Work Text:
— Мы не увидимся.
Хмурым лицом Ибо вполне можно было вызвать дождь, шквальный ветер, парочку снежных бурь и один небольшой оползень.
— Значит, увидимся в другой раз, — откликнулся Сяо Чжань, стараясь звучать как можно оптимистичнее. Получилось так себе, он и сам это знал; знал это и Ибо: поджал губы и отвёл взгляд. — Не вздумай себя винить!
Ибо молчал, но губы сжал крепче, до тонких белых полос, из чего можно было сделать вывод, что с репликой Сяо Чжань опоздал.
— Слушай, не ты придумываешь расписание съёмок, рейсов и работы консульства. Не ты виноват, что времени на встречу не останется. Ибо?
Ибо дёрнул плечами, но в камеру посмотрел. Посмотрел как-то странно, и Сяо Чжань осторожно уточнил:
— Что?
— Полчаса. Менеджер Цин сказал, что в аэропорту я пробуду минут тридцать-сорок, но слишком опасно ехать куда-то на такое короткое время.
— Ну, это логично, — согласился Сяо Чжань и плавно перевёл тему, чтобы отвлечь Ибо от мрачных мыслей.
К концу разговора тот начал смеяться и даже шутливо чмокнул воздух, посылая воздушный поцелуй. Сяо Чжань улыбнулся и ответил тем же, а потом они попрощались, потому что Ибо позвали на съёмки.
Самого Сяо Чжаня никуда не позвали. Впереди маячил полёт в Милан и еще больше дней вдали от Ибо. На самом деле, это было почти невыносимо: они не виделись без малого два месяца, и каждый новый день в разлуке воспринимался как персональная пытка — для обеих сторон.
— Полчаса, значит, — пробормотал Сяо Чжань и бросил взгляд в окно. Начинался дождь, и ветер зло швырнул в стекло пригоршню холодных зимних капель. Что ж, в способности Ибо вызывать волнение — даже самой природы — Сяо Чжань никогда не сомневался.
А еще у него, кажется, был план.
Для полёта в Пекин пришлось вставать в несусветную рань, а с учётом того, что лёг Ибо даже не в районе полуночи, его настроение плескалось где-то на отметке между «плохое» и «отвратительное».
— Хочешь кофе? И рубашку с галстуком я могу с собой взять, — предложил менеджер Цин, стремясь хотя бы немного скрасить своему подопечному незадавшееся утро. Ибо попытку оценил, поблагодарил искренне, но проблема была в том, что он хотел не кофе, а домой, в прохладный сумрак родной спальни, под бок к Сяо Чжаню. И чтобы тот даже не проснулся, просто завозился сонно, может, пробормотал что-то — и снова затих, позволяя себя обнимать так крепко, как в этом нуждался Ибо. А Ибо действительно нуждался.
Толку-то?..
Рубашку Ибо надел прямо под куртку, но кофе взял. Тот был крепким, как желание увидеть Сяо Чжаня, и горьким, как все несбыточное.
Наверное, если бы не настроение, Ибо заметил бы странное оживление своего персонала, после того как с фото и документами на визу было покончено. Но Ибо включил внутренний автопилот и не разменивался на всякие там наблюдения.
Как оказалось, напрасно, потому что его вполне очевидно торопили. Менеджер Цин даже не позволил Ибо надеть поверх рубашки толстовку, а Ян-Ян гнал машину в аэропорт на такой скорости, что им то и дело раздраженно сигналили. У входа в терминал, как обычно, дежурила кучка фанаток, которых Ибо уже в принципе почти не замечал (если те вели себя прилично), а встречающая всех VIP-пассажиров девушка тоже была начисто проигнорирована. Ибо заподозрил неладное только после того, как они пронеслись мимо зала ожидания. Куда-то.
— Эй, а мы что, опаздываем? Почему мы так несёмся?
Ибо даже попытался притормозить, но Ян-Ян подхватил его под локоть и потащил за собой. Молча.
А потом буквально втолкнул в какую-то комнату и резко захлопнул дверь.
Ибо уже практически открыл рот, чтобы возмутиться, но тут же его закрыл.
И потом — открыл снова.
— Чжань-гэ.
Перед ним стоял Сяо Чжань.
Сомневался он до последнего. Времени было мало, шансов, что все получится, — еще меньше, но главное, Сяо Чжань не знал, станет ли им лучше от этой встречи. Тридцать минут после двух месяцев разлуки — это не выглядело тем пластырем, которым можно было склеить непроходящую тоску. Наверное.
Сяо Чжань думал об этом, и думал, и думал, а потом просто махнул рукой, решив, что попытаться стоит в любом случае. И Ибо его поймёт, как понимал всегда.
И вот они стояли друг напротив друга в лучшем номере, что могла предоставить им гостиница аэропорта.
