Work Text:
Фобосу было тринадцать, когда он увидел, как трахаются монстры. Он тогда часто сбегал из дворца, который душил его, и забредал в такие места Меридиана, в которые принцу забредать не следовало.
Он просто услышал странные звуки на самой окраине деревни, где чаща тёмного леса подходила совсем близко, и пошёл посмотреть из любопытства. Он даже не сразу понял, что видит, но застыл, как заворожённый. Будто мерзкое влажное щупальце подцепило его за нутро и потащило к себе, как за поводок. Он смотрел, и что-то отвратительное, как чёрная жижа, заполняло его, оплетало липкой паутиной изнутри.
Это было хуже чем собачья случка. Это было грязно, шумно и жёстоко, и хуже стало, когда он понял, что эти два огромных мощных монстра сношаются не друг с другом. Когда увидел тонкое человеческое тело между ними. Хотелось сбежать, но он весь оцепенел и не мог пошевелиться. Единственное, что он смог сделать через тысячи мгновений, растянувшихся на вечность, это зажмуриться. И это не помогло. Увиденное отпечаталось на обратной стороне век, картинка продолжила двигаться перед ним, грубо и ритмично.
А ещё оставались звуки.
Рычание, и сопение, и хлюпанье, и стоны.
Девушка стонала не от боли.
Фобос узнал её. Она притворялись обычной деревенской простушкой, но он давно наблюдал за ней, чуя что-то огромное, близкое и отталкивающее одновременно, чего не потерпела бы мать на Меридиане — тёмный дар. То, что он увидел сейчас, только подтверждало его догадки. То, как привычно и легко девушка принимала в себя чудовищное естество, много говорило о её силе.
Когда Фобос открыл глаза, ведьма смотрела на него и ухмылялась. Именно в этот момент он отмер и бросился бежать прочь. Он едва помнил, как добрался до дворца, как прошмыгнул в свои покои, зато помнил, как его вырвало в них.
Когда Фобос пришёл к власти, он казнил ту ведьму.
Он годами делал вид, что этого никогда не было, но с тех пор будто что-то сломалось в нём. Навсегда испортило его, извратило. Это чувство, тёмное и мерзкое, никогда больше не отпускало.
Фобос ненавидел монстров.
Девушка под ним была ослепительно красива. Они все были красивы. Самые прекрасные женщины Меридиана побывали в его постели. Кто по собственному желанию: из похоти, из расчёта или корысти, кто из страха и невозможности отказать. И никто из них не оказывался под ним дважды. Эта тоже не окажется. Она была скучна, но ему было достаточно того, что она была узкая и влажная.
Дверь позади раскрылась с тяжёлым грохотом, пока он двигался. Девушка испуганно сжалась, но Фобосу не было до этого никакого дела. Он услышал шуршание чешуи по камню, и ему тут же стало острее и жарче. Он задвигался быстрее.
— Мой княз-с-с-сь, — прошипел позади Седрик и застыл. Ему единственному разрешалось входить в покои без дозволения.
Его Фобос ненавидел сильнее прочих.
— Что? — отрывисто бросил он. Хотелось зажмуриться и догнаться, но он упрямо смотрел на девушку под собой. Красивую и человеческую.
Он ненавидел этот отвратительный шипящий голос, эту змеиную форму, в которой Седрик почти всегда появлялся перед ним. Эту его силу и мощь, не доступную ни одному человеку.
— Я нашёл свиток.
Чистый восторг заполнил его, и Фобос кончил в жаркое податливое нутро. Скатился с тонкого тела и обернулся, взглянув на Седрика.
Змей возвышался над ним, смотрел прямо своим узким зрачком, в бездушных глазах нельзя было прочесть ничего. Девушка рядом пряталась в одеяле, и от неё исходили волны ужаса. Некоторые боялись Седрика даже больше самого Фобоса.
Это Фобос ненавидел тоже.
— Позови слуг, — приказал он. — Пусть помогут мне одеться и отведут её в покои.
