Work Text:
По-настоящему в дорогу Леви стал собираться только ранним утром перед самым отъездом. До того постоянно мешали обстоятельства. То срочные встречи, на которые он по обыкновению сопровождал Эрвина, то одному из офицеров охраны требовалось его мнение по тому или иному вопросу. Шульц, Бозард, Джин и Рал уже давно не были зелеными рядовыми, но все еще искали его одобрения. Шутка ли, почти на неделю переложить на их плечи его обязанности и ответственность за всех подопечных.
Эти самые подопечные отвлекали от сборов особенно сильно. Криста вдруг вспомнила, что не только наследная принцесса, но и подросток. С тех пор, когда этой осенью Микаса и Эрен отправились учиться в кадетский корпус, она страдала, что хотела бы поехать с ними, а не сидеть в скучном дворце. Обычно Леви пропускал подобные страдания мимо ушей и предоставлял справляться с детскими капризами Эрвину. У того лучше получалось сохранять невозмутимость перед лицом пубертата. Но тут Леви не выдержал. После третьего раза, когда Криста огрызнулась, что лучше уж ей, подобно Нанабе, переодеться в мужское платье и сбежать, он честно высказал все про безответственность и ребячество. Целый день она дулась, ограничиваясь суховатыми односложными ответами на все обращения. И только к вечеру попросила прощения, повиснув на шее, как делала, когда была совсем маленькая и боялась темноты.
Весь этот день Леви чувствовал себя последним мерзавцем. Только полное одобрение воспитательных мер Эрвином не давало сдаться и пойти на попятный. Зато теперь помимо прочих вещей Леви вез с собой особо секретное письмо для Эрена и Микасы, которое Криста, по ее словам, не могла доверить никому, кроме него. Он знал, что это провокация, но как и всегда не умел устоять перед широко распахнутыми голубыми глазами. Тем более, что именно в кадетский корпус и направлялся. Для поднятия, титаны бы ее драли, морали. Чтобы будущие рекруты видели перед собой образец, на который бы равнялись. А кто мог послужить в такой роли, если не сильнейший воин человечества? То-то и оно. Иногда Леви страстно желал разыскать писаку, придумавшего это прозвище для газетного заголовка семилетней давности, и показать ему сильнейшего воина. Да что уж теперь…
Светлая во всех отношения идея поднятия морали в кадетском корпусе принадлежала Эрвину. Вероятно, Леви все-таки не следовало взваливать на него все хлопоты, связанные с переживаниями Кристы по поводу отъезда друзей. Потому что она регулярно получала от них весточки и делилась с Эрвином всем, о чем они рассказывали. Тем более, что с приходом в жизнь Парадиза новых технологий связь стало поддерживать куда проще. Например, с помощью телеграфа. Новейшее изобретение человечества, привезенное из-за моря Ханджи, в которое Эрвин влюбился с первого взгляда. При всем хладнокровии и внешней сдержанности он радовался каждой новой технической «игрушке», как ребенок, которому дали в руки УПМ. «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы нос себе не сломало», — ворчал Леви.
Его самого новшества внешнего мира не столько впечатляли, сколько настораживали. Особенно Ханджи за рулем самоходной повозки, называемой автомобилем. Слово-то какое. Нет уж, он лучше по-старинке, на лошадях. Даром что Тьма в дорогу не годилась и уже давно прогуливалась исключительно вдоль королевских конюшен. Да и письма Леви предпочитал писать от руки, а не передавать сообщения этим вашим телеграфом.
— Ишь чего придумали, письма по воздуху, — вполголоса бормотал он, перекладывая простую белую рубаху из шкафа в дорожную сумку.
Но Эрвин, развалившийся на кровати у него за спиной, все равно услышал:
— Это удобно. Особенно, когда необходимо быстро передать сообщение. Пока ты со своими людьми на лошадях доберешься до кадетского корпуса, пройдет не меньше полутора суток. А мое сообщение, отправленное в телеграф ближайшего поселка, уже будет ждать тебя там.
Развернувшись на каблуках, Леви прищурился и скрестил руки на груди:
— И что же такого срочного ты собираешься передать мне?
Эрвин обезоруживающе улыбнулся.
— Что соскучился.
— Смотрю, тебя потянуло на сентиментальность к старости.
— Мне тридцать семь.
— Хотя бы память еще не отшибло, — прокомментировал Леви, довольный, что получилось скрыть, какое томление всколыхнулось в груди от простого «соскучился». Сам не сильно младше этого болвана белобрысого, а все туда же. Как мальчишка какой-то, честное слово. — Кстати, скучающий, ты сам отсылаешь меня титан знает куда.
— Детям нужен пример. И я не знаю никого более достойного, — бесхитростно ответил Эрвин. — Но это не отменяет того, что я буду ждать твоего возвращения каждый час, пока мы будем в разлуке.
