Work Text:
Что бы ни говорили о Джейсе, он не любил ничего делать спустя рукава. Когда дело касалось хекстека и амбициозных планов построить лучшее будущее, он был до боли пылким и целеустремленным перфекционистом. Конечно, на самом деле львиная доля его работы – это пробы и ошибки, которые он успел совершить за все время, но ведь главное – то, что у него получится в конечном итоге, и Джейс был намерен продолжать работу до тех пор, пока этого не произойдет.
Частью этой работы была расшифровка записей Виктора. В смысле, не расшифровка как таковая – у Виктора был разборчивый почерк – дело было в привычке Виктора делать некоторые из заметок на своем родном языке. И хотя в основном это были записки на полях вроде напоминаний или комментариев, не требовавших внимания, Джейс не хотел случайно упустить что-либо важное, а постоянно докучать Виктору с просьбой перевести заметку, которая может и не относиться к делу, казалось ему пустой тратой времени. В конце концов, его партнер не стал бы долго терпеть бессмысленные расспросы, поэтому Джейс взял курс на независимое исследование.
Изучение алфавита с нуля было непростой задачей, но Джейс, будучи решительно настроенным, как и в случае с рунами на матрице, которую они собрали, в конце концов освоил и его. Разбирать записи Виктора стало легче, и хотя некоторые из них, как и ожидалось, оказались не такими важными, новый навык позволил ему избежать нескольких ошибок – и удовлетворил любопытство Джейса. Небрежные записки Виктора вызывали у него умиление. Джейс любил их находить, были то списки покупок, уравнения, которые ни к чему не вели, смешные каракули или дневниковые записи длиной в предложение.
Джейса трогало то, что в этих маленьких деталях проглядывался характер его партнера. Так Виктор казался более приземленным. Еще в начале сотрудничества они поняли, что из них получатся хорошие напарники, но Виктор был закрытым человеком. Да, он был открыт для диалога, но редким был тот случай, когда заунит рассказывал что-то о себе просто так.
Еще у Виктора была привычка во время работы разговаривать с собой на языке Нижнего города. Джейс никоим образом не хотел шпионить, но изучить фонетику было, возможно, даже слишком просто после букв и цифр. Голос Виктора, льющийся сквозь незнакомые слова, интриговал его. Он был таким мягким, что Джейса не могло утомить его звучание. Голос его партнера был прекрасен, на каком бы языке они ни говорил, понимал ли его Джейс или нет.
Заунский язык был интересным, а Джейс уже учился на нем читать, так почему бы не сделать следующий шаг и не научиться на нем говорить?
Опять же, у него не было мыслей шпионить за Виктором, только выглядело это иначе, особенно если учесть, что он любил говорить, когда думал, что его никто не слышит.
Изучая язык, Джейс узнал о Викторе много нового.
Во-первых, Виктор был гораздо безумнее, чем Джейс ожидал.
Да, Виктор был со странностями – в этом сомнений не было. Любой, кто говорил, что Виктор был тихоней, очевидно, плохо его знал. Сам Виктор не хотел, чтобы кто-то узнал его лучше.
Джейс знал его лучше всех, и все в нем его трогало.
Несмотря на свою обычную собранность, Виктор вел себя легкомысленно, когда дело касалось исследовательской деятельности, энергично радуясь, когда очередной эксперимент проваливался с треском – буквально. «Это прогресс», – говорил он с озорной улыбкой и безумным огоньком во взгляде. Он был колок с теми, с кем ему было комфортно, а именно – с Джейсом. Когда они впервые встретились, Джейс знал, что он слегка безумен: Виктор был единственным человеком, который разделял его идею с хекстеком и был готов рискнуть своей карьерой ради нее. Узнав своего партнера лучше, Джейс стал думать, что, когда они без спроса проникли в кабинет Хеймердингера в ту ночь, Виктор уже не первый раз нарушал правила, несмотря на репутацию человека, уважающего чужие границы.
