Work Text:
Быть хорошим человеком непросто.
Вернее, непросто быть хорошим человеком, когда у тебя в жизни не было примера того, «что такое хорошо», и поэтому ни с себя, ни с других за «хорошесть» спросить не можешь.
Вегас вырос в мире, где граница между хорошо и плохо была слишком расплывчата и субъективна и могла зависеть от ситуации, да и вообще — казалась слишком абстрактной. Для Вегаса «хорошим» было то, что удовлетворяло отца, что тот считал приемлемым. Даже, скорее, необходимым для процветания и успешного развития Младшей семьи. Поэтому «хорошим» могло быть всё что угодно. Шантаж? Пожалуйста. Пытки? Тоже в дело. Убийство? Без проблем. Вегас понимал: не было ничего удивительного в том, что он стал таким, какой есть. Ведь его действия всегда измерялись одной-единственной мерой, которая, на самом-то деле, могла бы быть и поопределённей.
Когда Вегас с головой погрузился в дебри самоанализа, — он к тому времени уже выписался из больницы и пытался разгрести то дерьмо, в котором оказался, — он понял, что его жизнь и привычки стали неприятным философским опытом. Особенно тяжёло оказалось разобраться, что же это такое — «быть хорошим человеком».
Ведь всё так сильно зависело от контекста.
Когда он называл «хорошим мальчиком» Вениса, это значило, что у них вышло пережить день, вовремя сменив подгузник и не заляпав детскими какашками ужасно дорогой диван, обтянутый светлой замшей. (Ну вот какие у Вегаса низкие стандарты: младенец в доме это ужасно сложно, поэтому даже такие мелочи — уже большое достижение.)
В разговорах с Макао слова «хороший мальчик» обычно сопровождались неприкрытой насмешкой. Это означало, что младший брат умудрился совершить невозможное. Например, вылез из постели раньше часа дня или сделал что-то по дому. Особенно Вегас любил называть так Макао, когда тот под насмешливым взором тащил тонну грязных чашек из своей комнаты на кухню.
А вот обращаться так к Питу… С ним ситуация была совсем иной, и Вегас не собирался даже мысленно сравнивать её с отношением к другим членам семьи. Нет уж, Вегас только что выбрался из одной комы и загонять себя в новую… Ни за что. В его планы подобный опыт не входил. Сейчас не время для больниц.
Что бы «хорошо» ни значило с философской точки зрения, какое бы определение ни было истинным, Вегасу пришлось столкнуться с ним одним поздним вечером, когда он возвращался домой из резиденции Старшей семьи. Всем известно, что добрые дела никогда не были в списке его приоритетов. Но даже по его меркам оставить младшего брата Порше на улице, ночью, насквозь промокшего под дождём, всем своим видом напрашивающегося на неприятности, было бы форменным свинством.
К тому же это и правда был брат Порше. Вегас не ошибся. Когда-то он поставил себе целью запомнить всех, кто живёт в Главном доме, до единого. И он сразу узнал эти большие глаза и пухлые щёки. Ну чисто ангелок. Он был с Макао одного возраста, но как-то умудрялся выглядеть совсем ребёнком.
Машина застряла в пробке, и поэтому Вегасу с его места было отлично видно, как пацан стоит на тротуаре, обхватив себя за плечи, в попытках согреться. Глаза у него покраснели, он то и дело шмыгал носом, а по щеке, кажется, скатилась пара слезинок. Один-одинёшенек, посреди улицы.
Да катись всё к демонам, подумал Вегас. Он что, и правда собирается поработать защитником всех обиженных и угнетённых? Забрать пацана, нечего ему мокнуть одному под дождём, и отвезти именно туда, откуда сам Вегас только что свалил с огромной радостью?
Как же сложно быть хорошим человеком.
Вегасу нужно было решить дилемму: подвезти или бросить и забыть. С одной стороны, он был не прочь немного побесить Порше, а ещё лучше — Кинна. Однако следовало учитывать и другое. Если выбесить Порше, то расстроится Пит, а это просто неприемлемо. С тех самых пор, как Вегас решил впустить в свою жизнь эту самую пресловутую любовь, он словно шёл по минному полю, где минами были вот такие этические дилеммы. И всё это вместе с постепенным принятием самого себя и попытками искупить прошлые грехи. Вегас очень надеялся, что уж за этот поступок психолог его похвалит.
