Спать хочется просто пиздец как.
Сон так и маячит на краю сознания, соблазняя отдыхом для напряжённого тела и блаженной отключкой взбудораженного кофеином мозга, но Бадени отказывается идти у него на поводу. На экране ноута шесть открытых вкладок браузера: три статьи и три пустых поля для рецензий, которые следует заполнить хотя бы пятью абзацами по два-три предложения в каждом, чтобы отзывы не выглядели пренебрежительной отмашкой. С этим проблем обычно нет: ему всегда есть, что сказать.
Например: “В следующий раз, когда решите использовать в своей работе чат ДжиПиТи, потрудитесь хотя бы перепроверить информацию, которую он предоставляет.”
Или: “Что заставило вас считать, что отрывки из чужой статьи трехлетней давности будут считаться частью вашей, если вы добавите в текст несколько лишних запятых?”
Или: “Хотя бы перечитывайте то, что вам скармливает Википедия, прежде чем пытаться накормить этим своих читателей.”
— Пойдёмте спать. Поздно уже.
Очи выглядит преступно уютно с небрежно собранными в пучок волосами, в растянутой майке, которая едва скрывает сползший пояс пижамных штанов. Он ставит на стол рядом с ноутбуком вспотевший конденсатом стакан воды со льдом. Хоть остатки дневной жары выдуло свежим ветерком после захода солнца, Бадени по-прежнему хочется прижать холодный стакан к виску. Он так и делает. Это немного ободряет, накачанный энергетиками мозг вновь функционирует, пусть и не во всю мощь, но в достаточной степени, чтобы продолжить работу.
— Нет уж! Если сейчас не закончу, ничто не заставит меня вернуться к этому. Рецензии нужно сдать до конца недели, а сегодня уже, — он смотрит на часы, — два часа как воскресенье.
— Отложите на утро, — уговаривает Очи.
Он становится позади и принимается разминать Бадени плечи, легко перекатывая между сильными пальцами одеревеневшие мышцы. Стон сдержать не удается, и, будто бы в противовес к отрезвляющей прохладе ледяной воды, массаж возвращает Бадени к желанию закрыть глаза часов так на двенадцать. Волевым усилием он стряхивает с себя чудодейственные руки.
— Это дело принципа: либо я, либо они. Не позволю себе проиграть из-за слабости плоти!
— Вы слишком много работаете.
Очи вновь касается его — наклоняется к щеке, громко дышит в ухо, отводит волосы, прикусывает кожу на шее так, что становится чуть больно, уши начинает печь, а пальцы ног в пушистых домашних тапочках поджимаются. Очевидно, в постель он его хочет завлечь не только ради сна. Впрочем, не мудрено: уже неделю Бадени проводил ночи не с ним, а с работами студентов, которые, будто бы сговорившись, решили завалить его электронную почту учебными проектами и статьями, нуждающимися в рецензировании. Рассчитывают, что он не станет их даже читать, а просто проставит дополнительные баллы за сущую халтуру, облегчив сдачу экзамена. Ха!
— Отвлекаешь меня. Посиди где-нибудь тихо и не мешай.
Он отпихивает Очи как навязчивого пса, зная, что тот не обидится. Он не уверен, умеет ли вообще Очи обижаться.
Бадени упрямо пишет отзывы на присланные статьи, изливая в них столько желчи, сколько может. И, возможно, немного фрустрации. Легкий укус на шее слегка пощипывает и пахнет мятой — должно быть, Очи недавно чистил зубы.
Кстати, насчет Очи. Он зачем-то опускается на четвереньки, залезает под стол и устраивается там, положив голову Бадени на бедро с такой невозмутимостью, будто это его законное место. Бадени ерзает, пытается спихнуть его, чтобы не мешал, но все без толку: Очи лишь поворачивает лицо и прижимается щекой к шву пижамных штанов и тому, что под ними. Приходится оторваться от рецензии, выпрямиться так, что жесткая спинка компьютерного кресла упирается в лопатки, и взглянуть вниз. Там, будто преданный пес у его ног, сидит Очи, и в полутьме его глаза лукаво блестят, как спинки майских жуков.
— Ты что такое делаешь?
— Сижу тихо, как вы и сказали.
Он утыкается носом в пах Бадени и тот чувствует, как от каждого слова дыхание обдувает член через тонкую ткань.
Бадени решает не спорить и сосредоточиться на отзыве. Он даже набирает три строки чистого, концентрированного недовольства, но сбивается к концу: Очи трется о его пах носом через штаны и обхватывает вялый член ртом.
Бадени заканчивает второй отзыв и принимается за следующий. Тут у него прямо-таки уникальный образчик: статью явно писала нейросеть, а нерадивый студент даже не потрудится изменить форматировние и сделать фразы более человеческими. Бадени помнит этого франта: Кольбе! На первых курсах он заставлял влюбленных однокурсниц писать работы за него. Уж для этого мерзавца Бадени не пожалеет слов! Курсор так и мелькает, буквы рябят на экране так, что приходится прищуриться и поправить очки.
