкой, он сбежал из дома, когда его способности только-только пробудились, потому что «отец и так бил, да еще и мутантов ненавидел, он бы либо убил, либо властям сдал». Парень с монетками и мужчина в очках не представлялись, что Олег посчитал умным решением. Он и сам свое имя не светил. Птицу из-за утренней оговорки Олега теперь звали Сергеем – сам Птица, кажется, не возражал, а вот Олег дергался каждый раз.

– Ты, выходит, никогда в психушке не был? – с завистью спросил Борис у Генки. Генка неловко дернул плечом.

– Повезло просто.

– Это уж точно! – парень с монетками фыркнул. – Я там такого дерьма повидал… этим блядям все равно, они нас за людей не считают. Мучают просто из садизма…

– Не все, – отстраненно возразил Птица. – То есть да, садистов там хватает, но это не единственная мотивация.

– А что тогда? – парень с монетками завелся с ходу. – Может, ты веришь в эту чушь про перевоспитание, а?!

– Нет, конечно. Частично их усилия направлены на уменьшение популяции: довести до срыва, до самоубийства, до нападения на охранников, чтобы потом можно было прикончить нас в рамках закона. А кое-кто экспериментирует, пытается вывести нас на эмоции, чтобы усилить способности. Наш… «лечащий врач» как раз таким был.

– Ты не из Чумного Форта, часом? Говорят, эксперименты проводили именно там.

Птица дернул плечом и ссутулился, явно уже жалея о своей разговорчивости. Парень с монетками, напротив, воодушевился.

– Ты, выходит, во время пожара сбежал? Слушай, а ты видел Птицу?! Или Призрака?

– Птицу видел.

Олег тихо фыркнул. Ну да, сложно было бы не. Хотя желание Птицы сохранить инкогнито и не трепаться попусту о своих подвигах было ему вполне понятно.

– И что? Какой он?!

Парень с монетками подался вперед; глаза у него загорелись. Птица пожал плечами.

– Да мне не до этого было как-то.

– А Призрака? Его видел? – энтузиазм парня с монетками чуть поувял.

– Призрака никто не видел, на то он и Призрак, – важно сказал из угла Генка. Парень с монетками отмахнулся.

– Да что ты знаешь, мелочь, жизни не нюхавшая…

– По-моему, Призрак – это городская легенда, – ответил наконец Птица. – Слухи…

– Легенда, ага, – Борис взмахнул руками. – А электронный архив сам себя стер! Призрак существует и работает вместе с Птицей, это же ежу понятно.

Олег отхлебнул из ковшика с горячей водой, чтобы скрыть ухмылку. Ежу понятно, ну надо же.

– Я видела Птицу, – сказала вдруг Лена. – Он устроил пожар у нас в Выборге, я тогда и сбежала.

Парень с монетками повернулся к ней всем телом, и Лена продолжила, не дожидаясь понуканий.

– Он шел сквозь огонь, высокий, весь в черных перьях, а нас прикрывал крыльями, чтобы не задело. Крылья у него огромные, думаю, он и летать может. А глаза горят желтым.

Крыльев Олег не помнил – видимо, Птица решил не раскрывать их в тесной двушке. Горящие глаза можно было, наверное, списать на воображение впечатлительного подростка – или на отсветы пламени. Но в целом описание было верным.

– Говорят, у него несколько абилок, – выпалил Борис. – Огонь, крылья, управление техникой, регенерация…

– Не бывает мутантов с несколькими абилками, – скучным голосом сказал Птица. – По одной абилке на брата, это подтверждено исследованиями.

– А как тогда объяснить…

– Некоторые способности можно использовать весьма разносторонним образом. Иллюзии, например. Ну и… исключений нет, но есть способы, скажем так, пройти по самой границе правил. Я читал… то есть, слышал, что в Китае был один мутант, похищавший чужие способности – это была его абилка. Он убивал своих, чтобы забрать их дар.

– Сволочь, – парень с монетками демонстративно сплюнул.

– Мразь, – согласился Птица. – Предать или подставить своих под удар – самое настоящее скотство.

Олег поежился. Он вдруг представил себе взгляд Птицы, вздумай Олег рассказать…

А может, и стоило. Рассказать. Если кто и мог вынести Олегу приговор, то Птица на эту роль подходил идеально. Не воображаемый идеальный Сережа, который даже своих обидчиков ухитрялся пожалеть, не мозгоправы, певшие про синдром выжившего, и уж конечно не сам Олег. Птица. Мессия, мать его, забитых и угнетенных, чернокрылый ангел и как там еще его называли. За мутантов Птица стоял горой, устраивал им побеги, саботировал работу психушек и военных баз. Падение Чумного Форта тоже было его лап делом. Кто-то, решающий проблемы настолько жестко и радикально, уж точно не стал бы сюсюкаться с Олегом и говорить ему утешительную чушь.

Олег поморщился и задавил дурацкую мысль. Ему стоило подзаработать деньжат и валить из города, а Птицу оставить здесь, в обществе малолетних фанатов. Они были лишь случайными попутчиками, не более – пусть Птица и был Олегу симпатичен, Олег был не настолько идиотом, чтобы херить свою жизнь ради этой легкой приязни.

Спали они с Птицей снова в обнимку. Птица, кажется, не возражал: то ли присутствие чужого мужика за плечом никак ему не мешало, то ли тепло было важнее. Скорее первое: наутро Птица увязался с Олегом, предложил помочь с работой. Поначалу он без споров таскал ящики и мешки – Олег, конечно, брал самые тяжелые, но и Птица оказался не таким уж хлюпиком, – затем хозяин точки начал ругаться из подсобки, проклиная зависший комп, и Птица юркнул туда. Что уж он делал с компом, Олег не вникал, но хозяин вроде не жаловался и деньги в конце дня выплатил без споров.

Возвращались они с Птицей уставшие, но вполне довольные. Птица сперва попытался отдать всю зарплату Олегу, но Олег решительно это пресек: нет уж, сегодня он согласится на общий бюджет, а завтра забудет обо всех своих рациональных доводах и потащит Птицу с собой в неизвестность. Тем более, не стоило складывать все яйца в одну корзину: лучше пусть деньги будут у обоих, чем у одного Олега, чья абилка может сработать в любой момент, и не обязательно в его пользу.

Интуиция заорала еще на подходе к зданию с подвалом. Олег, не задумываясь, взял Птицу за локоть и потянул в сторону, завел в ближайший двор.

– Надо валить. Сейчас же.

