Chapter Text
Однажды, чтобы доказать, что я самая сильная, я пыталась сразить АЗГОРА. Акцент на ПЫТАЛАСЬ. Я не смогла нанести ему ни одного удара! И, что ещё хуже, всё это время он не сопротивлялся! Я была так унижена… После этого он извинился и сказал кое-что дурацкое… «Прошу прощения, ты хочешь знать, как победить меня?» Я сказала «да», и с тех пор он тренировал меня. В один день, во время тренировки, я наконец смогла сбить его с ног. Я чувствовала себя… плохо. Но он весь сиял. Я никогда не видела, чтобы кто-то гордился тем, что ему надрали задницу. В общем, он продолжал меня тренировать… И теперь я глава Королевской стражи! Поэтому именно я учу всяких придурков сражаться!
Когда вы были молоды, вы думали, что были непобедимы.
Это не попытка самоутвердиться, это просто факт. У вас была способность. Очень крутая суперспособность, которая вам помогала в жизни; но не так, как вы хотели.
Где-то в глубине своей души вы пытались вновь и вновь, снова и снова, но ни одна из этих жизней не была похожа на другую. Всегда были различия.
Некоторые были настолько большими, что их можно было заметить и слепому.
Некоторые были настолько маленькими, что только с микроскопом и после долгих часов вы обнаруживали эти различия.
Но это был факт.
Всегда что-то менялось. И в конечном итоге, всегда было что-то, что вам не нравилось.
И вы сбрасывали мир до начала. Или до последнего сохранения.
Вы были эгоистичным ребёнком или стали таким, как только могущество вашей души развернуло перед большие возможности, ранее вам недоступные.
Никто бы не смог сдержаться, тем более ребёнок. И вы — далеко не исключение.
Вы могли красть, вы могли грубить, вы могли пробовать всё, что вам запрещалось ранее, просто потому что вы знали: никто, кроме вас, этого не запомнит. Вы могли сбросить и всё будет нормально.
Никто не узнает.
Никто кроме вас и-…
Какая неожиданность. Кроме Судьи.
Только вы двое, такие разные и такие похожие, против всего этого мира. Вы, поглощённые вседозволенностью, и он, твёрдо стоявший на своём.
— Эй, малыш?
Вы были в Нигде. Вам было хорошо знакомо это место, но это словно было другое Нигде.
Не было ваших трупов, не было вашего близнеца. Только вы, пустота и звёздное небо над головой.
Звёздного неба, к слову, раньше тоже не было.
— Фриск? Ты слышишь?
Вы оглянулись. Голоса звали вас, но вы не могли найти хозяина тех самых голосов: всё смешивалось в одну кучу.
Вы не могли разобрать, кому принадлежат голоса.
— Ф-фриск?!
Их тона словно смешали, не давая вам узнать, но вы знали.
Вы всегда знали, даже если у вас не будет ушей, чтобы слышать, и глаз, чтобы видеть. То, как они это произносили — даже не сама интонация важна,
— Дитя моё…
Ваше сердце печально дрогнуло. Это была ваша мать. Ваша монстр-мать.
Лучшая мать на свете.
Вы пытались идти на зов, но никак не могли его настичь. Оно уходило эхом, словно вы были в скалистой местности, где любой зов отражался от камней и шёл дальше, теряя свой след.
Вы пытались ответить, но вас не слышали.
— МОЁ ДОРОГОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ДРУГ! ОТКЛИКНИСЬ, ЕСЛИ ТЫ СЛЫШИШЬ ЗОВ ВЕЛИКОГО-!..
Вы почти ненавидели, как беспомощно звучал голос вашего друга. Вы поняли: это была связь в одни ворота. Вы могли их расслышать, но они вас — нет.
Словно сломленная трубка телефона, передающая с большими помехами. Но… это уже что-то.
Ваше исчезновение не было не замечено. Вас искали.
Вас пытались найти.
Ваша душа была тронута.
— Только ПОПРОБУЙ сдаться! Я лично, НАДЕРУ ТВОЮ ЗАДНИЦУ, панк! Тебе лучше быть в ЦЕЛОСТНОСТИ и СОХРАННОСТИ!