Вегас застонал, признавая поражение, повернул руль и припарковался аккурат перед парнишкой. Хорошему человеку же не возбраняется парковаться под знаком «остановка и стоянка запрещены»? Он очень на это надеялся. Если придётся объяснять полиции, что он нарушил правила только для того, чтобы поступить как добропорядочный гражданин, он точно на себя руки наложит.
Вегас опустил тонированное стекло, и пацан, должно быть, сразу его узнал, потому что глаза у него расширились от страха и он тут же инстинктивно отпрянул.
Вегас обрадовался, что не потерял хватку. Что было бы неудивительно, если учесть, каким жалким и сентиментальным он стал, когда в его жизни появился младенец.
— Эй, привет, — позвал он, перекрикивая дождь. Пацан нервно огляделся.
— Здрасьте.
— Ты чего такой расстроенный?
Пацан оказался не мямлей и смерил Вегаса грозным взглядом.
— Ничего! Оставьте меня в покое! — прошипел он со всей яростью рассерженного котёнка. Вегас даже не дёрнулся.
— Слушай, мелкий, уже поздно, у меня всё болит, ещё полчаса за рулём, и я совсем отключусь. — В этих словах не было ни капли лжи. Оказывается, после того как в тебя всадят четыре пули, начинаешь ужасно быстро уставать. Кто бы знал.
— Ну так езжайте домой! Чего вам от меня надо?
Вот же повезло — парень-то оказался с норовом. Стоило об этом догадаться, раз уже это был младший брат того, кто в первый же день намешал мафиозному боссу в коктейль васаби.
Вегас постучался затылком по подголовнику и застонал.
— Я тут вообще-то пытаюсь помочь. Садись в машину.
— Не сяду!
Вот засранец.
— Слушай, — сквозь зубы процедил Вегас. — Проявлю к тебе снисхождение, потому что тебе — сколько? Двенадцать?
— Мне восемнадцать.
— Тем более. Если ты немедленно не зашевелишь булками и не сядешь в машину, будет только хуже, потому что я позвоню твоему драгоценному старшему брату, и пусть он с тобой сам разбирается.
При упоминании брата пацан задумался. У Вегаса тоже появилось время поразмышлять над абсурдностью ситуации. Чем таким был занят Порше, что не заметил, что его младший братишка, который больше походил на диснеевскую принцесску, болтается посреди улицы без телохранителей — совершенно один? Вегас отказывался верить, что член у Кинна вот прямо настолько хорош. Хвастаться, конечно, не хотелось, но ведь у Вегаса вышло переманить Пита. Что доказывало, что его член не идёт ни в какое сравнение.
— Ладно. — И пацан решился.
Сжав зубы и выпятив челюсть, он нехотя подошёл, дёрнул дверь, плюхнулся на мягкие кожаные сиденья своей промокшей до нитки задницей, а потом изо всех сил хлопнул дверью. Вот же паршивец. Устроившись, пацан искоса посмотрел на Вегаса — и попытался одарить самым злобным взглядом, на который только был способен.
— Если вы не отвезёте меня прямиком домой, то, клянусь…
— Ну и что же сделаешь? — невозмутимо спросил Вегас. Он снова поразился тому, что этот мелкий пацан был ровесником Макао. Святые небеса. Да как это вообще возможно? Неужели вот так себя и ведут все нормальные, не испорченные жизнью по соседству с организованной преступностью дети? По сравнению с Макао этот пацан был ужасающе наивен. Со стороны, они, наверное, выглядели чуднó: Бэмби, который пытается угрожать Хищнику.
Какую бы угрозу ни пытался озвучить пацан, она так и осталась невысказанной. Вегас включил передачу, влился в поток и направился в противоположном направлении, к Главному дому, понадеявшись, что возникшая между ними неловкость, — как и дурацкие препирательства, — остались позади.
Вегас мельком взглянул на пассажира: юный автостопщик сидел, отвернувшись к окну с самым разнесчастным выражением, которое Вегасу только доводилось видеть. Брови у него были нахмурены, он явно переживал из-за чего-то такого, на что Вегасу было абсолютно по фигу.
— Мелкий, ремень пристегни, — велел он.
— Меня Чеи зовут, а не мелкий.
Вегас закатил глаза.
— Ладно, Чеи. Ремень пристегнул.
И чтобы добавить своим словам веса, Вегас грозно навис над пацаном, хотя, строго говоря, это не требовалось. Ему почему-то понравилось, когда Чеи вдруг клацнул зубами от страха.
— Ремень. Это не обсуждается.
