Archive of Our Own

Штаб спецотдела по борьбе с терроризмом — не то место, от которого ожидаешь подвоха, но заварушка начинается именно здесь. Тони, Наташа и несколько местных смотрят на экраны, на которых нанятый психиатр допрашивает Барнса, когда свет внезапно выключается.

Резервных генераторов хватает на синюю подсветку да мигающие красные лампы. А вот связь с помещением, в котором идет допрос, пропадает. Пока Тони дает Пятнице указания, Наташа хватает его за рукав и тащит к выходу из конференц-зала. Говорит:

— Надеюсь, костюм у тебя с собой.

Костюма нет как раз потому, что здесь Тони не ждал неприятностей.

— А то! Троечка от Тома Форда на две пуговки. Я здесь как боец, но в запасе.

Куда Наташа его ведет, неясно. Тони ждет информацию от Пятницы, но от той пока тоже нет толку. К счастью, их обоих догоняет Шэрон. Говорит:

— Быстро за мной.

И, судя по ее тону, они в заднице.

Пока они бегут наверх, Шэрон коротко вводит в курс дела:

— Тип, который допрашивал Барнса, никакой не доктор. Настоящего доктора нашли убитым в отеле, а этот парень как-то активировал Зимнего солдата. Тот на моих глазах расшвырял Сэма и Стива как котят, а Стива сбросил в шахту лифта.

Тони присвистывает. История с Зимним солдатом и без того непростая. Агент Гидры с промытыми мозгами, по злой иронии — старый друг Кэпа, появился два года назад. Напал на Фьюри, а потом сбежал — и от работодателей, и от ЩИТа. Причина, по которой Тони пропустил ту заварушку в Вашингтоне, донельзя банальна: он велел Джарвису игнорировать входящие сообщения и трое суток просидел в мастерской над прототипом невидимых дронов. Все подробности он узнает позже, от Кэпа и из архивов Гидры, слитых в Сеть.

Выходит, Барнс залег на дно и успешно прятался ото всех два с лишним года, а вчера появился в Вене и устроил взрыв. Или, если верить Кэпу, его зачем-то подставили и выманили.

Так или иначе, после взрыва Роджерс прихватил Уилсона и отправился спасать своего приятеля. Когда всех троих задержали, Тони добрых пятнадцать минут распинался перед госсекретарем, обещал сотрудничество и технологии, чтобы Кэп и Сокол отделались публичной поркой, а Барнс получил психиатра вместо смертельной инъекции. «Старк Индастриз» влетела на кругленькую сумму, чтобы спасти их задницы, и что в итоге? Боже, Пеппер сожрет его с потрохами.

— Роджерс в порядке? — спрашивает Наташа.

Шэрон кивает:

— Для суперсолдата не смертельно. А вот Зимний, похоже, на этом не остановился, поэтому нам нужно действовать сообща. Старк, у тебя…

— Только перчатка, — перебивает Тони. — Не ожидал, что ваша лавочка такая ненадежная. Прямо-таки домик Ниф-Нифа.

Шэрон морщится, но не спорит. Вместо этого начинает излагать план действий.

Насколько все плохо, Тони понимает только тогда, когда выглядывает из-за угла и видит кафетерий спецотдела.

Столы и стулья опрокинуты, у входа лежат двое секьюрити — то ли мертвые, то ли в отключке. Еще трое безуспешно пытаются задержать Барнса — или, вернее, Зимнего солдата.

Зрелище жуткое и красивое. Барнс даже не трудится достать пушку, орудует ножкой от стола и нечеловеческими рефлексами уходит от пуль. Бионическая рука сжата в кулак, искусственные мышцы на ней бугрятся, и это единственное, что выдает напряжение. Тони невольно размышляет, как она работает. Пожалуй, он мог бы сделать подобное — если бы Брюс помог подружить металл и живую ткань.

Тони касается браслета и активирует перчатку. Против суперсолдата, который оснащен чудо-рукой, да еще слетел с катушек, лучше бы подошел «Марк», но выбирать не приходится.

«Мы на месте», — говорит Шэрон в наушнике.

Тони перетекает за колонну. Отсюда обзор лучше. Барнс удачно разворачивается грудью к Тони, выхватывает пистолет и целится в своего противника. Тони поднимает перчатку — и отправляет его в нокаут.

Или, по крайней мере, это должен был быть нокаут. Импульс отшвыривает Барнса и дезориентирует, но спустя секунду он уже на ногах. Тони выскакивает из укрытия и бросается на Барнса.

То, что это ошибка, становится ясно почти сразу. Удары не производят на Солдата никакого впечатления, зато сам он немедленно утыкает пистолет Тони в лицо и стреляет — и Тони лишь за мгновение до выстрела успевает оттолкнуть дуло.

Подбежавшую Шэрон Барнс вырубает почти сразу, а Наташу опрокидывает на стол и принимается душить.

Очевидно, план А провалился. План Б они не обсуждали, но он есть, и куда более надежный.

Тони снова поднимает перчатку. Главное — не зацепить Наташу. Целится в бионическую руку и стреляет, на этот раз лучом репульсора.

Выходит отлично. Рука, обугленная по краю, падает на пол, а Барнс отлетает в сторону и оторопело смотрит на обрубок. Наташа потирает покрасневшую шею и откашливается, но с ней все в порядке, Шэрон приходит в себя и начинает возиться на обломках стола.

Суперсолдат — серьезный противник даже с одной рукой, но в кафетерий врывается Т’Чалла. Против четверых Барнсу точно не выстоять, и он принимает единственно верное решение: перемахивает через перила ограждения и скрывается внизу.

Когда они сбегают по лестнице, Барнса уже нет.

***

В то, что Барнса подставили, Тони не верит еще целых два дня. Но даже если тот виновен с ног до головы, задача Тони — найти его и Кэпа раньше, чем это сделают спецслужбы, и во всем разобраться. Госсекретарь дает ему тридцать шесть часов. Катастрофически мало, но лучше, чем ничего.