– С чего ты взял?

– Чувствую.

По счастью, Птица не стал доебываться и требовать доказательств, только вздохнул прерывисто.

– Там… может, им помощь нужна…

– Ты как хочешь, я пошел.

Олег сказал это абсолютно искренне: вздумай Птица рвануть к своим, удерживать его силком Олег бы точно не стал. Но и помогать тоже: своей чуйке Олег доверял, а чуйка говорила, что подвал накрыли, и надо бежать.

Птица поколебался немного, затем дернул Олега за рукав.

– Тебе тоже надо уходить. Если тех ребят взяли… не уверен, что они будут молчать и покрывать нас.

– На ближайшую электричку, – пожал плечами Олег. – А там видно будет.

– На электричку нельзя, наши ориентировки уже могли разослать. Автостопом надежнее, – возразил Птица.

– Хорошо, давай по-твоему.

Олег неожиданно для себя расслабился. Он и впрямь боялся, что Птица сейчас совершит какую-нибудь благонамеренную глупость. Птица поймал его взгляд и, кажется, сумел верно истолковать.

– Я хотел бы помочь им, правда. Но… я ведь говорил, что у меня есть незаконченное дело. И пока я не… у меня нет права снова попасть в лапы этим уродам.

Олег угукнул. Он много чего мог бы сказать: что Птица зря оправдывается, что Олег его не осуждает, что они вообще друг другу чужие, и какое Птице дело до мнения левого мужика… но Птице, похоже, дело и впрямь было. Он все пытался лепетать что-то, пока они шли к автотрассе, объяснять, даже, кажется, извинился перед кем-то. Олег, устав от этого представления, шикнул, и Птица послушно притих.

Странный он все-таки был. Периоды подобного идеализма сменялись периодами прагматизма и расчетливости. Порой Олег поклясться был готов, что Птица один не справится, а порой чувствовал, что Птица всех переживет и еще на могилки сходить успеет. Биполярка или что-то похожее?.. Впрочем, после нескольких лет в Чумном Форте заиметь какую-нибудь беду с башкой было легче легкого.

Машину они поймали на удивление быстро: видимо, несчастный вид и большие глаза Птицы правда работали. А может, это абилка Олега пригодилась… в любом случае, улыбчивый болтливый мужик довез их до областного центра почти за спасибо, Олег только кое-как всучил ему деньги на бензин да купил всем троим поесть на заправке. Экономить смысла не было.

В облцентре мужик высадил их на площади Ленина и уехал дальше по делам. Олег обернулся к Птице, который вдумчиво осматривался по сторонам.

– У меня здесь ни контактов, ничего, говорю сразу.

Птица взял Олега под локоть, потянул в сторону. Пара прохожих проводили их неприязненными взглядами, но, видимо, приняли за парочку, а не за разыскиваемых преступников.

– Ищи на стенах символ – квадрат, перечеркнутый наискось, из верхнего левого угла в нижний правый. Вероятнее всего, он будет вписан в какое-то другое граффити.

Хм. Если так подумать, Олег видел что-то похожее на стене того здания, где они жили последние пару дней.

– Это символ вашего подполья или что?

– Типа того. Перечеркнутая камера – как знак, что мы не позволим забирать наших в психушку или тюрьму. Он, конечно, не везде есть, да и…

– Каковы шансы, что мы сразу наткнемся на этот самый знак, гуляя по незнакомому и достаточно большому городу? – перебил Олег. Птица дернул плечом.

– Откуда я знаю?.. Пятьдесят на пятьдесят.

– Либо наткнемся, либо нет?

– Ага.

Абилка сработала безупречно: перечеркнутый квадрат нашелся сразу. Птица по-хозяйски зашел в крошечную кальянную, подошел к стоящему за стойкой парню.

– Привет.

Парень окинул Птицу взглядом и расплылся в улыбке.

– Привет. Меня Коля зовут… ты что курить будешь? Сегодня скидка двадцать процентов на первый заказ.

– Нет, я… черт, – Птица вздохнул. – Я по другому вопросу.

– А, – Коля чуть поскучнел, вышел из-за стойки и махнул рукой. – Проходи, чего стоишь.

Олег на миг задумался, идти ли за Колей и Птицей в подсобку, но Птица вновь дернул его за рукав и бросил раздраженный взгляд. В задымленной полутьме сложно было разглядеть цвет чужих глаз, но Олегу все равно показалось, что радужки у Птицы стали желтыми.

Коля кинул на Олега подозрительный взгляд, но впустил его и запер за ними дверь.

– Он со мной, – пояснил Птица, прежде чем зажечь на ладони пламя. Коля кивнул.

– Как скажешь. Кстати, пароль-отзыв сегодня «Мы можем договориться? – Нет».

– Вы не пробовали выбрать что-то менее пафосное? – не выдержал Олег. – И менее палевное.

– Все пароли-отзывы – цитаты Птицы, – равнодушно ответил Коля. Птица неуютно поежился.

– Разве?..

– От очевидцев, за что купил – за то и продаю. Чем могу быть полезен?..

– Мне комп с выходом в интернет.

– Будет. А тебе?

Вопрос был обращен к Олегу, который задумался на секунду.

– Скажи сразу, что я могу попросить.

– Все что угодно в рамках разумного. Ночлег, деньги, одежду, фальшивые документы – полноценную проверку не пройдут, но внутри страны сгодятся.

Олег присвистнул.

– Серьезно.

– Ну да. Помогаем чем можем.

– Незасвеченный телефон сможешь достать? С сим-картой на чужое имя. И документы.

– На нас обоих, – добавил Птица. Олег спорить не стал. Коля пожал плечами.

– Сделаем, но не сегодня. Ты вроде комп просил? Пошли.

– Комп завтра с утра, – вмешался Олег. – Сегодня душ, чистая одежда и спать.

Птица, судя по лицу, намеревался возразить, но Коля уже успел повернуть ключ в замке и открыть дверь подсобки.

– Сюда.

Какими-то переулками Коля провел их в здание на соседней улице, открыл дверь ничем не примечательной хрущевки – бедненько, но чистенько, уж не хуже олеговой съемной квартиры и точно лучше подвала, – и оставил вдвоем.

Квартира оказалась однушкой, с одним же спальным местом. Хорошо хоть, диван раскладывался. То ли таинственный благодетель не особо располагал средствами, то ли Коля принял Олега с Птицей за пару и решил, что им две кровати попросту не нужны.