Ну вот, опять он со своими нежностями. Будто до сих пор пытался завоевать внимание. Можно подумать, Леви давным-давно не принадлежал ему целиком. Однако, не сказать, чтобы стратегия не работала. Внутри, несмотря на промозглое осеннее утро, разливалось тепло. Леви аж щеку закусил, чтобы не выдать себя и с запозданием отозвался:
— Для начала попробуй хотя бы не засрать спальню в мое отсутствие.
— Ничего не могу обещать.
Обещать он не может, как же. А то Леви не знал, во что превращается рабочий стол Эрвина за одни сутки, если оставить его без присмотра. И как быстро возле кровати вырастает баррикада из книг, а рубашки поселяются на спинке стула. Эрвин как никто иной умел совмещать потрясающую щепетильность во всем, что касалось договоров, схем, планов, точных формулировок, с полным бытовым бардаком. Творческий хаос — как называл это он сам.
— Ты не обещай, а делай.
Эрвин многозначительно двинул бровями. Провокатор несчастный.
Вещи Леви собрал быстро, частично потому и оттягивал этот момент. Теперь ничто не удерживало его от того, чтобы отправиться в дорогу. С дорожной сумкой в руках он застыл посреди спальни, испытывая неясную тревогу. Прежде они с Эрвином никогда не расставались более чем на сутки, а тут почти неделя. Ну и кого теперь потянуло на сентиментальность?
— Ничего не забыл? — хмуро поинтересовался Леви, когда лежащий на кровати Эрвин так и не пошевелился. Тот поднялся как по команде. Быстро приблизился и, мягко обхватив лицо ладонями, склонился к губам, чтобы бережно, сладко поцеловать.
— Хорошей дороги. — Эрвин отстранился, но все еще удерживал Леви за плечи. — А теперь иди, пока я не передумал.
Леви вопросительно приподнял брови, мол, сам же меня послал, и Эрвин поцеловал его еще раз:
— Сам сказал, я становлюсь сентиментален к старости.
***
Несмотря на то, что от титанов остались только воспоминания да карандашные наброски Моблита, владение УПМ по-прежнему входило в боевую подготовку курсантов. Ради того Леви и прибыл — показать это самое владение. А заодно посмотреть на работу кадетского корпуса. Не официальная инспекция, коих Эрвин на дух не терпел, но ненавязчивая оценка происходящего изнутри. Признаться, несмотря на ворчание, Леви быстро загорелся интересом посмотреть на место, где некогда учился Эрвин. Никакие байки Ханджи или Майка не могли сравниться с тем, чтобы увидеть все своими глазами. Пусть со времен Эрвина тут многое изменилось. Например, вдоль тренировочного полигона высились новехонькие казармы, а встречал Леви и его сопровождающих никто иной как Шадис, выстроивший кадетов на торжественное построение. Несмотря на возраст, со времен разведкорпуса он как будто помолодел. Хотя Леви знал наверняка, что тому заслугой — утрата боло с проклятущим зеленым камнем. Шахты, откуда появился паразит, давно засыпали солью и завалили камнями, а местность заболотили, чтобы к ним было не пробраться. Но Леви нет-нет, да посылал в те края разведчиков — проверить, не творится ли на севере чего-то подозрительного. Благо, все запасы зараженного камня во дворце он уничтожил лично еще семь лет назад.
В строю кадетов Леви первым делом поискал Микасу, обменявшись с ней короткими приветственными кивками. За пару месяцев, что они не виделись, она будто бы подросла и стала еще серьезнее. Потом скользнул взглядом по Эрену, широко распахнувшему глаза от восторга. Тот было открыл рот, но вовремя получил локтем под ребра от Микасы и опомнился. Как маленький, честное слово. Очевидно, только команда Шадиса держать строй спасала Леви от радостного вопля и крепкой хватки за край плаща. Впрочем, надолго такой защиты не хватит.
Заранее приготовившись к расспросам, Леви легко спрыгнул с лошади и вытянулся по струнке, прижав правый кулак к груди. Шадис и кадеты синхронно ответили тем же.
