Chapter Text
Огромный остров медленно уходил под воду. Его поверхность сотрясалась и раскалывалась. Дома и люди падали в трещины, навстречу подземному огню, и сквозь грохот землетрясений и вой шторма изредка прорывались их отчаянные предсмертные крики.
С крыши храма, куда она забралась в поисках спасения, было видно все происходящее, как на ладони. От картины всеобщего хаоса и уничтожения отчаяние и ужас охватили ее, заставляя взмолиться хоть кому-нибудь…
– Мириэль!
Резкий удар ожег ее щеку, заставляя вернуться к реальности. Петунья схватилась за место удара и непонимающе уставилась на Эарендиля.
– Прости меня, – тут же повинился он. – Но ты вновь очутилась в своих воспоминаниях. Я не знал, как еще помочь тебе. Пожалуйста, сосредоточься на нашей цели. Ты еще помнишь, зачем мы здесь?
Она неуверенно кивнула, собираясь с мыслями. Так, батискаф, море, Нуменор под водой… не думать об этом!
Она охнула. Точно.
– Нужно найти лекарство! Но где? Папа написал, что я сразу узнаю его.
Эарендиль оглянулся на подводный город и загадочно ответил:
– У меня есть идея.
Опытный моряк, Эарендиль хорошо знал планировку Арменелоса. Сказывались столетия его бессрочной вахты у Врат Ночи. Всякий раз, как выдавалась минутка, он с помощью усовершенствованной подзорной трубы посматривал на остров, где правил его сын.
Сейчас же он аккуратно вел батискаф по улицам затонувшей столицы и попутно объяснял Петунье свою идею.
– Если Фэанаро сказал, что лекарство невозможно не узнать, то это может быть только одно – плоды Белого Древа. Ты ведь знаешь о нем?
Петунья покопалась в памяти. Точно, в Алой Книге говорилось, что король Арагорн посадил это дерево в Гондоре в день своей коронации. Но изначально дерево это было привезено уцелевшими нуменорцами с их родины.
– Ты права. Белое Древо, Нимлот, было символом Нуменора. Оно напоминало людям об их связи с эльфами и процветало, пока жители королевства жили в соответствии с законами Эру.
Петунья нахмурилась. Помнится, ей встречалось упоминание, что…
– Разве его не срубили?
– Вполне возможно, что и срубили, – согласился Эарендиль. Он сверился с картой и направил батискаф чуть вверх, чтобы переплыть дворцовую стену. Дворец выглядел так, точно его только что отстроили, и Петунья представила, как им навстречу с пышной свитой выплывает Элрос. Она хихикнула, но тут же приняла внимательный вид. Эарендиль продолжил: – Но вот что интересно. Мы оба знаем, что в конце концов море разрушило и поглотило Нуменор. Однако же этот город выглядит совершенно неповрежденным. Вот я и предположил. Может, Белое Древо тоже все еще растет в дворцовом саду?
Они миновали еще одно кольцо стен и оказались во внутреннем дворце. Здесь Эарендиль снизил скорость до «самый малый вперед» и повел батискаф с величайшей осторожностью. Но Петунья все равно не могла отделаться от предчувствия, что они вот-вот врежутся в какое-нибудь здание и получат пробоину.
– Вот и сад. Гляди.
Эарендиль оказался прав. Посреди сада, среди водорослей, кораллов и стаек рыб, гордо стояло белое, точно выточенное из слоновой кости дерево. Листья его казались отлитыми из серебра, и на ветвях ярко-сияли три небольших круглых плода.
– Уму непостижимо, как можно было сгубить такую красоту, – прошептала Петунья. Позабыв про страх, она приникла к иллюминатору и, не отрываясь, глядела на чудесное дерево.
– Зло не может создать ничего нового, – откликнулся Эарендиль. – Оно может только испортить и разрушить то, что изобрели или создали добрые силы.
Вдоволь налюбовавшись, Петунья задалась насущным вопросом:
– А как вы возьмем плоды?
Батискаф остановился у самого края сада, не способный продвинуться дальше. Водоросли и кораллы разрослись и окружили сад затейливой, но непреодолимой преградой. Кто-то небольшой, вроде тюленей, мог бы протиснуться сквозь переплетение их ветвей, но не батискаф.
– Придется нырять.
Эарендиль откинул ковер на полу, показывая спрятанный под ним люк. Обеими руками он ухватился за запирающий механизм, провернул его дважды и откинул люк, открыв их глазах темный колодец. Внутрь хлынул густой запах морской соли.
Петунья завороженно уставилась на открывшийся путь в бездну. Под ложечкой у нее засосало от предчувствия, что ей придется туда лезть. Поэтому она не сразу заметила, как Эарендиль принялся скидывать с себя одежду.
– Ты что задумал?
– Нырять. – Оставшись в одном нательном белье, он размялся, обвязал один конец веревки вокруг пояса, а другой – вокруг ножки дивана, и полез в люк. Перед тем, как исчезнуть в воде, он сказал: – Подожди немного, я принесу тебе эти плоды, – и без всплеска скрылся под водой.
Петунья бросилась к иллюминатору. Спустя несколько ударов сердца в свете фонаря показался Эарендиль. Вот он подплыл к водорослевой ограде и попытался протиснуться сквозь нее, но водоросли, гибкие и мягкие на вид, тут же стали жесткими и твердыми. Как он ни пытался, проникнуть внутрь не мог. Петунья начала подозревать, что не все так просто.