Когда находится настоящий виновник событий, Мстители, наконец, воссоединяются и прекращают попытки поубивать друг друга. Тем не менее, их все еще ищут спецслужбы всего мира, и Тони берется за то, что может сделать для исправления ситуации: мобилизует целую армию лучших юристов.

Первые пара недель уходят на бесконечные встречи и совещания: сначала — с адвокатами, потом — с Мстителями. Отстранить главу спецотдела, аннулировать чертов договор, оправдать тех, кого следует оправдать. В том числе Барнса.

Барнс появляется на всех общих встречах и выглядит побитым и неприкаянным. Он не выходит с базы Мстителей, а внутри — таскается за Стивом или сидит в углу, там, куда невозможно подобраться незаметно. На Тони и Наташу он старается не смотреть и, кажется, избегал бы их вовсе, если бы не Стив.

Тони это нервирует. Похоже, Барнс винит себя во всем произошедшем, но это Тони следует чувствовать себя виноватым: возможно, если бы он сразу поверил Кэпу, половины проблем удалось бы избежать. А еще из-за него Барнс лишился своей чудо-руки. Он в целом неплохо управляется одной правой, но обрубок, даже обтянутый тканью, щетинится обрывками поврежденных сегментов. На это больно смотреть, как на любой неисправный механизм.

Рука лежит в мастерской у Тони — спасибо Шэрон, которая, похоже, ниспослана свыше, чтобы прикрывать их задницы и подбирать высокотехнологичное барахло. Тони проводит почти неделю, с перерывами на суды и собрания, изучая механизм. Разумеется, у него есть свои идеи, как реализовать подобную штуку, но все они довольно громоздкие. Работа Гидры — простая и изящная. Тони чувствует досаду, что не он это придумал. Зато сразу понимает, как ее починить и улучшить.

Неизвестно, что подгоняет сильнее: желание исправить то, что сломал, или интересная задачка, но еще через пару недель Тони обнаруживает у себя на верстаке уже третий прототип. С репульсором и управлением со смартфона.

После очередной встречи с Мстителями он ловит Барнса, прежде чем тот успевает улизнуть.

— Эй, Холодное сердце. На пару слов.

Барнс и Кэп, который по-прежнему сопровождает своего приятеля, обмениваются вопросительными взглядами. Затем Барнс успокаивающе кивает Стиву и подходит ближе.

— Что ты хотел, Старк?

Лицо не выражает ничего — каменная маска. Немного напоминает мину Зимнего солдата, когда тот пытался убить Тони: ни злости, ни радости. Тони бы предпочел хотя бы что-то из этого.

— Слышал, ты собираешься залечь в спячку, когда правительство от тебя отстанет.

Между бровями появляется морщинка: Барнс непонимающе хмурится, но кивает, предлагая продолжать.

— Не торопись с этим. У меня есть идея, как избавиться от твоего мозгового червя, а еще я починил твою руку и сделал пару прототипов. Ты мне нужен на примерку.

Стив застывает у Барнса за плечом, а сам сержант недоверчиво щурится:

— Тебе-то это зачем?

— Ну, руку я тебе задолжал.

По правде говоря, психокод Тони упомянул просто затем, чтобы Барнс не соскочил: возможно, одной только рукой его не замотивировать, а для полноценных тестов руки понадобится время. Задача прочистки мозгов не кажется настолько же интересной, но Тони уверен, что справится. У него даже есть пара идей.

Барнс качает головой, но соглашается.

— Ладно. Когда?

— Когда будешь свободен. Это займет пару часов.

— Я не занят, — морщится Барнс, и Тони чувствует азарт. Предвкушение интересной задачи.

— Тогда сейчас.

***

В мастерской сержант напряженно оглядывает рабочие столы, приборы и светящиеся голограммы, вытянутые руки ботов. Застывает на пороге, пока Тони не бросает ему:

— Садись пока. Кофемашина в твоем распоряжении.

— Куда?

В голосе — искреннее непонимание, хотя в мастерской несколько кресел. Тони пожимает плечами:

— Куда понравится.

Плечи Барнса заметно расслабляются, он идет к ближайшему рабочему месту, а Тони вдруг понимает:

— Ты что, ожидал, что у меня есть специальное кресло для подопытных?

— Вообще-то да. — Сержант смущается, и Тони на секунду становится его жалко: должно быть, с лабораториями у него связаны паршивые воспоминания.

— Расслабься, сержант. Никаких пыточных приспособлений.

Барнс оставляет это утверждение без ответа и усаживается, вытянув ноги.

Прежде чем подсоединять руку, нужно починить поврежденные сегменты со стороны самого Барнса. Это занимает больше времени, чем Тони рассчитывал. Сержант сидит тихо и неподвижно, и Тони это совершенно устраивает — сам он, впрочем, бормочет себе под нос, подпевает музыке из динамиков и разговаривает с Пятницей. То, что Барнс не втягивается в болтовню, не смущает.

Когда, наконец, рука со стороны Барнса готова, Тони, сгорая от предвкушения, приносит остальную часть и подсоединяет, но сегменты не стыкуются. Тони чертыхается себе под нос, вскакивает и торопливо расчищает место на столе. Зовет Барнса, который с каменным лицом наблюдает за ним:

— Эй, сержант. Давай сюда.

Барнс подходит и растягивается на столе, по-прежнему безмолвный и спокойный — похоже, окружающий бардак делает его ложе мало похожим на пыточные устройства Гидры. И то хорошо.

Полчаса спустя сегменты щелкают и соединяются, и Тони радостно восклицает:

— Есть!

Но, очевидно, радуется он рано, потому что Барнс поднимает голову и спрашивает с сомнением:

— Готово? Я не могу ею пошевелить.

— Не можешь? — переспрашивает Тони.

— Не-а.

Похоже, он немного разочарован, но это не идет ни в какое сравнение с досадой Тони. Все ведь должно работать!..

— Пятница? Что не так?

— Не могу сказать, босс, — скорбно отвечает Пятница. — По моим данным, все в порядке.

Тони сканирует руку, затем обвешивает датчиками и снимает все возможные логи. Изучает их, допрашивает Пятницу, пробует подавать импульсы, снимать и подключать руку заново — бесполезно.

Проклятье.