Ему не улыбалось попасть в аварию, когда в машине ненаглядный братец Порше, ещё и не пристегнутый. Только-только улеглась пыль после той колоссальной заварухи, через которую прошло всё их семейство. И если Вегаса обнаружат рядом с вылетевшим через лобовое стекло, переломанным телом Чеи, то его песенка будет спета. Два месяца назад Вегаса бы это не волновало, сейчас же ему было что терять. Он не мог просто взять и бросить ночные кормления Вениса на одного только Пита. Потому что хорошие люди, хорошие бойфренды и хорошие братья (и отцы, пусть и приёмные) так не поступают.
Чеи нехотя пристегнул ремень, и в машине опять стало тихо. Возвращаться домой в Бангкоке под дождём было приятно, но получить удовольствие от поездки мешала витающая в воздухе гнетущая неловкость. В довершение к этому, когда Вегас свернул, оказалось, что они попали в ещё одну пробку. Он начинал злиться. Небеса, должно быть, решили, что он мало страдал.
В попытке хоть как-то развеять неприятную атмосферу, что исходила от его случайного пассажира, Вегас включил радио, надеясь, что музыка заполнит собой все те лакуны, что оставляют за собой юношеские раздумья.
«… Бангкоке мрачно и сыро. Поэтому мы постараемся поднять нашим слушателям настроение. Итак, вашему вниманию радио-дебют: новый сингл Вика! Восходящая звезда…»
Чеи дёрнулся, как будто в него демоны вселились, и так саданул по кнопке выключения, что Вегас даже не понял, откуда этот мелкий понабрался такой наглости.
— Эй! А ты не думал, что я вообще-то слу…
На этот раз Чеи всем корпусом отвернулся к окну. Он сжался, как будто если действительно постарается, то совсем исчезнет или или хотя бы станет незаметным. Его плечи мелко подрагивали, и по салону машины разнёсся тихий, похожий на икание, всхлип. И Вегас убедился: пацан и в самом деле расплакался.
О святые небеса.
Ох ты ж блядь.
Вегас не представлял, что в такой ситуации делать. Сам он был взрослым человеком с задержкой эмоционального развития и проблемами с контролем гнева, которому требовался высококвалифицированный специалист, чтобы разобраться в том, что он чувствует. Но даже это не всегда помогало. Так что тут на него никакой надежды. Он сейчас был настолько далёк от своей зоны комфорта, насколько это вообще было возможно.
Вегас попробовал придумать хоть что-то, чтобы исправить ситуацию, но на ум ничего не приходило. Когда плакал Венис, то чтобы успокоиться, он засовывал ногу себе в рот, или же Вегас включал ему австралийский мультик про собачек1, благодаря которому можно было решить треть проблем Вегаса как отца. Когда плакал Макао, его нужно было на какое-то время оставить в покое — и он успокаивался. А чтобы приободрить Пита... Нет, в данной ситуации Вегас никак не мог использовать то, что помогало ему приободрить Пита. Это было бы недопустимо и социально неприемлемо.
Всхлипы становились всё громче, они уже почти превратились в настоящий плач, и Вегас начал немного паниковать. Он сузил глаза и зашарил взглядом в отчаянной попытке отыскать хоть что-то, хоть что-нибудь, что могло бы помочь.
Чего это он? Неужели Вегас такое заслужил?
Вегасу стоило сейчас прикусить язык и дать Чеи выплакаться, но увы, слова вырвались быстрее, чем он успел их ухватить и затолкать обратно.
— Хочешь бабл-чай? — Он отвесил себе метафорическую пощёчину и отругал на чём свет стоит. Это было слишком даже для него. Он вспомнил про бабл-чай только потому, что Макао всегда его пил после напрягов в школе. Пил бабл-чай и валял дурака.
Вегас собирался сказать Чеи, чтобы тот не обращал внимания, когда услышал тихое: «Да, спасибо».
Вегас в шоке повернулся, и его встретил невозможно жалобный взгляд огромных карих глаз, наполненных слезами.
И тут в груди что-то шевельнулось: те самые чувства, которые он всё пытался испытать с того момента, как встал на путь искупления, путь «хорошего человека». Они были ему знакомы, хоть и казались чуждыми. Он уже испытывал подобное, и теперь ему не требовались объяснения. Именно эти чувства он испытал, когда Пит умолял накормить его, когда ему нужна была забота. Именно их ощутил, когда Макао сказал, что рад, что отец умер и что ему больше никогда не придётся видеть, как его старшего брата избивают до полусмерти. И, увы, те же самые чувства посетили его, когда ему показали только что родившегося младенца, которого он согласился забрать, пусть сам тогда ещё с трудом вставал с больничной койки.