— Чжань-гэ, — произнёс Ибо, и его тон и выражение лица были точно такими, как у Лань Ванцзи, когда он звал своего Вэй Ина. Сходство оказалось настолько сильным и неожиданным, что Сяо Чжань зажмурился и потряс головой.
— Чжань-гэ? Ты что? Все нормально? — Ибо мгновенно оказался рядом, подхватил под локоть, и наваждение развеялось.
— Ух… — Сяо Чжань сконфуженно потёр ладонью нос и качнулся навстречу Ибо, утыкаясь лбом в его плечо. — На мгновенье мне почудился Лань Чжань, представь? Такое лицо у тебя было… Прости. Это не то, как я хотел тебя встретить.
Ибо тихо фыркнул и, обхватив его руками, тоже ткнулся — только в висок.
— Какие у тебя фантазии, однако. Соскучился по тому лету?
Сяо Чжань прикрыл глаза.
«То лето» давно осталось в прошлом: жаркое, страстное, безудержное. Лето, в котором не надо было прятаться за тысячей замков, следить за каждым шагом и придумывать немыслимые планы, чтобы побыть вдвоём чертовых полчаса.
— Соскучился, — признался Сяо Чжань. — И по лету, и по тем нам. И по Вансяням соскучился тоже.
Признаваться было легко. С Ибо вообще все было легко, Сяо Чжань так сильно ценил его за это. А еще за понимание, за безграничную веру в их любовь, потому что тогда, в самом начале, Сяо Чжань не верил.
Не верил, что они смогут быть вместе.
Придурок.
Ибо обхватил его за плечи и отстранил, заглядывая в глаза. Лицо — прекрасное, но ледяное, словно высеченное из белого нефрита, и только взгляд…
«Смотри на него как на любовь всей своей жизни. Это же твой Вэй Ин!» — всплыли в памяти наставления режиссёра, и Сяо Чжань в который раз поразился способности Ибо даже не входить — влетать в роль за считанные секунды.
— Лань Чжань, — позвал Сяо Чжань и широко улыбнулся.
— Вэй Ин. Вернись со мной в Гусу.
— Да, — просто откликнулся Сяо Чжань, продолжая улыбаться яркой улыбкой Вэй Усяня. Для них не было ничего невозможного, пока они вместе: даже стать Вансянями на полчаса.
— Но пустит ли меня в Гусу твой дядя? Мы никогда с ним не ладили.
Вместо ответа ему протянули руку, и Сяо Чжань ухватился за неё с той же непоколебимой уверенностью, которой славился Вэй Усянь. Ибо вдруг словно стал старше и выше ростом, он повёл Сяо Чжаня к кровати и, усадив на неё, опустился на пол в подобающую позу.
— Позволишь ли ты этому недостойному быть с тобой?
«Касаться тебя, покрывать твое тело поцелуями, обладать тобой», — прочитал Сяо Чжань-Вэй Усянь в том пламени, что полыхало в глазах напротив. Лицо же Ибо-Лань Чжаня по-прежнему оставалось холодным и бесстрастным.
— Ну что ты, Лань Чжань! Где это видано, чтоб благородный господин спрашивал простого приёмыша? Разве я могу отказать несравненному Ханьгуан-цзюню… разве я хочу?..
Его поцеловали стремительно и жестко, опрокинули на кровать, накрыв собой, прикосновениями, ласками. Сяо Чжань хотел бы наслаждаться этим молча, но Вэй Усянь был болтлив и несдержан, поэтому пришлось охнуть, а затем, вцепившись в пряди жёстких волос, простонать:
— Ай, Лань Чжань, я и не знал, что за ледяной маской кроется такой пожар! Где ты… ах, Ханьгуан-цзюнь, где ты этому научился?!
Настойчивые руки Ибо меж тем проворно избавляли Сяо Чжаня от одежды, и тот мысленно поблагодарил его за небольшой уход от роли: Лань Ванцзи, вероятно, просто все разорвал бы в страстном порыве. Сам же Сяо Чжань вдруг случайно сунул руку в карман куртки Ибо и нащупал там…
— Ммм… а это что? Это не твоя ли лобная лента, Лань Чжань? Ты снял ее заранее, потому что знал, что будешь творить со мной непристойности?
Ибо от неожиданности замер, но из роли все-таки не вышел.
— Чушь!
— Да вот же! — и Сяо Чжань со смехом продемонстрировал обнаруженный галстук. — Твоя лобная лента!
В глазах Ибо зажглись смешинки, но он тут же взял себя в руки и затем с непроницаемым лицом выдал:
— Лента Вэй Ина. Теперь твоя.
Сяо Чжань замер. Сердце стукнуло, словно ему только что впервые признались в любви, и прикусил губу.
