Archive of Our Own

Все начинается примерно после двух часов ночи по местному времени. Ван Ибо вжимается в кирпичную стену и прислушивается к ночным звукам. На ощупь стена такая же, как и дома, и, наверняка, такая же, как любая стена в любой точке мира: шершавые линии и обманчивая гладкость под пальцами, а под лопатками чувствуется даже сквозь тонкую ткань майки. 

Итак, ночь вокруг полна звуков, но не тех, что он боится услышать: хихиканье, болтовня, щелчки камеры. Только далекий гул изредка проезжающих машин, стрекот невидимых насекомых и шум живого города вокруг. 

Осторожно отлепившись от стены, Ван Ибо заглядывает за угол и убеждается, что вокруг ни души, на парковке только те машины, на которых группа приехала, и никто не дежурит у входа в отель. Из Китая их провожали довольно шумно, и можно было ожидать, что фанаты будут осаждать и здесь, но, кажется, обошлось.

После приезда съемочная группа отправилась отдыхать почти полным составом, его личный менеджер отключился на одной из кроватей в их номере, но сам Ибо знал, что не уснет, пока не обойдет хотя бы несколько кварталов вокруг отеля, чтобы мысленно нанести окрестности на внутреннюю карту, иначе его мозг отказывался успокаиваться.

Так что он выскользнул через служебный выход в курилку для персонала, убедился, что вокруг тихо, и свернул в переулок. 

Спустя минуту он замечает, что впереди идет человек — так же спокойно и неспешно как и он сам, и Ван Ибо узнает его, потому что пялился на эту спину и на фигуру несколько часов за сегодняшний день. Ван Ибо знаком с Сяо Чжанем в той степени, в которой могут быть знакомы люди, работающие в одной индустрии: вежливые приветствия за кулисами, одновременное участие в нескольких шоу и тому подобное. А вот то, что Ибо зачарованно пересмотрел все работы Сяо Чжаня, не знает никто — быть ярым фанатом в их среде не принято. Так что днем он всеми силами старался не пялиться на Сяо Чжаня в аэропорту, когда тот тихо прибыл вместе с менеджером.

Интересно, зачем он вышел один так поздно? Ван Ибо отстает на пару десятков шагов, ступает бесшумно в своих мягких кроссовках и натягивает кепку пониже, чтобы случайный прохожий точно их не узнал. Сяо Чжань в маске, легкой куртке, накинутой на плечи, и шортах — та же одежда, что была на нем в аэропорту. Вообще, на Ван Ибо надета похожая — вся их большая съемочная группа, стафф и несколько знаменитостей — все вместе вылетали на рекламные съемки спортивного бренда, упаковавшись в новую коллекцию с ног до головы. 

Сяо Чжань сворачивает налево, и, обогнув угол, Ван Ибо видит, что тот вошел в круглосуточный магазинчик, который сияет на темной улице, как светлячок. Когда он открывает дверь, сонный продавец тихо здоровается, и Ван Ибо, коротко кивнув, входит в тесный лабиринт полок и стеллажей.

Сяо Чжань стоит, склонившись над широким холодильником, и тщательно изучает содержимое.

— Любишь мороженое? — негромко спрашивает Ван Ибо, подходя почти вплотную.

Тот вскидывается, из-за черной маски видны только глаза, и паника в них через секунду сменяется узнаванием. 

— Люблю, — он отвечает так просто, будто они болтают о ерунде регулярно, и сдвинув дверцу, достает что-то в золотистой обертке, — хочу попробовать что-то новенькое. Выберешь что-то себе?

Ван Ибо смотрит на него — не шутит ли? — а потом сует руку в открытый холодильник и вытаскивает первое попавшееся мороженое. Сяо Чжань улыбается, это видно по его глазам, и, взяв обе упаковки, идет к кассе. Пока тот расплачивается, топчущийся рядом Ван Ибо чувствует себя немного глупо, будто он ребенок, выпросивший сладкое.

На улице Сяо Чжань снимает маску (не забыв внимательно оглянуться), отдает его мороженое и начинает аккуратно открывать свое.

— Тоже не можешь уснуть? — Ван Ибо пытается найти вежливо-нейтральную тему для разговора.

— Да, легкий джетлаг, я думаю, — Сяо Чжань улыбается ему еще раз, и это отличается от рабочих улыбок для экрана или сцены. — А ты решил проверить окрестности?

— Не могу спать в незнакомых местах, — Ван Ибо не хочет объяснять проблему и надеется, что такого будет достаточно.