Перед тем, как отпустить девушку, следовало убедиться, что она не понесёт от него. Не хватало ещё наплодить бастардов, претендентов на трон.
Седрик почтительно склонил голову:
— Да, мой княз-с-с-сь.
В душе дёрнуло довольством от чужой покорности.
Печать открыла портал прямо в обеденный зал крошечного монастыря на задворках Меридиана. Фобос ступил за залитый кровью пол и огляделся. Они были здесь — настоятель и ещё двое, то ли слуги, то ли послушники, стояли на коленях перед монстрами, в окружении трупов своих соратников.
Фобос брезгливо поморщился.
Сектанты, верящие в его мать, как в богиню. Глупцы, считающие, что смогут обмануть его.
— Ты! — безо всякого почтения закричал настоятель, когда он приблизился. — Тиран! Тебе никогда не заполучить его!
— Тогда вам нужно было его уничтожить, — равнодушно ответил Фобос и стремительным движением руки пронзил чужую грудную клетку. Жаркое лихорадочное сердце трепыхнулось в его ладони, и он рванул его на себя. Стряхнул кровь с древнего свитка.
Его мать была сильна, но ей определённо не хватало стержня. Она чувствовала в своём сыне угрозу, но в то же время никак не могла принять мысль, что он, действительно, способен пойти против неё. Против тысячелетних устоев их мира.
Фобос опустил взгляд на древний артефакт в руке. Его было сложно, едва ли возможно, найти, но Седрик никогда не подводил.
Надёжный и верный.
Фобос разорвал бы его на куски.
— Сжечь здесь всё, — бросил он, развернулся и направился к порталу.
— Да, мой княз-с-с-сь, — ударилось ему в спину.
И ты тоже сгори здесь.
***
Спину ломило от неподвижной позы, но Фобос продолжал упрямо склоняться над столом. Раскрытый свиток лежал перед ним, буквы на пергаменте переливались серебряным лунным светом. Хватило капли королевской крови, отданной древнему артефакту, чтобы защитные чары рухнули, обнажив тайные знания. Вот только давно мёртвый язык требовал тщательной расшифровки.
С первым заклинанием Фобос почти закончил.
Оставалось ещё два, а ещё несколько десятков других свитков, разбросанных по всему Меридиану. Фобос не верил, что матери хватило духу уничтожить хотя бы один.
От работы его снова отвлёк звук открывающихся дверей и мягкое шуршание чешуи по камню. Он поднял глаза от книги, которую изучал сейчас, и встретился со странно-горячечным взглядом Седрика.
— Что? — нетерпеливо спросил Фобос.
— Мой княз-с-с-сь. — Седрик поклонился. Он снова был в своей змеиной форме, той самой, которую Фобос едва мог выносить. При одном взгляде на неё, тёмное и мерзкое внутри поднималось, как болотная вода, и затапливало под самое горло, так, что становилось трудно дышать. — Прошу отпустить меня из замка.
Его хвост взволновано двигался, скользя по каменной плитке.
— Разве не рано? — нахмурился Фобос, желая отвести взгляд.
— Уже вес-с-сна.
— Куда отправишься?
— Форт Торус-с-Филни. Миранда с-сейчас-с там. Она готова меня принять.
Миранда. В прошлом году Седрик проводил гон с ней же.
— Маленькая паучиха? — насмешливо спросил Фобос, сжимая пальцами корешок книги до побелевших костяшек. — Или ты предпочитаешь, когда она в человеческом облике?
— Моего повелителя интерес-с-суют мои предпочтения? — дерзко спросил Седрик, вскинувшись, как перед броском.
Гон отвратительно влиял на его поведение.
На мгновение Фобос представил это… человеческое тело, оплетённое змеиным хвостом.
Его затошнило.
— Заткнись! — он вскинул руку. — Нет. Ты нужен мне здесь. Если кто-то узнает про свиток, повстанцы могут устроить диверсию.