Вы не смогли не засмеяться. Ваша добрая подруга и наставник была в своём репертуаре.
Вы не поняли, что широко улыбались, прежде чем дотронулись до своего лица; это было так естественно, так хорошо, так…
Так тепло.
Эхом раздавались голоса ваших друзей.
С течением времени оно затихало, замолкало, и вам ничего не оставалось, кроме как идти к Никуда в этом Нигде.
Вы могли идти вперёд, но на самом деле ходить по кругу; вы могли не идти вперёд, но думать, что вы шли.
Здесь не было никаких понятий.
Здесь не было ничего, кроме вас и… звёзд над головой.
Раньше их тоже не было.
Вы не вздрагиваете, когда вашу руку неожиданно берут. У них холодная кожа, отражающая их мёртвую суть.
Вы знаете, чувствует, кто это ещё до того, как они мерзким образом могли бы дать о себе знать.
— Эти балбесы натворили дел, пока нас не было.
Они сжали вашу ладонь и вы… просто стояли на месте, подняв голову кверху. Там были звёзды.
Такие яркие, красивые, такие в городе не увидишь. Больше, чем северное сияние, отдалённо похожее не млечный путь.
Бесконечно красиво.
— Эмбер сказали, что возьмут всё под свой контроль, — вы безмятежно ответили. Вы отдыхали и даже чувствовали себя немного лучше, в отличии от того, какой вы были раньше.
Вам здесь нравилось.
Никаких людей, никаких ожиданий, никаких надежд, никаких снов и кошмаров, никаких действий… Ничего.
Вы могли бы назвать это свободой, но язык не поворачивался.
Здесь были только вы, утихающее эхо вашей семьи и друзей, и ваш близнец, крепко сжимающие вашу ладонь.
Вы сжали их в ответ. Вам не нужно много говорить, чтобы понимать друг друга. Годы совместных убийств сделали это ненужными.
— Их контроль отвратителен. Они думают, что могут делиться ТВОИМ телом. И они его поранили! — Близнец огрызнулись на вас. Вы знали, что это не со злости, успокаивающе большим пальцем поглаживая их кожу.
Всё хорошо.
Всё нормально.
— Поранили? Что-то конкретное?
Близнец поморщились. Они ненавидели души и совершенно не собирались реагировать, если бы они творили бесчинства с телом, которое принадлежит им как минимум на пятьдесят процентов.
— Синяк на щеке. Синяк на затылке. Нам связали руки и ноги, никакого растяжение в руке, но она будет болеть как сука.
Вы удивлённо подняли брови.
— Ого, — безэмоционально вырвалось у вас. — Что это у них так происходит?
— Нам плевать, — прямо заявили Чара. — Просто останови это.
Вы покачали головой.
— Пока это не смертельные раны. Мы переживали и худшее… У Эмбер же день смерти. Это памятная дата. Почему бы не дать им немного позабавиться снаружи?
— Там и другие души.
Они ябедничали. Вот что делали Чара — ябедничали.
Вы с трудом сохранили спокойное выражение лица. Хотелось улыбнуться, но вы знали, как это их заведёт — и далеко не в хорошую сторону.
— Им, вероятно, скучно. Вспомни себя, — вы с крайне пассивным выражением лица посмотрели на Чару. — Ты творишь вещи хуже.
Они оскалились в ответ. Не с целью навредить, но с целью предостеречь.
— Это делали МЫ.
Вы замолкли. Это была правда.
Вы не имели права взваливать всю вину на вашего близнеца. Если бы вы были менее пугливыми, если бы вы были более решительными, менее податливыми, более счастливыми… Вы никогда бы не согласились.
Вы должны иметь в себе храбрость признаться хотя бы в этом.
Вы посмотрели куда-то в сторону, остро ощущая стыд. Тихо прошептали, не смотря в глаза:
— Прости меня, Чара.
И не услышали никакого ответа.
Вы действительно облажались, не так ли?
— Нам не нравится умирать, — заявили они, ни с того, ни с сего. Вы нерешительно подняли на них свой взгляд. Чара упрямо не смотрели на вас, отвернувшись головой. — Пускай делают, что творят, пока не умирают. Если они умрут, мы их убьём.