— Тогда давай познакомимся поближе, — Сяо Чжань пробует край своего мороженого в рожке, прежде чем продолжить, — с окрестностями.

Ван Ибо нервно сглатывает, глядя на него, а потом быстро и неловко разворачивает свое — это оказывается эскимо в желтой глазури. Он поспешно кусает, но так неаккуратно, что во рту оказывается довольно большой кусок. Ван Ибо мучительно пытается его проглотить. 

Сяо Чжань снова смотрит на него с нечитаемой улыбкой и, когда все приходит в норму, жестом предлагает идти дальше. В конце квартала они поворачивают направо, улица становится уже, с одной из ее сторон — высокий забор, за которым шумят деревья.

— Поздравляю с выходом нового фильма, — новость, конечно, не свежая, премьера была больше месяца назад, но Ван Ибо хочется о чем-то поговорить, — мне очень понравился.

— Ты смотрел? — Сяо Чжань удивляется так, будто это была андеграундная работа неизвестного режиссера, а не масштабное кино с рекордным прокатом.

— Разумеется, я ходил в кино, — главное не признаться, что он делал это четыре раза и провел непозволительно много времени за изучением промо-материалов, закадровых съемок и фотосессий.

— И что больше всего понравилось?

Ван Ибо снова откусывает слишком большой кусок эскимо и едва не давится, потому что честный ответ здесь: “трогать себя, глядя на то, как ты скачешь на лошади или снимаешь рубашку после падения в реку”, но он, конечно же, так не скажет. Никто не должен знать, что у тебя есть неподобающие мысли о коллеге.

— Актерская игра, сюжет, костюмы — все прекрасно!

Сяо Чжань улыбается вежливо, но взгляд у него такой, будто видит чужие мысли насквозь.

— Спасибо. А что нового у тебя по работе?

— Моя работа? — Ван Ибо совсем недавно дебютировал как сольный исполнитель и пока не мог похвастаться особыми достижениями, хотя сейчас получал довольно много предложений и собирался участвовать в нескольких крупных проектах. — Планирую скоро выпустить песню.

— Новая песня? — Сяо Чжань оборачивается к нему с непонятной заинтересованностью, — А какая? Видео будет?

— Д-да, — Ван Ибо запинается, удивленный. — Ты что, знаешь мои…

— Я фанат, — Сяо Чжань улыбается широко и ласково, спокойно признаваясь в таком факте, — ты очень талантливый: и в группе, и соло.

Забытое эскимо тает в руке, пока не сползает вниз по палочке, обжигая холодом руку, Ван Ибо вздрагивает. Сяо Чжань ухмыляется и аккуратно откусывает от своего мороженого, его губы нежно прикасаются к рожку. 

Они снова куда-то сворачивают, и стены смыкаются еще теснее. Ван Ибо хочет спросить, куда они идут и не заблудились ли, но его отвлекает то, как их руки иногда соприкасаются, когда проход становится совсем узким.

— Ты фанат в том смысле, что… — начинает он, но тут его запястье сжимают горячие крепкие пальцы, и Ван Ибо оказывается затянутым в какую-то щель между домами. 

— Я фанат в том смысле, что слушал и смотрел все, что ты выпускал, — улыбка Сяо Чжаня выглядит немного дьявольской в слабом свете далеких фонарей. — Твоя музыка, твои работы, твои фотографии… Я большой поклонник твоих фотографий. 

Ван Ибо сразу вспоминает последнюю фотосессию, немного слишком откровенную, чем бывали обычно. Ох…

— Знаешь, почему я согласился на эти съемки, хотя они и сожрут часть моего отпуска? — Сяо Чжань продолжает, неведомым образом оказываясь все ближе.

— Деньги? — глупо выпаливает Ван Ибо и тут же хочет сделать фейспалм. Сяо Чжаню точно не нужна лишняя работа, не зря тот так усмехается.

— Нет, потому что узнал, что здесь будешь и ты. — Сяо Чжань перехватывает ту руку Ван Ибо, где зажато совершенно испорченное мороженое, и тянет ее к своим губам. Не веря собственным глазам и ощущениям, Ван Ибо смотрит, как чужой горячий язык проходится по его пальцам, собирая растаявшую дрянь. Палочка от эскимо летит на землю, а Сяо Чжань с крайне довольным лицом облизывает его липкую ладонь. — Вышел побродить по улице и подумать, как мне подступиться к такому красивому талантливому парню, как не напугать… А потом ты сам ко мне подошел.