Со своей основной задачей Леви справился довольно быстро. По счастью, ему не доводилось опробовать разработанную Ханджи новую форму в условиях настоящей заварушки, но привыкнуть к ней он успел. Поэтому представление — а ничем иным тренировочный бой он не считал — прошло успешно. Под восхищенное молчание, взорвавшееся многоголосым гулом, стоило приземлиться. Это была самая легкая часть. Дальше Леви потратил весь день до глубокого вечера на объяснения и исправление ошибок самих кадетов. Кто не так держал руки, кто корпус. Некоторых, на вкус Леви, стоило исключить сразу для их же собственной и всеобщей безопасности. Однако это были уже не его проблемы. Кадеты, от первого курса до выпускного, сгрудились вокруг него, как стайка утят. Такие же шумные и бестолковые. Хотя из некоторых вполне мог выйти толк. Помимо Микасы, навыки которой Леви с гордостью оценил как выше среднего, ему приглянулся веснушчатый темноволосый пацан. Бодт, кажется. Он еще постоянно разнимал Эрена и другого мальчишку, долговязого и рыжего. Этот Бодт неплохо держался в воздухе и грамотно использовал крюки при маневрировании.
Когда в глубоких сумерках взволнованные появлением сильнейшего воина человечества кадеты нехотя отправились по казармам на ночь, Леви улучил пару минут с Микасой и Эреном. Восторженный вопль и объятия он получил. От Эрена не спасли даже тычок, который тот получил от Микасы, и то, как она старательно закатывала глаза. Но Леви вдруг понял, что рад их видеть. Пожалуй, даже немного соскучился, особенно по Микасе.
После они устроились с Шадисом на террассе под деревянным навесом позади отведенного главе кадетского корпуса домика, расположенного тут же, у тренировочного полигона. На столе против привычного красовался только пузатый заварочный чайник, никого спиртного. Эрвин будет доволен таким переменам. С другой стороны, не совсем же Шадис выжил из ума, чтобы не понимать, с какой целью Леви здесь.
— Ну, и как там Эрвин? — светским тоном поинтересовался Шадис, когда первая чашка опустела.
— А сам-то как думаешь? — было немного странно обращаться к бывшему командиру вот так запросто, без приличествующих этикету званий. С другой стороны, они оба предпочитали обходиться без лишних церемоний. Тем более, когда разговор велся с глазу на глаз.
— Думаю, что ему приходится непросто. Но у него есть, на кого положиться. — Шадис сделал большой глоток чая. — Во всех смыслах.
Леви почувствовал, как брови сами собой стремительно поползли вверх, и тот ухмыльнулся:
— Что? Вы думали, я никогда не догадывался про вас?
Нет, так Леви, конечно, не думал. В те далекие времена он балансировал между нездоровым подозрением, что про них знает последняя мышь на конюшне, и отчаянной мыслью — гори оно все синим пламенем. В конце концов сталось, что в разведкорпусе, пока все тихо, все прикидываются слепоглухонемыми. Ничего удивительно, если его бывший глава был самым слепоглухонемым.
— И чего не объявил выговор?
Строго говоря, такое нарушение потянуло бы на большее, чем просто выговор.
— А это бы что-то поменяло?
Леви всерьез задумался. Да, он бы все равно выбрал Эрвина, и гори оно все синим пламенем.
— Вряд ли.
— Вот именно. К тому же мне никогда не было дело до того, как офицеры проводят свой досуг. Не режут друг друга, и славно. Хотя с вами я и не был уверен. Но я рад, что вы преодолели свои разногласия. И даже более того.
Некоторое время они молча потягивали ароматный чай. Леви не видел смысла в пустых разговорах, тем более, чай был вкусный, с травами, а не этот новомодный листовой из-за моря, титан бы его побрал. И не проклятущий кофе, к которому так пристрастился Эрвин.
— Берегите друг друга, — негромко сказал на прощание Шадис, когда Леви отправлялся ночевать в отведенный гостям домик на территории корпуса.
С легким сердцем тот ответил:
— Да. Спасибо.
***
Перед самым отбытием обратно в столицу из деревушки, лежащей поодаль кадетского корпуса, прибежал запыхавшийся мальчишка-посыльный со срочным донесением для господина капитана королевской стражи. Ну разумеется, Эрвин не смог удержаться. Нашелся любитель достижений науки и техники. Леви аж глаза закатил, принимая бумагу.
Он глянул на сообщение и почувствовал, как стремительно дернулось левое веко. Эрвин, чтоб его!
«Рубашки на стуле тчк 2шт тчк чашки на подставке тчк 3шт тчк кляксы на столе тчк 12шт тчк книги у кровати тчк 33шт тчк», — телеграфировал господин наместник Смит.
— Это какой-то жутко секретный шифр, да? — с благоговейным трепетом в голосе поинтересовался мальчишка, беззастенчиво заглядывая Леви под руку.
Сделав самое суровое лицо, на которое был способен, тот кивнул и приложил палец к губам. Мальчишка закивал так активно, что не оставалось сомнений — первым же делом он расскажет всем друзьям в округе.
Леви едва сдержал ухмылку. Шифр, как же. Это кое-кого ждет скорая расплата за содеянное. Он уже в деталях представлял себе все, что по возвращении устроит белобрысому провокатору. Сразу после тщательной уборки.