Неужели это и есть то самое сострадание, о котором он только и слышит?
Вегас надеялся, что ошибается. В конце концов, у него Репутация!
До него донёсся ещё один всхлип.
К демонам! Да купит он этот грёбанный чай младшему брату Порше, купит. Может, хоть это прекратит безумие.
Не сразу, но Вегас всё-таки нашёл то кафе, где, как он знал, бывал Макао. Маленькая парковка перед входом была почти пуста, поэтому он остановил машину прямо у дверей, чтобы им с Чеи не слишком промокнуть. Дождь лил как из ведра, поэтому Вегас поторопил Чеи, как утка нерасторопного птенца. Открыл перед ним дверь и пропустил вперёд.
Внутри всё было такое омерзительно яркое, тошнотворно розовое вперемешку с голубым. Сам же интерьер напоминал типичную американскую забегаловку. Всё вокруг так напоминало жвачку, что у Вегаса заболела голова. Но, к счастью, посетителей почти не было, только пара нетрезвых девиц и компания студентов, которым перед экзаменами потребовалась ударная доза сахара для мозгов.
Ну ладно. Он купит пацану этот бабл-чай, и они поедут дальше. Порядок будет восстановлен, а Вегас получит пару очков к карме за доброе дело.
Он направился прямиком к стойке и посмотрел на подростка с пустым взглядом. Достал из заднего кармана кошелёк.
— Два чая.
Вегас собирался вытащить купюры, когда подросток смерил его безразличным взглядом и вздохнул так, что и без слов стало понятно: он считает Вегаса идиотом.
— Каких?
Вегас оторвался от пересчитывания денег и посмотрел на него угрожающе. (Деньги были честно заработаны на совершенно законном тендере. Да он сегодня дважды хороший человек!) Он даже не попытался спрятать оскал: все прекрасно знали, как он любит повторять дважды.
— Два чая. Что не ясно?
— Каких именно?
— Два бабл-чая.
— Два каких именно бабл-чая?
— Что значит, каких именно? — раздражённо огрызнулся Вегас. — Таких, которые дадут мне возможность побыстрее избавиться от некомпетентного работника.
Продавец смотрел на него с таким презрением, что в любой другой день Вегас счёл бы это даже забавным. Ну что ты, идиот, нарываешься-то.
Вегас приготовился снова вступить в перепалку, когда в бок ему впился острый локоть, и Чеи пробормотал: «Не позорься».
Что за…?
Ну и наглые же пошли дети.
— Простите. Один молочный чай, немного льда и сахара и двойные шарики, пожалуйста. — Чеи обернулся к Вегасу и спросил: — Фруктовый или на молоке?
Его припухшее от слёз лицо и так давало понять, что у его обладателя день сегодня выдался просто дерьмовый и спорить с ним себе дороже. Вегас был раздражён не меньше:
— Фруктовый.
Чеи повернулся к продавцу:
— Клубничный, с желе личи, и поменьше льда.
Вегас и опомниться не успел, как Чеи выпалил заказ на эту бурду, выхватил из рук кошелёк и приложил его крайне лимитированную, очень-очень привилегированную карту к считывателю. Вегасу снова захотелось протереть глаза. Он забрал карту и кошелёк.
— Либо у тебя смелости выше крыши, либо совсем нет мозгов.
Чеи цокнул языком.
— Да ладно. Вы, богачи, такие прижимистые.
Неужели это всё тот же пацан, который ещё час назад трясся от одного только вида Вегаса? Откуда такие перемены?
Они пару минут подождали у стойки, потом продавец безразлично ткнул им стаканы чуть ли не в лицо. И Вегас про себя поблагодарил небеса, что ему больше не придётся общаться с этим придурком.
Чеи без раздумий направился к столику в углу, стянул свитер и смахнул пару непрошенных слезинок, которые снова потекли по щекам. Знатоком человеческих душ Вегаса назвать было нельзя, но не требовалось многого, чтобы понять: в голове у пацана бродят не самые весёлые мысли, и прогнать их так просто не получится.
Вегас уселся, сделал глоток бурды на пробу, счёл её приемлемой и сказал то, что ему показалось вполне логичным:
— Так ты расскажешь, почему, когда я тебя подобрал, ты выглядел, как несчастный обиженный щенок? Или мне догадываться самому?