Есть только один шанс, чтобы все сделать правильно, и Ван Ибо им пользуется. Он поворачивает лицо Сяо Чжаня к себе и целует, прикусывая нижнюю губу. Вкус сладкий, фруктовый и сливочный, горячий. Они сталкиваются телами, Ван Ибо чувствует под спиной жесткие кирпичи, но это как будто заземляет, одновременно вырывая из круговорота ощущений, но и позволяя двигаться дальше. Он запускает руки под чужую одежду и сжимает талию, наслаждаясь тем, как напрягаются жесткие мышцы. Он сейчас реально лапает Сяо Чжаня? Рука скользит к его паху, и сквозь ткань чувствуется, как там жарко и твердо.

Сяо Чжань нетерпеливо и жадно стонет и скользит губами вдоль кадыка Ван Ибо, легко покусывая и зализывая собственные следы.

— Это лучше, чем я думал, чем я мог мечтать, лучше, чем я представлял, — тот  бормочет, глотая слова и изучает тело Ван Ибо, словно получил подарок. Гладит его грудь, очерчивает пресс и вдруг падает на колени, все еще не переставая восхищаться.

По правде говоря, с Ван Ибо такое впервые, хотя его личная жизнь была вполне нормальной и регулярной, учитывая тонкости работы. Он знал, что привлекателен, знал что может нравиться, но никогда раньше другой человек не хотел его так сильно: настолько, чтобы вжиматься лицом в его пах, стоя на коленях прямо на улице. Это странно, это круто, и это невероятно возбуждающе. Сяо Чжань, герой мокрых снов и фантазий, сейчас размазывает слюну по шортам и стонет, обхватывая губами выпирающий стояк.

— Эй, — Ван Ибо облизывает пересохшие губы и запускает пальцы в волосы Сяо Чжаня. — Когда я дрочил на твой образ, то не представлял даже, что ты захочешь потрахаться ночью в переулке в чужой стране.

— А что ты представлял? — Сяо Чжань смотрит на него снизу пьяными темными глазами и улыбается, не переставая водить рукой по члену. — Давай, расскажи, стены не смогут разболтать.

Ван Ибо тянет его вверх и снова целует. О фантазиях поговорят позже, а сейчас ему очень, очень нужно, чтобы они кончили. Понадежнее оперевшись о стену, он закидывает ногу на бедро Сяо Чжаня и трется, показывая, чего ему хочется. Руки обхватывают чужую шею, и он позволяет себе растаять в объятиях Сяо Чжаня. Да, именно этого он и хотел: чувствовать, как это тяжелое тело вжимает Ибо в любую поверхность, как чужие губы кусают его собственные, как члены, зажатые между толкающимися бедрами, пачкают смазкой мятую одежду. 

Сяо Чжань подхватывает его задницу и нажимает пальцами там, где мог бы оказаться его член. Проникновения нет, но ощущения обжигающе резкие, на грани дискомфорта, так что Ван Ибо стонет, приближаясь к оргазму.

— Дай мне это, — теперь его очередь сбивчиво бормотать прямо в чужие губы, — пожалуйста, Сяо Чжань, пожалуйста… Мы сделаем это в номере, в трейлере, в самолете, где захочешь, только дай мне кончить сейчас!

— Ах, черт, Ван Ибо, ты сведешь меня с ума, — Сяо Чжань шипит и кусается, а потом находит его член и сжимает.

Ван Ибо кончает быстро и сильно, прямо себе в трусы. Он слышит собственный судорожный стон и чувствует расслабленное блаженство, разливающееся по телу. Сяо Чжань видел, как он кончает, и это какой-то новый уровень откровенности.

— Еще, — Ван Ибо нежно проводит пальцами по щекам Сяо Чжаня и целует уголок губ, там где родинка, — дашь мне еще? Дашь мне себя?

— Жадный… — после еще пары толчков кончает и Сяо Чжань, и между их одеждой становится очень мокро. Наплевать, они и без того перепачканы мороженым, слюной, потом — вряд ли кто-то их заметит.

— Я возьму все, что смогу, — Ван Ибо запускает руки в его растрепанные волосы и мягко тянет, — я большой поклонник всех твоих талантов.

— Тогда начнем с того, что я затащу тебя в душ в своем номере, — Сяо Чжань снимает куртку и оборачивает ее вокруг талии Ван Ибо, — У меня на тебя большие планы.