О… Вы не сразу поняли, что они перевели тему обратно на души. Вы сжали их ладонь. Это был ваш способ сказать немое: «Спасибо».
Это было их особое разрешение на действия, показательное бездействие с их стороны — всё это, как способ умаслить вас, поднять настроение.
Чара могли быть милыми, но по-своему.
В Нигде повисло молчание. Вы посмотрели на своего близнеца и те ответили взаимностью.
— Итак… — Вы неловко кашлянули. — Хочешь по-шпионить за Эмбер и остальными, пока мы находимся здесь? Отведённым им день ещё не закончился, так что…
Словно по заказу, в Нигде появилось большое окно, позволяющее наблюдать за вашим телом. А если быть точнее, то за вашим телом и то, как оно пробуждается в незнакомой обстановке.
Они хмыкнули.
— Чёрт возьми, да.
***
Эмбер убедительно играли обморок, когда их погрузили в большую машину, где помимо них был ещё один ребёнок.
«Это плохо», — вздохнули Гриин.
«Но ожидаемо», — подтвердили Блю.
«Он, мне интересно, без сознания?» — Заинтересовались Пурпур, метафорически пнув невидимой ногой живую руку.
Души замолкли, крайне заинтересованные зрелищем.
«Может…» — про себя неловко начали Эмбер. — «Не стоит пинать детей?»
«Почему?»
«Это как минимум неэтично».
Пурпур равнодушно промолчали. Эмбер добавили: «То, что они ничего не чувствуют, не даёт нам право действовать так, как мы хотим».
«Технически», — вмешались Гриин, — «мы можем. Никакого же ущерба нет?»
«Что вам сделали несчастный ребёнок? Его похитили. Буквально. Как и нас. Никто не хочет проверить его состояние?»
Блю по-старчески на всех заворчали, недовольные разворачивающимися действиями.
Это был мальчик с короткими волосами и закрытыми глазами. Со связанными ногами и руками за спиной.
Эмбер, не прилагая никаких особых усилий, освободились от своих ограничителей в мгновение ока.
«Ого», — прошептали Гриин. — «Не знали, что ты так умеешь».
Эмбер польщёно улыбнулись.
Как вспышка воспоминания, что-то мелькнуло в голове, среагировав на столь схожие слова. Это было… воспоминание?
Которое увидели все.
— Эй, эй, остановись, ковбой!
Невнятный шорох. Звуки лошадей, выстрелов и криков людей: радостные, визжащие. Отдалённый голос, командующий: «НА СТАРТ! ВНИМАНИЕ!..»
Запах сена и лошадей. Запах навоза и победы.
Запах участия и веселья, небольшой надменности.
И чей-то громкий голос, восторгающийся, близкий к сердцу — родной ли это человек? Знакомы ли они…?
— Это было просто потрясающе! Я и не знал, что ты так умеешь, ковбой!
Души замерли. Осторожно промолчали.
Эмбер начали слегка тяжело дышать. Это было их воспоминание. Их воспоминание, что так не вовремя решило атаковать чужой разум.
Эмбер молчали.
Они много не помнили о своей жизни и чем дольше длилось состояние смерти, тем больше стирались воспоминания.
Чёрт, они даже не были уверены, действительно ли это тот характер, который был у них, когда они были живы; нельзя сказать это, ничего точного, ничего ясного.
Просто… что-то есть. Что-то… и всё.
Эмбер задумчиво вспомнили, проговаривая: «Мы проходили специальную подготовку для этого».
«Для этого…?» — Тихонько подтолкнули Гриин.
Но Эмбер, как бы не пытались, не смогли вспомнить что-то конкретное.
«Не важно», — прервали Пурпур. — «Проверь ребёнка, Эмбер».
Эмбер встряхнули головой — конечно, это не важно, но…
Запах участия и веселья, небольшой надменности.
И чей-то громкий голос, восторгающийся, близкий к сердцу — родной ли это человек? Знакомы ли они…?
— Это было просто потрясающе! Я и не знал, что ты так умеешь, ковбой!
