Work Text:
Рёв был не просто звуком. Он был физической силой, которая вибрировала в груди, сотрясала землю и вытесняла собой воздух. Едкая смесь жжёной резины и выхлопных газов была наркотиком для мальчишек. Среди них, в слишком большом шлеме и потрёпанном комбинезоне, сидел Стив Роджерс. Худощавый, болезненного вида пацан, он сжимал руль так, будто от этого зависела его жизнь. Его картинг был далеко не самым мощным, но каждый его поворот был выверен до миллиметра, каждая траектория — плодом часов изучения и расчётов. Его гонка была не против других, а против идеала — против совершенного, безупречного круга. Идеал рухнул с визгом покрышек. Чёрный карт, пилот которого вёл себя на трассе как варвар, лихо срезал поворот, едва не вынеся Стива на обочину, и рванул вперёд, оставив за собой облако пыли и грубую насмешку в виде гудка. Стив узнал его — новичок по имени Барнс. Баки. У Стива свело челюсти. Он ненавидел это. Ненавидел пренебрежение правилами, игру с опасностью. Это было не просто неспортивно. Это было предательство самой сути гонки.
После заезда Стив нашёл его в боксах. Баки, сняв шлем, хохотал с кем-то из мальчишек, его лицо было испачкано машинным маслом и пылью, а в глазах сиял безбашенный огонёк.
— Ты мог нас убить! — выпалил Стив, его тихий голос дрожал от нехарактерной ярости. — Есть правила обгона!
Баки обернулся, ухмыльнулся во всю ширину лица.
— Правила? Я здесь гоняю, а не в шахматы играю. Я пришёл первым, значит, я всё сделал правильно.
— Это нечестно!
— Справедливость не приносит трофеев, приятель. Ты слишком правильный. Скучный.
***
На следующий день во время квалификации мотор Стива с надрывным хрипом заглох. Он с отчаянием бил по рулю, толкая беспомощную машину к обочине, пока мимо с рёвом проносились другие карты. И тут один из них резко затормозил и свернул на пит-лейн, бросив выгодную позицию. Это был Баки.
— Эй, Роджерс! Сдался? — крикнул он, подбегая.
— Отстань, — буркнул Стив. — Ничего не исправить.
— Да брось, смотри.
Не слушая возражений, Баки подозвал механика, и они вдвоём, игнорируя крики тренера, за несколько минут копошения под капотом нашли проблему — отошедший провод. Стив смотрел, не понимая. Вчерашний хам, говоривший, что победа оправдывает всё, сейчас жертвовал своим кругом, чтобы помочь ему.
— Зачем? — спросил Стив, когда мотор ожил.
Баки вытер грязную руку о комбинезон и ухмыльнулся той самой ухарской ухмылкой.
— Потому что бить тебя интересно только тогда, когда ты можешь сопротивляться. Ты хоть и зануда, но упрямый. Мне это нравится.
В тот вечер они гоняли до самого заката, пока трасса не опустела, и только их два карта — чёрный и синий — носились по асфальту, сливаясь в одном общем рыке.
***
Детский восторг от картинга сменился суровой реальностью больших гонок. Формула-4, затем Формула-3. Их мальчишеская мечта стала профессией, где каждый контракт, каждое очко вырывали с боем. Они были неразлучны, как и раньше. Их трейлеры в паддоке всегда стояли рядом. Но их дружбу теперь опутывала колючая проволока жёсткого соперничества.
Стив оставался тактиком, «дотошным капитаном». Он выжимал из машины всё, не нарушая ни буквы регламента. Его сила была не в скорости, а в стабильности, в умении беречь шины и выбирать момент.
Баки был воплощением скорости и риска. Он брал поулы, выигрывал спринты, но его агрессивный стиль заставлял инженеров седеть. Он шёл на грани, всегда рискуя, но почти всегда оставаясь невредимым. И именно этот талант стал камнем преткновения.
Они сидели в баре после сложного уик-энда. Баки выиграл спринт, Стив взял подиум в основной гонке. Но между ними висело невысказанное.
— Контракт? — Стив поднял глаза от стакана с водой. — С «Вандимой»? Это же топ-команда. Баки, это очень круто!
— Да, — Баки не смотрел на него, вертя в руках бутылку пива. — Но он всего один.
Воздух сгустился. Один контракт на двоих лучших друзей. Команда искала одного пилота и выбрала Баки. За скорость. За зрелищность. За рейтинги.
— Я рад за тебя, — тихо, но искренне сказал Стив.
— Но это же бред! — вдруг взорвался Баки, ударив бутылкой по столу. — Ты набрал больше очков за сезон! Ты стабильнее! Почему я? Из-за дурацкого поула?
— Потому что ты быстрый, — холодно ответил Стив. В его голосе не было злости, лишь горькая правда. — В этом спорте всё решают доли секунды на одном круге. А не принципы.
Это была первая трещина. Глубокая и болезненная.
***
Воздух на трассе был раскалённым, тяжёлым от приближающейся грозы. Гонка была в разгаре. Стив шёл третьим, его взгляд был прикован к заднему антикрылу машины Баки, который лидировал с самого старта. Баки был беспощаден. Он рвал с места, игнорируя предупреждения команды беречь резину. Ему нужно было доказать всем — и себе в первую очередь — что контракт был заслужен. На подъезде к быстрому слепому повороту «Омега» хлестнули первые, редкие капли дождя. Инженеры завопили в радио о смене погоды. Стив сразу почувствовал лёгкую потерю сцепления и сбросил газ. Баки — нет. Риск был его второй натурой. Он вдавил педаль в пол, решив проскочить поворот до ливня. Стив видел, как красный болид Баки дрогнул, потеряв захват на входе в поворот.
