Work Text:
Створки перед ним раздвинулись с мягким чмокающим звуком, потом сдвинулись за спиной. Леонард застыл на пару секунд, глядя на спину в темной водолазке: спина была напряженная, чуть ссутуленная, но водолазка лежала ровно, делая поверхность почти гладкой. Над водолазкой доктор видел черные гладкие волосы и острые кончики зеленоватых ушей. Он переместился чуть вправо на пару шагов, чтобы понять, что Спок мог делать в такой позе, сидя на полу.
На полу были аккуратно сложены части какого-то прибора, плечи вулканца непрерывно двигались. Возится с чем-то, понял Леонард, садясь на их кровать: Спок рассказывал, что с тех пор, как отец научил его в шесть лет работать с компьютерами, не проходило недели, чтобы Спок не ремонтировал что-то, не улучшал или не писал новую программу. МакКой пригляделся, чтобы понять, с чем сегодня работает его партнер, любовник и друг.
— Леонард, я закончу с репликатором через две целых, восемь десятых часа, если я верно определил формулу нового ингредиента, — оповестил Спок, не поднимая головы, но, очевидно, чувствуя, что за ним наблюдают и ощущая любопытство человека.
Репликатор? МакКой поднял брови: в последний раз Спок трогал прибор около полугода назад. Доктор пригляделся.
Части репликатора были выложены аккуратно перед Споком в том порядке, в каком, видимо, вулканец разбирал прибор: к каждой пластине прилагались лежащие рядом винтики, магниты, панельки. В стене каюты зияла пустота и торчали два проводка с клеммами, к которым подсоединялся репликатор. Ядро прибора было соединено с личным паддом Спока, и тонкие зеленоватые пальцы изящно порхали по экрану, пока вулканец писал код.
Леонард засмотрелся на эту ссутуленную спину, на острые ушки, на грациозные, почти птичьи движения пальцев, подходящие скорее художнику и скульптору, чем ученому и программисту, в который раз осознавая, как он любит этого мужчину…
— Леонард?
Доктор вздрогнул моргнул, сосредоточиваясь: Спок посмотрел на него, улыбаясь своей типичной не-улыбкой, когда почти незаметные движения мышц лица делали его выражение мягким и теплым. Под этим взглядом МакКой осознал, что не переоделся после смены, так и уселся на кровать в рабочей одежде, и вскочил, торопливо стягивая робу.
— Засмотрелся, — буркнул он в свое оправдание: бесконечно можно было смотреть на огонь, на воду, на чужую работу. И ещё на кошек. Кое-кто, кстати, предполагал, что вулканцы произошли от кошек. Спок отрицал.
Переодеваясь, Леонард не увидел, как взгляд черных глаз потеплел ещё больше, остановившись на нем. Потом вулканец отвел взгляд и принялся собирать уже отключенный от падда репликатор.
— Решил создать новое блюдо? — с любопытством поинтересовался МакКой, почти переодевшись. Спок качнул головой:
— Хочу угостить вас блюдом с Вулкана. Это любопытно, — пояснил он, вкручивая последний винтик и аккуратно присоединяя прибор обратно к общей корабельной системе. Затем вставил карточку и оглянулся, ожидая, пока аппарат сотворит им ужин в двух экземплярах. — Как прошел ваш день?
— Нормально прошел наш день, всего пара симулянтов, — хмыкнул МакКой, чувствуя, как теплеют уши и щеки под этим теплым взглядом. — Сколько можно «выкать», Спок? Мы же спим вместе!
— Близкие контакты не изменяют того обстоятельства, что я испытываю удовлетворение, обращаясь к вам подобающе, доктор, — Спок отвернулся, извлекая из репликатора подносы с ужином. Леонард фыркнул, на секунду коснулся его пальцев и пошел дезинфицировать руки перед едой: похоже, так внезапно засмотревшись на вулканца, он забыл вообще обо всем.
— Что это?
— Кумху’ур, — коротко ответил Спок, но не стал пояснять, что это острое, мягкое, тающее на языке и дающее силы блюдо готовится только в семье и для семьи. Зачем? Он написал этот код, репликатор создал почти идеальное вулканское блюдо, он может угостить этим свою пару — слова не нужны, когда есть дела.
Всё было правильно.