— Мой княз-с-с-сь, но…
— Нет! — прервал его Фобос. Добавил покровительственно: — Можешь взять кого-нибудь в замке. Кого захочешь.
— Любого?
— Да. Убедись, что в случае нападения твоя стража способна справиться без тебя.
— Я не подведу, — пообещал Седрик и поклонился. Фобос вздохнул:
— Я знаю.
Двери захлопнулись, утих звук скользящей по камню чешуи, оставляя Фобоса в благословенной тишине. Он вернулся к работе.
Он был почти уверен в готовом заклинании. В замке у него даже были все ингредиенты. Он может попробовать хоть на рассвете.
Да, он попробует на рассвете.
Главной проблемой древних текстов всегда была ширина трактовки. Никто никогда не прописывал точные названия ингредиентов и их количество.
Но в целом, если требуется чья-то кровь, почему бы просто не вылить её полностью.
***
Этой ночью в источнике он был один. Обычно его сопровождал Седрик, если не был на задании, но сейчас он определённо был занят. Слуг Фобос прогнал. Сегодня его раздражал даже их раболепный вид. Опустился в воду, чувствуя, как та расслабляет напряжённые мысли, как восстанавливает силы.
Он откинул голову на бортик и закрыл глаза. Тишина пещеры успокаивала его, умиротворяли капли воды, мерно ударяющиеся о камень, разлетающиеся на тысячи брызг.
Он почти задремал, когда услышал этот звук.
Ненавистный звук скольжения чешуйчатого хвоста.
Сердце невольно сжалось.
Он сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая пошатнувшееся равновесие, а когда открыл глаза, Седрик уже возвышался над ним. Он почти задевал головой своды пещеры, и было что-то в его глазах, во всём его облике, от чего у Фобоса снова перехватило дыхание.
Несвойственный змею жар, исходивший от огромной туши и касающийся влажной кожи Фобоса.
— Что ты здесь делаешь? — властно спросил он.
Седрик продолжал смотреть. В его обычно равнодушных глазах сейчас плескалось что-то, что Фобос не хотел узнавать.
Жажда.
Жадность.
— Я пришёл за с-с-своим, — наконец отозвался Седрик низким шипящим голосом.
— О чём ты?
— Мой княз-с-с-сь обещал, что я могу вз-з-сять, кого з-зсахочу.
Осознание пробрало, продрадо до позвоночника. Фобос сглотнул.
— Нет.
— Вы обещали, мой гос-сподин, — настойчиво напомнил Седрик и ударил хвостом. Глухой звук прокатился по пещере. — Гос-сподин всегда держит с-с-слово.
Фобос мог отказать.
Мог, даже если это значило потерять его, того, кому он безоговорочно доверял и кого ненавидел.
Седрик был верен, пока Фобос был верен в ответ.
Держал своё слово, пока его держал Фобос.
Жадность в змеиных глазах пожирала его изнутри, насаживала, как на крюк, распарывала по швам. Тёмная мерзкая жижа текла по венам, разгоняя давний тщательно подавляемый жар
Фобос поднялся. Вода стекла с него, обрушилась вниз с громким шуршащим звуком. Узкий зрачок напротив дрогнул в окружении яркой желтизны.
Седрик не шевелился, не смел приблизиться. Фобос представил, как он смотрелся бы здесь, — чудовище в священном источнике — и протянул руки.
Седрик бросился к нему, как бросаются на добычу. Фобоса оплело хвостом, сжало тяжёлыми кольцами. Толкнулся в приотрывшийся от неожиданности рот длинный упругий язык, скользнул в самое горло.
Фобос подавился им, закашлялся, из глаз брызнули слёзы. Язык принялся двигаться в его горле, настойчиво и напористо, губы оцарапало острым клыком, пахну́ло металлом крови, слюна приобрела солоноватый вкус.
Фобоса уложили спиной на змеиный хвост. Легла на талию мощная костистая ладонь, обхватила её полностью. Он осознания этого, от того, каким огромным был Седрик, по сравнению с ним, жар внутри вспыхнул ещё сильнее, выплавляя волю. Хвост оплетал его ноги, скользил, гладил, мурашило ощущением этого нежного и прохладного на коже. Казалось, Седрик собирался оплести его всем собой.