– Это правда твои слова? – не выдержав, спросил Олег, стоило им остаться наедине. Птица неловко пожал плечами.

– Если и мои, то я не помню, как говорил что-то подобное.

Олег понимающе хмыкнул. Ну да, «очевидцы» могли и присочинить для красоты. Или неправильно запомнить события. Или самого Птицу несло на волне куража и адреналина, а происходящее не особо зарегистрировалось в памяти.

– Вообще часть того, что мне приписывают, – обычные городские легенды, – Птица, похоже, неверно истолковал хмыканье и теперь пытался оправдаться. – Архангельск, например… там не я был, честное слово. Может, подражатель или…

– Или Призрак, – подколол Олег. Птица поморщился.

– Призрака не существует, это уж точно легенда. Можешь мне поверить, я ни с кем не сговаривался, бунт как-то… спонтанно получился. Просто психанул… извини за каламбур. Думаю, кто-то из сотрудников в глубине души раскаивался, вот и воспользовался моментом, чтобы пожечь им сервера и обрушить базу данных.

– Думаешь, эти твари способны раскаиваться?

– Не совсем. Есть те, кто не согласен с идеями правительства, с пропагандой, но молчат из страха или из конформизма. А в решающий момент могут и помочь… по мелочи, просто отвернуться и не хватать за руку, но и этого бывает достаточно.

Олег хмыкнул: на спор не было ни сил, ни желания. Он пустил Птицу в душ первым, а сам пошел к холодильнику. Ничего скоропортящегося там не водилось, но была тушенка, банка сайры, крупы, приправы, банки с маринованными овощами. Достаточно, чтобы не помереть с голоду и выдержать недолгую осаду.

Наутро Коля потащил Олега с Птицей фотографироваться на новые документы – спасибо хоть, свежую одежду принес, пусть и не совсем по размеру, зато теплую.

– Границу вы с ними не перейдете, да и валюту покупать не советую, – честно предупредил Коля. – Но сим-карту приобрести или там билет на поезд… на самолет уже не стоит.

Олег кивнул. У него были знакомые умельцы, да и в крайнем случае можно было вновь прибиться к какому-нибудь отряду – резюме у Олега было более чем приличным. С другой стороны, если Олег сейчас шел как разыскиваемый преступник, да еще за укрывательство… с этой статьей брали далеко не все. Наемники тоже были живыми людьми, не чуждыми предрассудков. Кроме того, Птицу неизбежно посчитали бы слабостью Олега, уязвимым местом, а палить свои слабости было чудовищным непрофессионализмом.

Надо было хоть новости глянуть. Коля пообещал смартфоны после обеда, проводил Олега с Птицей обратно до квартиры, уточнил, не надо ли чего еще и сколько они планируют провести в городе, после чего убежал куда-то по своим делам.

Птица, выспавшийся и отдохнувший, явно сходил с ума от избытка энергии. Он все никак не мог сидеть спокойно, порывался вскочить и ходить из угла в угол, точно тигр в клетке, и Олег, устав от всего этого, вновь принялся учить Птицу повседневным мелочам. Готовка, уборка, стирка – Олег себя не обманывал, едва ли выстиранная сегодня одежда успела бы просохнуть к моменту их отъезда, но все же, – выбор продуктов… В магазине Птица чуть оживился и попытался было рвануть куда-то, но Олег вовремя ухватил его за плечо.

– Держись рядом.

Птица тихо фыркнул, но послушался. Много Олег набирать не стал, только свежих фруктов-овощей на раз поесть. Но когда они дошли до отдела со сладостями, Птица уставился на Олега такими щенячьими глазами, что Олег не выдержал и выдал ему тысячу.

– Что хочешь в пределах этой суммы.

Птица тут же унесся к шоколадкам, а Олег усмехнулся, облокотившись на тележку. Вспомнилось, как они с Сережей в детстве душу готовы были продать за приличные сладости – особенно Сережа, тому всегда было мало. Олег поначалу пытался его учить: не делись со всеми подряд, оставь себе кусок побольше, спрячь, чтобы никто не нашел и не отобрал. Потом плюнул, понял, что Сережу не переделаешь, и начал оставлять ему половину своей порции.

Сережа, помнится, мечтал, что когда вырастет – обязательно разбогатеет и будет покупать себе сладости в промышленных масштабах. Олег к этим мечтам относился скептически – хотя, в принципе, сейчас-то, с его накоплениями, Олег мог бы эти промышленные масштабы обеспечить. Только вот обеспечивать было не для кого.

Ну, пусть хоть Птица порадуется.

На квартиру они возвращались в приподнятом настроении – которое, впрочем, тут же испарилось без следа, стоило Олегу увидеть бледного как мел Колю, сидящего на детской площадке возле дома и смолящего тонкие дамские сигареты.

– Ребят, пиздец. Менты активизировались, шмонают всех, вам нельзя здесь оставаться. Документы я вам сделать успел, вот, – Коля пихнул Олегу в руки непрозрачный пластиковый пакет. – Ноут не успел подыскать, уж прости. Смартфон только, один на двоих, симка чистая, на чужое имя. И вот.

В ладонь Олегу упал ключ от машины.

– Водить умеете?

– Я умею, – Олег схватил предложенное, а ключ от квартиры бросил Коле. Коля поймал его трясущимися руками, едва не выронил, но в последний момент собрался с силами.

– Тачку бросьте где-нибудь. Владелец в ближайшее время заявит об угоне, уж не обессудь.

– Сжечь? – уточнил Птица. Коля поморщился, как от зубной боли.

– Лучше не надо. Только если без этого никак. Вам есть, куда пойти? Могу направить дальше по цепочке, до границы…

– Не надо, – перебил Птица, затем запнулся и покосился на Олега.

– Спасибо, но нет, – твердо добавил Олег. Он все же предпочитал свои каналы и знакомых ребят.

– Как хотите. Все, уезжайте из города поскорее, – Коля затушил бычок в песочнице, огляделся и ушел, вжав голову в плечи.

Олег нажал на кнопку сигнализации, проследил, какая машина откликнется – старенькая «Тойота», абсолютно неприметная, – и широкими шагами пошел к ней. Птица увязался следом, прижимая к груди пакет с покупками.

Ехали молча. Олег для проформы спросил у Птицы о дальнейших планах, получил в ответ «мне бы комп с интернетом, это сейчас самое важное» и больше не лез. Нужно было ехать в Питер: не так много ментов, как в нерезиновой, но достаточно людно, чтобы затеряться.