— Баки, нет! — крикнул он в радио. — Сбрось!
Но было поздно. Машину повело. Она скользнула к внешней обочине, заднюю ось занесло. На секунду показалось, он справится. Но колесо зацепилось за мокрую траву. Красный болид сорвался в неконтролируемое вращение и с оглушительным, финальным ударом врезался в барьер. Звук удара металла о бетон заглушил всё. От машины отлетали обломки, её швыряло по трассе, пока она не замерла в клубах пара и дыма. Стив пронёсся мимо, его сердце бешено колотилось. В зеркале он видел, как к месту аварии неслись медики.
— Баки! — кричал он в радио. — Ответь!
В ответ — лишь треск помех. Гонку остановили. Стив вылез из машины и побежал к месту аварии. Маршалы едва успели его остановить. Он видел, как медики что-то делали у разбитого болида. Потом он увидел, как они осторожно, слишком осторожно, извлекали оттуда тело. Баки был неподвижен. Его шлем был в трещинах.
До него долетели обрывки фраз:
«...открытый перелом... спина... срочно...»
Вертолёт санитарной авиации приземлился прямо на трассе. Мелькание огней, суета, крики. Стив стоял как вкопанный, смотря, как носилки с Баки погрузили в вертолёт. Дверь захлопнулась. Машина поднялась в воздух и исчезла в свинцовых тучах, унося с собой часть Стива.
Позже менеджер команды нашёл его и с серым лицом произнес:
— Он выживет. Но травма... очень серьёзная. Спина. Его везут в клинику в Германию.
Потом был звонок Бекки – сестры Баки: «Ему ампутировали руку, Стив. Ему сделали несколько операций... Он больше не гонщик».
Стив звонил каждый день. Голос Баки был тихим, плоским, лишённым всякого огня.
«Как ты?»
«Нормально».
«Скоро вернёшься?»
«Не знаю».
Потом Баки начал игнорировать звонки, а потом Стив услышал слова, которые въелись в подкорку: «Он не хочет ни с кем общаться. В том числе и с тобой».
Их дружба, такая яркая и громкая, умерла не с тихим щелчком положенной трубки.
***
Годы спустя Стив Роджерс, пилот «Формулы-1» в команде «SHIELD Racing», стал воплощением принципиальности. Его прозвище «Капитан» звучало с уважением. Он выигрывал гонки умом и выдержкой. Но каждая победа была горькой. Он жил с чувством вины. Он мог сделать больше. Настоять. Быть рядом. Он позволил другу исчезнуть.
Дым и запах жжёной резины висели в ночном воздухе плотной пеленой, смешиваясь с рокотом десятка моторов и приглушёнными криками толпы. Это был другой мир — не стерильные гоночные трассы с трибунами и регламентом, а задние улицы города, где правили скорость, азарт и закон сильнейшего. Стив Роджерс, стоя рядом со своим модифицированным «Мустангом», чувствовал себя чужим на этом празднике непослушания.
— Ну что, капитан, готов показать им, что такое настоящая скорость? — Тони Старк, его техник и по совместительству друг, хлопнул его по плечу, сверкая белоснежной улыбкой. — Не томи меня. Эти уличные принцы слишком зазнались. Им нужен урок от чемпиона «Ф-1».
— Я не чемпион ещё, Тони, — поправил его Стив, машинально проверяя затяжку гаек на колесе. — И это не моё.
— Но твоё — это, — Тони ткнул пальцем в его грудь, где под курткой билось упрямое, принципиальное сердце. — Ты скучаешь по драйву. По настоящему, грязному, опасному драйву. Не по тем расчётливым кругам, которые ты наматываешь на трассе.
Стив не стал спорить. В чём-то Тони был прав. Иногда ему хотелось кричать от бесконечных стратегий, телеметрии и политики команды. Здесь же был чистый адреналин. Заезд был жестоким. Несколько машин выбыли в первой же полминуты, не справившись с давлением и скользким асфальтом. Стив, с его безупречной техникой, выжатой до предела мощью двигателя от Старка и холодной яростью, которую он всегда ощущал в таких гонках, вышел в лидеры. Но за ним, словно тень, висел призрак. Чёрный «Додж Челленджер» с затемнёнными стеклами. Он ехал с пугающей, почти машинной точностью, без единой ошибки, дыша Стиву в задний бампер. Никто ещё не держался так близко. Стив ловил себя на том, что улыбается. Наконец-то, достойный соперник. На финишной прямой Стив выжал все соки из своего автомобиля, победив на полкорпуса. Он заглушил мотор, и в наступившей тишине его уши заложило от звона. Вылезая из машины, он искал глазами того, кто заставил его сердце биться чаще.
Водитель чёрного «Челленджера» уже стоял у своей машины, отвернувшись, поправляя перчатку на левой руке. Толпа ревела вокруг, но он казался островком абсолютного спокойствия.
— Отличная гонка, — сказал Стив, приближаясь.
Незнакомец медленно обернулся. Лицо его было скрыто тенью от капюшона и защитной маской, торчали лишь пряди длинных тёмных волос. Но Стив замер, уставившись на его левую руку. Из-под разрезанной перчатки виднелся не металл запястья, а хромированный, сложный механизм протеза.
— Ты... ты ездил с этим? — не удержался Стив. Это было безумием. Риск, давление, вибрация — ни один протез не был на такое рассчитан.
Незнакомец ничего не ответил, лишь холодно смерил его взглядом. Глаза... Где-то он уже видел эти стальные глаза.