— Лань Чжань, что ты несёшь? Хочешь, чтобы я умер от таких слов?
— Лента твоя, — настойчиво повторили ему. — А Вэй Ин мой.
На самом деле, Сяо Чжань сейчас был как никогда рад, что Лань Ванцзи слыл человеком дела. Ибо, впрочем, тоже, поэтому больше поговорить ему не дали: заткнули рот поцелуем. Ибо жадничал и торопился, желая успеть все и сразу. Сяо Чжань не возражал: подставлялся под укусы, позволял вылизывать шею, теребить чувствительные соски, мять ягодицы. Он любил и нежного Ибо, и страстного Ибо, и Ибо-Лань Чжаня любил тоже. В какой-то момент его руки оказались связаны галстуком и заведены над головой, а ноги — широко раскинуты.
Ибо сидел между ними и смотрел так, словно Сяо Чжань действительно был тем, кто воскрес спустя тринадцать долгих лет. Ожившим чудом.
— Лань Чжань, иди же ко мне, Лань Чжань!
Сил ждать больше не было, член ныл от желания получить разрядку, а внутри все скручивало от двойственных ощущений. Он и Вэй Усянь. Ибо и Лань Ванцзи. Вечная любовь и бесконечное лето.
Ибо дёрнулся, взгляд метнулся в сторону, — Сяо Чжань безошибочно понял, что тот ищет смазку и презервативы, но он же на самом деле готовился. Получилось даже по канону.
Ибо медлил, сидел каменным изваянием, только кожа поблёскивала от пота и дёргался, почти касаясь живота, стоящий член..
— Чего храбрый Ханьгуан-цзюнь боится? Или этот ничтожный больше его не привлекает? — усмешки и взгляда из-под ресниц хватило, чтобы Ибо-Лань Ванцзи рыкнул и навалился сверху, проталкивая в чрезмерно болтливый рот свой язык. Одновременно Сяо Чжань почувствовал давление пальцев — те легко проскользнули между ягодиц внутрь: смазки он не пожалел, когда растягивал себя дома.
Довольный полувздох-полустон осел на губах Сяо Чжаня, а пальцы тут же заменились членом.
— Вэй Ин!
Голос звучал глухо, но столько чувств было в этом оклике.
Лань Ванцзи не был мастером слов. Ибо тоже не был, но не с Сяо Чжанем; с ним он всегда знал, что и как сказать, как успокоить, смутить, настоять на своём, признаться в любви.
— Мой, мой, мой…
Сяо Чжань не спорил, и Вэй Усянь не спорил. Толчки становились все сильнее, хватка на бёдрах усилилась, а потом стало нестерпимо от желания и возбуждения.
— Бери меня быстрее, Лань Чжань, ну!!! — выкрикнул бесстыжий Вэй Усянь, и Сяо Чжань мысленно с ним согласился. А потом из него вдруг вышли и рывком перевернули на живот, вздёргивая на колени. Пришлось выпятить зад и уткнуться лицом в связанные руки, но оно того стоило: Ибо вошёл снова и одновременно обхватил его член.
Никого из них надолго не хватило: Сяо Чжань кончил первым, выгибаясь дугой от яркого оргазма, и тут же вскрикнул, потому что Ибо, кончая, вцепился зубами ему в загривок.
— Ай, Лань Чжань, ты что собака?! Ненавижу собак!
Сам Сяо Чжань был в этом с Вэй Усянем не солидарен и вот такие проявления страсти иногда очень даже одобрял.
Вместо ответа его живот тщательно обтерли от спермы, а потом Ибо бережно перевернул их обоих на бок.
— Люблю тебя, — тихо выдохнул он куда-то в место укуса. — Спасибо, что устроил все это. И за Вансяней спасибо.
Сяо Чжань улыбнулся и погладил пальцы, обвивающие его связанные запястья.
— Я боялся, что только напрасно растравлю нас этой короткой встречей.
— А сейчас?
— Я счастлив, — без раздумий откликнулся Сяо Чжань. Ибо за его спиной, кажется, кивнул.
— Я тоже. А еще… Знаешь, давай иногда возвращаться в Гусу?
Сяо Чжань замер. Он только что думал о том же.
— Не хочешь забывать Вансяней? — обернувшись, спросил Сяо Чжань.
Ибо мягко улыбнулся и убрал с его лба упавшую челку.
— Хочу всегда помнить, с чего все начиналось.
Лето.
Жара.
Дружба, неловкий флирт.
Желание как можно больше быть вместе.
Первый поцелуй и осознание собственных чувств.
То, с чего все началось и чем продолжается — по сей день.
Сяо Чжань улыбнулся в ответ и поцеловал, запечатывая их желание помнить и возвращаться в Гусу.
Даже на полчаса.