Вегас не думал, что выйдет так… грубо. Но никто не смог бы обвинить его в том, что он врёт.
В конце концов, правдивость лучше всякого наследства2.
Чеи одарил его сердитым взглядом и пробил трубочкой крышку своего стакана.
— А вам-то что за дело?
Вегас видел, что Чеи старался говорить с вызовом, но духа на это у него не хватило, и вместо вызова вышел лишь жалкий скулёж. Но Чеи был прав. Действительно, какое Вегасу дело? Ему должно быть всё равно. Однако Вегасу всегда нравилось совать нос в чужие дела, и прекращать он не собирался.
— Как хочешь. Можешь страдать и дуться дальше, хоть до утра. Обязательно поможет, — пренебрежительно заметил он, отпивая глоток.
Плечи Чеи опустились, и он сложил руки на груди, защищаясь.
— Это глупо.
Вегас поднял брови. Любопытно.
— Тебе же двенадцать, что умного ты можешь сделать?
— Восемнадцать.
— Какая разница. Но у меня на этой неделе недобор подростковых драм, потому колись, надеюсь, я не умру от скуки.
Чаи закатил глаза.
— Проблемы в личной жизни.
Кто бы сомневался.
Так даже интереснее, чем Вегас думал. «Проблемы в личной жизни» у тинейджеров всегда связаны с манипуляциями чувствами и ссорами на эмоциях. И по мнению Вегаса, ему удавалось и первое, и второе. Пора было употребить по назначению приобретённую с годами мудрость. Помочь подрастающему поколению и всё такое. Посеять семена дерева, под кроной которого ему не доведётся посидеть, и прочая дребедень в том же духе. Если из Порше советчик не вышел, то уж Вегас запросто поделится жизненными лайф-хаками. Да и может ли Чеи доверять советам того, кто по собственной воле завёл отношения с Кинном? Вегас спасёт Чеи от самого себя.
— Мелкий, все мы там были. — Вегас внимательно наблюдал за реакцией пацана и от него не ускользнуло, что Чеи о чём-то задумался и поджал губы.
— Знаете что? Ваша семья — полный отстой!
— Серьёзно? А я думал, что четыре дырки в груди — это мне так, от большой любви.
После такого заявления Вегаса Чеи хватило совести смутиться.
— Ну да… Похоже, уж вы-то знаете.
Вегас отпил ещё чая, подвинув соломинку так, чтобы пить больше сока личи и, следовательно, поддерживать баланс ингредиентов в напитке. Потом отставил стакан в сторону, наклонился, опершись на локти, и спросил:
— Ну, теперь мне любопытно. Что за проблемы в личной жизни убедили тебя в том, что наша семейка — отстой?
Похоже, присутствие Вегаса больше Чеи не напрягало. Он вздохнул и, смирившись с неизбежным, признался:
— Ким.
Так. Что?
— Ким? В смысле, мой разнесчастный кузен, наш страдалец и как бы музыкант по имени Ким? Да что у тебя с ним общего?
Вегас посчитал, что это вполне резонный вопрос. Серьёзно, неужели кто-то хочет иметь с Кимом что-то общее? Сам же звездун уж точно не желал связываться с родственниками, что Вегас отлично понимал и даже в определённой степени уважал.
— Уже ничего. — Чеи ответил так уныло, что становилось понятно: это далеко не конец истории.
— Да ладно тебе, мелкий. И это всё? На самом интересном месте? Договаривай давай!
Чеи фыркнул и схватил стакан. Потом взглянул на Вегаса из-под ресниц.
— Только не смейтесь.
— Не могу ничего обещать.
— Хотя бы постарайтесь.
— Приложу максимум усилий.
Чеи нервно пожевал соломинку, чтобы немного сбросить напряжение. Он как будто всё ещё не верил, что собирается обсуждать такое щекотливое и душещипательное дело. И не с кем-нибудь, а с Вегасом.
— Мы встречались.
Вегас чуть не подавился.
— Я же просил не смеяться! — воскликнул Чеи.
Вегас пару раз стукнул себя кулаком в грудь. Вот же ж. Если б его старик смог сейчас заценить шансы собственного брата на появление внуков, он бы неделю смеялся, не меньше.
— Ты?! Ты встречался с Кимом?!
Чеи хватило смелости пнуть Вегаса по лодыжке.
— Вы так говорите, как будто он меня невинности лишил!