И вдруг, будто плёнка в его голове перемоталась на двадцать лет назад. Картинг. Смех. Двое мальчишек, мечтающих о формуле. «Давай, Стив, обгони меня, если сможешь!» — кричал он, а темноволосый сорванец Баки Барнс уже уезжал вперёд, самый талантливый, самый быстрый, самый безбашенный. Потом Формула-3. Дождь. Занос. Скрежет металла. Крики по рации. И долгие месяцы молчания. «Ему ампутировали руку, Стив. Ему сделали несколько операций... Он больше не гонщик». А потом и вовсе — «Он не хочет ни с кем общаться. В том числе и с тобой». Стив смотрел на протез, на его манеру держаться — сгорбленно, будто неся на плечах невидимый груз. Но в глазах всё ещё тлела та самая, знакомая до боли искра.
— Баки? — имя сорвалось с его губ шёпотом, полным неверия.
Незнакомец вздрогнул. Его холодная маска дрогнула. Он медленно, будто против своей воли, поднёс правую руку к лицу и сдернул маску. Время остановилось. Черты взрослого мужчины, изрезанные шрамами и усталостью, но те самые. Джеймс Бьюкенен Барнс.
— Стив, — его голос был хриплым, мало похожим на тот беззаботный смех из прошлого. — Всегда впереди. Как и обычно.
— Чёрт возьми, Баки! — Стив сделал шаг вперёд, его принципиальность, вся его холодная ярость куда-то испарилась, оставив лишь щемящую боль в груди. — Где ты был все эти годы? Почему ты не...
— Зачем? — перебил его Баки, и в его голосе прозвучала привычная, отточенная горечью упрямость. — Чтобы посмотреть, как ты идёшь к моей мечте? Чтобы получать письма от чемпиона? Я сломался, Стив. Выбросили на свалку. Нашёл себя здесь.
Он кивком указал на уличную трассу, на клуб дыма и воющих моторов.
— Это не твоё! — горячо воскликнул Стив. — Ты был рождён для больших трасс! Ты был быстрее меня!
— Был, — резко согласился Баки. Его металлическая рука сжалась в кулак с тихим шипением гидравлики. — А теперь я «Зимний солдат». И я езжу, чтобы выжить. И чтобы побеждать таких, как ты.
Они стояли друг напротив друга, разделённые не только годами молчания, но и всей пропастью их теперь уже таких разных миров. Гул толпы стих, все чувствовали напряжение, витающее между двумя гонщиками. Стив видел боль в глазах старого друга. Боль, которую тот пытался скрыть за маской безразличия и ярости. Он видел того самого мальчишку, который не справился с управлением и потерял всё.
— Баки... — снова начал Стив, но те слова, что вертелись у него на языке — «прости», «вернись», «давай всё исправим» — казались такими пустыми и ненужными здесь, среди ночи и запаха гари.
Баки отвернулся и потянулся к двери своей машины.
— Увидимся на трассе, Роджерс. В следующий раз я не проиграю.
Дверь захлопнулась. Мотор «Челленджера» взревел, и чёрный автомобиль растворился в ночи, увозя с собой призрак прошлого, который внезапно стал осязаемым настоящим. Стив стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Тони подошёл к нему, свистнув.
— Вау. Это и есть твой пропавший друг? Ебать злой. Опасно быстрый злюка.
***
Воздух на старом заводском складе был густым и едким — коктейль из выхлопных газов, дешёвого парфюма и пота. Музыка из убитых колонок глушила всё, даже рёв моторов, превращаясь в монотонный, пульсирующий гул. Стив Роджерс, закутавшись в тёмную куртку с поднятым капюшоном, стоял в тени ржавой ферменной балки, чувствуя себя шпионом на враждебной территории. Тони снабдил его миниатюрным биноклем с ночным видением и наушником в ухе.
— Смотри на него, Капитан Америка, — язвил голос Тони прямо в мозг. — Твой призрак как на ладони. Хотя, признаю, стиль вождения у него... харизматичный. Полнейшее отсутствие самосохранения, но чертовски эффектный.
Стив не отвечал. Его взгляд был прикован к чёрному «Челленджеру», который, как акула, рассекал стаю более слабых машин. Баки управлял им с пугающей, машинной точностью. Никаких лишних движений, только холодный расчёт и мгновенная реакция. Он шёл на обгоны так близко, что краска летела с бамперов соперников, заставляя их инстинктивно уступать дорогу. Это был не спорт. Это была демонстрация силы и устрашения. Через несколько минут всё было кончено. «Челленджер» первым пересёк воображаемую финишную черту, отмеченную двумя прожекторами. Толпа взревела. Баки медленно выкатил машину на «площадь победителя» — заасфальтированный пятачок перед складом — и заглушил мотор.
Стив затаил дыхание. Он видел, как дверь «Челленджера» открылась, и из него вышёл Баки. Он снял шлем, его лицо было влажным от пота, волосы слиплись. Он тяжело дышал, опираясь на косяк двери, и на секунду в его глазах, подхваченных лучом прожектора, Стив увидел всепоглощающую усталость. Ту самую, что бывает после долгой и бессмысленной битвы. И тут толпа расступилась. Через неё, как танк через пехоту, прошёл крупный мужчина с бычьей шеей, в потёртой кожаной куртке. Его лицо украшал шрам через губу, а глаза были маленькими и колючими, как у кабана. Это был Рамлов. Он подошёл к Баки, не говоря ни слова, и грубо хлопнул его по щеке — не то одобрительно, не то унизительно. Баки вздрогнул, но не отпрянул. Его взгляд упал на асфальт, плечи напряглись.
— Ну что, Солдат, принёс мне своё подаяние? — голос Рамлова был хриплым, пропитанным сигаретами и презрением.
