Work Text:
Чжучжи-лан не может уснуть.
Он устал — даже вымотался — но сон всё не идет, выскальзывает из озябших пальцев, почти-почти — но уворачивается. «Наверное, погода такая», — думает Чжучжи-лан, сжимая зубы от невольной дрожи. Один сезон как раз сменяется другим. В ночном воздухе разлит холод, который будет становиться лишь сильнее по мере того, как день за днем встает и заходит солнце.
Низкие температуры — не его стихия. Это не причиняло неудобств с тех пор, как Тяньлан-цзюнь заказал в его спальню небольшую кровать с подогревом, но сегодня Чжучжи-лан ночует под открытым небом. Вдали от дворца, который он с благодарностью называет домом.
Он переворачивается набок, подавляя острое желание притянуть колени к груди. Не хочется выглядеть глупо перед господином, когда тот проснется. Тяньлан-цзюнь крепко спит, укрывшись своим верхним плащом, а под голову подложив одну из множества купленных ранее книг. Из-за этих книг они и не смогли позволить себе переночевать в таверне.
Чжучжи-лан безмолвно выдыхает. Господин всегда был своенравным. Но ничего страшного. До утра он дотерпит.
— Племянник.
Чжучжи-лан чуть не вздрагивает.
— Почему ты не спишь? — голос Тяньлан-цзюня звучит со сна низко и хрипловато. Приоткрыв один сияющий глаз, он щурится из темноты на Чжучжи-лана.
— Этот подчиненный мог бы задать Цзюнь-шану такой же вопрос.
— Ах. Да, полагаю, мог бы.
Чжучжи-лан не отвечает.
— У меня песня застряла в голове. Та, которую пела молодая госпожа, когда мы шли мимо таверны, — Тяньлан-цзюнь напевает без слов пару строк и цокает языком. — О, я фальшивлю. Но ты понимаешь, о чем я. Твоя очередь.
Чжучжи-лан моргает.
— Моя?
— Твой повод не спать. Уже довольно поздно. Ты — растущий юноша, сон для тебя важен.
Чжучжи-лан не прибавил в росте с тех самых пор, как Тяньлан-цзюнь даровал ему человеческое тело, но он воздерживается от прямого противоречия словам своего господина.
— Цзюнь-шану не стоит беспокоиться о ничтожных трудностях этого подчиненного, — сдерживая дрожь, он напрягает плечи. — Прошу вас, возвращайтесь к отдыху.
Тяньлан-цзюнь просто смотрит в ответ.
Чем дольше его внимание безраздельно устремлено на Чжучжи-лана, тем больше тот робеет. Ладони под длинными рукавами сжимаются в кулаки.
— Цзюнь-шану... нужно что-нибудь от этого подчиненного?
На миг глаза Тяньлан-цзюня раскрываются, словно его только что посетила мысль.
— Да! Забери-ка вот это!
Непринужденным движением он сдергивает с себя плащ, которым укрывался, и бросает. Чжучжи-лан ловит — материя под его пальцами мягкая. И теплая. Он с сомнением прижимает плащ к груди, не понимая, что именно он должен с ним сделать.
— Мне под ним было слишком жарко, чуть не сварился, — небрежно поясняет Тяньлан-цзюнь. Он поправляет книгу-подушку и поворачивается на бок, спиной к Чжучжи-лану. — Доброй ночи.
— Цзюнь-шан...
— Ш-ш, — бормочет Тяньлан-цзюнь. — Я сплю.
Чжучжи-лан сжимает губы, пытаясь вытеснить чувство, которого не может понять — чувство, от которого увлажняются глаза и теплеет в груди. На мгновение он замирает, а потом бережно накидывает плащ на плечи, устраивается под ним. Так всё еще зябко, но материя по большей части помогает согреться.
— Спасибо, — шепчет Чжучжи-лан на случай, если господин и правда так быстро уснул.
Тяньлан-цзюнь издает утрированный храп, больше похожий не на настоящий, а на звуковой эффект из книги. Внутренне Чжучжи-лан вздыхает. Глупо-то как...
— Цзюнь-шан не храпит, — тихо произносит он.
Тяньлан-цзюнь предсказуемо молчит, но потом отвечает:
— А вот Сиянь говорила иначе.
— Вероятно, дева Су поддразнивала вас.
— А. Да, она так делает, — Тяньлан-цзюнь снова поворачивается, чтобы бросить на Чжучжи-лана равнодушный взгляд. — А теперь спи, а то я сам начну тебя дразнить.
— Ах! — Чжучжи-лан прячется под плащом с головой. — Доброй ночи, Цзюнь-шан.
— Ну, что еще? Ждешь, чтобы дядюшка рассказал тебе сказку на ночь? Могу прочитать мой любимый отрывок из «Цветов сливы в золотой вазе»...
— Не нужно! Этот подчиненный уже спит!
Закапываясь глубже в подаренный ему кусочек тепла, Чжучжи-лан слышит тихую усмешку Тяньлан-цзюня. И вдруг оказывается, что различить так сложно — то ли ему так тепло из-за плаща, а то ли из-за того, что он рядом с Тяньлан-цзюнем.
«Но разве это важно?» — думает он, наконец поддаваясь тяжелым объятиям сна.