Да, а у парня-то стальные яйца, не иначе. Никто, кроме Макао, так Вегаса не пинал. И почему это заставило его проникнуться к Чеи ещё большей симпатией? Он ведь брат Порше!
— Ну извини! Просто когда я в последний раз видел нашего маленького принца, он сидел в своей высокой башне из золота и мрамора, писал песенки и занимался всякой прочей дребеденью.
— Вас послушать, так он полный псих.
Вегас недоумённо уставился на Чеи:
— Мелкий, у меня, конечно, репутация та ещё, и мне жаль тебе об этом сообщать, но Ким правда тот ещё псих.
Чеи откинулся на спинку стула, давая Вегасу минутку обдумать всю полученную информацию.
— Он начал со мной заниматься гитарой, ещё когда я в школе учился, а потом поцеловал и… И после этого всё как-то само собой закрутилось.
— Звучит так скучно, что меня сейчас стошнит, — хмыкнул Вегас.
Услышав это, Чеи помрачнел.
— Ну вот, да. Он использовал меня, чтобы собрать информацию, поэтому посмеялся, как говорится, последним. А потом бросил, сказал, что ему плевать. Это тоже звучит скучно?
Вот же блядь. Вегас знал, что Ким — хладнокровный ублюдок, но такой жестокости от него не ожидал. Наверное, не Вегасу осуждать Кима — что ж, тем хуже для него. Мысленно он согласился с тем, что лицемерит. В своё время ему довелось немало манипулировать чувствами и отношениями, но Таван уж точно заслужил всё, что получил. Что же до милого малыша Чеи… Это было низко, даже для Кима. Всё равно что завести котёнка, окружить теплом и любовью, а потом вышвырнуть на помойку. Даже Вегас был более принципиальным и не стал бы впутывать в свои грязные игры никого со стороны. А это что-то да значило.
— И ты, как положено всякому в нашей семейке, решил найти себе приключений на пятую точку?
Чеи надул губы.
— Я пытался, но у меня не вышло. Откуда вы знаете?
— Ты теперь один из нас, так что, считай, это у тебя семейное. Серьёзно. Сейчас это почти уже традиция: после ужасного разрыва отчаянно пытаться заполнить образовавшуюся пустоту. Так что совершенно ожидаемо, что и ты дошёл до этой стадии.
Чеи задумался.
— А если секса всё-таки не было, это считается за приключение?
— А мысли были?
— Были. Но только мысли. Значит, загул у меня вышел теоретический, а не практический.
Вегас хмыкнул.
— А что останавливает от практики?
Если бы только Порше их сейчас слышал! Он бы умом тронулся.
Чеи вытащил из кармана телефон, потыкал в экран и показал Вегасу.
— Две недели назад с анонимного номера мне пришло вот это. И я правда не знаю, что делать. Порше об этом я рассказать не могу. Он не знает том, что случилось между мной и Кимом.
Услышав такие пикантные новости, Вегас с трудом сдержал самодовольную улыбку. Чеи первым поделился с ним, с Вегасом, как будто он был безопаснее, чем родной брат, которого этот пацан всю жизнь любил и глубоко уважал. Десять баллов Вегасу как отличному старшему брату.
Вегас наклонился к экрану поближе и нажал воспроизведение.
Это был Ким.
Ким с гитарой.
Ким с гитарой пел и изливал сердце, которое у него, оказывается, было, в самой слезливой песне — слезливей Вегасу слышать не доводилось.
«Эта песня для Порчеи», — сказал Ким, когда песня кончилась.
При этом выглядел он таким искренним и таким невероятно уязвимым. Вегас и не думал, что Ким на такое способен. Если бы только Вегас не пытался стать хорошим человеком, то из этого видео вышел бы прекрасный материал для шантажа. Но увы. Было даже немного жаль упускать шанс, который сам шёл в руки. Похоже, Чеи и правда оказался Киму небезразличен, глубоко небезразличен. Ким действительно что-то к пацану чувствовал, может быть, даже любил. Это было по-своему красиво.
— Ой, ну прям душераздирающе. Давненько я такого не видел, — фыркнул от смеха Вегас. Он ни за что не признался бы, что поступок Кима своей искренностью застал его врасплох.
Чеи слабо рассмеялся.
— Я просто… Не знаю, что делать. Он мне пишет. Обещает всякое. Танкхун сказал, что это Ким убил всех тех людей в баре у Йок, чтобы никто не причинил мне вреда.