Баки молча протянул ему пачку смятых купюр — выигрыш, который ему только что всучил судья-организатор. Рамлов выхватил деньги, быстрым движением большого пальца пересчитал их и спрятал во внутренний карман.
— Мало, — отрывисто бросил он. — На твои «расходы» не хватит. Придётся ехать ещё на один заезд. В Сент-Чарльз. Слышал, там призы побольше.
— Машине нужен ремонт, — тихо, сквозь зубы, сказал Баки, не поднимая глаз. — Треснула рулевая тяга. Я еле довёл.
В ответ Рамлов резко двинулся вперёд, вжав Баки в бок машины.
— Ты довёзешь её, если я так сказал! — он прошипел так, что слюна брызнула Баки в лицо. — Понял меня, калека? Ты будешь ездить, пока не отдашь мне всё до последнего цента. Или твоя сестрёнка Бекки случайно окажется не в том месте и не в то время. Ясно?
Стив, наблюдавший за этим из тени, замер. Его пальцы с такой силой впились в ржавый металл балки, что на коже остались красные полосы. Он видел, как по лицу Баки пробежала судорога бессильной ярости. Он видел, как его металлическая рука сжалась в кулак с тихим, злым шипением. Но он видел и то, как вся воля, вся готовность к борьбе ушла из него в один миг, сменившись тяжёлым, знакомым грузом покорности. Баки безвольно кивнул, отводя взгляд. Рамлов удовлетворённо хрюкнул, похлопал его по щеке уже почти ласково.
— Хороший мальчик. Готовь машину.
Он развернулся и скрылся в толпе, оставив Баки одного у разбитой машины. Тот простоял ещё несколько секунд, смотря в никуда, потом с силой пнул колесо «Челленджера», отчего боль отозвалась в его же собственной ноге. Он снова посмотрел в ту сторону, где скрылся Рамлов, и на его лице было невыносимое выражение — смесь ненависти, стыда и животного страха не за себя, а за ту самую Бекки.
В наушнике у Стива крякнул голос Тони:
— Ну что, Капитан? Получил ответы на свои вопросы?
Стив не ответил. Он медленно отступил глубже в тень, его лицо было каменным. Это было самое настоящее рабство. И его друг, самый быстрый и бесстрашный гонщик, которого он знал, был прикован к своему палачу не деньгами, а угрозой той, кого любил.
***
Стив Роджерс стоял в тени, прислонившись к холодному борту своего трейлера, и чувствовал себя абсолютно чужим. Его «Мустанг», блестящий и идеально подготовленный, казался пришельцем из другого мира среди обшарпанных «Хонд», заниженных «Ниссанов» и порыжевших от ржавчины «Мустангов» же, но десятилетней давности.
— Ну что, Капитан? Проникся местным колоритом? — Тони Старк, сияя белоснежной улыбкой, которая казалась тут инородным телом, вынырнул из толпы, размахивая планшетом. — Телеметрия твоего стального коня в норме, хотя атмосфера, скажем так, не соответствует регламенту FIA. Никаких датчиков давления в шинах на старте, представь себе!
— Я не для телеметрии сюда приехал, Тони, — тихо ответил Стив, его взгляд скользил по толкающимся вокруг мальчишкам с банками дешёвого пива, по девушкам в коротких юбках, забирающимся на капоты машин. Это был простой, нефильтрованный адреналин, которого ему так не хватало на стерильных трассах.
— А для чего? О, стой! Чтобы найти своего друга! — Тони щёлкнул пальцами. — Я нашёл кое-что. Вернее, кое-кого.
Он сунул Стиву планшет. На экране — размытый снимок с камеры наблюдения, сделанный, судя по всему, на заправке. Человек в тёмной худи заливал бензин в чёрный «Челленджер». Лица не было видно, но левая рука, держащая пистолет, даже на плохом качестве отливала тусклым металлическим блеском.
— Спросил у парочки местных фаворитов, — Тони кивнул в сторону группы подозрительных типов у старого «БМВ». — Парня зовут «Зимний Солдат». Говорят, он быстр как чёрт и холоден как лёд. Никто не знает, откуда он взялся, появляется, выигрывает бабки и исчезает. И да, — Тони понизил голос, — ходят слухи, что он не сам себе хозяин. Деньги уходят какому-то типу по кличке Рамлов. Говорят, Баки должен ему... очень и очень много.
Стив сжал планшет так, что треснуло защитное стекло. Имя «Рамлов» ничего ему не говорило, но картина складывалась ужасающая. Кабала. Долги. Его Баки, самый талантливый гонщик, которого он когда-либо знал, превратился в наёмного скакуна для какого-то уличного бандита.
Его мысли прервал нарастающий гул. На стартовую прямую, рыча перекрытыми заслонками, выкатывался тот самый чёрный «Додж Челленджер». Он выглядел как хищник, низкий, широкий и смертельно опасный. Толпа заревела, расступаясь. Водительская дверь открылась, и из неё вышел он. В той же чёрной одежде, с капюшоном на голове и чёрной маской на лице. Он не смотрел по сторонам, его внимание было приковано к машине. Он обошёл её кругом, проверяя состояние покрышек, и Стив снова увидел его левую руку. Хромированные пальцы с лёгким шипением сжимались и разжимались, будто разминаясь перед боем.
Стив не раздумывал. Он оттолкнулся от трейлера и пошёл прямо через толпу, которая расступалась перед его широкими плечами и решительным взглядом.
— Эй, Солдат! — крикнул он, останавливаясь в паре метров от него.
Тот медленно обернулся. Из-под капюшона на Стива уставились те самые стальные глаза, узнающие и абсолютно пустые одновременно.