Он возится еще пару часов, пока не замечает, что за окном стемнело. Сам Тони готов работать хоть до утра, но у Барнса могут быть другие планы. Тот продолжает безмолвствовать, и только время от времени шевелится, чтобы лечь поудобнее, даже не идет ни за кофе, ни отлить. Но это мало что значит: что такое полдня для суперсолдата, чьи способности позволяют просидеть в засаде пару суток подряд?

Тони с сожалением отцепляет руку. Говорит:

— Продолжим завтра. Приходи как будешь свободен.

— Я свободен с утра, — пожимает плечами Барнс, поднимаясь.

— Вот с утра и начнем.

Барнс неловко натягивает футболку одной рукой, и Тони давит порыв помочь ему. Как-то же он справляется обычно. Барнс и правда справляется. Приглаживает волосы. Подхватывает куртку, кивает Тони и выходит.

***

Утро в понимании Стива, а вслед за ним, похоже, и Барнса — это несусветная рань. Тони, который провозился с рукой до глубокой ночи, с трудом разлепляет глаза и зевает так, что едва не выворачивает челюсть, пока Пятница впускает сержанта, отвратительно бодрого и свежего. Чертовы суперсолдаты. Впрочем, мозг Тони тут же включается в работу. Накануне удается понять, в чем проблема, но проверить, по очевидным причинам, можно только с Барнсом.

Тони опрокидывает в себя кружку кофе, пока тот раздевается — быстрее, чем одевается, но все еще неуклюже. Впрочем, с таким телом, как у Барнса, это все равно выглядит захватывающе.

Первая догадка Тони оказывается ошибочной. Зато он сразу обнаруживает другую проблему: неверное соединение искусственных нервов. Черт знает что! Это ведь работало — и должно работать теперь. Но, по крайней мере, понятно, как это исправить. Не отцепляя руку от Барнса — его моторные импульсы нужны для промежуточных тестов — Тони принимается отключать сегмент за сегментом.

Работа кропотливая и долгая; как и вчера, поначалу сержант лежит тихо и неподвижно, но, когда Тони встает, чтобы размять затекшую спину, вдруг говорит:

— Старк. Я должен попросить у тебя прощения.

— За что это? — мысли заняты вопросом, возможно ли подключить сенсорику, хотя это усложнит работу в разы, и поначалу Тони улавливает только тон, твердый и решительный. Смысл сказанного доходит позже, когда Барнс произносит:

— Я пытался тебя убить. Стрелял на поражение.

Тони вздыхает и смотрит на Барнса. У него на лице раскаяние, и, возможно, Тони предпочел бы прежнюю каменную маску.

— А вот Кэп утверждает, что это был не ты.

— Это был я, — без тени сомнения говорит Барнс.

Тони и в голову не приходило злиться на него за это, но для Барнса, очевидно, все обстоит иначе. Интересно, он помнит все, что делал Зимний солдат? Помнит всех жертв? Рехнуться можно.

— Окей. Почему ты это сделал?

— У меня не было выбора.

Барнс снова опускает взгляд, и Тони, поразмыслив, предлагает:

— Знаешь, Снегурочка, у меня есть отличный мозгоправ. Но раз ты так сильно хочешь поговорить об этом со мной, вот что я скажу: когда человек говорит, что у него не было выбора, обычно это херня. То, что было с тобой, называется невменяемостью.

— Так сказали твои юристы, — качает головой Барнс.

Тони и так с трудом дается эта утешительная чушь, и на еще одну подобную тираду он точно не способен. Но просто предложить Барнсу заткнуться кажется негуманным даже по меркам Тони, и он заходит с другой стороны.

— Ладно. Если бы у тебя правда был выбор, ты бы попытался меня прикончить?

— Только если бы ты угрожал моей жизни. Иначе я бы скорее убил себя, — очень искренне говорит Барнс, и Тони смеется и хлопает его по плечу:

— Превращаешься во второго Роджерса, приятель. Будь осторожен с этим, слишком много хороших парней на квадратную милю.

— Ты правда не считаешь меня виноватым, — удивленно говорит Барнс.

Тони поднимает брови.

— Минутка психотерапии закончена? Можем продолжать?

— Да. — Барнс улыбается, и Тони вдруг понимает, что впервые видит его улыбку.

***

На следующий день работа над рукой все еще продолжается, и Барнс приходит с читалкой. Тони лучше работается, когда он болтает, и, раз уж сержант нарушил свой обет молчания, Тони спрашивает, не отвлекаясь от пайки:

— Что читаешь?

— Хоббита.

Чертовы волокна, над которыми Тони трудится, норовят ускользнуть, и он продолжает расспросы:

— Наверстываешь упущенное?

— Я читал его еще в тридцать седьмом, когда он только вышел, — в голосе Барнса слышится превосходство человека, давным-давно видавшего то, что другие только постигают, и Тони усмехается.

— Хвастайся, дедуля. Тогда зачем?

— Сравнить впечатления. Тогда он мне понравился, но я основательно его забыл. — Барнс несколько мгновений молчит и спрашивает: — Ты не перечитываешь книги?

— Перечитываю, — признает Тони. — Но у меня не было семидесяти лет пробелов в культурном коде.

Барнс, будто исчерпав лимит красноречия, пожимает плечами и возвращается к читалке. Впрочем, и пайка наконец удается, и Тони замолкает тоже.

***

Когда рука впервые двигается, управляемая мозгами Барнса, Тони хочется его расцеловать, пусть даже он тут ни при чем. Барнс только кивает со сдержанным удовлетворением. Сгибает руку в локте, напрягая металлический бицепс, распрямляет. Говорит:

— Я могу сегодня забрать ее?

Тони немного возмущен. Забрать! Работа только началась, впереди — все самое интересное. Но с неохотой признает, что даже такая рука сделает жизнь Барнса намного легче.

— Терпение, сержант. — Впрочем, руке все равно нужна серия тестов. — Мы еще не закончили.

Барнс ощутимо расстраивается, и Тони добавляет:

— Так и быть, если тесты пройдут хорошо, можешь сегодня уйти с ней. Но тогда будешь торчать тут до ночи.