И когда Эарендиль вынырнул из люка, чтобы глотнуть воздуха перед второй попыткой, она его остановила:
– Я должна сделать это сама, – сказанные дрожащим голосом эти слова не произвели на моряка никакого впечатления, и она добавила: – Поверь мне.
Эарендиль подтянулся на руках и вылез из люка. Петунья дала ему полотенце, чтобы он обтерся.
– Тебе приходилось нырять?
– Да, однажды. В Келед-Зарам, – она рассказала ему о том своем приключении, и это слегка отвлекло ее от предстоящего. Она разделась и обвязала вокруг талии веревку. Он протянул ей нож, но она отказалась. У нее был кинжал и другие вещи в кольце-хранилище, но кроме того неясное предчувствие говорило ей, что никакие дополнительные ухищрения ей не понадобятся.
Эарендиль проверил крепость завязанного ей узла, остался недоволен и быстро переделал сам, пообещав попозже научить ее вязать настоящие морские узлы. Больше затягивать не было смысла. Петунья села на край люка, спустила вниз в темноту ноги и вскрикнула, когда ее ступни погрузились в ледяную воду. Петунья распространила по телу духовную энергию, заставив холод отступить, и, не давая себе больше передышки, оттолкнулась и скользнула прямо в бездну.
Холодное темное море окружило ее и крепко сдавило со всех сторон. Петунья запаниковала – тут Бина прикрикнула на нее, – и начала читать мантру сосредоточения. Когда же она успокоилась, то поняла, что благодаря циркулирующей по телу духовной энергии температура и давление воды вполне приемлемые.
Два горячих тела врезались в нее с двух сторон. В сопровождении тюленей Петунья поплыла вперед. Стоило ей приблизиться, как преграда из водорослей и кораллов сама расступилась перед ней, пропуская к древу. Петунья подплыла к сверкающему дереву и дотронулась до сияющего ствола.
«Мне нужен твой плод, чтобы спасти маленького мальчика» мысленно обратилась она к Древу, и оно в ответ качнуло ветвями из стороны в сторону, давая свое позволение.
Плоды легко отделились от ветвей. Небольшие, по размеру немногим больше яблока-дички, они удобно легли в ладонь Петуньи. Она переложила их в кольцо, а потом, под воздействием от мимолетной мысли, достала красивую ленту и повязала ее на ближайшую ветвь.
Дело было сделано. Уцепившись за тюленей, Петунья поплыла обратно к батискафу. Там она подергала за веревку, и Эарендиль легко втянул ее внутрь.
Вынырнув, Петунья жадно глотнула воздуха. Хотя духовная энергия снабжала ее кровь кислородом, тело все равно хотело дышать самостоятельно. Эарендиль подхватил ее подмышки и помог вылезти из воды.
– Я сделала, – выдохнула она и упала на диван, не обращая внимания, что вода течет с нее ручьями.
Устав от треволнений этого дня, Петунья задремала и проснулась только когда батискаф оказался у самого берега. Тогда она снова продудела в раковину, и море выкинуло их на пляж.
Снаружи был уже вечер. Рыбалка давно закончилась, и люди разошлись по домам. Пляж был темен и пуст. Эарендиль заглянул в бунгало, чтобы оставить там ненужные ему больше вещи.
– Ты теперь к Ириссе? – спросил он, выходя на улицу к Петунье, и предложил: – Я провожу тебя.
Он пошел вперед, высокий и решительный, и ей не оставалось ничего другого, как поспешить следом. Внутри нее вина за недавнюю ложь и страх быть разоблаченной разрастались и сплетались, захватывая ее мысли в клетку из постоянных терзаний. Все, о чем Петунья могла думать, так это о том, как она будет объясняться, когда ее обман будет вскрыт. В ее мыслях Эарендиль смотрел на нее с разочарованием и презрением, а потом уходил в море, бросив напоследок, что она такая же, как и они…
– Постой! – не выдержав, она бросилась вперед и схватила его за руку, останавливая. До дома Ириссэ оставалось сделать всего несколько шагов. – Погоди! Я… я кое-что должна сказать тебе! – Эарендиль обернулся. Петунья струхнула под его взглядом, но кое-как взяла себя в руки и выдавила из себя: – Я не сказала раньше, прости… но… сын Ириссэ это – тот самый Маэглин…
Поздним вечером на улице было никого, а потому слова прозвучали особенно четко и громко. Теперь ей не увильнуть и не отговориться, что она имела в виду что-то другое. Вот и все. Теперь он скажет, что разочарован ее ложью и больше никогда-никогда не заговорит с ней. Петунья знала точно, с ней такое уже случалось.
– Я знаю, – ответил Эарендиль. Потрясенная, Петунья подняла голову. Он смотрел на нее серьезно, без разочарования или презрения. – Ты подумала, что, если я узнаю, то откажусь помогать? – спросил он, и она кивнула. Ну да, именно так. Разве не каждый так подумал бы? Эарендиль улыбнулся и погладил ее по волосам. – Эльдар думают иначе, Мириэль. – Он сделал паузу и продолжил: – Конечно, я никогда не забуду того, что он сделал мне или моим родителям. Уверен, он тоже всегда будет помнить. Но это вовсе не причина отказать в помощи родичу. И, быть может, он изменился? Понимаешь?
Оставив ее размышлять над этим, Эарендиль подошел к двери и постучал. Аредэль открыла им.
– Ириссэ, мы принесли лекарство.