Work Text:
Камень кромешной тьмы в сегодняшнюю ночь переливался как-то по-особенному. Мелиноя привычным жестом коснулась покатых граней, заглянула внутрь. Шепот Хаоса тут же раздался в мыслях, но она не успела даже дать свое согласие на очередное испытание — все закружилось, завертелось, и ее утянуло в бездну.
Когда Мелиноя открыла глаза, место оказалось незнакомым. Это не были владения Хаоса — по крайней мере, не те, в которых ей уже доводилось бывать. Мелиноя оглянулась, нахмурившись. Она сидела на широкой кровати, и мягкая перина под ладонью проваливалась от ее движений.
— Владыка Хаос? — осторожно позвала она. О таких испытаниях ей не рассказывали. Или он уже достаточно помучил ее, чтобы знать, с чем она может справиться, а с чем — нет?
— Я здесь. — Кровать качнулась. Рядом с собой Мелиноя увидела Хаоса — он смотрел с незнакомым интересом, и ей даже привиделась ухмылка на пухлых губах. — Готова к очередному испытанию?
Мелиноя снова огляделась.
— Я не совсем понимаю, что именно от меня требуется.
Хаос шелестяще рассмеялся. Его когти коснулись лодыжки Мелинои, и кожа покрылась мурашками.
— Я бы сказал, ничего необычного. Всего лишь небольшая тренировка выносливости.
Он махнул рукой, и сбоку появились огромные песочные часы. Мелиноя зажмурилась. Иногда он предлагал ей управиться за определенное время на поле боя. Но что она должна была делать сейчас?
Ладонь с ее ноги не исчезла, только скользнула чуть выше. За когтями потянулся бледный след.
Мелиноя выдохнула сквозь зубы.
— А какая награда меня ждет? — Ее учили, что соглашаться, не узнав о наградах, глупо.
— Возможно, у меня завалялось несколько полотен мойр, — уклончиво ответил Хаос. — Но, думаю, награда — это последнее, о чем ты будешь думать, если мы начнем.
Это было подозрительно. Даже для Хаоса. Мелиноя привыкла отдавать ему кровь и часть себя всякий раз, когда спускалась в его владения, но раньше она всегда четко знала, что ее ожидает впереди.
Теперь же, как она ни старалась думать о награде, сосредоточиться получалось лишь на ощущении ладони Хаоса на колене.
— Я справлюсь, — все-таки кивнула она. — Я готова, Владыка Хаос.
Тот качнул головой будто бы одобрительно, а через мгновение путы обвили запястья и щиколотки Мелинои, приковав их к кровати. Часы, еле слышно скрипнув, перевернулись.
— Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться.
Хаос оказался так близко, как никогда еще не был. Мелиноя чувствовала его прохладное дыхание на щеке. Она зажмурилась. По скуле скользнули когти, огладили лицо. Легли на губы.
Мелиноя послушно открыла рот и, когда коготь коснулся кончика языка, дернулась от горячей волны предвкушения.
Как давно до нее никто не дотрагивался так… Хаос был осторожен, но Мелиноя постаралась не расслабляться — это все-таки испытание.
Песчинки, заметила она, открыв глаза, безжалостно перетекали в нижнюю колбу. Мелиноя нахмурилась. Она по-прежнему не понимала, что от нее требовалось, но это длилось всего пару секунд — после одна рука Хаоса вздернула ее лицо за подбородок, а вторая пробралась под юбку.
— Не достигай пика, пока в часах еще есть песок, — выдохнул Хаос ей в губы. Мелиноя тяжело сглотнула. — Иначе…
Она не дослушала — пальцы Хаоса мягко надавили на промежность, и его слова потонули в громком стоне.
Мелиное было не до телесных удовольствий. Шла война, ее присутствия требовали как мир подземный, так и поверхность. Ей просто некогда было думать о себе. И сейчас, чувствуя ласковые прикосновения Хаоса, она впервые боялась, что испытание провалит.
Возбуждение растекалось по телу неумолимым жаром, пекло низ живота. Мелиноя, вздрогнув, подалась навстречу, выгнулась. Хаоса когтем поддел ее белье и дернул его вниз, и Мелиноя втянула воздух сквозь зубы, понимая, что предстала пред ним в бесстыдной наготе. Да, он видел ее и в подранном платье, и с кровоточащими ранами, но…
Эта мысль тоже надолго не задержалась.