— Убирайся отсюда, Роджерс, — голос из-под маски был низким, хриплым, искажённым встроенным модулятором. — Твоему чистенькому костюмчику здесь не место.
— Мы не закончили в прошлый раз, — сказал Стив, игнорируя его слова. — Я хочу знать правду. Кто этот Рамлов? Почему ты отдаёшь ему свои деньги?
При упоминании имени Баки замер. Его металлическая рука сжалась в кулак с резким, злым шипением пневматики.
— Заткнись, — прорычал он тихо, но так, что по спине Стива пробежали мурашки. — Не твоё дело!
— Это моё дело! — Стив не отступал. Он видел, как напряглась спина Баки. — Я могу помочь, Баки! Деньги? У меня есть деньги! Долги можно покрыть!
— Ты ничего не понимаешь! — Баки резко шагнул вперёд, и теперь они стояли нос к носу. От него пахло бензином, металлом и чем-то горьким, отчаянным. — Это не только деньги! Это... — он запнулся, и в его глазах мелькнула тень того старого страха, который Стив видел в больнице много лет назад. — Просто уйди. Забудь меня. Я не тот человек, которого ты знал.
В этот момент из толпы вышел крупный мужчина с бычьей шеей и кривой ухмылкой. Он бросил тяжёлую руку на плечо Баки.
— Солдат, чего встал? Развлекаешься с фанатами? Машина готова? Мне нужна эта победа. Понимаешь? Мне. Нужна. Победа.
Это был Рамлов. Его глаза, маленькие и свиноподобные, скользнули по Стиву с презрением.
— А ты кто такой? Убирайся, пока цел.
Баки замер, его плечи напряглись. Он не смотрел ни на Стива, ни на Рамлова. Он смотрел в землю, и в его позе была такая ненависть и такое бессилие, что Стиву захотелось схватить этого урагана и отшвырнуть его от своего друга. Но он сдержался. Он видел — любое его движение сейчас только ухудшит положение Баки.
— Я ухожу, — тихо сказал Стив, глядя прямо на Баки. — Но это не конец. Слышишь? Это не конец.
Баки ничего не ответил. Он лишь резко дёрнул плечом, сбрасывая руку Рамлова, и молча направился к своей машине. Дверь «Челленджера» с грохотом захлопнулась.
Стив, сжимая кулаки, медленно пятился назад, в тень.
Трейлер Тони Старка был оазисом стерильного технологического порядка посреди хаоса и грязи. Внутри пахло озоном, свежим кофе и дорогим силиконом. Мониторы заливались голубым светом, выводя сложные схемы и графики. Идиллию нарушал только Стив Роджерс, который метался по ограниченному пространству как раненый тигр.
— Спокойно, капитан Америка, ты протопчешь пол своими гоночными бутсами, — не отрываясь от паяльной станции, проворчал Тони. Он собирал какой-то миниатюрный девайс, его пальцы двигались с ювелирной точностью. — Я чуть не пролил припой. Это, на секундочку, искусство.
— Он в рабстве у этого... этого животного, Тони! — выдохнул Стив, с силой уперевшись руками в стол. Стол дрогнул, зазвенели инструменты. — Ты видел этого типа? Он положил на него руку, как на свою собственность! Баки его боится!
— Видел, — Тони наконец поднял голову. Обычно его насмешливый взгляд стал серьёзным. — Видел и сделал кое-что полезнее, чем бить кулаком по мебели. Пока ты мерялся напряжением с Капитаном Металлическая Рука, я запустил парочку дронов-насекомых. Сканирование номеров, распознавание лиц, запись аудио — стандартный набор для вечера вторника.
Он щёлкнул пальцами, и на центральном экране появилась мозаика данных: фото Рамлова низкого качества, список его предыдущих судимостей (вымогательство, угон автомобилей, нанесение тяжких телесных повреждений), распечатка перехваченных обрывков разговоров.
— Брок Рамлов, он же «Кроссбоунс», — объявил Тони с театральным пафосом. — Местный царь и бог нелегальных гонок. Спортивное прошлое — бокс, потом переквалифицировался в вышибал, а теперь вот нашёл себе новую игрушку. — Тони указал на экран. — Твой друг Барнс — его главный скакун. И, судя по всему, он не просто должен деньги. Рамлов прикрывает его. От кого — пока не ясно. Но без него Баки тут же сядет за кражу того самого «Челленджера» или что-то похуже. Это симбиоз, Стив.
Стив смотрел на фото Рамлова, и по его лицу ползла тень. Он представлял, как эти грубые руки касаются Баки, как этот голос отдаёт ему приказы. Его собственная беспомощность душила его сильнее любого противника на трассе.
— Мы не можем просто так...
— Я знаю, что мы не можем «просто так», — перебил его Тони. — Поэтому я и паяю. Держи.
Он бросил Стиву в руки маленький, не больше монеты, чёрный диск с магнитной основой.
— Это что?
— Это твой билет на вечеринку. Магнитный трекер последнего поколения. Дальность действия — пять миль, засечь его почти невозможно. Твоя задача — прилепить это на шасси «Челленджера», когда они будут отвлекаться на гонку. — Тони усмехнулся. — Старая добрая шпионская работа. Как в кино. Только не облажайся, а то мне потом за тебя разгребать придётся.
Стив сжал трекер в ладони. В этот момент снаружи донесся оглушительный рёв моторов — начинался заезд. Стив сунул трекер в карман и выскочил из трейлера.