Это было хорошее воспоминание. Доброе.
Эмбер осторожно улыбнулись. Краешками губ.
Может, не всё так и плохо, как кажется.
Они осторожно перевернули ребёнка с живота на спину, отмечая синяки на запястьях и шее. Небольшая рана была на голове и с неё стекала когда-то кровь: от лба, через левый глаз и до подбородка были следы засохшей на коже крови. Эмбер задумчиво поковыряли подбородок мальчика.
Ну… как терапия, неплохо. Но у них не столько нервов.
«Ждём до приезда или сматываемся сейчас?» — Спросили Пурпур равнодушным тоном. Они были ответственны за тело, пусть и Эмбер в нём были сейчас. Пурпур иногда чем-то напоминали Оранже.
Говорило ли в них старшенство?
Эмбер поджали губы.
— Не уверенны…
Тихо прошептали они, осматриваясь на решётку позади них. То было запертое маленькое окошко к водителю и Эмбер аккуратно прислушивались к тому, чтобы упасть навзничь, если кто неожиданно решит проверить их.
Не стоит давать знать, что они даже сознание не теряли.
«Стоит решать быстрее».
«Если уйдём сейчас, — взволновались Блю, — «то утащим и ребёнка с собой. Можно выпрыгнуть на полном ходу, они дверь не так уж и тщательно заперли. Если знать, куда нужно, то её легко можно открыть. А снаружи и шум слышно, нам помогут».
«Но это не единичный случай похищения», — вспомнили Гриин. — «А значит, что таким образом уже действовали. Не будет ли лучше уж доехать и освободить всех похищенных?»
Их душа не могла вынести того, что они могут кого-то бросить. Жалость, сострадание, сочувствие… было много сочетаний различных эмоций, которые сплетались воедино.
— Почему вы всё скидываете на меня? — Застонали Эмбер.
«Всё и так достаточно очевидно», — одновременно с этим застонали Пурпур. — «Почему мы вообще ведём переговоры?»
— Очевидно, потому что вам нравится меня мучить, — невозмутимо оскорбились Эмбер, вставая с колен. Мальчик в порядке, и пусть рана на голове и выглядит тревожно, это скорее из-за вытекшей и засохшей крови.
Раны на голове всегда тревожат, но тут скорее ничего срочного не было. Гриин были настолько любезны, что вежливо это подтвердили.
Они были «спецами» в этом деле.
«Часто набивали шишки и всевозможные травмы в детстве», — с ностальгией вспомнили Гриин. — «Мы хотели стать ветеринарами».
«А почему не доктором?»
«Животные намного лучше людей. О них хочется заботиться сильнее», — Гриин вздохнули крайне ностальгически. — «Да и быть ветеринаром намного лучше. Больше шансов того, что вы выживете в зомби-апокалипсисе».
«Из-за наборов инструментов?» — Блю вежливо уточнили.
Но Гриин нравилась эта тема и они улыбнулись там, в своей пустоте.
«Ага. Всегда с собой и готовы к операциям».
«Не могу поверить, что мы обсуждаем участие ветеринара в зомби-апокалипсисе», — устало вздохнули Пурпур, не выглядя и на капельку смущёнными. — «Мы можем заняться делом? Пожалуйста?»
«Нет»
«Нет»
Раздалось сразу же два откровенных голоса, таких невозмутимых в своей наглости. Эмбер хихикнули вслух. И добавили от себя:
— Нет.
Только чтобы ощутить растущее раздражение Пурпура. Серьёзно, этой душе не хватает немного веселья!
«Я тебе покажу веселье», — мрачно пообещали Пурпур, точно прочтя мысли. — «О, я вам такое веселье устрою по возвращению!»
Эмбер съёжились.
Машина остановилась и настроение резко переменилось. Пурпур скомандовал: «На пол, живо!».
И Эмбер упали примерно так, как лежали, пусть и не в точной позе — ну кто вообще запоминает?
Они слабо натянули на себя верёвки. Достаточно, чтобы это показалось крепким, и довольно хорошо, чтобы быстро освободиться из связывающих оков, если что-то вдруг понадобиться.