Он без передышки мог говорить о своих проектах и задачах и был в восторге, если Джейс проявлял к ним хоть малейший интерес. Сколько раз Джейсу приходилось оказывать первую помощь, потому что Виктор в порыве чистого энтузиазма пренебрегал техникой безопасности во время экспериментов. Один раз Джейс даже успел подумать, что он погиб, прежде чем его партнер, покрытый копотью и с подпаленными волосами, вывалился из задымленной лаборатории, довольно что-то бормоча себе под нос.
Так что да, Виктор всегда был немного без тормозов, но ему никогда не была свойственна полная раскрепощенность, тем более когда речь шла о случаях, когда ему необходимо было показать, что он собран и знает что делает, а не только умеет баловаться с взрывами.
Джейс часто слышал, как Виктор разговаривает сам с собой, обычно он просто проговаривал то, чем занят на данный момент – к этой особенности Джейс привык и даже полюбил, а Виктор был только рад свободной паре ушей. Он разговаривал сам с собой и на своем родном языке, и Джейс научился воспринимать это просто как белый шум – до тех пор, пока не начал понимать, что конкретно говорит его напарник.
В основном это были комментарии вроде «затянуть болты с другой стороны» или «учесть сопротивление ветра». Обычные вещи, которые можно было услышать в любой лаборатории или мастерской.
Иногда Виктор говорил с собой так, как будто он был двумя разными людьми, которые спорили о работе. Это происходило реже, чем его обычное бормотание под нос, но все же имело место. Эти пассивно-агрессивные перепалки не содержали ничего важного, но забавляли Джейса, и он старался не смеяться вслух.
Хотя иногда они даже… резали слух.
Да, Виктор разговаривал сам с собой – кто этого не делает? Черт, Джейс часто делал так же, особенно до того, как у него появился партнер. Но то, как это делал Виктор, порой переходило все границы. Иногда эти разговоры теряли всякий смысл и становились похожими на бред, иногда градус повышался настолько, что это переходило в спор с оскорблениями самого себя. А иногда он просто говорил вещи, которые Джейсу было не понять. Он мог разобрать отдельные слова и понимал их перевод, но во фразах не было никакой логики.
Джейс полагал, что так происходило из-за хронического недосыпа, которым страдал Виктор, предпочитая работу отдыху. Часто Джейсу приходилось силой вытаскивать его из-за рабочего места и выпроваживать домой. Виктор обругивал его на заунском, будучи слишком злым, чтобы использовать расхожие фразы Пилтовера, и Джейс потом часа по три ломал голову, каким образом он вообще придумывал угрозы вроде «я засуну крысу тебе в задницу» или «сварю твои зубы, пока ты спишь», потому что это были вещи, которых не говорили даже в Зауне.
Он был в Зауне. Худшее, что он там слышал, – «ублюдок». Просто, привычно, знакомо. А Виктор был… Джейс даже не знал точно каким. Его напарник был слегка безумен, а Джейсу это вполне подходило. Ему нравился Виктор таким, какой он был, со всеми его причудами. Они делали Виктора таким цельным, таким естественным – и Джейс был рад предоставленной возможности увидеть его таким.
Короче говоря, Виктор был со странностями, но это работало.
Другое дело, что Виктор чаще ехидничал, когда думал, что его никто не слышит. Для Джейса не было сюрпризом то, что заунит любит недобро пошутить – он задевал Джейса с самой первой их встречи, так что тот уже стал невосприимчив к словесным уколам. Однако они ранили сильнее, когда Виктор не знал, что Джейс его слышит.
Эти колкости не всегда были такими едкими. Джейс полагал, что Виктор знает, что если бы он отпускал подобные комментарии на пилтоверском, Джейс принимал бы их за чистую монету. Они попадали точнее, чем язвительные замечания вроде тех, например, что Джейс бестолочь. Но когда Виктор действительно злился на своего партнера, он прямо это говорил.
Джейс не обижался, когда Виктор называл его тупицей. Он вообще не обижался ни на одно уничижительное слово из уст Виктора, потому что знал, что это шутка. Если бы это не было шуткой и у них действительно был конфликт, он бы понял это по его расстроенному тону, а не по бормотанию на другом языке.
Ничего из этого Джейса не беспокоило.
Сложнее всего ему на самом деле было слышать то, как Виктор с ним заигрывает.
