Work Text:
Будучи еще ребенком, только вошедшим под своды хижины Аполлона, Уилл Солас понял, что он не обладал обычными талантами, коими были награждены его многочисленные братья и сестры их благочестивым Отцом. Он плохо пел, стрелял из лука посредственно, не видел пророческих снов.
Уилл отчаянно желал найти свое место, и в конце концом нашел.
В лазарете он помогал своим кузенам, был тем, кто всегда подавал и приносил разные вещи. Его научили исцелять и дали книги, чтобы учил строение организма людей, ведь даже если залечить рану, находившаяся в ней грязь могла вызвать инфекцию. Бормоча слова песен-обращений к отцу, его руки начинали светиться, а чужие раны зарастали. С каждым использование сил, Уилл становился все более сильным, компетентным.
И в конечном итоге...
То, что он оказался целителем, спасло его жизнь, когда во время битвы за Манхеттен на передовой погибли почти все его братья и сестры. Горечь утраты жгла его внутренности, а ядовитый голос в голове твердил одно и то же.
"Если бы показал им, твоя семья была бы жива"
Секрет, что мог спасти жизни, был отвратительным, ужасающим детское сознание.
Уилл не мог представить, не мог даже предположить ситуацию, в которой он рассказал бы семье правду. И как бы это выглядело?
"Хэй, на самом деле я могу не только исцелять, но и убивать ядовитым туманов", так что ли?
Он боялся, так сильно боялся, что его оставшиеся брат и сестра назовут его монстром, что друзья отвернутся от него и будут тихо сгорать от ненависти и страха, как это делала мама. Он старался быть всегда понимающим, теплым и заботливым. От него всегда ждали помощи, на него надеялись и доверяли, он был главным целителем и старостой домика Аполлона. Постоянно повторяя про себя. Контролируй себя. Улыбайся. Помоги им. Не показывай свое темное нутро.
И смотрите, куда это его привело? Он зажимает кровоточащую рану на боку, пока Нико отбивается от очередного чудовища, с крепкой чешуей и острыми когтями. Кровь медленно покидала его тело, голова мутнела, а в глазах все расплывалось. Нико оглянулся на него, и начал отбиваться еще яростней, чувствуя ауру смерти от своего друга. Он не желал терять дорогого для себя человека, получать разбитое сердце, когда начал перед сном видеть не черные волосы, зеленые глаза цвета моря, а слегка лохматые, вьющиеся светлые волосы и невозможно красивые голубые глаза, невозмутимо смотрящие на него, яркую улыбку и ощущение тепла.
Он ни за что не позволит Уиллу умереть, а если и позволит, он перевернет весь Ад и заберет свой свет оттуда.
Нико взмахнул стигийским клинком, отсекая конечность монстра. Тот завизжал. Со стороны Уилла не было ни звука, что тревожило. Он стиснул зубы. Все будет хорошо, надо только убить эту тварь.
Аполлон тревожно, очень тревожно следил за дыханием своего ребенка. После стольких потерь, он боялся за жизнь Уилла, хоть в планах и было после смерти поднять того на Олимп в роли какого-нибудь бога лечения, медицины. Но... Планы не всегда работают, чаще разлетаясь на куски при столкновении с реальностью. Видеть, как медленно гаснет его маленькое солнышко, было больно, а знание, что он не может вмешиваться, делает эту боль еще мучительнее.
Когда Аполлон решился помочь, он увидел, как Уилл начинает улыбаться, от его улыбки что-то внутри бога замерзло.
Его лучик солнца решил раскрыться перед своим возлюбленным.
Конечно, Бог солнца и так далее знал о двойственных способностях Уилла. В конце концов, это был последний ребенок со времен Асклепия с таким сильным даром. Потому видеть, как дитя решается их использовать, было неприятно, ведь этим зеленым туманом сам бог наказывал своих врагов. Аполлону было жаль своего ребенка, вина жгла внутренности, затемняя ихор в божественных венах.
Но он не будет вмешаться, пока Уилл жив.
(ведь план еще можно осуществить, пусть он и украдет свое маленькое солнышко из рук дитя Аида).
Как жаль, что сестрам Мойрам плевать на желания людей и богов, они продолжают плести полотно судьбы, пусть то и будет уродливым, покрытым золотой пылью и кровавыми пятнами.