Птица молча прижался лбом к стеклу и точил шоколадки одну за другой. Олег сперва хотел потребовать себе пару штук, потом махнул рукой: пусть. Может, хоть стресс заест.

– Как думаешь, это из-за меня? – спросил вдруг Птица, когда тишина стала совсем уж невыносимой, и сам же себе ответил. – Из-за меня. Вряд ли эти твари знали, где меня искать, скорее просто прочесывают все окрестности… если кто-то из наших попадется – это моя вина.

Олег промолчал. Он мог бы, конечно, рассказать и про комплекс выжившего, и про тактику абьюза с навязыванием вины за любой чих – наслушался в свое время от мозгоправов, да и сам почитал кое-что из любопытства. Но Птице вряд ли бы помогли слова. Олег по себе знал, что можно мозгом понимать одно, а сердцем чувствовать совершенно другое.

Как Олег полжизни чувствовал, что проебался. Привычная боль от вида блестящих голубых глаз Птицы всколыхнулась с новой силой, и Олег не успел вовремя прикусить язык.

– Хочешь, достану тебе комп с интернетом, как приедем?..

Птица согласился после недолгих размышлений. О цене он спрашивать не стал.

Спустя четыре часа Олег уже готов был взвыть от тягостной атмосферы. Не помогало ни радио, ни съеденный сникерс – Птице все-таки хватило совести оставить Олегу пару штук.

– Может, скажешь хоть что-нибудь?.. Неважно, что, просто говори, а то я усну за рулем. Ты же водить не умеешь?

– Не, – Птица робко мотнул головой. – Научишь?

– Как-нибудь в другой раз. Умотался уже.

Олег даже не приврал: он и впрямь подустал и рисковал сорваться на Птицу из-за какой-нибудь ерунды.

– Ну… ладно, – Птица схватил с заднего сиденья куртку Олега, закутался в нее. – О чем бы таком… слушать об условиях содержания в Чумном Форте ты вряд ли захочешь, верно?

Вот здесь Олег заколебался. В свое время он усилием воли запретил себе искать информацию: не хотел мучить себя, гадая, прошел ли через это Сережа. Но и мельком увиденного хватило по гроб жизни. Если так подумать… конечно, вероятнее всего Птица ничего не знал. Сережу схватили в четырнадцать, в Чумной Форт он попал почти сразу – Олег видел это в его личном деле. Сколько времени провел в лечебнице Птица, никто не знал. Не факт, что они с Сережей вообще пересекались хоть раз. Каковы шансы…

Нет. Лучше не знать.

– О семье расскажи. У тебя есть?..

– Нет, – грустно уронил Птица. Затем добавил. – Больше нет.

– У меня тоже, – неожиданно даже для себя сказал Олег. Конечно, далеко не факт, что они с Птицей имели в виду одно и то же. Птицу могли предать, сдать ментам собственные родители – таких историй ходило немало. Или его родителей могли убить, если они не пожелали отдавать сына властям – подобное тоже случалось, и не сказать чтобы сильно реже, хотя эти случаи и старались замалчивать.

– Ты смотрел «Служебный роман»?

Вопрос застал Олега врасплох. Он поперхнулся, пожал плечами.

– Куски видел по телеку. Целиком как-то не довелось. Сюжет знаю. А что?..

– Да мне… один знакомый объяснил, что надо восполнять пробелы в образовании. А то мое незнание классики советского кинематографа может показаться кому-то подозрительным.

– Да не, миллениалы эту классику не особо ценят, – утешил Олег. Птица хмыкнул.

– Ладно тогда. А то я все пытался запомнить цитаты из комедий Гайдара и путал, какая откуда.

– Гайдая, – на автомате поправил Олег.

– Гайдая, – согласился Птица. Затем вдруг без всякого перехода спросил. – Ты торты печь умеешь?

Вопрос был довольно неожиданным, и Олег подвис на пару секунд.

– Не знаю. Пироги печь умею, наверное, торт тоже смогу, если по рецепту.

– Я никогда домашнего торта не ел, – тоскливо протянул Птица. – Да и покупного тоже… в детстве денег не хватало. Я все любовался на эти красивые пирожные в витринах, мечтал, как повзрослею и заработаю. А потом абилка пробудилась, ну и…

Олег вдруг вспомнил, как они с Сережей сбегали из детдома, чтобы шататься по улицам и да, любоваться на выпечку в витринах. Денег у них было мало, и тратить их на дорогущие чизкейки казалось глупостью – за ту же сумму можно было набрать пакет шоколадок.

– Ладно, зайдем в Питере в какую-нибудь кофейню. Будет тебе торт.

– Меня в Питере узнать могут. Я оттуда родом.

Ого. Этого Олег раньше не знал: в Чумной Форт Птица мог попасть откуда угодно, с его-то способностями.

– Я тоже. Не переживай, столько лет прошло. Даже если правда узнают, скажешь, что обознались. В конце концов, город большой, и шансов наткнуться на кого-то из твоей прошлой жизни…

Черт.

– Да, ты прав, – Птица чуть оживился, и обламывать его совершенно не хотелось. Но пришлось.

– Вот что. Я свяжусь с парой знакомых, найду нам квартиру, и ты там будешь сидеть безвылазно. А то действительно, мало ли… в жизни всякое бывает.

– Ты мне комп обещал, – напомнил Птица. Олег коротко кивнул.

– Я помню.

Знакомые, на счастье Олега, трубку взяли сразу, с вопросами не приставали, обещали обеспечить все необходимое – за хорошие деньги, разумеется, но теперь, с новым смартфоном, перевести им нужную сумму со своих счетов Олег мог без проблем.

– Не сдадут? – спросил Птица, когда Олег закончил.

– Не должны. Репутация и все такое.

На самом деле особой уверенности Олег не чувствовал: кто-то мог и похерить наработанную репутацию, соблазнившись на хорошие деньги от Хольта. Но вроде конкретно эти ребята за клиентов держались.

Пересекаться ни с кем не пришлось: Олег не был уверен, что сумел бы объяснить присутствие Птицы. Но в нынешние цифровые времена заселиться в квартиру самостоятельно было вполне реально. Олег отвез Птицу на указанный адрес, проинструктировал, где-как-что, а сам уехал – бросить чужую машину.

Возвращался он уже на перекладных – дружелюбный водила подбросил до станции, где Олег пересел на общественный транспорт. Квартира находилась в ебенях, сорок минут от метро, никаких магазинов поблизости, так что пришлось забежать в небольшой продуктовый по дороге, а потом трястись с пакетом в переполненной маршрутке.