Для Джейса это было неожиданно, хотя предположить, что язык без костей непременно выдаст какую-нибудь непристойность, было можно. Но начиналось все едва уловимо, почти невинно.
В тот раз после долгого трудного дня Джейс попросил Виктора повторить, что тот сказал, потому что он так устал, что в голове у него только помехи, и он ничего не слышал.
– Мило, – усмехнулся Виктор и, перейдя на понятный Джейсу язык, повторил то, что тот не услышал. Джейс не придал этому особого значения, посчитав это сарказмом, хотя Виктор никогда не был склонен называть вещи милыми. Вероятно, это очередная отсылка к популярной нынче теме Человека Прогресса, подумал он. Виктор даже в шутку подарил Джейсу кружку с его собственным портретом (Джейс, конечно, в долгу не остался и тоже подарил Виктору кружку с ним самим – потребовалось время, чтобы добиться портретного сходства). Джейсу было суждено стать лицом хекстека, и Виктор шутил, что, если Джейс был смазливым личиком, то он был мозгом.
Джейса это не задевало, потому что он знал, насколько важен научный вклад Виктора, и насколько он заслужил такого же уважения – но Виктор просто не любил быть в центре внимания.
В общем, Джейс просто проигнорировал тот случай, но на этом дело не кончилось. Один раз – случайность, два – совпадение, три – это уже было нарочно. Виктор становился все смелее.
– Какой ты красивый, – сказал однажды Виктор – таким же тоном, каким он обычно напоминает Джейсу собрать инструмент.
Джейс на секунду опешил, стараясь не выдать проступивший на щеках румянец:
– Ты что-то сказал?
– Да сам с собой разговариваю, – отмахнулся Виктор. – Не обращай внимания.
Это был первый раз, когда Джейс услышал от него подобную откровенность – внезапно и без предупреждения. Не было никакого повода так говорить, они оба просто сидели на своих рабочих местах и тихо разбирались с чертежами.
Джейс, не зная, как поступить с неожиданным комплиментом, решил оставить его без внимания, но они все не прекращались.
Виктор говорил ему какой он симпатичный, какой привлекательный, какой красивый, какой милый – все это на языке, который Джейс не должен был понимать. Не то чтобы он был скуп на похвалу – он мог сказать, к примеру, «хорошая работа» и «отличная идея», но, говоря о внешности Джейса или более интимных вещах, он предпочитал, чтобы его не понимали.
Джейс, конечно, был польщен – смущен, но польщен. Он не мог на это реагировать, потому что не хотел ставить Виктора в затруднительное положение, и пытался понять, как безопасно поднять эту тему, но ничего из того, что приходило ему в голову, ему не нравилось.
Он мог притвориться, что изучает язык – и это было правдой – притвориться, что понимает его хуже, чем на самом деле, но тогда Виктор перестанет делать комплименты. В общем-то, в любом случае Виктор, узнав, что Джейс может его понять, закроется и станет осторожнее себя вести.
Каким же жалким нужно быть, чтобы прибегать к подобным ухищрениям просто потому, что ему нравилось получать даже мельчайшие крупицы внимания Виктора?
Это было так глупо. Он жалел, что начал изучать этот дурацкий язык.
Нет… Это была неправда. Но опять же – все становилось только хуже.
– Уверен, ты хорошо целуешься.
Джейс закусил губу, пытаясь сосредоточиться на своих записях, а не на низком голосе, который дразнил его из другого угла комнаты.
– Ты будешь такой приятный на вкус.
– Ты что-то сказал? – спросил Джейс, даже не пытаясь смотреть на своего напарника, потому что это не сулило ничего хорошего. Он часто переспрашивал Виктора, притворяясь, что ничего не понял, просто чтобы узнать, какую отговорку тот придумает на этот раз. Обычно Виктор говорил, что разговаривает сам с собой, но, бывало, он придумывал и что-то другое.
– О, я… – Джейс затылком чувствовал, как его напарник краснеет. Сладкая месть. – Мне кажется, ножка стола расшаталась.
– Понял. Могу позже посмотреть, если хочешь.
– Я бы лучше посмотрел на тебя на этом столе подо мной. Хорошо бы смотрелся.