Очи между тем стягивает резинку его штанов, но Бадени, увлеченный, даже не обращает на это внимание, пока штаны не оказываются где-то в районе лодыжек, а Очи не начинает лизать его член щедрыми, широкими движениями.
— Ты меня отвлекаешь!
Очи захватывает губами головку, посасывает и выпускает с похабным чпоком.
— Ммм… Правда?
— Вот же наглый!
Бадени открывает следующую статью, но не может сосредоточиться: Очи берет его еще вялый член в рот до самых яичек и трет языком местечко между стволом и мошонкой. С балкона веет прохладой, яички поджимаются.
Кровь устремляется вниз, наполняя пещеристые тельца, и кажется, что ночной воздух становится злее, кусает голые бедра, заставляя светлые волоски вздыбиться. Кожа идёт мурашками, когда язык потирает основание ствола, а рот так хорошо обхватывает пенис. Когда тот встанет полностью, то не будет больше помещаться во рту, и его придется выпустить, но пока…
Бадени пишет отзыв.
Всего пять абзацев по два-три предложения. В конце концов, даже предложения из одного-двух слов все еще остаются таковыми. Его рецензия больше напоминает стенограмму, но пусть первым бросит в Бадени камень тот, кто способен ясно мыслить с недельным недосыпом и стоящим пенисом в чужом рту!
Очи посасывает уже твердый член, который восхитительно упруго упирается в щеку, а губы обхватывают ствол примерно на половине длины. Иногда Очи вынимает его изо рта, чтобы обвести языком нежную головку, и в такие моменты пальцы Бадени замирают над клавиатурой ноутбука, а в голове становится блаженно пусто. Возможно, он уже спит или галлюцинирует наяву из-за депривации сна и слишком большого количества кофеина в крови.
Сосредоточиться на тексте решительно невозможно.
— Прекрати сейчас же, ты мешаешь мне работать!
— А я думал, вам ничто не может помешать, особенно слабости плоти.
Он, нагло глядя в глаза, берет в рот и жадно, сантиметр за сантиметром, заглатывает целиком.
Бадени чувствует, как его сжимают мышцы горла, а крупный нос Очи упирается в пушистые лобковые волосы. Смотрит Очи при этом так невинно, снизу вверх, блестящими темными глазами, словно у самого нет члена во рту и палатки в штанах, увенчанной влажным пятнышком на тонкой ткани. Перевозбужденный мозг отмечает: ну вот, снова придется закидывать одежду в стиралку.
Бадени пытается отстраниться, толкает пятками пол, заставляет кресло увезти его подальше от стола, от запретной тугой тяжести, обволакивающей член. Очи выпускает его изо рта только чтобы подползти следом и нажать стоперы на колесиках, предотвратив побег.
— Куда же вы? А работа?
— Ммнх, – издает Бадени, глядя на то, как Очи снова насаживается на его член. Он прячет зубы губами, пока не достигает лобка, покрытого золотистыми волосками, и со стоном удовлетворения не потирается о них носом.
Очи глотает, и Бадени представляет, как ходит его кадык, ощущает, как упруго сжимается горло, и чувствует острую необходимость сделать хоть что-нибудь. Разрушить эту статику движением, как приводят в движение мир силы природы. Схватившись за подлокотники, он подкидывает бедра и врезается в ждущую его тесноту.
И снова, и снова.
Ему даже не приходится удерживать Очи за волосы: тот подставляется сам. Бадени трахает горло Очи, у того капает изо рта, и это так чертовски заводит, что даже усталость отступает, давая вдоволь насладиться тем, как приятно скользит член в тугой глотке.
Иногда они останавливаются, чтобы Очи отдышался или унял рвотный рефлекс.
Улыбаясь, он потирает желваки:
— Челюсть затекает, если долго держу рот открытым. Так что вы уж поторопитесь, хорошо?
Бадени кивает и впивается в его волосы пальцами, тянет на себя, комкает черные пряди, втискивая член так глубоко в эту спазмирующую тесноту, как только возможно. Очи явно испытывает трудности, но наслаждается этим: влажные гортанные стоны и захлебывающиеся звуки сопровождают процесс примерно в равном соотношении. Пару раз Бадени чувствует на члене мимолётное касание зубов, но это лишь случайность: Очи до глупого самоотвержен, когда дело касается того, чтобы доставить удовольствие Бадени. Без сомнения, завтра его челюсть будет ныть, так что стоит воспользоваться моментом.
Член Бадени Очи к лицу: он прекрасно смотрится скользящим между влажными покрасневшими губами. Жаль, с такой позиции не видно, как он раздвигает узкую глотку, как движется в горле.