У пакета, как назло, порвалась ручка – как раз когда Олег выходил. Пачка крекеров плюхнулась в грязь, Олег скрипнул зубами, но все остальное поймать сумел. Ладно уж, будет местным голубям праздник.

– Молодой человек, вам дать другой пакет? У меня есть с собой, – окликнула Олега какая-то женщина на остановке. Отказываться Олег не стал. Пакет оказался самым дешевым и уже дышащим на ладан, но выбирать не приходилось, и благодарил Олег вполне искренне. Женщина улыбнулась, отказалась от символически предложенных денег, вгляделась Олегу в лицо и вдруг ахнула.

– Олежка? Волков?

Твою ж мать. Воистину, каковы шансы. Хорошо еще, Птицу с собой не потащил, конспиратор…

– Татьяна Михайловна? – имя будто само прыгнуло на язык. Татьяна Михайловна кивнула и разулыбалась.

– А я от друзей возвращаюсь. Вот все-таки правду говорят: Земля круглая. Такой большой город, и вот случайно встретились. Ты живешь здесь, Олежек?

Пришлось, проклиная все на свете, задержаться на остановке и послушно отвечать на вопросы: нет, не живу, просто приехал на пару дней, да, до сих пор в армии, нет, семью не завел, да вот как-то не задалось. На миг дернуло искушение сказать как есть: гей-браки в России не регистрируют, увы, Татьяна Михайловна, так что никакой семьи Олегу не грозило бы в любом случае, даже не вляпайся он в эту историю с Хольтом и Птицей. Однако Татьяна Михайловна могла разозлиться, стукануть кому надо или даже просто обмолвиться в разговоре. Разумнее было не привлекать внимания и избежать лишних проблем.

– Из всего вашего выпуска ты, наверное, один из самых успешных, Олежа, – вздыхала Татьяна Михайловна. – Петя Смирнов еще, он автослесарем работает, женился, двое детей. Витенька Носов образование получил, сейчас преподает… тоже не женился до сих пор. А остальные… ох, да что говорить. Я всегда думала, что Сережа… Сережа Разумовский у нас далеко пойдет. Помнишь его?..

Олег стиснул зубы, заставляя себя молчать. Нельзя. Не привлекать внимания. Птица ждет его дома. Олег обещал Птице комп и интернет.

Молчание казалось еще одним предательством. Как будто Олег отворачивается от Сережи, отрицает их совместное прошлое. Но живому Птице помощь была нужнее. Сережа бы понял.

Воображаемый шестнадцатилетний Сережа понимал и прощал вообще все.

– Вы ведь всегда не разлей вода были, – продолжала Татьяна Михайловна. – И вот… так жалко. Такое горе…

– Горе, что его забрали? Или что он мутантом оказался?

Татьяна Михайловна жалобно заморгала, поперхнувшись следующей фразой. Олег развернулся и ушел, не желая продолжать разговор. На душе было тошно.

Может, он и зря сорвался. Может, Татьяна Михайловна не имела в виду ничего такого. Может даже, она была из тех людей, о которых говорил Птица: с виду конформисты, но в решающий момент могут помочь. Однако выяснять не хотелось. Сожаления Татьяны Михайловны запоздали на много лет.

Когда Сережу забрали серьезные мужики в форме, все сотрудники приюта, не сговариваясь, перестали упоминать его имя. Стерли следы его присутствия – Олег как-то залез в учительскую и проверил, сережиного имени в записях больше не было. Даже в общих списках – его не вычеркнули и не замазали, нет, видимо, документы переписали на новых бланках. О существовании Сережи напоминали только язвительные подначки других воспитанников детдома. Первое время Олег кидался на них с кулаками за каждый косой взгляд. Затем Татьяна Михайловна отвела Олега в сторону и попросила перестать – ты же не хочешь, Олежек, чтобы у тебя были неприятности? Нет-нет, не угроза, что ты, просто… я понимаю, как тебе тяжело, но иногда в нашей жизни случается горе, с которым мы бессильны справиться, и нет смысла делать себе хуже, нужно просто понять и смириться…

Понять и смириться, ага. Как будто Сережу унесла бездушная стихия, наводнение или там ураган, а не ебучая государственная система. Олег тогда не затих – и не забыл.

Птица ждал его на пороге – болван, лучше бы в комнате спрятался и оценил обстановку. Однако у Олега не было сил его отчитывать.

– Разберешь пакет?.. Просто положи это все в холодильник, я потом объясню, что портится, что нет, и что где хранить.

– Разберу. Что случилось?

– Да так… встретил привет из прошлой жизни.

– Тебя узнали? Вычислили? Надо бежать? – Птица тут же напрягся, схватил куртку с вешалки и, кажется, готов был хоть сейчас кинуться в драку с олеговыми гипотетическими преследователями. Это отчего-то умилило.

– Бежать не надо. Иди разбери пакеты, я в душ, потом соображу нам ужин.

Ужинали они молча. Сил хватило только на бутерброды, причем первую пару штук Олег честно сделал сам, а потом Птица отобрал у него нож со словами «так, ну принцип я понял». Конечно, продукты Птица с непривычки порезал криво и косо, но Олегу сейчас было плевать – съедобно, и ладно.

Разумеется, спокойно поспать ночью Олегу было не суждено: встреча с Татьяной Михайловной всколыхнула память о прошлом, разбередила душу. Олегу вновь, как когда-то в шестнадцать, стали сниться ужасы Чумного Форта – не так, как их представлял себе по слухам и чужим рассказам неопытный подросток, а куда правдоподобнее. Олег на службе насмотрелся всякого, в том числе процесс и результаты пыток. С обеих сторон. Представлять, как через это проходит Сережа…

Олег проснулся с тихим скулежом и мокрыми щеками, рывком сел и огляделся по сторонам. По счастью, в этой квартире было две спальни – Олег не был уверен, что узнал бы Птицу, очнувшись после кошмара.

Хотелось курить, но сигарет не было: Олег бросил, когда Сережу забрали, а потом решил не сливать в трубу время, деньги и легкие. Так, изредка стрелял курево у сослуживцев, если совсем уж невыносимо становилось. Сейчас сослуживцы были далеко, а к соседям ломиться в три часа ночи было бы совсем уж свинством, так что Олег со вздохом пошел на кухню глотнуть воды.

Птица сидел за кухонным столом и крутил в руках конфету.