— Эй, Тоши! — Закричал голос. — Я смотрю, а ты всё такой же старик! Как жизнь?
Кто-то кричал с улицы. Машина медленно остановилась, но мотор не заглухал.
— Да всё так же, всё по-старому, — закряхтел «Тоши», и в голосе его слышалась ленивая улыбка. Эмбер закрыли глаза и попытались расслабить тело.
Ключевое слово на «попытались».
«ДА ТИШЕ ВЫ!», — Закричали они мысленно. — «Я СТАРАЮСЬ НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ!»
«Извини».
«Извини».
«Выбирай тон, Эмбер», — прогудели Пурпур. Но тоже замолкли.
— Что, привёз что-то новенькое, м? Как там жена, дети?
— Только что с рыбалки. Ничего крупного, пришлось закругляться: гулял один пьяный мужик, всю рыбу распугал. Придётся теперь новое место искать, тц.
Он действительно звучал расстроенно, но… «рыба»? «Рыбалка»?
Эмбер запаслись подозрением.
— А жена прекрасно! Она сейчас на шестом месяце, сказали, что девочка будет. — Тоска и любовь — вот что пронзили уши Эмбер. — Жду не дождусь уже увидеть нашу малышку.
Первый мужчина, не Тоши, хохотнул.
— Конечно, — сказал он. — После стольких пацанов девочке рад будешь всегда. Ай-да ты молодец, а! Передавай своей привет.
— Передам-передам. Ты лучше со своей женой зайди, думаю, они найдут о чём покумекать.
Мужчины засмеялись и звучали так расслабленно, так… беззаботно.
Страшные похитители, которые ударили их об стену и промышляли чем-то недобрым, весело и добро размышляли о совместных и совершенно не злодейских планах.
Как это… иронично.
— Да я бы с радостью, да только она волонтёрством решила заняться. Теперь у нас не дом, а приют для животных! Куда не плюнь — везде шерсть!
Первый незнакомец жаловался с любящей тоской в голосе, пока Тоши беззастенчиво над ним ржал.
— Ладно, — послышалось копошение, — проезжай давай. Не заставляй Босса ждать.
— О”кей, без «бэ».
И машина тронулась, но гораздо медленнее, чем они ехали до этого.
«На чью-то территорию подъезжаем», — заприметили Гриин.
«…семнадцать… девятнадцать… двадцать… тридцать один… тридцать пять… сорок…» — Блю медленно считали секунды, точь-в-точь рассчитывая расстояние от калитки или шлагбаума до момента, как машина медленно не остановилась, точно заезжая в гараж.
Они все сразу же это поняли.
Повеяло холодом и сыростью и стало темнее, даже если у них и не было окон, чтобы это проверить.
Мотор осторожно заглох и послышалось копошение группы мужчин. Они разговаривали между собой, другие молча уходили — это были их отдаляющиеся шаги, которые можно было услышать, если уметь вслушиваться.
— Чёрт, моя спина болит как сука, — жаловался один другому. — Я в прошлый раз тащил тех девчонок, давай теперь ты?
— Не, не моя очередь, — отвечал другой первому. Голос «Тоши» был молчалив, но не он явно ушёл. — Сам давай разбирайся. Я ещё в душ хочу сгонять.
— Да ну тебя, — обиделся первый. — Я в прошлый раз тебя выручал! Что тебе, сложно другу помочь?
— Ага, — нагло заявил второй.
— Ну ты и дерьмо собачье.
— Ой, да кто бы говорил!
— Чувак, ну смилуйся надо мной, я клянусь, моя поясница меня убьёт, если я возьму что-то больше десяти килограмм.
— Слабак, — с издёвкой насмехался второй голос.
— А если я тебе свой стейк отдам?
Повисла тишина. Второй голос с заминкой переспросил:
— Стейк?
— Ага. От родни получил, мраморная говядина — во! По качеству! Лучшая, вкуснейшая, сочная, из домашнего хозяйства полученная… Пальчики оближешь.
Второй заметно заколебался.
А первый начал давить.
— Давай, ты помнишь какая у бабули вкусная еда, а? В этот раз у неё вышло ещё лучше!