Вегас не упустил возможность опять поддеть:
— Я же говорил: натуральный псих.
Но Чеи на подначку не повёлся. Его взгляд изменился, и он и произнес:
— Я серьёзно.
Первым порывом Вегаса было сказать, чтобы Чеи послал Кима куда подальше — вместе с его дурацкой песенкой. Нечего снова наступать на те же грабли. В их мире дать кому-то второй шанс нередко означало подписать себе смертный приговор. Однако почти сразу в голову пришёл и другой ответ, более разумный. В глубине души Вегас понимал, что и сам бы был сейчас неизвестно где, если бы Пит не дал ему второй шанс и собственноручно не перевернул бы всю его жизнь. Если бы Пит сбежал от него, как, наверное, и должен был.
Перед мысленным взором Вегас ясно видел его лицо. Видел, как Пит умолял его не убивать себя. Слышал, как Пит плачет, когда сам Вегас проваливался в небытие, теряя сознание.
Его Пит.
Лучшее, что случилось с ним за всю жизнь.
— Тебе правда нужно моё мнение?
Чеи кивнул.
— Не хочу тебя расстраивать, но если Ким зашёл настолько далеко, — фу, аж противно стало, — чтобы доказать, что ему не всё равно, то ему действительно не всё равно. Он не будет тратить время впустую. Если бы он просто тебя использовал, то его давно бы и след простыл.
Чеи выглядел ошеломлённым. Он наверняка ожидал чего-то в стиле «возьми себя в руки».
— Ты и правда так думаешь?
— Ага.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что мы с Кимом похожи больше, чем нам обоим хотелось бы признавать. Я знаю, как бы поступил, если бы играл чьими-то чувствами. Уж точно не писал бы любовных посланий.
Чаи робко улыбнулся.
— Как написал бы ПиПиту, да?
Вегас закатил глаза.
— Вот так. Стоит один раз влюбиться — и вся репутация псу под хвост.
Чеи рассмеялся так обезоруживающе, что у Вегаса не было и шанса. Ему на мгновение пришло в голову, что из Чеи мог бы получиться отличный шпион. Ему будет достаточно рассмеяться, и перед ним выложат все секреты. Да этот пацан может приказать ему отправиться в ад, и Вегас, скорее всего, даже согласится.
Чеи подпёр голову ладонью, его глаза восторженно затуманились.
— А как вы с Питом начали встречаться?
Никогда и ни за что. Про это они точно говорить не будут.
— Я неотразим. И в конце концов он не смог устоять.
Чеи добродушно кивнул, и Вегас выдохнул — они ушли от опасной темы. Чеи бросил взгляд на свой телефон. С надеждой посмотрел на открытый чат с бесконечными сообщениями от Кима.
— Думаешь, стоит ему ответить?
Вегас тут же схватил телефон. Чеи бросился вперёд, чтобы его забрать, но не успел.
— Отдай!
Одной рукой Вегас с лёгкостью отбивался от Чаи, а другой набирал сообщение.
привет мудак это вегас
какой молодец забил на парнишку
он дает тебе второй шанс
не проеби его
будешь мне должен
Отправив сообщение, Вегас смилостивился и вернул телефон. Чеи с ужасом прочитал написанное и торопливо начал набирать объяснения. Вегас усмехнулся. Первая любовь.
— Теперь тебе лучше?
Чеи не выглядел слишком раздражённым, скорее, притворялся. И он не смог сдержать еле заметную улыбку. Вегас готов был поклясться, что она и мёртвого бы подняла.
— На самом деле да. — Чеи посмотрел на него. — Спасибо.
Вегас даже онемел от неожиданности — было так странно в принципе услышать слова благодарности. Оказалось приятно. Ещё десять очков ему в карму.
— Забудь. К тому же ты теперь будешь любимчиком Корна.
Чеи недоверчиво поднял бровь.
— Я?
Вегас с уверенностью кивнул.
— Ты. Ким совсем одичал, давным-давно не появляется в Главном доме, и Корн с надеждой молится о том, что появится наконец тот особенный человек, который сможет нацепить на Кима строгий ошейник. Верни в семью любимого сына, и тебе сразу же выпишут чек и осыпят всяческими благами. Они там такое любят.
Чеи рассмеялся, но Вегасу показалось, что смех вышел немного нервным. Чеи покрутил в руках пустой стакан и отвёл взгляд.
— Как думаешь, он сможет сделать так, чтобы меня приняли в университет?
Вегас подозрительно нахмурился.