– Ты чего не спишь? – прохрипел Олег. Птица пожал плечами.

– А ты чего?.. Не спится и все.

Олег налил себе полную кружку – хорошо, что закипятил чайник вечером, – и обернулся. В полутьме показалось, что глаза у Птицы горят, как кошачьи. Наверное, отблеск фар, хотя машины за окном вроде не проезжали. А может, и правда светились – мало ли, какая у способностей Птицы была побочка.

– Я могу тебе чем-то помочь? – тихо спросил Птица, и его сочувственный тон Олега доконал.

– Можешь. Наверное, только ты и можешь.

– Скажи, что нужно, я сделаю, – очень искренне пообещал Птица. Олег подошел к столу, сел напротив.

– Скажи «Олег, я тебя прощаю».

Птица притих на пару минут, даже, кажется, дышать стал реже.

– За что?..

Олег мотнул головой. Птица фыркнул.

– Да ладно. Я же должен знать, какие грехи отпускаю.

Переход от искреннего сочувствия к ядовитым подначкам был неожиданным и оттого болезненным. Но… ладно уж, не то чтобы Олег не заслужил.

В конце концов, он всегда хотел кому-то рассказать всю правду. Чтобы хоть кто-то знал и помнил – мысль, что после смерти Олега о Сереже забудут вообще все, резала хуже ножа.

– У меня был друг. В детстве… давно еще. Он был… таким, как ты.

Птица тяжело молчал, и Олегу вдруг захотелось самому себе вмазать.

«Ты можешь хоть раз в жизни не вести себя как трус, Волков?»

– Таким, как мы.

– Как мы, – эхом откликнулся Птица. Олег неловко развел руками.

– Моя абилка не настолько эффектна, как твоя. Зато и проверку в свое время я прошел, пусть и чудом.

– У тебя что-то, связанное с вероятностями? Удачей? Я помню, ты спрашивал про шансы…

– Да, вроде того.

– Кто-нибудь еще знает, что ты из наших?

– Я никому никогда не рассказывал. Даже если кто-то догадывался, я вслух не подтверждал. Так что доказательств нет.

На душе стало чуть легче. Олег и впрямь впервые признавал свою природу так открыто – пусть и зная, что Птица его не сдаст.

– А медосмотр ты как прошел?

– Повезло. Тогда как раз в соседнем кабинете окно разбили, мент вышел, врач отвернулся… а лаборант сделал вид, что ничего не заметил. Сбросил показания приборов. Меня зарегистрировали как обычного.

– Ты использовал свою способность?

– Я не могу ее сознательно использовать. Она сама работает, я даже не уверен, что от меня что-то зависит.

– А, пассивка, – Птица понимающе кивнул. Олег поморщился.

– Да… так вот. Был у меня друг. Черт… я неправильно говорю. Он был моей единственной семьей, ясно? Не братом, ближе.

И той первой, светлой детской любовью, на которую даже не дрочишь толком, потому что боязно. Но это было слишком личное, чтобы делиться с Птицей.

– Его способность… он тоже огнем управлял, как ты. Пирокинетик. Поначалу ухитрялся все это скрывать как-то, даже от меня. Потом у нас в корпусе случился пожар. Списали на неисправную проводку, но менты насторожились, стали ходить, вынюхивать… тогда Сережа мне все и рассказал.

Олег как наяву видел перед собой пыльную подсобку, куда воспитанники «Радуги» бегали посекретничать. Видел сережины белые, трясущиеся от испуга губы, искусанные пальцы с потеками крови из заусенцев, выгоревшие на солнце кудри. Широко распахнутые голубые глаза.

– Я ему сказал – не надо ждать, пока менты догадаются, давай сбежим прямо сейчас. Вдвоем надежнее. Он про мою абилку не знал… я тогда и сам не знал.

– И ты…

– Дураком был. Надо было, не знаю, врезать ему и на себе утащить. Или не объяснять ничего, просто сказать «валим». Или… не знаю. Что угодно, только не… не разговаривать с ним об этом.

– Почему нет? – едва слышно спросил Птица. Олег сглотнул пару раз, прогоняя ком в горле.

– Потому что он потом пошел и сдался. Сам. Боялся, что меня загребут по статье, если я ему помогу.

В глубине души Олег надеялся, что Птица даст ему по зубам. Наорет, обзовет как-нибудь, может, попытается убить. Выскажет то, что Олег сам о себе думал. Однако Птица мягко улыбнулся и взял ладони Олега в свои.

– Олег, тебе вовсе не за что просить прощения. Ты ни в чем не виноват. Двое подростков в любом случае не смогли бы убежать от системы…

– Может, и смогли бы. Моя способность бы помогла, – упрямо возразил Олег. – Теперь-то уже не узнать. И даже если… мы бы хоть вместе были. Ему не пришлось бы одному… одному умирать.

– Умирать, – эхом откликнулся Птица. Олег дернул плечом.

– Я как постарше стал, связями обзавелся… вломился в Чумной Форт. Надеялся, а вдруг он выжил, случаются же чудеса. Личное дело нашел.

Личное дело Олег тоже помнил. Желтоватые ломкие листы. Бездушное перечисление анализов, проступков, наказаний. И заключение на первой странице. Разумовский Сергей Викторович. Умер в шестнадцать.

Будь у Олега тогда чуть побольше времени – или будь он один, – лично прикончил бы каждого из этих мразей в белых халатах. Но подставлять сослуживцев не хотелось, поэтому пришлось уронить ублюдкам всю базу данных и свалить. Конечно, Олег понимал, что ничего не добьется – копии всех документов хранились в архиве как раз на такой случай, их бы просто оцифровали заново…

А через пару дней Птица спалил Чумной Форт до основания и устроил самый масштабный бунт мутантов в истории человечества. Базы данных канули в Лету – точнее, в Неву. Сбежавших стало невозможно отследить, у ментов не было их имен, фотографий, даже точное число до сих пор оставалось неизвестным. Олег тогда, увидев новости, нажрался на радостях, будто школьник на выпускном.

– Ты не виноват, – повторил Птица, погладив ладонь Олега большим пальцем. – Ты сделал куда больше, чем многие… ты хоть представляешь, скольких из нас предавали самые близкие люди? Представляешь, чего это стоило – услышать от тебя, что ты готов помочь, даже не задумываясь? Это… большинство мутантов о подобном подарке мечтать не смеют, Олег. Поверь мне. Это просто… комплекс выжившего, наверное, я не специалист, но за годы в Чумном Форте понахватался… изнутри, так сказать…

Олег поморщился и вытянул ладонь из чужих пальцев. Птица все говорил правильно, но Олегу было нужно не это. Не очередные заверения, что Олег все правильно сделал и не мог ничего изменить. Не душеспасительные речи.

