Chapter Text
Юнги Чимина любит. И хотел бы всем и каждому об этом рассказать. У него и доказательство есть – бешено колотящееся рядом с младшим сердце и «100 причин, почему я люблю Чимина» текстовым документом на ноутбуке.
Только младший не замечает (или не хочет замечать), а сердце Юнги готово грудную клетку проломить. Чимин как обычно льнет к своему хену, бегает за ним хвостиком и не скрывает возгласов восхищения, когда старший демонстрирует парням новый микстейп. На сцене лезет обниматься и во всех играх и соревнованиях болеет только за него. Юнги и рад бы истолковать это на свой лад, да прекрасно понимает, что для Чимина он всего лишь любимый старший брат, предмет восхищения и объект для подражания.
Чимин Юнги не любит. Но не потому, что старший самый настоящий парень с самым настоящим членом. Просто малышу Чимину другие мальчики нравятся: высокие, с накаченными руками и крепким задом, и чтобы голос обязательно сладкий и до дрожи.
И, когда однажды Юнги узнает об этом, сердце его, кажется, биться перестает. Оно трепыхается полное надежды, когда Хен, нам нужно поговорить. На секунду замирает и начинает биться с удвоенной силой на Я тебе безгранично доверяю. И ты мой любимый хен, знаешь?. А потом ухает вниз, потому что Хен, я влюбился. В Чонгука. Чимин обнимает Юнги и плачет. Задыхается в рыданиях. Оба ведь знают, что макнэ уже давно неровно дышит в сторону Тэхена. Юнги гладит по спине и голове и пытается найти какие-нибудь успокаивающие слова. А у самого где-то в груди пусто. Он бы тоже хотел поплакать, если бы только от этого стало легче. Да он орать на весь мир готов, потому что это несправедливо. Так не бывает, черт возьми! На деле же он просто грустно улыбается и называет Чимина неувязком, потому что Ну и угораздило же тебя, мелкий. И думать не хочется, что самого угораздило покруче.
Днем Чимин улыбается всем и вся. Никто в жизни не догадается, что ему больно или плохо. Он как обычно носится с Тэхеном, раскидывая вещи и сшибая самих мемберов. Заботится о хенах и всячески им помогает. Получает нагоняи от Намджуна за чрезмерные тренировки. Бродит за Юнги по пятам, ища в нем поддержку и своеобразную защиту от своих чувств. И хотя Чимин старается не обращать внимания и смотреть на Чонгука просто как на друга, глаза все равно каждый раз стекленеют – макнэ как обычно улыбается не ему своей самой яркой и заразительной улыбкой. Не с ним садится в самолете и фургоне по пути в общежитие. Не ему утыкается лицом в шею, пытаясь заснуть поздним вечером, когда сил нет, а расписание будто не имеет конца. Таких вот внезапных перемен в Чимине никто не замечает. То ли изменения эти не такие уж явные, то ли все слишком заняты своими проблемами. И только Юнги каждый раз садится с младшим в самолете и фургоне, обнимает за плечи или похлопывает по спине. В глубине души Чимин благодарен – без Юнги совсем бы загнулся.
По ночам Чимин ложится Юнги под бок и плачет, зажимая рот рукой, чтобы не выдать себя. Его трясет невыносимо. И хочется к Юнги прижаться, чтобы проснулся, заметил, пожалел.
Спустя несколько часов он обычно успокаивается и тихо выскальзывает из комнаты – уверен, что хен спит. А Юнги не спит. Он каждую гребаную ночь слушает, как плачет этот ребенок; чувствует, как он дрожит всем телом и прерывисто дышит. Он каждую гребаную ночь боится повернуться и высказать уже младшему все: что у самого глаза каждый раз стекленеют при взгляде на него, Чимина; что больно и вообще сдохнуть хочется; что, утешая его, у самого, Юнги, дыра в груди все больше и больше. Но он не сделает этого никогда – Чимину и своего дерьма хватает.