Давно сломанное испорченное в нём ликовало, бурлило внутри сладким смрадным соком.
Язык выскользнул из него, позволяя сделать глубокий судорожный вдох, похожий на всхлип. Фобоса повело от обилия воздуха, от того, как кончик хвоста мазнул его между ягодиц, огладил истекающий смазкой член.
Фобос облизал губы, ощущая крохотную ранку.
— Ты меня отравил? — спросил то ли с подозрением, то ли с надеждой. Яд был бы хорошим оправданием.
— Не пос-с-смел бы. — Длинный быстрый язык касался его кожи повсюду лёгкими дразнящими прикосновениями. Тронул чувствительную головку. Нырнул самым кончиком внутрь. От странного давящего и острого чувства Фобоса выгнуло.
— Но это ты смеешь.
— Гос-сподин доз-зсволил.
— Ты знаешь, что… — Фобосу едва хватало дыхания говорить, но он пытался держаться за остатки сознания. — Что я не это имел в виду. Ты мог взять, кого угодно.
— Кого з-зсахочу, — поправил его Седрик. — Хочу только вас-с.
Фобос ненавидел это, но от слов стало ещё жарче. Упругий язык туго обхватил его член. Между ног, к сжатой дырке ткнулся кончик хвоста, нежно и аккуратно огладил.
Фобос запрокинул голову и застонал.
Его резко перевернули, уложили грудью на змеиную тушу, вздёрнули задницей кверху, и упругий длинный язык толкнулся внутрь, раздвигая края тугой дырки. Фобос попытался отстраниться, заскоблил ногтями по гладкой чешуе, но его крепко держали за бёдра, наверняка, оставляя синяки.
Фобос ткнулся лбом в ладони. Под пальцами чувствовалось какое-то уплотнение между чешуйками, он попытался ковырнуть их, чтобы хоть как-то отвлечься от того, как ритмично, нагло, глубоко, двигался в нём язык.
Чешуйки под пальцами дрогнули и разошлись, и Фобос увидел две крупные истекающие смазкой головки.
Движения внутри стали сильнее, глубже, они наполняли его, делали мокрым и раскрытым. Давили на нежные стенки, посылая волны дрожи по всему телу, задевали что-то внутри, что-то, о чём Фобос не знал раньше. Он тёк, так ему было хорошо.
Это было…
отвратительно.
Он потянулся к собственному оставленному без внимания члену, прогнулся в пояснице, лёг щекой на появившуюся между чешуей расщелину.
Влажные головки коснулись его кожи, надавили, измазали смазкой.
Седрик зашипел, завибрировал, сгрёб костистый лапой его за волосы и оттянул голову. Фобос со странным заворожённым чувством наблюдал, как два члена, не похожие на человеческие, зелено-жёлтые с яркими прожилками, ребристыми гребнями и наростами, большие и влажные, появляются, растут перед его лицом. На какое-то мгновение он даже забыл о собственном удовольствии, о том, как болезненно распирало его член, как ещё недавно он хотел, чтобы его коснулись.
Вот что он ненавидел в монстрах.
Их инаковость.
А потом Седрик надавил на его затылок, прижимая губами к влажной головке. Фобос приоткрыл губы, слизывая смазку, но Седрик продолжил давить, нанизывая его ртом на свой член. Фобос затрепыхался, упёрся руками, пытаясь или слезть, или хотя бы остановить проникновение, но ладони соскользнули с гладкой чешуи. Он буквально упал, нанизался горлом на крупный член, язык сзади толкнулся в него ещё глубже, и Фобос кончил так ярко, что перед глазами потемнело.
Когда он пришёл в себя, через мгновение или ебаную вечность, Седрик уже размеренно трахал его горло, пока второй член скользил по лицу, пачкая кожу и волосы.