Ему нужно было, чтобы Птица выступил для него судьей. Простил ему грехи или назначил наказание. Птица, положивший жизнь на борьбу за права мутантов, – пусть он и утверждал, что часть побегов и пожаров ему приписали зря, – имел право говорить от их имени.

А может, дело было в том, что Птица до боли походил на Сережу. Сейчас у Птицы даже глаза блестели, будто от слез – хотя с чего ему рыдать над олеговой исповедью? Птица таких историй должен был наслушаться…

В следующий миг Птица подобрался, словно по щелчку пальцев переключившись в какой-то другой режим.

– Я скажу это. То, что ты просишь. Когда закончу с делами. Ты все еще должен мне комп и интернет.

– Идет.

Такой подход и впрямь нравился Олегу больше. Сделай то, что нужно, получишь оплату и свалишь в закат. Ничего лишнего.

Проснулся Олег по армейской привычке рано, оставил Птице записку и ушел на цыпочках – добывать обещанный ноут. В технике Олег не то чтобы разбирался, но и Птица не уточнял, что именно ему надо, так что пришлось спросить совета у продавца-консультанта и поверить ему на слово. На обратном пути Олег зашел в кондитерскую – неизвестно, сколько еще времени они с Птицей проведут в Питере, стоило ловить момент и закрывать детские гештальты.

Олег даже не понял, чему Птица обрадовался больше – компу или сладостям. Во всяком случае, глаза у Птицы сияли, как у ребенка на Новый Год. Олег вытерпел приветственное объятие и застыл столбом, пока Птица носился с покупками.

Да кому Олег врал? Терпеть не пришлось – прикосновения Птицы вовсе не были неприятны, напротив, хотелось, чтобы это объятие было не просто дружеским. Глупость, конечно, несусветная: и Олег, и Птица были в бегах, их искали, заводить отношения в таких обстоятельствах не стоило. Да и не факт, что Птице те отношения были нужны. Может, он вообще был по девочкам. Или Олег был не в его вкусе. Или…

Или Птице не хотелось вечных сравнений со светлым образом погибшего Сережи. С мертвецами, порожденными воображением, соревноваться вообще – гиблое дело.

Несмотря на все рациональные доводы, Олег пообещал себе, что поговорит с Птицей. Объяснит ему… признается. В конце концов, раньше Олег не заводил серьезных отношений не потому, что не хотелось, а из-за необходимости слишком много скрывать. Боялся закончить так, как тот мужик из подвала – довериться партнеру и попасться властям. С Птицей такого риска не было. А там – пусть Птица сам решает, что ему нужно.

Однако Птица, получив свой комп и модем, засел в комнате как приклеенный. Выполз на свет от уже ближе к вечеру, ошалело щурясь и моргая.

– Уже так поздно?.. Извини, не заметил.

– Как прошло? – для проформы спросил Олег. Птица дернул плечом.

– Пока никак, с настройками возился. Мне понадобится несколько дней, может, неделя. И нож.

– Нож? – Олег взглядом указал на кухонный.

– Острый, – Птица поморщился, будто от боли. – В идеале скальпель, конечно, но…

– Я посмотрю, что можно сделать.

Поклевав ужин, Птица вновь уполз колдовать над компом. Олегу же вновь пришлось сесть в обнимку с телефоном – все равно оружие надо было доставать, и не только холодное.

Скальпелю Птица обрадовался не так сильно, как пирожным и компу, но все равно поблагодарил и унес к себе. Вечером Олег заметил, что птицына рубашка висит на спинке стула в зале, а на рукавах видны плохо застиранные следы крови. Спрашивать он не стал, тем более, на следующий день никаких ран на Птице не виднелось.

Неделя прошла на удивление тихо. Птица сидел у себя, с Олегом общался мало и в основном по делу, Олег тоже в душу не лез – нужно было готовить пути отхода. На двоих, хотя теперь Олег уже не был уверен, что Птица поедет с ним в неизвестность. Случая обсудить будущее все не выпадало. Оставалось ждать – а это Олег умел отлично, жизнь научила. То во время заданий сидеть в засадах, пока цель не появится или не уснет, то годами искать подходящую возможность забраться в Чумной Форт…

Ожидание наконец окупилось – вечером пятницы Птица выполз из комнаты не поздним вечером, как обычно, а всего-то часа в четыре. Уставший, но с довольной улыбкой на лице.

– Я все. Точнее, почти все, завтра уже закончу.

– Молодец. Закончишь – отпразднуем, – пообещал Олег, мысленно прикидывая, какие ингредиенты ему понадобятся для торта, и что придется докупить. Муку, масло, ваниль… ром какой-нибудь? И поискать рецепты на полузабытых форумах, если они еще живы – или сразу на ютубе, наверное?

– Олег, – позвал Птица, а затем вдруг подошел ближе, взял Олега за руку. – Олег, я тебя прощаю.

Глаза у Птицы были очень серьезными – и желтыми. Видимо, и впрямь какая-то побочка, может, повышенное содержание меди в организме или еще что. Олег так же серьезно кивнул, не выдержав, притянул Птицу поближе и прижался лбом ко лбу. Говорить не хотелось, да и что можно было на такое сказать? «Спасибо»?

Уснул Олег в тот вечер поздно, занятый сперва поисками подходящего рецепта, затем размышлениями, как именно повести завтрашний разговор. А проснулся уже в пустой квартире. Большую часть вещей Птица оставил, унес только свой ноут с модемом да кое-какую одежду – видимо, прямо на себе.

Ну что ж. Очевидно, это и был ответ.

С тяжелым сердцем Олег принял вызов от своего контакта, выслушал информацию и поехал на вокзал. Менты придрались один раз, но отстали, проверив документы – стоило побриться перед выходом, но Олег не сообразил.

Поезд был забит – хотя, конечно, на то и был расчет, поехать в толпе, чтобы не привлекать лишнего внимания и не попасть под шмон. Олегу досталось место против движения, но хоть у окна, рядом с высоким парнем-азиатом – китайцем, судя по акценту, с которым парень пробормотал извинение.

Все соседи уткнулись в электронные устройства. Олег случайно кинул взгляд на планшет своего соседа и замер.