Послышался драматичный вздох. Громогласное:
— Ну и чёрт с тобой! Ладно, сам понесу. Только с тебя — стейк, усёк?
— Усёк. По рукам?
И послышался громкий хлопок «по рукам». Как раз одновременно с этим распахнулся багажник и Эмбер притворились обмякшей макарониной.
— Прекращайте балду гонять, — крайне задолбавшимся тоном скомандовал знакомый Тоши. — Тащите детей.
— В одну или в разные?
— В одну. Босс сказал, что у нас полное заполнение, так что девать всё равно некуда.
— Есть!
Больше никаких вопросов не последовало. Тусклый свет ударил по глазам и пышные ресницы скрыли то, как Эмбер очень-очень сильно щурились, но до конца веки не закрыли.
Они не дёргались, не двигались. Их грудь медленно поднималась, медленно опускалась. Люди без сознания намного тяжелее, чем когда они в сознании — это факт.
И Эмбер постарались расслабить всё своё тело по максимуму.
Сначала взяли мальчишку. Затем взяли их — небрежно закинули на соседнее плечо, совершенно не щадя желудок.
«Ух».
«Ой».
«Больно-то как!»
«Кто бы говорил о боли», — проворчали Эмбер. — «Вы её даже не так хорошо ощущаете!»
Блю и Гриин, гремлины Санты, паскудно захихикали. Где-то во тьме тяжело вздохнули Пурпур.
Они совершенно ни о чём не беспокоились и ничего не боялись.
(Они были слишком мертвы для таких эмоций).
«Прямо, на свет, в коридор, направо, направо, направо, вниз, налево, налево, направо, вниз», — Эмбер со скуки считали повороты, иногда поправляемые Блю.
«Раз ступенька, два ступенька, пять ступенька, десять ступенька». — Считали Гриин.
Пурпур же причитали: «У нас не живот будет, а сплошной синяк. Он не может нести нас аккуратнее?»
И пока Эмбер молча соглашались, они дружно остановились. Послышался звон ключей.
— Не тот… не этот… а этот что вообще делает, он же не нужен теперь… — Тихо переругивался себе под нос мужчина. Вскоре нужный ключ был найден и мужчина небрежно зашёл в тускло освещённую комнату.
Эмбер иногда рисковали открывать глаза, но вокруг слишком много было людей, и кто-то мог заметить, поэтому они полностью прекратили свою «глазную деятельность».
Шум, разговоры, передвигаемые предметы… тут было много людей. Больше десяти.
«И у многих есть сломанные отголоски душ», — мрачно заключили Гриин.
Это было ужасно.
Они пошли против своей сути, против своей души — эти люди должны быть пропащими подонками, не меньше.
Ничто не проходит незаметно, особенно такое, как трещины в душе. Это ты, твоя суть и твоя борьба против твоей сути — это никогда не проходит незаметно.
Мужчина небрежно кинул сначала их, а потом и мальчишку совсем рядом на холодный и неудобный матрац. Вздохнул, потянулся.
Зевнул.
А затем лениво вышел отсюда, ключами запирая дверь.
И только выждав необходимые минуты, Эмбер открыли глаза по команде Пурпура: «Можно!».
То, что они увидели, им не понравилось.
Небольшая комнатка с запертой дверью, без окон, но с решёткой в двери — для еды, видимо. Маленькая лампочка, едва-едва горящая.
Холодная комната и не менее холодный матрац.
Помимо этого, тут так же было двое других детей, забившихся в угол и смотрящих на них с подозрением и страхом; Гриин не могли не посочувствовать.
Эмбер моргнули, посмотрев вниз — притворяющийся и похищенный с ними мальчишка с гневным выражением лица смотрел на них и других детей.
Ой-ей… оказывается, кто-то ещё не спал, да?
Вы ахнули, не ожидая подобного поворота сюжета. Чара никак не отреагировали, когда вы взволнованно ткнули локтём их в бок.
— Эй, смотри! — Не сдержали вы свои эмоции. — Ещё только три часа дня, а события только продолжают развиваться!
Чара ничего не высказали, только хмыкнув громко и ясно в Нигде.
Интересно? Возможно.