А глубоко в дырке, кроме мокрого языка, двигалось что-то ещё.
Гребанный хвост.
Фобос чувствовал себя нанизанным и раскрытым, почти беззащитным, несмотря на то, что повсюду была вода священного источника, дарящего ему силы.
Он чувствовал подсыхающее семя на животе и снова нарастающее возбуждение.
Седрик задвигался резче, быстрее, члены запульсировали, и из них хлынула густая терпкая сперма. Она была повсюду: ударила глубоко в горло, заполнила рот и пошла носом. Залила всё лицо и волосы. Фобос проглотил, сколько смог, и только потом его сдёрнуло с члена, повернуло лицом к Седрику.
— Какой крас-с-сивый, — прошипел тот с явным восхищением.
Седрик тоже был кра…
Фобос сглотнул. Спросил тихо, не зная, на какой ответ рассчитывает:
— Всё?
— Мало, — ответил Седрик. Сдвинул его ниже, потёр задницей о мгновенно твердеющие члены. — Я воз-зьму вс-с-сё.
Фобос широко распахнул глаза, когда в дырку упёрлись сразу две головки.
— Мой гос-сподин с-сильный, — правильно понял его замешательство Седрик. — С–с-смож-шет принять меня полнос-с-стью.
Головки раскрыли его, растянули, казалось, до предела, но Седрик не дал ему привыкнуть. Он продолжал давить на бёдра, надевая его на себя, как перчатку. Как узкую, безвольную вещь.
Члены распирали его, гребни и наросты продавливали мышцы. Фобос хватал воздух распахнутым ртом и только и видел перед собой влажные помутневшие жёлтые глаза.
Он всё опускался на члены, и этому не было конца. Серик насаживал его одним движением, пока не вошёл до упора. И Фобос разрыдался, когда это закончилось, когда он почувствовал задницей змеиную тушу, когда повис, как бабочка на игле. Но Седрик не дал ему и мгновения. Он медленно поднял его вверх, и Фобос почувствовал это снова, все наросты и гребни, всё тугое скольжение внутри себя.
Когда в нём остались только головки, Седрик опустил его.
А потом снова.
И снова.
С каждым разом движения становились быстрее и легче, текла из дырки смазка, пачкая ягодицы. От напряжения мелко дрожали ноги. Фобос был уверен, что отпусти его сейчас, он не сможет сделать и шагу.
Возможно никогда больше не сможет жить не насаженным на монстра.
Он пытался зажмуриться, чтобы не смотреть, не видеть, кто перед ним, в нём, но когда он это делал, Седрик насаживал его так резко и глубоко, что глаза распахивались сами.
«Если я прикажу тебе остановиться, ты остановишься?»
Седрик выглядел так, будто скорее сдохнет, чем остановится.
Фобос горел под его взглядом.
Он давил в себе стоны, чувствовал во рту вкус крови от прокушенной губы. Это был Седрик, отвратительная змеюка, Фобосу не могло быть с ним так… Он закричал, когда вместо очередного толчка, Седрик неожиданно вышел из него, оставив пустым и разочарованным. От странного чувства, похожего на обиду, на глаза навернулись слёзы.
Седрик слизал их языком, развернул и уложил животом на каменный бортик источника. Навалился сзади, огромный и тяжёлый, и снова вошёл в него. Растраханная податливая дырка приняла его легко. Фобос едва слышно заскулил. А потом он почувствовал, как внутрь проталкивается что-то ещё, тоньше и гибче членов, продолжающих двигаться в нём. Оно скользило внутрь всё глубже и глубже, Фобос протестующие захрипел. Седрик широко мокро облизал его шею.
— Что это? — сипло спросил Фобос, хватая пересохшими губами воздух.
— Яйцеклад. Хотите почувс-с-ствовать?
Фобос не хотел.
Но Седрик понял его оцепенение по-своему. Он перестал трахать его, и без глубоких ритмичных толчков Фобос совершенно отчётливо ощутил это.