Джейс прикинулся, что прочищает горло, а не давится слюной, и откинулся на стуле, потягиваясь.
– Ты бы легко мог переломить меня пополам этими руками.
– Что? Стул тоже сломался? – Джейс наконец развернулся, чтобы взглянуть на Виктора. Кончики его ушей едва заметно покраснели, в остальном на его лице была маска абсолютного спокойствия.
– Возможно.
– Ну можешь взять мой, если тебе неудобно, – да, думай лучше об этом, а не о том, что он хочет с тобой сделать. – Я лучше немного постою, разомну ноги.
– А почему мне нельзя посидеть у тебя на коленях?
Да насколько же сильно можно смущать человека? Очень. Ответ – очень. Особенно если это был Виктор, потому что Виктор был… очарователен.
Джейс смотрел, как бледные изящные пальцы тонут в каштановых волосах и, захватив прядь, прокручивают ее перед тем, как отпустить. Виктор снова вернулся к работе.
Какого хрена он вытворяет? Как можно говорить такое, а потом притворяться, как будто ничего не произошло?
Это потому, что он и не думает, что ты его понимаешь – тихо напомнил ему голос разума.
Джейс задумался, что бы сделал Виктор, если бы узнал, что его понимают. Он и правда надеялся, что однажды Виктор просто начнет с ним открыто флиртовать, Джейс примет предложение, они все обсудят, и больше не будет неловкостей, ведь они будут вместе. Он надеялся, что однажды они посмеются над всем этим как над забавным недоразумением. Нелепый Джейс. Нелепый Виктор. Как сорвать пластырь.
Конечно, в реальности все было намного сложнее. Виктор все еще осторожничал в присутствии Джейса, а Джейс робел перед Виктором. Волна и камень, лед и пламень и так далее и тому подобное.
Джейсу часто хотелось просто нырнуть во все это с головой – просто схватить Виктора, поцеловать его… Но он не мог потакать таким порывам. Он хотел все сделать правильно, ведь Виктор заслуживал больше, чем кое-как обдуманное признание. Но даже зная, что чувства взаимны, он не знал, как к этому подступиться.
А Джейс ничего не любил делать спустя рукава.
Он решил, что должен придумать что-то эффектное, выразительное, что-то, чтобы он мог и выразить чувства, и попросить прощения за ситуацию с изучением языка.
Но Виктор все усложнял своим флиртом.
Ему даже кофе нельзя было предложить спокойно.
– Хочешь чего-нибудь?
– Хочу, чтобы ты сел мне на лицо.
Скай подавилась кофе. Джейс попытался изобразить на своем лице блаженное неведение. Виктор, осознав свою ошибку, уставился на Скай широко раскрытыми глазами.
– Что? – спросил Джейс так, как будто он действительно не понимал, что происходит, а не медленно умирал внутри от одного образа…
Так. Нет. Об этом мы не будем. Это не для утра буднего дня.
– Что? – снова спросил Джейс, смотря то на Виктора, то на Скай, которая все еще кашляла и пыталась прийти в себя. – Что он сказал?
– Сладкое молоко,– произнес Виктор, прочищая горло. – Если тебя не затруднит.
– Какого хрена? – спросила Скай, как только смогла нормально дышать.
– Не спрашивай.
– Какого…
– Я сказал не спрашивай!
Ситуация произошла наинелепейшая. Но Виктор, похоже, так и не извлек для себя урок. Он просто стал очень аккуратно подбирать слова в присутствии Скай.
Однако и это не помогло Джейсу подобрать правильные слова.
Эй, Виктор, просто хотел сказать, что я понимаю все, что ты говоришь, особенно то, когда ты сказал, что хочешь слизать с меня пот, когда я вернусь из кузни.
М-да. Это он явно не собирался упоминать, потому что это было просто… неправильно.
Эй, Виктор, к твоему сведению, я в курсе всех твоих комментариев в мою сторону. И я не хочу, чтобы ты прекращал.
Нет, так он будет звучать… как псих.
Эй, Виктор, я спросил у Скай, о том, что ты мне тогда сказал…
Нет, он не будет врать, да и втягивать другого человека.