Воздух снова вибрировал от мощности. Чёрный «Челленджер» Баки стоял на стартовой линии, рыча глухим, злым рёвом. Рамлов стоял рядом, что-то крича Баки в окно, стуча костяшками пальцев по крыше. Стив, сердце которого колотилось как сумасшедшее, начал пробираться вдоль толпы, стараясь выйти сбоку от «Челленджера». Он должен был сделать это быстро, пока все смотрели на старт. Прожекторы ослепляли. Где-то завели девушку с флагом. Стив пригнулся, делая последние шаги к чёрному борту машины. Его пальцы нащупали в кармане трекер.
И в этот момент Баки повернул голову.
Их взгляды встретились через боковое стекло. Всего на долю секунды. Глаза Баки, расширенные адреналином, сузились. Он видел Стива, пригнувшегося у его машины с совершенно неслучайным видом. В его взгляде не было удивления. Была лишь мгновенная, холодная ярость и... предупреждение. Он резко мотнул головой, словно говоря «убирайся отсюда». Но было уже поздно. Раздался оглушительный выхлоп — старт дан! «Челленджер» рванул с места, срываясь в занос, и Стив едва успел отпрыгнуть, чтобы не быть сметённым. Он стоял, отряхиваясь, и смотрел, как чёрная точка «Челленджера» растворяется в ночи. Он провалил миссию. Баки его видел. Теперь он знал, что Стив что-то затеял. Он обернулся и увидел, как сквозь толпу на него смотрит Рамлов. Тот приложил два пальца к своим глазам, а потом показал ими на Стива. Угроза была кристально ясна.
Я слежу за тобой.
***
Чёрный «Челленджер» мчался по серпантину, ведущему к заброшенной смотровой площадке на окраине города, как призрак, пытающийся скрыться от рассвета. Алый «Мустанг» Стива держался за ним в хвосте, как тень, не давая ни метра форы. Баки давил на газ, пытаясь оторваться, но Стив водил слишком хорошо, читая каждое его движение, каждый намёк на торможение. Наконец, «Челленджер» с визгом шин вылетел на пустынную асфальтовую площадку и резко замер посреди неё, вздымая облако пыли. Стив заглушил мотор и вылез из машины. Воздух был холодным и чистым после удушья заводского района, а внизу раскинулось море городских огней, безразличное к их маленькой драме. Дверь «Челленджера» с силой распахнулась. Баки вывалился наружу, срывая с лица маску. Его черты искажала чистая, неподдельная ярость.
— Ты что, следишь за мной, Роджерс? — его голос сорвался на крик, эхом отозвавшийся в ночной тишине. — Получил свою долю зрелищ? Хорошее шоу?
Стив закрыл дверь своей машины и сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь на почтительном расстоянии.
— Я вижу, что ты в беде. Я не позволю им унижать тебя. Ты заслуживаешь большего, чем быть... рабом какого-то бандита!
Стив не отступал. Он видел, как напряглась спина Баки. Это слово сработало, как спусковой крючок. Баки резко выпрямился и обрушился на Стива всей тяжестью своей боли.
— Большего? — он захохотал, и этот смех звучал горше любого крика. — БОЛЬШЕГО? Мир больших гонок вышвырнул меня на свалку, Стив! Мне некуда было податься! Операции, реабилитация, протез... это стоит целое состояние! Деньги, которых у меня не было! Я занимал, где мог! А потом пришли они и объяснили новые правила игры! А ты... — он ткнул пальцем в Стива, его рука дрожала, — ты в это время жил МОЕЙ мечтой! Стоял на МОИХ подиумах! Получал МОИ трофеи!
Стив молчал. Он стоял под этим шквалом обвинений, принимая каждый удар. Он не оправдывался. Он просто ждал, пока вся горечь, копившаяся годами, не выльется наружу.
Когда голос Баки сорвался и он замолчал, тяжело дыша, Стив сказал тихо, но очень чётко:
— Я могу помочь тебе расплатиться. У меня есть деньги. Все долги. До последнего цента. А потом... потом ты должен вернуться.
Баки смотрел на него с немым недоверием, а затем снова издал тот же горький, надломленный смех.
— Вернуться? КУДА? — он с силой хлопнул металлической рукой по капоту своего «Челленджера», раздался оглушительный лязг. — Взгляни, Стив! Меня ни одна команда не возьмёт! Никто не посадит за руль болида за три миллиона калеку! Даже в тестовые пилоты! Мне место только здесь, в грязи, где никому нет дела до того, что у тебя вместо руки!
— Есть команда, которая возьмёт, — твёрдо, не отводя взгляда, заявил Стив. В его голосе не было и тени сомнения. — Моя. «SHIELD» ищет второго пилота. Тони... он гений. Он может всё. Он построит машину, адаптированную под твой протез. Рулевое управление, коробка передач... всё, что угодно. Мы можем сделать это вместе. Как раньше.
Слова повисли в холодном воздухе. Гнев на лице Баки начал угасать, сменяясь смятением. Он смотрел на Стива, ища в его глазах насмешку, жалость, ложь. Но видел только непоколебимую, упрямую уверенность.
Он отвернулся, глядя на огни города внизу. Его металлические пальцы с лёгким шипением сжали перила смотровой площадки.
— Зачем? — его голос внезапно стал тихим и усталым. — Зачем тебе это надо? Чтобы утешить свою совесть?
— Нет, — так же тихо ответил Стив. — Потому что бить тебя интересно только тогда, когда ты можешь сопротивляться. Помнишь? Ты хоть и зануда, но упрямый. Мне это нравится.
Он процитировал их старую шутку, их мальчишеский кодекс чести со времён картинга. Баки замер. Его плечи дёрнулись. Он сжал перила так, что металл затрещал. Он боялся. Боялся снова поверить. Боялся, что этот мост в прошлое рухнет, как только он на него ступит, и он упадёт в пропасть ещё глубже. Боялся увидеть в глазах механиков «SHIELD» то же презрение, что и в глазах Рамлова. Боялся жалости. Он так и не обернулся. Но после долгой паузы он прошептал так тихо, что Стив едва расслышал:
— Я... я не знаю.