— Спасибо, Тони. — Барнс улыбается широко и счастливо. — Ты бы знал, как я затрахался справляться с одной рукой…

Как мило, он теперь Тони. А еще недавно сержант избегал даже смотреть на него. Кроме того…

— Эм-м, Баки. Вообще-то я должен перед тобой извиниться за Берлин. Если бы не я, тебе бы не пришлось с ней расставаться.

Тони тяжело даются слова извинения, но Барнс не пытается выпендриваться или, наоборот, возвращаться к теме своей вины, а просто кивает. Говорит:

— Ну, ты защищал Наташу и Шэрон. И ты исправляешь то, что сделал, и даже больше. Ты пообещал мне избавление от кода.

Вообще-то, чем лучше продвигаются дела с рукой, тем чаще Тони думает, что с психокодом все может оказаться не так просто, как он решил вначале. Но в глазах Барнса светится такая надежда, что Тони не решается признаться, что может налажать, а потому включает все свое очарование:

— Обращайся, приятель.

***

Из-за того, что Барнс теперь не желает расставаться с рукой, а Тони не готов терять время, им обоим приходится засиживаться в мастерской допоздна. У Тони большие планы: чувствительность руки, лазерный излучатель, излучатель ЭМИ. Кроме того, своей очереди ждут два прототипа с репульсорами: оказалось проще сделать их с нуля, чем встраивать в руку Гидры, эффективную, но все же порядком устаревшую.

Тони привык есть на ходу и обходиться без сна, да и Барнс на это способен, но совесть в лице Пятницы время от времени напоминает об обедах и ужинах. Не отвлекаясь от задачи — подсоединить сенсорные нервы, для начала в пальцах, — Тони бросает:

— Пятница, закажи… — он вдруг понимает, что понятия не имеет о вкусах Барнса. — Холодное сердце, ты что будешь?

Барнс, так же не отрываясь от планшета — сегодня у него «Гарри Поттер», — задумчиво дергает грудными мышцами. Говорит:

— Пепперони.

— А мне как обычно, — сообщает Тони Пятнице.

Когда привозят ужин, Тони достает из мини-бара вино — в конце концов, у них есть успехи, а Тони нужно расслабиться, — но от выпивки Барнс отказывается:

— От этого я все равно не опьянею. А вкус мне не нравится.

Тони немного оскорблен тем, что его коллекционное кьянти может кому-то не понравиться, но мысль цепляется за другое, и Тони делает стойку:

— От этого? То есть от чего-то пьянеешь?

Насколько он знает, Стив не пьянеет вообще ни от чего, правда, иногда пьет алкоголь ради того самого вкуса. Возможно, у Барнса это работает иначе. Тот пожимает плечами:

— Если выпью чистый спирт, пьянею. Ненадолго.

Тони смеется. Ну конечно. Суперсолдата нужно поить супералкоголем, по-другому никак.

После ужина Тони начинает ковыряться в сенсорике руки. Пока удалось только понять, какие из искусственных тканей отвечают за чувствительность. Теперь нужно соединить поврежденные части так, чтобы касание ощущалось как касание, температура — как температура и так далее. Барнс описал, на что способна его рука. Спектр меньше, чем у живой плоти, но впечатляющий.

Тони подсоединяет искусственные нервы. Берет электрод и выставляет десять миллиампер — должно хватить, чтобы почувствовать. Утыкает в свою ладонь. Электрод несильно жалит разрядом. Идеально. Теперь черед Барнса: Тони касается металлического пальца — и видит, как глаза Барнса распахиваются в изумлении.

— Охренеть, Тони, — выдыхает он. — Я чувствую. Чувствую!

Он смотрит на Тони и улыбается так светло и искренне, что Тони просто не может не ответить на эту улыбку.

***

Для тестов Тони сооружает полигон: препятствия, движущиеся мишени, голограммы. На базе Мстителей есть целое крыло для тренировок, но Тони нужна проверка суперсолдатских рефлексов, и он строит все с нуля рядом с мастерской. За происходящим можно наблюдать через камеры, но в первый раз Тони идет туда с Барнсом, чтобы поприсутствовать лично, под защитой силового поля.

Немного обидно, что Барнс натянул свою футболку, но Тони вынужден признать, что смотреть на руку не обязательно — всю информацию дают датчики, — а трение об одежду протестировать необходимо.

Зато удается полюбоваться на другое. Барнс попросил выставить ему скорость мишеней и противников, сопоставимую со способностями суперсолдата, и Тони не нашел причин отказывать. Перед Барнсом почти одновременно выскакивают два голографических противника, слева и справа. Он стреляет в правого, затем легко, как игрушку, перекидывает пистолет в левую руку, стреляет снова. Тони с замиранием сердца смотрит, как металлические пальцы смыкаются на рукояти, и на миг ему кажется, что между выстрелами сержант успел крутануть пистолет на пальце. Третьего противника, возникшего за спиной, Барнс достает мгновенно выхваченным ножом.

Зрелище невероятно красивое. Запись непременно нужно пересмотреть — Тони уверен, что в замедленном темпе это будет еще прекраснее. Но и сейчас, с несовершенным человеческим зрением, он наслаждается тем, как Барнс молниеносной тенью скользит от противника к противнику, легкий, быстрый, не допускающий ни одного лишнего движения…

Когда тренировка заканчивается, Барнс сияет. Он раскраснелся и тяжело дышит, и Тони усмехается, пытаясь скрыть смущение:

— Вижу, тебе понравилось.

— Еще как, — Барнс возвращает ему усмешку.

Тони запоздало думает, что другим Мстителям такой полигон тоже пригодится. Пожалуй, стоит над этим поработать.

Они возвращаются к этому разговору за ужином, после серии отладок и тестов. Тони маниакально добивается идеальной чувствительности и реакции, несмотря на то, что и он, и Барнс уже измотаны. Останавливается только после того, как Барнс признается, что устал и может налажать. Тем не менее, он выглядит довольным, и Тони спрашивает:

— Так что, тебе правда нравится?

Барнс жует свою еду — сегодня у него что-то восточноевропейское с непроизносимым названием — и потому только поднимает брови вопросительно.

