Work Text:
— Если ты друг Сейрана, то, конечно, оставайся! — с радостной улыбкой говорит Шурэй (милая добрая Госпожа) и удаляется на кухню.
Сейран с тоской смотрит ей вслед.
Едва дверь за ней закрывается, губы Энсея прижимаются к его уху:
— Старый друг. Разве не так... Се-е-е-ейран?
Сейрану хочется его ударить. Схватить за отвороты изношенной рубашки, швырнуть в стену, как следует приложить по почкам и наорать. Вместо этого сжимает кулаки — ногти впиваются в ладони.
Энсей все замечает — накрывает его руку своей.
— Ну брось, — говорит все так же на ухо. — Не говори, что не скучал.
Конечно, не скучал.
Ему некогда было скучать: он был занят делом в отличие от всяких там...
— Я думал, ты тогда погиб, — хрипло говорит он и выходит. К ужину следует набрать воды.
(Ледяной, колодезной воды, которая охладит разгорающийся жар)
В Энсее достаточно такта и ума, чтобы ходить по грани, провоцируя Сейрана, но не рассказывая ничего опасного. За свою нынешнюю жизнь Сейран готов драться до последнего, даже с ним, особенно с ним.
Энсею отводят дальнюю комнату; ее берегут для редких гостей, и Сейран вызывается проводить. Ему не хочется спускать с Энсея глаз: вдруг сорвется и ляпнет что-нибудь, как уже ляпнул про «Маленького Урагана». Госпожа не должна узнать, что именно пятнает прошлое Сейрана, что он натворил в своей жизни, сколько крови у него на руках. Сейран готов на все, чтобы сохранить эту тайну.
(В груди потревоженной птицей бьется, мается сердце)
В дверном проеме сталкиваются плечами. Кровь обжигает щеки, выдает с головой, губы саднит оттого, что так долго не целовался, оттого, что снова целуется с ним.
— Я думал, ты погиб тогда, — повторяет Сейран, и получается жалко и хрипло, потому что дыхание сбивается, и нечем становится дышать.
— А я выжил, — ухмыляется Энсей и отстраняется, с демонстративным спокойствием закрывает дверь и поворачивает в замке ключ.
Сейран разворачивает его к себе, берет за воротник и тянет на себя. Целоваться хочется до одури, губы вспомнили забытый вкус — даже колючая борода не может заставить прерваться.
— Ужасно, — выдыхает Сейран, не отводя взгляда от ярко-синих глаз.
(Смеющихся, измученных, ужасно больных усталых глаз)
— Царапаюсь? — уточняет Энсей и развязывает на нем пояс. — Это только начало!
У Сейрана нет сил сопротивляться. Он выскажет все потом. Потом...
Все, чем Энсей был: старым другом, напарником, любовником — все растворилось во времени. Прошлое осталось прошлым, умерло в снегах
(дважды!)
скрылось под слоем льда, покрылось инеем, растаяло по весне.
(Я думал, ты погиб тогда)
Сейран чувствует на обнаженной коже жадный горячий взгляд, потом — руки, потом — жадные яростные поцелуи.
Ему тоже кажется, что одежда здесь лишняя.
Энсей берет его за бока и прижимает к двери, удерживая почти на весу, и Сейран закидывает ногу ему на бедро. Сейчас он готов уступить. Ему важно понять, кто перед ним, кто пришел в его дом, друг или враг. Живой или призрак, выполняющий данное однажды обещание.
(“Я вернусь за тобой!” — а дальше холод, и тьма, тьма, холод и холод, темный и безликий, как одиночество)
Сейрану больно, но он готов терпеть боль. Энсей входит в него, с трудом преодолевая сопротивление, и Сейран чувствует не заданный вопрос: как давно? Сложно представить, что даже спустя пятнадцать лет остаешься едва ли не единственным. Сейран молчит.
Впутывает пальцы в каштановые волосы, сжимает, тянет назад, заставляет поднять голову и впивается коротким яростным поцелуем-укусом. Подается вперед, сам насаживается на член, обхватывает за плечи, притирается грудью к груди, подставляет шею под ищущие губы и, наконец, тихо стонет, поддаваясь.
Боль уходит, уступая место всем чувствам сразу. Энсей крепко удерживает его за бедра, дышит рвано и глубоко, упирается лбом в плечо, и Сейран бьется в его руках, оставляет на плечах длинные следы-царапины, шепчет что-то невразумительное и не узнает собственного голоса.
Надолго их не хватает: Энсей замирает с особо сильным толчком, и Сейран выгибается, кусая собственную ладонь — ему даже не требуется рука, чтобы кончить. Энсей отпускает его, шальным взглядом осматривает с головы до ног, берет за запястье и осторожно увлекает на кровать.
— Нас никто не слышал, — с надеждой говорит Сейран, силясь звучать убедительно.
Энсей молча обнимает его, зарывается лицом в волосы, вдыхает запах и замирает так. Сердце Сейрана пропускает удар.
(Я думал, ты погиб тогда)
— Ладно, я подумал, ты можешь остаться, — ворчит Сейран и закрывает глаза.