Виктор. Не знаю, в курсе ли ты, но я тоже говорю по-заунски. Что? Нет, конечно, я не обращаю внимания на то, что ты говоришь. В смысле, я обращаю внимание на тебя, потому что ты мой партнер, и ты мне не безразличен, но…
Нет, это слишком. И звучит грубо.
Сложно было понять, что и как сказать, и Джейс старался уделять этому вопросу каждую минуту, когда его мозг не был занят работой. Например, когда Виктор потащил его в Нижний город на охоту за уцененными запчастями.
Были ли у них передовая лаборатория, оборудованная по последнему слову техники, и лучшие материалы, которые только могла себе позволить Академия Пилтовера? Да. Мешало ли им это с удовольствием отправляться на поиски чего-нибудь стоящего в груде хлама? Нет. Абсолютно. Копание в куче мелочей и рухляди иногда наталкивало их на новые идеи и хорошо отвлекало от рабочего стресса. А еще такие поездки были безопасным способом вытащить Виктора – этого упрямого сквернослова – из лаборатории с минимальными потерями.
Теперь Джейс одновременно держал в голове две задачи: объясниться перед Виктором и выторговать скидку на старую плату, которая может подойти для хекс-когтя.
Виктор научил Джейса торговаться, когда они подружились. Джейс был не так хорош в этом деле, как Виктор, но у него получалось сносно. Этот навык был особенно полезен, когда он услышал, как заунский торговец ехидно заметил, что сейчас обдерет глупого пилтошку как липку.
– Тридцатка – слишком много для такого хлама, – сказал ему Джейс. – Мне придется ее чинить сначала, а это тоже стоит денег. Она не стоит тридцать. Может, вместе с тем старым компрессором, но не сама по себе.
– Что, в Пилтовере не могут позволить себе товар за тридцатку?
Лицо Джейса не было так же узнаваемо здесь, как в Пилтовере, но, по словам Виктора, на нем большими буквами было написано турист, как бы он ни старался одеть его как местного.
Джейс старался не слишком задумываться о том, что Виктор купил ему целый комплект «заунской одежды» специально, чтобы его не грабили каждый раз, как они здесь появлялись. Это был не то чтобы подарок, но Джейс относился к этому именно так.
– Даже если могут, это не значит, что я должен, – ответил Джейс, осматривая остальной товар и бросая быстрый взгляд дальше по улице, чтобы не упустить Виктора из виду. – Бюджет у меня ограничен. Я не могу оставить все деньги здесь.
Тридцать – достойная цена за новую рабочую плату. А не за тот хлам, который он сейчас вертел в руках. И хотя он легко мог ее починить, он не собирался говорить это торговцу, чья громадная фигура угрожающе нависала над ним. Виктор научил его не раскрывать все карты, а прикидываться, что не можешь себе что-то позволить, а если и это не работает, то говорить, что товар бесполезный и что привести его в надлежащий вид будет стоить немалых усилий.
Джейс повертел плату в руках еще немного. Торговца отвлек владелец соседней палатки, сказав ему что-то, что Джейс не смог разобрать, и тот посмеялся в ответ. Джейс посмотрел туда, куда они показывали.
Там, через несколько палаток, стоял Виктор. Он стоял у прилавка, принадлежащего часовому магазину, который находился на другой улице, но выставлял товар здесь, чтобы привлечь покупателей, и рассматривал образцы различных часов. Их можно было разобрать на мелкие детали и использовать для более тонкой работы. Джейс видел по набитой сумке, что Виктор уже нашел все, что искал.
А он так и стоял здесь с одной-единственной платой.
– Глянь на этого идиота.
Джейс закатил глаза. Ну да, выглядели они немного странно во время этих вылазок. Семнадцать часов и рюкзак, под завязку набитый катушками проводов, действительно были похожи на какой-то безумный улов.
Когда Джейс поднял взгляд, чтобы позвать торговца и снова предложить свою цену, он увидел, как владелец другой палатки в шутку волочит ногу, грубо имитируя походку хромающего человека. Они все еще смотрели на Виктора и смеялись:
– Представляешь, если на него натравить химсолдат.
– Жалкое будет зрелище, как по мне.
