Work Text:
— выходи за меня, — он выдыхает клубок дыма в сияющее звёздами ночное полотно, стягивает с носа очки и просто слепо смотрит куда-то далеко, за самый горизонт событий чёрной дыры, которая с каждым днём глубже и глубже утягивает его в сингулярность. если бы винсенту дали право назвать это небесное тело, то оно бы гордо носило самое ядовитое имя — сабина каллас.
— хватит уже шутить, фаброн, — и смех её, бархатистый и хрипловатый, словно бы прокуренный кашемировый шарф, нежно оплетает шею петлями, норовясь затянуться туже. она отбирает сигарету, прокручивает в изящных пальцах, постукивает лакированным длинным ногтем, чтобы сбросить пепел, и оставляет след яркой помады на бежевом фильтре. выдыхает сизую отраву (одну из её многих) туда же, куда и винсент, заставляя переплестись с дымным полотном галактик над головой. — за столько лет твои шутки начали раздражать.
но в голосе ни капли раздражения, лишь ласковое шипение домашней змеи в заботливых ладонях.
— я не шучу, — он поворачивает голову, доставая из кармана лаконичную коробочку и открывая её перед своей самой любимой женщиной. он столько лет боролся с собой, столько лет умирал и снова начинал дышать под грубыми руками лекарки, и с каждым новым ударом сердца влюблялся — нет, любил — лишь сильнее. и риски в их отношениях давно рассчитаны и приняты — так почему бы не забыть о них наконец? не отдать себя, каждую клеточку своего тела в распоряжение женщины, которая сумела смягчить сердце того, в чьей жизни всегда был лишь холодный расчёт и такие же холодные пули?
сабина снова улыбается, даже не повернув головы. не верит, шипит, всё так же боится того, что будет только мимолётным увлечением, выгодной сделкой, тем самым секретным делом в папке за семью печатями, которую обещали купить за сумму с шестью нулями. не верит, что столько пустых, наполненных одиночеством и токсинами лет спустя наконец станет любимой, а не только любящей. но глотая яд по капле в день, однажды примешь его как лекарство.
— фаброн... — покачивает она головой, но всё-таки переводит взгляд — и тут же теряется. её изумрудные глаза бегают с блестящего небесным сводом кольца к лицу винсента и обратно, а радужки вмиг стекленеют, из последних сил стараясь не обронить на ресницы предательские слёзы. от счастья, конечно — и совсем капли неверия. он улыбается своей любимой женщине — не так, как улыбается обычно, не дежурно, не приторно и совершенно не холодно, он улыбается заботливо и тепло. смотрит в её сияющие в темноте глаза, на приоткрытые подрагивающие губы и сжатую в тонких пальцах сигарету. у них же даже смерть ядовитая на двоих, и кофе утренний, и постель тёплая — разделены между ними. и жизни, наверное, тоже.
— да или нет?
сабина поджимает губы, но уголки содрогаются в улыбке. она улыбается так редко, что фаброн ловит каждый малейший намёк — словно страждущий долгожданную каплю воды в пустыне. он улыбается в ответ.
— конечно да, идиот, — в миг севшим голосом отвечает она, прикрывая всё-таки предплечьем лицо и отводя взгляд. неверие сменяется только самой настоящей любовью. в её волосах играет ветер, треплет идеально прямые чёрные пряди, пока они совсем неидеально липнут ко влажным щекам — разрешила всё-таки глазам себя предать. винсент шагает вперёд, тянет её на себя и ласково целует в макушку, чувствуя на губах привкус цветущей яблони — сильного яда. она пахнет каждый день по-другому, но одно неизменно — всегда примешивается запах дорогого парфюма с нотками табака и перца.
винсент осторожно берёт её руку, надевая тонкое золотое кольцо на её безымянный, недолго рассматривает — наслаждается видом и осознанием.
эта самая холодная и жестокая женщина в мире — его женщина. плачет от клятвы в бесконечной любви и мёрзнет в лёгкой ночной рубашке на террасе пентхауса, с сигаретой, упавшей куда-то на перила, и ароматом жемчужной пыли звёзд.
они давно уже неправильные и сломанные, убийцы, предатели, заговорщики. их стержни надломаны и перетёрты в мелкую крошку, голоса срываются от стресса, а под глазами — вечная усталость. но рядом друг с другом они точно справятся — и встанут плечом к плечу, подняв тяжёлое оружие в руки, чтобы наконец убить своих ненавистных демонов.