***
Гран-при Сильверстоуна был в разгаре. Стив Роджерс, запертый в кокпите своего алого болида «SHIELD», шёл вторым, ведя безнадёжную борьбу с лидером — немцем на безупречно быстрой машине. Воздух над трассой дрожал от рёва моторов и воплей трибун. Это был его мир. Стерильный, рассчитанный, предсказуемый. И именно в этот миг предсказуемость рухнула.
— Жёлтый флаг, сектор семь! — раздался в шлемофоне взволнованный голос инженера. — Появление постороннего объекта на трассе!
«Посторонний объект». Стив едва не сбросил газ. Он знал. Он знал, что это. Его «Мустанг» Тони починил, но он оставил его в паддоке. Стратегия, телеметрия, контракты — всё это вдруг показалось ему карточным домиком, который вот-вот сдует ураганом. И ураган пришёл.
На прямой «Хэнгэроу» из-за поворота, игнорируя все флаги, вынесся он. Чёрный «Додж Челленджер», похожий на разъярённого быка, выгнанного на арену с беговой дорожки. Он был грязнее, злее и казался воплощением чистой, необузданной мощи рядом с аэродинамичными багетами «Формулы-1». Толпа на трибунах замерла на секунду, а затем взорвалась неистовым гулом. Камеры бросились снимать невероятное зрелище: уличный автомобиль, несущийся по трассе королевских гонок.
— Это же он! — закричал кто-то в радио Стива. — Этот тот самый припизднутый с улиц!
Стив видел, как «Челленджер», дымя шинами, вгрызался в асфальт. Баки не пытался играть по правилам. Он ехал по идеальной, выверенной траектории Стива, срезая апексы, его чудовищный двигатель ревел, бросая вызов всем законам физики и спорта.
Немец, лидировавший в гонке, растерялся. Он видел в зеркалах не болид, а призрак, нарушивший все его представления о реальности. На очередном повороте «Челленджер» пошёл в рискованный обгон с внутренней стороны, задев колёсами траву. Немец инстинктивно дёрнул руль, боясь столкновения с этой непредсказуемой массой металла, и на секунду потерял контроль. Этого было достаточно. Чёрная молния пронеслась мимо него, выходя на первую позицию. Трибуны взревели. На пульте у команды «SHIELD» воцарилась паника.
— Стив, держись! Он не уйдёт! У него сотрется резина! — кричал инженер.
Но Стив не слушал. Всё его внимание было сфокусировано на заднем антикрыле «Челленджера». Он видел каждую царапину на краске, каждое колебание кузова. Он видел, как металлическая левая рука Баки мёртвой хваткой сжимала руль.
Это была их гонка. Та, которую они не доехали много лет назад.
Они неслись к слепому быстрому повороту «Копс». Тому самому, где Баки когда-то разбился. Первые капли дождя упали на визор Стива, как зловещее эхо прошлого.
— Баки, сбрось! Дождь! — закричал Стив в радио, забыв, что тот его не слышит.
Но Баки не сбрасывал. Он шёл на грани. «Челленджер» занесло на входе в поворот. Он скользил, теряя сцепление, его заднюю ось повело к внешнему барьеру. Повторилась история. Та же ошибка, то же безумие. Стив действовал на инстинкте. Он не стал обходить. Он пристроился прямо за ним, его переднее антикрыло почти врезалось в задний бампер «Челленджера». Он создал аэродинамическую подушку, стабилизирующую машину Баки. Он вытолкнул его из заноса, приняв на себя всю турбулентность и риск. На секунду их машины слились в одном безумном, синхронном движении — алый болид и чёрный демон, соединённые невидимой нитью старой дружбы и боли. «Челленджер» выровнялся. Они пронеслись поворотом бок о бок.
И в этот миг Стив увидел это. На обочине, за барьером, стоял Рамлов. Его лицо было искажено яростью. Он что-то кричал, размахивая руками. И в его руке был не телефон. Это был пистолет. Всё встало на свои места. Это не было безумием. Это был побег. Баки загнал себя в ловушку на трассе, чтобы вырваться из другой. И Рамлов пришёл его забрать. На выезде из поворота Баки резко сбросил газ. Его «Челленджер» замедлился, пропуская алый болид Стива вперёд. Он сдался.
Стив пронёсся первым под клетчатым флагом, но он не слышал оглушительного рева трибун. Он не видел команду, ликующую в боксах. Он смотрел в зеркало. Чёрный «Челленджер» свернул на посадочную полосу для вертолётов, прямо в центре трассы. Дверь открылась, и из него вывалился Баки. Он стоял, сгорбившись, опираясь металлической рукой на машину, и смотрел на приближающихся маршалов и охрану. Он поднял голову и посмотрел прямо в камеру, смотрящую на него с трибуны. Прямо на Стива, который уже тормозил на финишной прямой. Потом его взгляд переметнулся на что-то за барьером. На Рамлова, который, спрятав оружие, отступал в толпу, его лицо было маской бешенства.
Но было поздно. Охрана уже окружала Баки. Он не сопротивлялся. Он позволил скрутить себя, его голова была опущена, но плечи были расправлены. Впервые за много лет он был свободен. Он выбрал поражение на трассе, чтобы одержать победу над своей жизнью. Стив заглушил мотор в паддоке. Он вылез из машины, снял шлем. К нему бежали журналисты, механики, Тони с сияющим лицом. Но он прошёл мимо них. Он шёл к медицинскому центру, куда уже везли Баки. Его первая победа в «Формуле-1» не имела значения. Важен был итог другой гонки. Длинной в несколько лет.