Гребанное яйцо скользило внутрь него, небольшое и мягкое, оно не приносило боли, но…
Сам факт.
Ублюдский Седрик откладывал в него яйца.
— Нет, — запротестовал Фобос. — Я не…
Яйцо легло тяжестью внутри него, а следом скользнуло следующее.
— Я с-сказал, что возьму вс-с-сё.
Седрик так и замер в нём, распирая собой, пока яйца, одно за другим, скользили внутрь. Фобос чувствовал, как тяжелеет живот.
Это было омерзительно.
Он кончил дважды, пока это происходило.
— Надо было… дать тебе сделать это с Мирандой, — зло прохрипел Фобос, пока его раздувало этими яйцами.
— Я бы не с-сделал это с-с ней, — оповестил его Седрик и, наконец двинулся, вышел и толкнулся снова, выбивая слабый злой стон. Яйца все ещё скользили по яйцекладу, но Седрик больше не ждал, когда это закончится. Он продолжал трахаться, и Фобос едва не выл от полноты ощущений.
Когда Седрик выплеснулся в него, Фобос не смог принять всё, и сперма стекла по его ногам. Весь священный источник был осквернён.
Седрик перевернул его и переложил спиной на свой хвост. Погладил раздутый живот, полный его яиц и семени.
— Что будет с… ними? — хрипло спросил Фобос. Он чувствовал себя странно. Слишком тяжёлый и наполненный там, где трогала чужая ладонь, и при этом слишком раскрытый и пустой внизу.
— Вы не самка и не вынос-с-сите кладку, — ответил Седрик с сожалением. — Они не прикрепятся и просто выйдут из вас-с-с.
— Зачем тогда было откладывать их в меня?
— Это природа. Гон нужен, чтобы зачать потомс-с-ство с идеальным партнёром.
— Но ты бы не стал делать этого с Мирандой? — уточнил Фобос.
— Не с-с-тал бы.
Фобос устало прикрыл глаза.
— Там, — он указал в сторону своей одежды. — Печать. Открой портал. Я не пойду в таком виде через весь замок. И помой меня.
Его аккуратно подняли и пересадили вглубь источника. Широкие ладони огладили всё его тело, обмывая, нырнули между ягодиц.
— Нет, — отрезал Фобос, так и не открывая глаз. — Там не надо.
— Будет грязно, мой гос-сподин.
— Просто отнеси меня в покои.
Скользнувшая в голове мысль требовала срочно её проверить.
Седрик поднял его на руки, раздался привычный успокаивающий звук скольжения чешуи о камень. Под закрытыми веками мелькнула синяя вспышка портала, а потом тишина и влажность пещеры сменилась привычным сухим, пахнущим благовониями воздухом покоев.
Седрик опустил его на пол. Фобос переступил босыми ступнями, сделал несколько неуверенных шагов, натренированное напитанное магией тело не подвело. По бёдрам потекло.
— Останься, — приказал он, указывая рукой в сторону кровати, и двинулся к рабочему столу. Свиток был заперт в кабинете в магическом ларце, но он был ему не нужен. Само заклинание Фобос уже выучил, все необходимые ингредиенты были прямо здесь.
— Мой княз-с-с-сь? — непонимающе произнёс Седрик.
Прямо здесь.
Фобос подошёл к столу и задвигал руками, складывая ингредиенты, пассы и схемы в нужный порядок. Стоило, конечно, сделать все по-другому. Такие заклинания было принято проводить торжественно, но все эти ритуалы часто приносили больше проблем, чем пользы. Кто-нибудь обязательно прознает о приготовлениях и явится, чтобы всё сорвать.
Миру всё равно, где творится магия. В тронном зале, на алтаре или в спальне. Такие вещи интересовали только богов. Но Фобосу не нужна была их помощь. Для Меридиана он сам планировал стать богом.
Когда последние слова растаяли на языке, на руках и на животе вспыхнули и погасли серебряные лунные узоры. Воздух вокруг загустел, наполнился силой, словно священный источник. Осел на коже изморозью. Потянулось из самого нутра связь к ядру этого мира.