Он еще никогда не касался ее вот так. Его пальцы скользнули между ног, огладили там, где уже было влажно, и Мелиною пронзило удовольствием.
Она бросила взгляд на часы. Песчинок, казалось, не убавилось вовсе. Хаос обычно в своих сделках был честен, но в эту секунду Мелиное думалось, что доверять ему так слепо — не стоит.
А потом он снова с нажимом провел по влажному лону, и Мелиное больше не думалось.
Остались только ощущения: рук Хаоса, ласкающих ее тело; его пальцев внутри нее, двигающихся невыносимо медленно; его губ — она не заметила, когда он наклонился ближе и поцеловал ее в плечо. Мелиноя плавилась от наслаждения и честно старалась не вскидываться, чтобы задать нужный темп.
Хаос ее не жалел. Будто заметив, как ей хорошо, он ускорился, пальцы толкались глубже и чаще, подушечка большого приятно легла на клитор. Мелиноя стонала, кусая губы, дрожала, натягивая путы. Жмурилась до искр под веками.
Ей хотелось большего. Хотелось, чтобы Хаос накрыл ее собой. Хотелось раствориться в его объятиях, почувствовать его губы на своих. Хотелось, чтобы он…
Она вскрикнула — удовольствие взметнулось внутри пламенем, обожгло ребра, но пальцы вдруг исчезли, словно Хаос давал ей еще одну попытку.
— Так не пойдет, — проговорил он. Мелиноя слышала его с трудом. Кровь шумела в ушах, заглушая все.
Песок в часах все никак не заканчивался. Если бы только ее руки не были скованы, если бы только ей хоть на мгновение удалось вырваться — она бы разбила часы, чтобы не думать об испытании, чтобы…
Она снова вскрикнула — Хаос безжалостно и настойчиво провел пальцами по клитору и втолкнул два внутрь.
— Еще пара минут, — заверил он, и Мелиноя кивнула.
Она справится. Она обязательно справится.
Извернувшись, она уперлась пяткой в постель, постаралась отстраниться, но Хаос сжал ее бедро. Когти больно впились в кожу. Мелиноя, прокусив губу до крови, дернулась, вспыхнула — гневом и удовольствием одновременно, — но придумать что-то еще не смогла. Мысли путались. Наслаждение было таким сильным и всеохватывающим, что сосредоточиться получалось лишь на нем.
Мелиноя хотела… Мелиноя очень много всего хотела, но больше всего — чтобы исчезли эти проклятые часы.
Хаос рассмеялся, хищно облизнувшись.
— Часы исчезнут. Через пару мгновений.
Мелиноя стиснула зубы, уставившись на часы.
Время текло толчками, в такт тому, как пальцы Хаоса возносили ее все выше и выше к той запредельной радости, которой она уже долгое время была лишена. Она стонала и вздрагивала, по плечам рассыпались колючие мурашки.
Совсем невыносимо стало, когда когти Хаоса мягко царапнули внутреннюю поверхность ее бедра. Мелиноя выгнулась, замерла, старательно дыша через нос. Хотелось расслабиться. Хотелось отдаться Хаосу и просто чувствовать.
— Я больше… — выдохнула она и сама испугалась того, как громко застонала, стоило последней песчинке наконец перетечь вниз.
Она… Неужели она все-таки справилась?
— Смотри-ка, — усмехнулся Хаос. — И это испытание оказалось тебе по плечу.
Мелиноя смотрела на него, лишь чудом вспомнив о награде. Хаос оказался прав — она не думала о ней до этой секунды. Но теперь…
— Хочешь свое вознаграждение?
Мелиноя кивнула. Хаос улыбнулся ей неожиданно ласково и щелкнул пальцами. Путы исчезли, и в первое же мгновение свободы Мелиноя обняла его за шею, почти роняя на себя.
— Не так быстро, — хрипло рассмеялся он, но, противореча своим же словам, поцеловал ее.
Мелиноя открылась навстречу.
Из всех испытаний, что Хаос устраивал, это ей нравилось больше прочих. И отвечая на поцелуй, впуская его в себя, отдаваясь ему не только душой, но и телом, Мелиноя надеялась, что такое испытание когда-нибудь случится вновь.