Джейс стиснул челюсти и отвел взгляд. Виктор всегда говорил, что неуважительные комментарии лучше всего игнорировать. Это наверху можно было указать на их неприемлемость – Виктор умело ставил на место глупцов в самых роскошных костюмах. Здесь же, внизу, так можно было нарваться на драку.
Виктор подошел несколько минут спустя.
– Как дела?
– Кажется, мы договоримся на пятнадцати, – сказал Джейс, поднимая плату.
– Нет уж, красавчик. Тридцать. Бери или проваливай.
– Неужели вы и правда полагаете, что она стоит все тридцать? – спросил Виктор. – Новая – еще может быть.
Я так и сказал. Джейс вовремя прикусил язык, опомнившись, что не должен знать, что сказал Виктор. Чтобы не проболтаться, он сосредоточился на том, как приятно звучит голос его партнера. Он не только отвлекал его от мыслей, но и помогал изучать произношение.
– Эта штука, – указал торговец на плату, и Джейса снова накрыло волной гнева, потому что тот специально начал говорить медленнее, как будто объяснял ребенку. – Очень редкий товар. Она стоит больше.
Виктор проигнорировал его.
– Я же не дурак. Я знаю, что такое плата, и знаю, сколько она стоит. Очень глупо с вашей стороны рассчитывать на то, что кто-то купит это дерьмо за тридцать, даже если вы предложите все разом.
– Как я уже сказал твоему прихвостню, торга нет. Тридцать.
– Никто больше у вас ее не купит. С таким же успехом можно было…
– Я не собираюсь снижать цену ради одного гребаного калеки.
Джейс его ударил. Он даже не успел подумать, просто в один момент торговец стоял перед ними, а в следующий – он уже прижимал ладонь к лицу, ругаясь на заунском. Джейс не сразу понял, почему его кулак был в крови, а Виктор уставился на него широко раскрытыми от шока и ужаса глазами.
– Пятнадцать, – прорычал Джейс, начиная закипать от ярости.
Второй торговец, который тоже смеялся над Виктором, удалился в свою палатку. Первый взглянул на Виктора, как будто прося помощи.
– Ты не с ним разговариваешь, а со мной. За пятнадцать я забираю и плату, и компрессор, а ты сейчас же извиняешься перед моим другом, иначе я проломлю твой гребаный череп коленом.
– Твою мать, – еле слышно пробормотал Виктор. – Мать твою.
То, что нашло на Джейса, отпустило его, как только рынок скрылся из виду. Добыча была у них.
– Какого хрена только что произошло? – спросил Виктор, вцепившись в руку Джейса с такой силой, как будто он был одержим. И давно он так шел?
– Он тебя оскорбил, – неуверенно ответил Джейс. – Я не знаю, я просто…
Он пожал плечами, сомневаясь.
– …разозлился?
– Д-да, – согласился Виктор, все еще диковато таращась. – Ты определенно был зол. Достаточно зол, чтобы выругаться на чистом заунском.
Его наконец осенило.
– Я… Э-э-э…
– Давай сначала уберемся отсюда, – перебил его Виктор. – Тут может быть небезопасно. Ты не обязан был, правда. Я бы справился.
В лабораторию они возвращались в полной тишине. Каждый из них периодически бросал взгляды на другого. Иногда эти взгляды пересекались, и они быстро отводили глаза, как будто их застали за чем-то неподобающим.
– Итак, – наконец произнес Виктор, когда они, уставшие, рухнули каждый на свой стул, а трофеи были разложены на столе. – И давно учишь?
Джейс ненадолго задумался, прикидывая, сможет ли он убедительно соврать, но он не умел врать, а Виктор всегда видел всех насквозь. Пути назад не было. Виктор заслуживал знать правду.
– Ох не понравится тебе мой ответ.
– Джейс.
– Ладно! Два года, – признался он.
Джейс уронил голову и принялся разглядывать свои ботинки. На левом был залом, который в скором времени мог превратиться в трещину. Он начал думать о том, какой бы парой заменить эти, когда Виктор вновь заговорил, и ему пришлось вернуться в настоящий момент.
– Ты самостоятельно изучал язык два года?
Джейс молча кивнул, сцепив руки.
– У тебя… безупречное произношение.