Получилось.
Фобос положил ладонь на живот, там, где лежала мёртвая кладка.
— Мой княз-с-с-сь, — повторил Седрик, но теперь в его голосе слышалось восхищение и торжество. Он почувствовал, что что-то случилось. Как быстро он догадается, что именно.
Он был умён, и силён, и он до сих пор был жив. Фобос повернулся к нему, застывшему посреди покоев и сказал то, что не стоит говорить верному слуге:
— Я собирался убить тебя сегодня.
Седрик нахмурился и задумался. Спросил:
— Свиток? — Догадался, конечно же. — Почему не убили?
— Ширина трактовки, — хмыкнул Фобос. Он устал. Эти недели расшифровки и приготовлений, эта моральная готовность убить единственного, кому он мог доверять, не дались ему так легко, как хотелось.
И эта ночь не далась легко тоже.
Он прошёл мимо застывшего Седрика и забрался в приготовленную слугами постель. Кровать была огромная, такая, что могла выдержать и монстра.
— Ты идёшь? — нетерпеливо спросил Фобос, и в голосе его зазвенел металл.
Седрик обернулся к нему, произнёс задумчиво:
— Мой гос-сподин желает, чтобы я принял человечес-ский облик?
Фобос нахмурился.
— С чего бы это? Ты же дома. Тебе не нужна маскировка.
— Разве вы не ненавидите монстров?
— Ты так думаешь?
Седрик кивнул.
Моё верное умное чудовище.
— Тогда почему ты всегда предстаёшь передо мной так?
— Потому что так вы не можете оторвать от меня взгляд.
Что-то похожее на злость, на ярость, на нежность колыхнулось внутри, и Фобос задавил это в себе, как делал всегда. Он вскинул голову, глядя на Седрика повелительным взглядом.
— Я не буду звать тебя дважды.
Седрик отмер, хищно приблизился и забрался на кровать. Нагло, не спрашивая разрешения, утянул Фобоса в объятия, уложил на постели кольца хвоста.
Фобос снова положил руку на свой живот. Тяжесть мёртвой кладки ощущалась как холодный камень.
— Ты собираешься предать меня, Седрик?
Люди пришли на Меридиан чужаками. Сначала этот мир принадлежал чудовищам, после — галготам. Эсканоры были гостями, но желали большего. Они годами оплетали Меридиан заклинаниями связи, пока не связали себя с самой сутью этого мира, и тому пришлось подчиниться. Тогда Сердце стало рождаться среди людей.
Эсканоры должны были уничтожить свитки, хранящие в себе заклинания связи, если не хотели, чтобы кто-то ещё провернул этот трюк. Сейчас Фобос иссушивал Меридиан, словно вор, посягнувший на чужое, но после создания связи сила мира станет принадлежит ему также, как сестре принадлежит Сердце Меридиана. Даже если не получится отнять её силу, в глазах мира их права будут равны.
Для первого заклинания нужно было чудовище, чьи предки когда-то правили Меридианом. Чудовище, которому Фобос мог бы доверить свою жизнь.
«Пролить, испить и покрыть себя», — так было сказано в свитке.
Фобос ставил на кровь.
Наверняка, кровь бы тоже сработала.
— Не предавайте меня, мой княз-с-с-сь, — ответил Седрик после долгой паузы. — И я буду вам верен.
— Я собирался убить тебя, — напомнил ему Фобос, будто тот мог успеть забыть.
— Это не предательс-ство. — Чужая ладонь легла на его собственную, поверх живота, в котором никогда не сможет вырасти их потомство.
Фобос закрыл глаза. Усталость брала свое. Седрик всё ещё был непривычно тёплый.
— Твой гон закончился? — с подозрением спросил Фобос уже сквозь дрёму. — Или я проснусь на твоём яйцекладе.
— Прос-снётес-сь на моем яйцекладе, — невозмутимо ответил тот. — Но пока с-спите.