— Драки, сражения, — уточняет Тони. — Останешься в Мстителях?

Мстителей еще не оправдали, но юристы настроены оптимистично. Всем очевидно, что Барнс присоединится к команде, когда получит руку и избавится от кода Гидры.

— А, это. В общем, да, — говорит Барнс, но в воздухе повисает продолжение, и Тони подсказывает:

— Но?..

Барнс несколько секунд молчит, будто раздумывает, говорить ли об этом Тони, а потом легко смеется.

— Знаешь, мы со Стивом жили довольно бедно и работали где придется, так что колледж мне не светил. Но вообще-то я хотел стать учителем.

— Учителем? — переспрашивает Тони пораженно.

— Ага. В начальной школе.

Тони не выдерживает и хохочет, а Барнс мгновенно ощетинивается:

— Что, бывший убийца — херовая кандидатура, чтобы учить детей?

— Нет, представил, в каком восторге от тебя будут их мамочки. Смотри, подерутся за право затащить тебя в постель.

Барнс смотрит на него удивленно, а потом слабо улыбается.

***

Они заканчивают работу за следующие два дня. Тони создает копию руки с репульсором и полной чувствительностью. Прогоняет Барнса по всем тестам. Заставляет бегать по полигону с оружием и без, поднимать тяжести, бросать снаряды, продевать нитку в иголку, рисовать мелкие фигуры. Барнс возмущается и говорит, что он вообще-то правша, но справляется отлично.

Рука великолепна. Это, возможно, не лучшее творение Тони, но определенно то, чем он гордится. Барнса не хочется выпускать из мастерской. Хочется еще раз заставить его пройтись на руках, собрать рисовые зерна со стола и вообще любоваться тем, как ювелирно работают металлические пальцы, точные, чарующе красивые, идеальные.

Стив, который заглядывает в мастерскую узнать, как у них дела, наблюдает за всем этим с улыбкой. Бросает Барнсу:

— Не позволяй ему увлекаться, Бак, сам он не остановится.

Барнс подбирает зернышко, поднимает к глазам и смотрит на свет. Усмехается:

— Я уже понял.

Тони действительно увлекается, потому что у него есть еще идеи, как проверить руку. Но через полчаса Барнс бросает карандаш, с помощью которого они проверяют мелкую моторику, и складывает руки на груди. Говорит:

— Старк, иди на хрен. Ты уже развлекаешься.

— А ты — нет? — Тони старается скрыть досаду, но, кажется, не выходит.

— Перестал три теста назад.

— Ладно, Холодное сердце. Предлагаю отметить успех. У меня есть кое-что для тебя.

Барнс вопросительно вздергивает брови, но Тони не может удержаться от щепотки драмы:

— Увидишь.

Он заказывает им ужин. Когда его привозят, Тони притаскивает себе шампанское, а вместе с ним — бутылку без этикетки и стакан для виски.

Барнс, который крутит в металлических пальцах отвертку на манер ножа, наблюдает с любопытством, как Тони откупоривает бутылку и наливает прозрачную жидкость в стакан. Спрашивает:

— Что это?

В бутылке — изобретение Тони. Не стопроцентный спирт, конечно, потому что он вызовет ожог слизистой. Суперсолдатскому желудку такое не навредит, но будет неприятно. Тони не собирается мучить Барнса. Но крепость достаточная, чтобы можно было как следует набраться. Хотя бы ненадолго.

— А, это твой алкоголь, — говорит Тони буднично и коротко улыбается. — Подумал, ты тоже захочешь отметить успех легким опьянением.

Барнс берет стакан и принюхивается. Удовлетворенно кивает, дожидается, когда Тони нальет себе свое шампанское. Тони поднимает бокал:

— Да здравствует научный прогресс!

И Барнс хмыкает и выпивает залпом, а Тони на секунду замирает, потому что такое доверие обезоруживает.

От спирта щеки Барнса розовеют, глаза начинают блестеть. Он расслабляется, смеется над болтовней Тони, запрокидывая голову, и становится похож на свои фото из хроники: на того озорного большеглазого мальчишку, который готов был пойти за Стивом в самое пекло. Тони гадает, сколько ему лет, если учесть все заморозки? Тридцать? Тридцать пять?..

Из того, что рассказывал Кэп, выходит, что в юности Барнс был весельчак, душа компании. Наверняка от девчонок отбоя не было. Впрочем, такому красавчику не обязательно даже открывать рот. Тони еще не пьян, но шампанское определенно ударило в голову, а его репутация плейбоя — вполне заслуженная. Он беззастенчиво разглядывает лицо Барнса: убери привычную суровость — и оказывается, что у того дивно красивые выразительные глаза и чувственные губы, нежно изогнутые и четко очерченные. Что и говорить, Тони бы с удовольствием с ним покувыркался. Кажется, Барнс даже не против: ловит взгляд Тони и смотрит в ответ, внимательно и оценивающе. Перекатывает голову с плеча на плечо, не отрывая взгляда. Ух ты. Будь на месте нынешнего Тони другой, образца двухтысячного года, они бы с Барнсом тут же приступили к делу.

Но для Тони-сегодняшнего симпатичная мордашка и крепкая задница — недостаточно веский повод, чтобы трахнуть человека. Им с сержантом еще работать и работать вместе, а у Тони паршивый опыт секса с теми, с кем он сотрудничает. Кроме того, кто знает, что там происходит в заржавевших за семьдесят лет мозгах Барнса?

Тони с сожалением отказывается от идеи перенести вечеринку в спальню. Вместо этого спрашивает:

— Так что, как тебе мой алкоголь?

Барнс вытягивает металлическую руку со стаканом и качает головой.

— Великолепно. Тебе удалось сделать мягкий вкус и не потерять крепость.

— О, я рад. — Это, конечно, льстит, но Тони интересует другое: — Опиши-ка свои ощущения.

Барнс смотрит на него с пьяным подозрением и усмехается:

— Я окончательно превратился в твою игрушку.

— Не в игрушку! — возмущается Тони. — В мой проект! Кроме того, разве ты не польщен?..