— Ты не пошёл учиться?
— После того как мы расстались, я типа выбросил заявление.
Вегас взял пустой стакан и бросил Чеи в лоб, и тот неожиданно звонко отскочил.
— Возьми себя в руки. Он не стоит того, чтоб наплевать на образование.
Чеи надулся. Вегас легко его читал: все эмоции были написаны у пацана на лице. Это было так ново. Ему нечего было скрывать, а Вегасу не нужно было притворяться.
— Так что с университетом?
— Поверь мне. Приведёшь Кима на следующий семейный ужин — и у тебя будет место в лучшем университете страны, личный водитель и полностью оплаченное обучение.
***
Ещё полчаса они болтали обо всём и ни о чём. Вегас чувствовал к Чеи всё больше симпатии. Он был хорошим парнишкой. По счастливой случайности Чеи и Макао учились в одной школе, так что Чеи сразу же получил приглашение приходить к ним в Дом младшей семьи, когда захочется. Получить разрешение Порше — это уже другое дело, но эту задачку со звёздочкой они решат в другой раз. Таких людей, как Чеи, в окружении Вегаса практически не было: юный, милый, немного наивный, но при этом доброжелательный.
По скромному мнению Вегаса, Чеи был для Кима слишком хорош, но кто он такой, чтобы вмешиваться в зарождающуюся любовь?
Дождь всё лил. По дороге в Главный дом они ещё немного поболтали. Подъезжая к воротам, Вегас дал совершенно ясно понять встревоженному Арму, что это не похищение, не захват заложников и не требование выкупа. У дверей Чеи обернулся и помахал Вегасу:
— Большое спасибо за всё! Скажи Макао, чтобы обязательно зашёл!
Вот же дьявольщина. Вегас не мог вынести всей этой искренности. Пацан был настоящим сокровищем, и Вегас знал, что если с ним что-то случится, он первым пойдёт на любое преступление, лишь бы Чеи снова был счастлив.
Наверное, во всём, и в этом тоже, следовало винить дурацкое желание быть хорошим человеком.
***
Оказаться наконец дома было как попасть в рай.
Вегас разделся и быстро сполоснулся под душем, а потом наступило его самое любимое время. Время устроиться рядом с Питом и обнимать его семь часов подряд. Разве это могло надоесть?
Вегас залез под одеяло и обнял Пита за талию, и тот тихо вздохнул, давая понять, что его возвращение не прошло незамеченным.
— Ты поздно, — тихо произнёс он. В темноте он потянулся назад и положил ладонь Вегасу на бедро.
— Прости. А я сегодня сделал доброе дело, — прошептал он Питу на ухо и почувствовал, как тот улыбнулся.
— Правда?
— Да. Ты бы мной гордился.
— Я всегда тобой горжусь.
Что с ними всеми сегодня такое? Почему Вегас сегодня получает столько любви? Как некрасиво с их стороны заставлять его чувствовать, он так совсем размякнет.
— Расскажешь, что за доброе дело? — спросил Пит, зевая. Он уже почти снова спал.
Вегас согласно промычал.
— Я нашёл на улице младшего брата Порше.
Пит подскочил, и Вегасу пришлось прижать его к себе покрепче, чтобы успокоить.
— Мне позвонить Порше?
— Да нет. Я отвез пацана домой. Обычная подростковая драма.
Пит перевернулся, положил тёплую ладонь Вегасу на щеку и слегка погладил.
— Подростки, они такие. — Пит поцеловал его в губы, и Вегас не мог не улыбнуться.
— Утром все тебе расскажу, будет столько смачных подробностей.
Пит фыркнул:
— Мне нравится, когда ты такой.
Вегасу тоже нравилось быть таким.
Пит улёгся обратно, и Вегас довольно его обнял. Было сложно поверить, что всего за пару месяцев он так изменится. Кажется, вот что значит, когда рядом правильные люди.
Телефон, оставленный тумбочке у кровати, зажегся от входящего сообщения.
Ким Т.
00:37
Всё время думаю, что тому, кто в тебя стрелял, стоило бы прицелиться получше.
Спасибо
Вегас ухмыльнулся.
А всё-таки неплохо быть хорошим.
----------------------------------------
1. Похоже, маленький Венис — большой фанат мультиков «Блуи» (Bluey).return to text
2. А Вегас, оказывается, очень начитанный! Он даже цитирует Шекспира («Всё хорошо, что хорошо кончается», акт 3, сцена 5).return to text