Work Text:
Перед Эрвином стояла сложная задача. Точнее — лежала на самом краю непривычно пустого стола, привлекая к себе ненужное внимание. Леви, расчистивший этот самый стол от лишних вещей, — или срача, как выразился он сам — нехорошо прищурился. Эрвин сделал вид, что ничего не замечает. По его опыту, одна половина проблем решалась банальным игнорированием. Правда, другую такой подход лишь усугублял. Тут главным было не перепутать.
Сейчас чутье подсказывало, что излюбленная тактика в спорах с Леви — прикинуться пеньком — успеха не принесет. Поэтому Эрвин обезоруживающе улыбнулся и широким жестом махнул в сторону книжных полок.
— Потом пристрою куда-нибудь, — беспечно пояснил он.
С кем другим прием сработал бы безотказно. Проблема заключалась в том, что Леви знал его как облупленного и даже лучше. Поэтому впечатленным не выглядел. Он смерил недоверчивым взглядом сперва самого Эрвина, потом забитые под завязку полки. Последним пристального внимания удостоился пристроившийся на краю стола толстенный фолиант, из-за которого и начался весь сыр-бор.
— Да как же.
Быстро сориентировавшись, Эрвин предпринял тактическое отступление.
— Там еще хватит места.
И ежу было понятно, что законы объективного физического мира не позволят впихнуть толстенный фолиант ни на одну из забитых под завязку полок. Но Эрвин это и не планировал. Сейчас он начнет перестановку книг, Леви отвлечется, заскучает, уйдет по своим делам. А в это время Эрвин быстро сунет книгу на свою полку в платяной шкаф. Главное не на ту, с которой Леви взял привычку таскать его старые рубашки. Не слишком достойное командующего разведкорпусом поведение, но отчаянным временам — отчаянные меры.
Однако и тут вышел просчет. Вместо того, чтобы заскучать и отправиться по своим делам, Леви закинул ногу на ногу и поудобнее устроился на стуле. Из-за жары он избавился от извечного шейного платка и даже — неслыханно! — расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Вследствие чего Эрвин имел удовольствие наблюдать, как по обнаженной шее медленно стекает капля пота. Больше всего на свете ее хотелось собрать губами или языком. Во рту стало солоно, а в штанах тесно. Может, к титану ее, эту книгу? С ней и потом можно разобраться. Увы, Леви знал его слишком хорошо. Наверное, даже лучше, чем Эрвин знал себя сам, поэтому поймал его взгляд и мимолетно усмехнулся, сильнее откидываясь на стуле:
— Ну, давай, попробуй.
Эрвин было шагнул к нему, но Леви покачал головой, жестоко отрывая от фантазий, и кивнул в сторону суровой реальности — проклятущих книжных полок. Никогда еще Эрвин так не досадовал на свою любовь читать и заключать пари. Хотя это и пари назвать было нельзя. Просто, в очередной раз обнаружив под кроватью стопку книг, Леви пригрозил, что отправит пылесборники в камин, если они и дальше будут валяться где попало. А Эрвина кто-то потянул за язык, и он брякнул, что отныне все книги будут лежать только на своих местах. Надо сказать, обещание он держал. Не из-за угрозы камином, конечно. Эрвин не любил нарушать данное слово даже в мелочах. Прятать новенький фолиант в платяной шкаф — не нарушение, потому что это ведь тоже шкаф! И куда еще, если книжные полки в их с Леви спальне и шкаф в его кабине с тех пор окончательно лишились свободного места.
Как и за стеной, когда варианты исчерпывали себя, оставалась единственная возможность выкрутиться — тянуть время и ждать, когда представится случай. Проблема состояла в том, что тот «случай», который спасал на поле боя, сейчас и представлял собой главную угрозу. Очень соблазнительную угрозу, с обманчиво безразличным видом развалившуюся на стуле. Однако не один Леви знал Эрвина как облупленного. В обратную сторону эта схема работала ничуть не хуже. Эрвин чувствовал на себе его внимательный взгляд из-под ресниц, поэтому скинул форменную куртку, закатал рукава, расстегнул рубашку, а потом намеренно медленно потянулся за книгами на самых верхних полках. Маленькое представление еще никогда не мешало. Не удастся переключить внимание Леви, так хоть восстановит справедливость. Не одному же Эрвину терпеть стояк по такой жаре.
К его собственному удивлению, после тщательной перестановки на одной из полок действительно освободилось местечко. Вот, а что Эрвин говорил с самого начала! Окрыленный успехом, он развернулся и подхватил фолиант с победной улыбкой. Наблюдавший за его действиями Леви скептически нахмурился.
— Не поместится.
— Думаешь?
— Что тут думать, слишком большой, — Леви кивнул на фолиант в руках Эрвина, который тот приставил к освободившемуся пространству. Безрезультатно. Но не хватало всего каких-то миллиметров! Когда Эрвин надавил, полка под его руками скрипнула. Послышался шорох отодвигаемого стула, и Леви оказался рядом.
— Куда суешь? Не видишь — не лезет.
— Влезет. Помоги, раздвинь их немного в стороны, — попросил Эрвин, указывая на соседние книги. Оставалось всего чуть-чуть!
Леви красноречиво закатил глаза, показывая, что сам не понимает, зачем в этом участвует, но подчинился и попытался отодвинуть книги.
— Надо только немного поднажать, — наставительно заметил Эрвин, пыхтя от натуги. — Раньше всегда срабатывало.
— Это когда же?
Не ослабляя давления, он окинул Леви многозначительным взглядом: с острых коленок до кончиков забавно покрасневших ушей. Тот закатил глаза и в отместку пихнул носком сапога в лодыжку. Эрвин ухмыльнулся. Что-то скрипнуло, хрустнуло, и раньше, чем он успел сообразить, что происходит, книги посыпались на пол.
— Раньше всегда срабатывало, — передразнил Леви.
Полка треснула, часть книг валялись на полу, а фолиант, с которого все началось, теперь точно было некуда пристроить. Но Эрвин чувствовал, что победил. Как в шахматах, когда для выигрыша приходится пожертвовать фигурами. Так и сейчас — его главная ставка оправдала себя. За напускным раздражением Леви пытался скрыть, как участилось его дыхание, как он постоянно облизывает губы и словно невзначай переступает с ноги на ногу.
— Проверим? — Эрвин предпринял смелый тактический ход, шагнув к нему вплотную, и когда тот не отстранится, склонился к самым губам. Видимо, раздражение было не таким уж напускным, потому что Леви не столько поцеловал, сколько прикусил за нижнюю губу. Но когда отстранялся, взгляд его поплыл, а щеки окончательно раскраснелись.
— Только не думай, что так избежишь уборки, — сурово предупредил он и выхватил фолиант, который Эрвин все еще держал в руках.
Улыбаясь, как последний дурак, тот откликнулся:
— И в мыслях не было.
Какие уж тут мысли, когда Леви взялся расстегивать на нем рубашку со словами:
— Я сам. Тебе ничего в руки давать нельзя.