Барнс еще несколько секунд буравит его нечитаемым взглядом, а потом принимается хохотать. Утирает слезы и произносит:

— Ты правда чокнутый, Старк. — Смеется снова и качает головой: — Стив меня предупреждал…

— Что бы ты сделал по-другому, если бы поверил ему? — хмыкает Тони.

Барнс пожимает плечами.

— Ничего. Я не против.

И Тони думает, что очень, очень постарается не облажаться с психокодом.

***

Барнс преображается, получив назад полноценную руку. Перестает садиться в дальний угол на собраниях, сбривает двухнедельную щетину (хотя, по мнению Тони, щетина ему тоже идет) и собирает отросшие волосы в хвост. Стив доволен тоже. Он сжимает плечо Тони и многословно благодарит.

Следующий этап починки — психокод. Барнс заходит в мастерскую и усаживается в свое кресло (так выходит, что у него заводится любимое кресло, около кофемашины). Тони присаживается рядом и протягивает блокнот и карандаш. Говорит:

— Для начала мне нужна твоя кодовая фраза.

С Барнса тут же сдувает всю приветливость. Лицо каменеет. Тони вдруг понимает, что уже несколько дней не видел этой непробиваемой мины и что именно она, а не сам Барнс, вызывает ассоциации с Зимним солдатом.

Барнс пялится на него довольно долго. Тони вопросительно вздергивает брови и ждет. Наконец, закаменевшие плечи сержанта вздрагивают, он выдыхает и снова становится похожим на человека. В глаза возвращается та затравленная обреченность, которую Тони наблюдал в первые дни после появления Барнса среди Мстителей.

— Я почему-то надеялся, что это не понадобится. — Барнс горбится и забирает карандаш.

Тони на миг чувствует острое сострадание, но поддаваться этому нельзя. Иногда чтобы починить, приходится сломать. Тони смотрит Барнсу в глаза и говорит, стараясь звучать убедительно:

— Я тебе обещаю, что твой код не покинет стен этой мастерской.

— Ну, это и не обязательно, — горько усмехается Барнс. — Его знает как минимум Земо.

— Скоро это будет только его проблема, — Тони коротко улыбается и спрашивает то, что его на самом деле ужасно интересует: — Когда ты пишешь эти слова, они не действуют?

Барнс косится на него и говорит с прохладцей:

— Нет. Мне нужно их услышать, чтобы… — он осекается и принимается черкать в блокноте.

Крупные и прямые буквы пока ничего для Тони не значат. Остаток дня он тратит на то, чтобы научиться произносить их, добиваясь минимального акцента. Тони не знает ни одного из славянских языков, но некоторые звуки можно брать из итальянского, французского и немецкого, на которых он говорит неплохо. Проще всего было бы отдать эту задачу Пятнице — она-то произнесла бы слова на русском совершенно четко и без акцента. Но по причинам, которые до сих пор Тони не ясны, он оставляет это себе. Пусть даже Пятница услышит и запомнит фразу. Да что там, Пятница — единственная, кому Тони доверит исправлять его акцент. Просто… раз уж Барнсу придется слышать этот код, это должна быть не Пятница, а хотя бы Тони.

На следующий он день паяет датчики и генераторы импульсов, которые прикрепит к голове Барнса, и продумывает алгоритм, который позволит погасить очаги нервной деятельности, которые возникнут после кода — или, наоборот, активировать те, что будут угнетены. Идея предельно проста: построить систему сканирования мозга, найти нужные участки, понять, что с ними происходит. Затем смоделировать здоровые паттерны, запустить наноботов и воспроизводить нужные связи и гасить ненужные. Со временем их даже можно убирать — постепенно, когда Барнс станет привыкать…

У Барнса, который в день икс приходит в мастерскую, бледные до синевы губы и паника в глазах. Пока тот не передумал и не сбежал, Тони хватает его за локоть и тащит к «его» креслу, а затем почти силком всовывает в руки чашку кофе — со сливками, без сахара, как Барнс любит. Все, что угодно, чтобы тот немного расслабился.

Барнс, впрочем, быстро берет себя в руки и терпеливо, как цирковая лошадь, ждет, пока Тони закрепляет у него на голове систему сканирования.

— Пятница, тест, — говорит Тони. Пятница послушно отзывается:

— Сканирование успешно.

А пространство мастерской заполняет голограмма, визуальная модель нервных связей. Точки звезд, собранных в галактики и туманности, белых, голубых, светло-желтых. Тони касается лобной доли и приближает. Между звездами-нейронами пробегают золотые всполохи импульсов.

В общем-то, вчера он уже опробовал это на себе. Пока что мозги Барнса мало чем отличаются от его собственных.

Тони встает и кладет руку на плечо Барнсу. Спрашивает:

— Готов?

Тот стискивает зубы так, что на лице ходят желваки. Говорит:

— Да.

За последние дни Тони столько раз повторил кодовую фразу, что может произнести, даже если его разбудят среди ночи. Но первое слово все равно выходит криво:

— Жьеланье.

На русском оно звучит не так, но Барнс определенно слышит то, что нужно: он еще сильнее скрипит зубами и закрывает глаза, а визуальную модель простреливает красная молния.

Первый триггер. У Тони получается.

— Ржавый.

Теперь почти идеально. Еще одна красная молния и одна ярко-синяя: возбуждение и угнетение. Активированная агрессия, подавленная воля. Они на верном пути.

— Семнадцать.

На Барнса он старается не смотреть, чтобы не сбиваться. Несмотря на тренировки, артикуляция слов дается непросто, и Тони сосредоточен на том, чтобы части кода звучали как надо, а Пятница успевала фиксировать изменения. Но Тони не может заткнуть уши, и слышит скрип зубов и едва слышное мычание.

— Рассвет.

Тихий всхлип.

Тони — инженер и ученый. А Барнс был готов.

— Печь.

В конце концов, это для его же блага.

Тони произносит кодовую фразу до конца и только тогда переводит взгляд с голограммы на Барнса. Тот смотрит перед собой остекленевшими глазами, и Тони теперь видит разницу между этим лицом и прежней каменной маской. Даже под ней Барнс — живой человек, славный парень, хоть и отшибленный. Зимний солдат — нечто совершенно иное, и, должно быть, только сейчас Тони понимает в полной мере: это не Барнс убивал своих жертв.