С экрана на него смотрел Птица.

Твою ж мать. Что этот малахольный натворил?!

Китаец, кажется, заметил взгляд Олега, но, вопреки ожиданиям, не стал отворачиваться или прижимать планшет к себе, а протянул Олегу один беспроводной наушник и перемотал видео на самое начало.

Китайским Олег не владел, но в видео были вшиты автоматические субтитры, из которых стало понятно, что Птица пару часов назад слил в сеть какие-то секретные данные российской армии. Олег не вынес, спросил разрешения, переставил в планшет соседа свою симку и открыл ютуб.

Видео Птицы выпрыгнуло на него сразу.

«Здравствуйте. Вы обо мне слышали, но впервые видите мое лицо, так что я, пожалуй, представлюсь. Я Птица.»

Олег стиснул зубы и мысленно застонал. Все. После такой засветки о возможности побега Птице придется забыть. Поймают – убьют на месте или утащат в какой-нибудь Чумной Форт 2.0. Вот надо оно ему было?

Очевидно, надо – достаточно, чтобы сидеть ночами, писать скрипт, снимать все это на слабенькую камеру. Обои на фоне Олег опознал без труда.

«Вы, вероятно, спрашиваете себя, зачем я так рискую собственной безопасностью,» – продолжал Птица. – «Мне нужно, чтобы вы мне поверили. Потому что я собираюсь очень много рассказать».

Очень много, да. Начал Птица с экспериментов над людьми, проводимых в Чумном Форте, – «только неудачных, разумеется: удачные попытаются повторить, воспроизвести, а я этого не хочу». С пыток, с нечеловеческих условий содержания, со статистики смертности. Все это – с доказательствами, записями камер наблюдения, выдержками из историй болезни.

«Тех, у кого способности были слабые или не слишком практичные, обычно доводили до самоубийства. Держали на сильных психотропных, пока от человека не оставалась лишь оболочка, пускающий слюни овощ. Лоботомией тоже не брезговали,» – объяснял Птица. – «А вот тех, чьи способности можно было использовать, старательно вербовали. В армию, в спецслужбы, в особые отряды. У врачей с госструктурами был свой подряд – все брали взятки, чтобы человек с нужной способностью попал в нужное подразделение. Телепаты – к федералам, пирокинетики – в армию. Мнение самого человека их волновало слабо, согласие просто выбивали под пытками. Заставляли подписать форму отказа от претензий, проговорить этот отказ вслух на камеру несколько раз. Потом врачи писали ложное заключение о смерти пациента, делали ему чистую карточку и отправляли дальше уже с новыми именем-фамилией. Кое-кто соглашался в надежде уйти от карательной психиатрии, хотя большинство понимало, что в армии лучше не станет».

Бляди. Хотя это Олег знал и так, услышанное его не сильно удивило. Сосед-китаец пялился в экран, читал автоматические субтитры и молчал, но хоть не пытался отобрать планшет. Пропустить какую-нибудь важную деталь, потому что она плохо отобразилась на экране смартфона, не хотелось бы.

Птица, как выяснилось, в свое время согласился присоединиться к госструктурам – в пику своему лечащему врачу, который грызся с гэбней за право оставить себе перспективного подопытного. В гэбне Птица продержался недолго, но достаточно, чтобы научиться хакерским премудростям – и напустить им вирусов в систему, благодаря которым и получил свою информацию.

«Я хочу, чтобы вы поняли – я не пытаюсь вызвать у вас жалость или заставить вас чувствовать стыд за действия властей. Я даже не пытаюсь открыть вам глаза на правду. Это просто доказательства того, что с нами происходило. Мне часто доводилось слышать, что в Чумном Форте и других учреждениях нет ничего страшного, что нам нечего бояться и не от чего бежать. Это, если хотите, попытка показать, что мы не лжем, переломить последствия коллективного газлайтинга. И помощь тем, кто ищет убежища за границей – надеюсь, для кого-то эти записи послужат достаточным доказательством в суде или в процессе подачи запроса на политическое убежище.

А теперь к самому интересному. Принято считать, что таких, как мы, очень мало. Всего два процента населения планеты. Однако официальная статистика сильно занижает данные, чтобы защитить нужных людей. Тех, кто может заплатить за собственную безопасность и свободу. Тех, кого защищают влиятельные родственники. Тех, кого слишком опасно трогать. Хотите узнать их имена? Потому что наши власти их прекрасно знают».

Дальше пошла феерия. Птица выкладывал личные дела дочерей, сыновей, внуков, жен, мужей, других родственников богатых шишек. Золотая молодежь, мелькавшая в газетных заголовках последних лет, видные дельцы и «дельцы», на которых был записан семейный бизнес.

Политиков Птица приберег на сладкое. Когда на экране мелькнул спикер госдумы, Олег не выдержал, хрюкнул от смеха, а потом попытался объяснить соседу, что этот конкретный мудила регулярно и очень громко орал «всех мутантов надо в колыбели топить» и «узнай я, что из таких, сам бы вздернулся, чего и всем им желаю». Китаец, кажется, понял, хотя поручиться Олег не мог – все же словарный запас английского у него был ограниченный и довольно специфичный.

Видео закончилось. Поезд уже подъезжал к конечной, так что Олег с благодарностями вернул планшет владельцу и откинулся на спинку кресла. Ему нужно было о многом подумать.

Например, о том, что Птица явно всю неделю корпел именно над этим проектом. Молодец, конечно, хоть и подставил себя страшно – неудивительно, что он умотал с утра пораньше, даже записку не оставил. Жертвенный дурак, наверняка не захотел портить Олегу жизнь и подводить под монастырь и чересчур пристальное внимание спецслужб. Совсем как Сережа в свое время.

Сережа, который вполне мог оказаться жив.

Олег замер, ошарашенный неожиданной мыслью. Птица ведь говорил, что пирокинетиков с удовольствием брали в армию. И о фальсификации смерти тоже упоминал. То досье вполне могло быть фальшивкой. А Сережа…

Сережа вполне мог дожить до новой встречи с Олегом.

Рыжий, голубоглазый, жертвенный идиот со способностью жечь все подряд.

Нет, ну каковы шансы…

А ведь он понял. Не мог не понять, когда Олег ему душу изливал. И не сказал ничего, паршивец.

Олег с него за все спросит. И за молчание, и за жертвенность. А потом – никуда не отпустит, останется рядом, даже если Сережу придется наручниками к себе приковать.

Не позволит Сереже уйти от него в третий раз.