– С-спасибо, – смутился Джейс. – Я… В-в основном я просто копирую тебя. В плане фонетики.
Виктор оперся локтем на левое колено и положил подбородок на ладонь.
– Зачем?
Джейс легко перешел на другой язык. Если бы объясняться было так же легко.
– Ну, ты единственный, кого я знаю, кто говорит на…
– Нет. Зачем изучать?
– Просто… Я просто не хотел тебя беспокоить, – Джейс закусил нижнюю губу. – Я чувствовал себя тупицей, когда просил тебя разъяснить мне твои записи, поэтому я просто… научился читать их сам.
Виктор уставился на него, и Джейсу стало совсем не по себе от пронзительного взгляда янтарных глаз.
– Какой же ты болван. Кто нахрен учит целый язык, просто чтобы не побеспокоить кого-то?! Хотя не отвечай. Это ты, по всей видимости, неисправимый ты дуралей.
– Прости.
Виктор поднял указательный палец, прося помолчать, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.
– Два года, – пробормотал он. – Два года, и ты СЛЫШАЛ ВСЕ, ЧТО Я ГОВОРИЛ?!
Джейс нервно сглотнул.
– Я…
– Почему ты не остановил меня? – окончательно разволновался Виктор. – Ты же все слышал, почему ты не…
– Я хотел поговорить, – ответил Джейс. – Но даже если ты знаешь два языка, подобрать правильные слова… сложно. Очень сложно.
Виктор потер виски.
– Ты мог бы просто попросить меня прекратить. Я не хотел смущать тебя. Я… Я не хотел… просто… ты не поверишь мне, если я скажу, что все это была шутка, да?
Он нервно усмехнулся. Ему было так же некомфортно, как и Джейсу.
– Кстати, об этом, – Джейс оттянул воротник рубашки. Почему тут стало так жарко? – Об этом.
– А что с этим?
Джейс отвернулся и, откашлявшись, произнес:
– Я был бы не против, если бы ты просто попросил.
– Да неужели? – сухо спросил Виктор.
Джейс поднялся со своего места, пересек комнату и, приблизившись к нему, увидел, как меняется выражение лица Виктора, когда он, наконец, осознал, что ему было сказано и что имелось в виду.
– О…
Джейс встал на колено и поцеловал его, прежде чем он смог сказать еще хоть слово. Едва уловимый вздох слетел с губ Виктора, и он охотно ответил на объятия Джейса.
Когда поцелуй прервался, Виктор выглядел ошеломленным, сбивчиво шепча:
– Если бы я знал, что это так просто…
– Виктор…
– … все это время…
– Виктор…
– …столько переживал зря…
– Витя.
Это привело его в чувства, и он залился густым румянцем. Его янтарные глаза были широко распахнуты.
– Пожалуйста, не делай так. Или хотя бы предупреждай.
Джейс не смог сдержать смех и подарил ему еще один, быстрый, поцелуй.
– Думаю, мне можно немного тебя подразнить. Считай, что это расплата.
– Нет, нет, – Виктор игриво оттолкнул его. – С этим я не справлюсь. Не надо.
– С чем?
– С тобой. Когда ты говоришь. Так, – он сильно смутился.
Джейс широко улыбнулся. Хорошие новости.
– Как? Ты же сказал, у меня хорошо с произношением, – Джейс поднялся и оперся руками о стол Виктора так, что тот, сидя на стуле, оказался зажат. Было заметно, как он нервно сглотнул. – Только не говори мне, что после всего, что было, ты стесняешься.
– Знаешь, как ты классно смотришься, когда угрожаешь? – Виктор приподнялся со стула и вновь поцеловал его. Он определенно ничего не стеснялся, усаживая Джейса, который помнил о его больной ноге, к себе на колени.
Джейс улыбался прямо в его губы, целуя снова и снова и снова.
– У меня вопрос, – прошептал он Виктору на ухо, когда ему удалось от него оторваться.
Виктор, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль его челюсти, произнес мягкое:
– Да?
– Ты столько всего мне сказал, Витя. Столько всего хорошего. У тебя так много предложений.
Виктор облизал губы.
– С чего бы ты хотел начать?