Нужно вернуть Барнса как можно быстрее, хотя, насколько Тони известно, в этом состоянии он ничего не чувствует. Все чувства приходят после, вместе с осознанием совершенных поступков. Чудо, что он до сих пор не рехнулся.

— Пятница, деактивация.

Искин рассчитывает сигналы для противодействия и отката изменений — и посылает импульсы в мозг Барнса.

На это нужно время, сопоставимое с произнесением фразы, иначе в лучшем случае у Барнса будет трещать голова, а в худшем — поджарятся мозги. Стив рассказывал, что действие кода развеивается со временем само, и что ему помогали слова, которые что-то значили для них обоих. У Тони нет ни подходящих воспоминаний, ни времени. Впрочем, когда прогрессбар под голограммой доползает до конца, а звездная карта нервных связей снова становится светлой, Барнс оседает в кресле кулём и закрывает лицо руками.

Тони треплет его по плечу. Говорит, стараясь звучать бодро:

— Ты молодчина, сержант.

Барнс отнимает руки от лица и смотрит на Тони совершенно больными глазами.

— Перерыв? — предлагает Тони, и Барнс кивает и встает, забыв про сеть на голове.

— Я… пойду умоюсь.

— Пойдешь, — соглашается Тони, берет его за плечи и усаживает обратно, — но сперва дай-ка я тебя отключу. Во-от так, Холодное сердце. Вот хорошо.

Барнс уходит, пошатываясь, а Тони бросается к логам на мониторе.

Как он и ожидал. Сочетание активации и подавления. Пятница заканчивает генерировать паттерны, которые должны включаться в норме, и создает первую модель противодействия психокоду, но сразу интегрировать ее нельзя, сначала нужно размотать этот клубок и — увы, снова произнести фразу, на этот раз пошагово, останавливаясь после каждого триггера и вводя наноботов. Возможно — и даже скорее всего — шаги придется повторить несколько раз.

Барнс возвращается хмурый, но собранный, чеканит тяжелые шаги своей обычной походкой атлета. Кидает на Тони быстрый взгляд. Тони коротко улыбается ему.

— Как настроение? Продолжаем?

— Продолжаем.

Тони подключает систему снова. Спрашивает:

— Начали?

Барнс хмурится и смотрит на него искоса, а затем неуверенно кивает, и Тони произносит, на этот раз — четко, как надо:

— Желание.

Снова — красная молния, и медленная пульсация голограммы там, где начали работать наномашины. Тони погружен в процесс, но почти сразу его прерывает хриплый и отрывистый голос Барнса:

— Старк, ты что творишь?

Тони отрывается от схемы и смотрит на него, пытаясь понять, что не так.

— Избавляю тебя от психокода.

— Но ты снова запускаешь программу Зимнего солдата! — руки Барнса сжаты в кулаки, и Тони соглашается:

— Да, и это — часть работы.

— Проклятье, Тони! Да ты хоть представляешь, как это ощущается? Дважды подряд!..

Он смотрит на Тони со смесью изумления и недоверия. Тони теряется. Разумеется, он представляет — в теории. Но как, по мнению Барнса, этого избежать?

— Кто говорил, что это будет веселая прогулка? — Тони старается звучать сдержанно, но Барнс, похоже, в ярости, и он тоже начинает заводиться. — Если ты ждал, что это будет просто и приятно, ты ошибся.

— Ты мог бы предупредить, как именно собираешься это делать!

На лбу Барнса пульсирует вена. В чем-то, он, конечно, прав, но Тони отступать некуда.

— Процесс исследования состоит из проб и ошибок. Знаешь ли, ученые Гидры забыли поделиться методичкой, вот досада.

Голос Тони сочится сарказмом, и Барнс взрывается:

— Я не твой проект, мать твою, я живой человек!

— О, а я и не знал, — отрезает Тони. — Если у тебя есть идеи, как сделать это по-другому, я весь внимание.

Барнс смотрит на него с обидой, а потом встает и сдирает с себя сетку. Говорит:

— Иди ты на хер, Тони.

И выходит, от души хлопнув дверью.

— Браво, Старк, — бормочет себе под нос Тони. — Просто великолепно.

***

Стив звонит на следующее утро. Странно, Тони ожидал его накануне вечером. И не звонок, а делегацию под дверью.

— Кэп? Как жизнь? — Тони крутит педали велотренажера, когда Пятница принимает звонок. Почти безвылазная работа в мастерской в последние недели плохо сказывается на спине и мозгах, и Тони использует перерыв с пользой. Тем более, что вчера он засиделся допоздна, а потом снимал стресс при помощи виски и немного перебрал.

— Привет, Тони, — Стив звучит встревоженно. — Баки вчера вернулся сам не свой и сказал, что лучше бы принял предложение Т’Чаллы. Что у вас произошло?

— Т’Чаллы? — переспрашивает Тони.

— Ну да. Вакандцы предложили ему свои услуги по избавлению от психокода, но вы тогда уже работали с его рукой и он отказался. Ты не знал?

Вот это интересно. Тони чувствует профессиональную ревность, но то, что Барнс доверился именно ему, необычайно льстит.

— Он не говорил.

Стив усмехается:

— Ясно все с ним. Так что у вас случилось?

— Разошлись во взглядах на исследовательский процесс.

— Что это значит? — Тони почти видит, как Стив хмурится в трубку.

— Я не предупредил, что собираюсь прочитать его стишок еще раз. В свою защиту скажу, что мне это казалось очевидным.

— Тони… — Стив вздыхает. — Для Баки это очень тяжело. Ты ученый, а мы — обычные люди. Прошу, будь к нему снисходителен.

Стив разражается тирадой, развивая и без того ясную мысль, а Тони закатывает глаза, радуясь, что Стив его не видит. Некстати вспоминается Пеппер, которая постоянно пеняет Тони на нехватку эмпатии. О, с эмпатией у него все в порядке. Просто иногда нужно идти на жертвы. Впрочем, возможно, в этот раз он действительно перегнул.