***
Медицинский центр Гран-при напоминал муравейник, в который воткнули палку. Врачи, маршалы, сотрудники FIA сновали по узким коридорам, их голоса сливались в тревожный гул. Воздух был густым от запаха антисептика и адреналина. Стива, ещё в гоночном комбинезоне, покрытом пятнами пота и резиновой пылью, остановили на входе.
— Мистер Роджерс, вас к пресс-конференции...
— Потом, — отрезал он, не сбавляя хода. Его взгляд метался по кабинетам, выискивая нужную дверь.
Его проводником стал Тони, появившийся из-за угла с двумя бумажными стаканчиками кофе.
— Эй, победитель. Твой призовой фонд может немного пострадать за несанкционированный выход на трассу, — он протянул один стаканчик Стиву. — Но, чёрт возьми, это было эпично. Эпично и безумно. Я уже люблю этого парня.
— Где он? — спросил Стив, отстраняя кофе.
Тони вздохнул и кивнул на палату в конце коридора.
— Кабинет три. Его уже отчитали, сняли показания. Охранник у двери. Рамлова задержали при попытке скрыться. Нашли ствол. Теперь у твоего друга разговор с полицией.
Стив подошёл к указанной двери. За ней слышались приглушённые голоса. Он прислонился к стене напротив, закрыв глаза. В ушах ещё стоял рёв моторов и оглушительная тишина после того, как он заглушил свой. Через несколько минут дверь открылась. Двое офицеров в форме вышли, кивнули Стиву и прошли мимо. В дверном проёме замер Баки. Он сидел на краю медицинской кушетки, ссутулившись. Кто-то дал ему чёрную футболку с символикой Гран-при, чтобы заменить его запачканную одежду. Его металлическая рука лежала на коленях, пальцы были расслаблены. Настоящая рука сжимала край кушетки так, что кости белели под кожей. Он выглядел опустошённым. Выгоревшим. Как будто тот последний заезд выжег из него всё — и ярость, и отчаяние, и ту самую «огонь», что когда-то горела в его глазах. Стив медленно переступил порог. Дверь тихо закрылась за ним. Они молчали. Шум из коридора доносился приглушённо, как будто из другого измерения.
— Рамлов в участке, — наконец тихо сказал Стив. — У него были проблемы с законом и раньше. На этот раз он надолго.
Баки не поднял головы.
— Он не главный, — его голос был хриплым и усталым. — Он всего лишь шестёрка. Настоящий босс... его не достать. Он давал деньги. На операции. На протез. А когда я не смог отдать... перепродал мой долг Рамлову. Для «работы».
Стив сглотнул ком в горле. Картина была ещё мрачнее, чем он предполагал.
— Почему ты не пришёл ко мне? В первый раз?
Баки наконец посмотрел на него. В его глазах не было злобы. Только горькая, бесконечная усталость.
— Ты был там, — он махнул рукой в сторону трассы. — На своём Олимпе. А я... — он посмотрел на свой протез, — я был обломком. И я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Чтобы ты жалел меня. Ненависть Рамлова было легче вынести, чем твою жалость, Стив.
Стив сделал шаг вперёд. Его голос дрогнул.
— Это не жалость! Это... — он искал слова, — это долг. Ты когда-то остановился, чтобы помочь мне с моим картом. Помнишь? Ты сказал, что бить интересно, только когда я могу сопротивляться. Так вот и я... я не могу нормально ехать вперёд, зная, что ты сзади и тебе нужна помощь.
Он подошёл вплотную и опустился на одно колено перед ним, чтобы быть на одном уровне.
— Дай мне помочь тебе сейчас. Не деньгами. Не адвокатами. Дай мне быть твоим... штурманом. В этой гонке. Пока мы не дойдём до финиша.
Баки смотрел на него, и в его усталых глазах что-то дрогнуло. Трещина в ледяной маске. Он медленно, почти нерешительно, поднял свою настоящую руку и сжал Стива за предплечье. Хватка была слабой, но это был контакт. Первый за долгие годы, который не был ударом.
— Они отберут лицензию, — прошептал Баки. — Навсегда.
— Не всё решается лицензиями, — твёрдо сказал Стив. — Есть правила, а есть — справедливость. И сегодня мы кое-что им доказали.
В дверь постучали. Вошёл менеджер команды «SHIELD» с лицом цвета бетона.
— Стив, — он тяжело вздохнул. — У нас проблемы. Большие. Пресс-конференция, FIA, совещание... Твои спонсоры в ярости. Ты понимаешь, что ты натворил?
Стив поднялся на ноги, но не отпустил руку Баки.
— Я понимаю, что я выиграл свою первую гонку в Формуле-1, — ответил он спокойно. — И что я привлёк внимание к вопросу безопасности на трассе. И что теперь у вас есть шанс подписать самого быстрого и самого отчаянного гонщика, которого я когда-либо знал, в качестве тест-пилота. После того, как он отработает своё наказание, конечно.
Менеджер открыл рот, чтобы что-то сказать, но лишь беспомощно захлопнул его. Баки слабо усмехнулся, глядя на спину удаляющегося менеджера.
— Ты всё ещё зануда, Роджерс.
— А ты всё ещё безбашенный идиот, Барнс.
— Так кто кого обгонит? — в голосе Баки впервые прозвучал слабый, хриплый отзвук старого дерзкого тона.
Стив ухмыльнулся той самой ухмылкой, что была у него в картинге, когда он смотрел на Баки.
— Давай узнаем.