— Я кончу сейчас, — сообщает Бадени, прежде чем сжать в кулаках черные волосы и сильнее прижать лицо Очи к своему паху.
Его член в сокровенной тесноте дергается, и Бадени дрожит так, будто выпил три банки энергетика залпом. Он приподнимается на кресле: мышцы тянет от напряжённой позы, край сидушки больно впивается под бедра, а жесткая спинка — в лопатки, завтра там наверняка проступят синяки, но как же ему насрать… Он суматошно толкается еще дважды или трижды с паузами на дерганный вдох и выдох — и, наконец, выпускает Очи, оседая на чертово кресло.
Очи кашляет: видно, попало не в то горло. Его губы припухли, подбородок весь в слюне, даже на грудь накапало, из носа течет.
— Жалкое зрелище, — лениво отмечает Бадени.
В отместку Очи вытирает лицо о его футболку. Ну точно, без стирки не обойтись.
В процессе они достаточно далеко откатились от стола, так что Очи без труда поднимается, и Бадени видит палатку в его штанах на расстоянии вытянутой руки.
— И что ты планируешь с этим делать?
Тело похоже на одну из тех надувных фигурок, которые ставят у заправок или супермаркетов, чтобы они махали посетителям пустыми руками: слишком легкое, словно земная гравитация больше на него не действует. Движение получается неуклюжим, и вместо того, чтобы соблазнительно приспустить резинку штанов, Бадени цепляется за вырез кармана и дергает вниз. Впрочем, желаемый эффект достигнут: штаны пали к ступням, а крупный член с кокетливо покрасневшей головкой непобедимо стоит!
От такого вида даже слюнки наворачиваются: у Очи красивый член, Бадени бы отсосал его, если бы не предательски вялое тело, которое, похоже, вот-вот отключится.
Очи берет все в свои руки буквально: подходит ближе, так что тень его возмутительно бодрой эрекции нависает прямо над лицом Бадени, и принимается торопливо дрочить, то и дело шлепая головкой по губам. И дышит громко и тяжело, как подросток, который боится, что его застанут.
Бадени хмыкает и открывает рот. Он облизывает губы так пошло, как может, надеясь, что со стороны это выглядит порнографично, а не смешно. Задирает грязную футболку к шее, щиплет себя за соски и раздвигает ноги шире, зная, что Очи это нравится.
От паха по телу быстро расползается посторгазменная нега, помноженная на усталость. Веки становятся неподконтрольными разуму, так что держать глаза открытыми для него сейчас — тот еще безнадежный бой. Стоит расслабиться на секунду, моргнуть — и вот Очи уже заканчивает свою экспресс-дрочку, толкая головку между раскрытых губ и брызгая спермой прямо ему на язык. Спасибо, что не на лицо — пришлось бы идти умываться. А так можно просто облизнуться и проглотить. Вкус нейтральный, слегка солоноватый, совсем чуть-чуть.
— Разбуди меня, когда высплюсь, — бормочет Бадени, прежде чем отдать бренному телу знамя победы и провалиться в сон.
***
Проснувшись в двенадцатом часу дня от сильнейшего желания поссать, Бадени как зомби бредет в уборную, с благодарным стоном освобождает мочевой пузырь, умывается и на автомате чистит зубы. Рядом, отделенный перегородкой из матового пластика, моется Очи. Должно быть, бегал в парке и теперь ополаскивается от пота. Проклятый жаворонок.
Бадени рассеянно закидывает разбросанные по ванне тряпки в стиралку и запускает стирку, а потом идёт на кухню, наливает себе кофе из еще теплой турки, забирается на стул и открывает почту, рассчитывая перечитать и отредактировать рецензии перед отправкой. И обнаруживает, что все они разосланы адресатам. На некоторые даже пришел ответ.
“Не ожидал, что вы отнесетесь к моей работе с таким энтузиазмом!” – говорится в одном из них.
Господи, что он, сонный, там понаписал в похотливой горячке, пока Очи сосал его член?
Бадени думает о том, хочет ли он перечитать вчерашние рецензии, чтобы наверняка провалиться сквозь землю от стыда, но, к счастью, как только мокрый и обнаженный Очи выходит из душа, это желание пропадает, вытесненное другим.
— Ты меня так соблазняешь с утра пораньше?
— Вовсе нет! Вы постирали мое полотенце и сменную одежду! — возмущается Очи.
— А тебе они ни к чему, — в ответ на недоуменный взгляд, он поясняет: — С рецензиями покончено, значит, сегодня все мое внимание принадлежит тебе.
Бадени в упор разглядывает его и находит, что зрелище стекающих по коже капель ему приятно, и даже мысль о влажных следах на полу не портит впечатления.
Очи вдруг краснеет как девица под его взглядом и в порыве внезапного смущения прикрывает пах.
— Вообще-то я планировал сегодня заняться рукописью.
— А я не буду мешать, — хищно ухмыляется Бадени. — Так, рядом посижу.