— Ладно, Кэп. Ты у нас как всегда прав, — говорит Тони, когда красноречие Стива иссякает. — Какие предложения?

— Поговори с ним. Пообещай, что не будешь ничего делать без предупреждения.

— Наша работа рискует затянуться на срок от двухсот до трехсот лет.

— Тони.

Стив — пожалуй, единственный человек, который может вложить в простое обращение одновременно укоризну и заботу. Кроме него так умеет разве что Пеппер. Два уникума.

— Ладно, ладно. Я обещаю.

— Не мне, Тони. Ему.

Тони хочет сказать Стиву, что у его драгоценного Барнса слишком хрупкая психика для Мстителя, но вспоминает, через что тот прошел и как держался, пока Тони произносил фразы кода, и затыкается. Вместо этого вздыхает:

— Убедил, Кэп. Я поговорю с ним.

— Спасибо, — очень искренне говорит Стив и нажимает отбой.

Прекрасно. Теперь он должен бегать за Барнсом. Но Тони не привык отступать, а новости про вакандцев добавляют мотивации. Сержант им не достанется, особенно теперь, когда на нем рука Тони, еще не опробованная в настоящем бою.

Тони снова вздыхает и берет смартфон.

«Привет, сержант, — пишет он Барнсу. — Есть разговор.»

Барнс читает сообщение сразу и ничего не отвечает. Интересно, он смартфоном-то пользоваться умеет? Кажется, да — чатился со Стивом, пока Тони настраивал руку.

Тони пробует еще раз:

«Ну не дуйся, Снегурочка.»

И снова — прочитанное сообщение и тишина.

Тони ждет еще пять минут и сдается:

«Ладно, я должен был тебя предупредить. Я приношу извинения и обещаю больше так не делать, идет?»

На этот раз Барнс начинает набирать сообщение. О, да неужели. Через несколько секунд приходит ответ:

«Старк, уймись, я на тренировке. Позвоню как закончу.»

Тони хмыкает и пишет:

«Обычно люди не читают сообщения, если не готовы ответить.»

«Я дед, забыл?» — отвечает Барнс, и Тони смеется в голос. Сержант, оказывается, умеет шутить!

«Как такое забыть?»

Барнс читает сообщение и молчит, видимо, вернувшись к тренировке. Но тягостное чувство, которое Тони с переменным успехом отгонял работой, алкоголем и нагрузками, наконец отпускает.

Барнс звонит пару часов спустя и начинает смущенно:

— Слушай, Старк, я должен перед тобой извиниться. Тоже. Мне стоило объяснить, а не орать на тебя. Просто я… думаю, ты понимаешь.

Он замолкает, и Тони говорит:

— О, Кэп объяснил очень подробно и доходчиво.

— Верю, — усмехается Барнс, — читать нотации он всегда умел.

Как бы ни хотелось еще позубоскались насчет Роджерса, Тони возвращает их к насущному вопросу.

— Так что, у нас снова мир и любовь? Мы продолжаем?

— Может быть, завтра? — кажется, Барнс пытается звучать спокойно и по-деловому, но выходит все равно чертовски уныло, и Тони уступает:

— Ладно, сержант. Жду тебя утром, займемся твоим невоспитанным альтер-эго.

Тони не уверен, что Барнс не надуется снова, но тот весело фыркает и прощается.

***

Наутро Барнс снова в мастерской. Он держит себя в руках, но стиснутые челюсти и тяжелая складка между бровей выдают напряжение. Чтобы разрядить обстановку, Тони спрашивает:

— Стив сказал, тебя пытались переманить вакандцы.

— Пытались, — не спорит Барнс, устраиваясь в своем кресле.

Он смотрит на сетку с датчиками и бледнеет, и Тони загораживает собой аппаратуру. Смотреть на нее не обязательно. Спрашивает:

— Ты отказался? Почему?

Барнс немного расслабляется и пожимает плечами.

— Не люблю бросать дела на полпути.

Не совсем тот ответ, которого ждал Тони (в конце концов, комплименты собственным изобретениям и инженерному таланту он готов слушать с утра до ночи), но сойдет.

— Так что давай начинать, — обреченно добавляет Барнс.

— Не так быстро, Снегурочка. — Тони берет кресло и садится напротив. Стив прав, им стоит обсудить процесс. — Слушай, эм-м. Можно запустить в тебя наноботов, которые перепрошьют твои мозги быстро и эффективно, но есть риск, что на выходе будешь уже не совсем ты. Упс. — Тони делает гримасу, а Барнс хмурится. — И Стив мне не простит. И можно обойтись чистой психотерапией и гипнозом, но это займет годы. Знаешь, создание безопасной среды и все такое. Но за этим ты бы пошел к вакандцам, я прав? Это не мой путь, да ты мне и не доверяешь.

Барнс складывает руки на груди. Терпение, сержант, Тони почти добрался до сути.

— Но есть промежуточные варианты. Риск обратно пропорционален времени. — Тони чертит ладонью в воздухе воображаемые оси и кривую «игрек равно ка разделить на икс». — Не хотим рисковать — придется включать твоего пассажира-безбилетника. Не хотим пассажира — нужно рисковать.

Барнс качает головой и говорит:

— Ты не прав. Я доверяю Стиву, а Стив за тебя ручается.

Тони невольно вспоминает, как Барнс без раздумий выпил его дизайнерский спирт, и то, что он вообще доверил Тони свои мозги.

— О, я польщен.

— Ладно, — Барнс опускает руки. — Я не хочу тратить несколько лет, но и превратиться в твоего искина не хочу. Где золотая середина?

Хороший вопрос, Холодное сердце. Чертовски хороший вопрос…

— Сколько времени тебе нужно между активациями твоего пассажира? — спрашивает Тони, и Барнс морщится, но больше не пытается спорить.

— Я не знаю. Двадцати минут должно хватить. Может, меньше. Мы можем… обсуждать это на ходу?

— Конечно, сержант, — заверяет Тони. — Мы всё сделаем медленно, и я буду внимательным, как будто это твой первый раз.

Барнс невесело усмехается и кивает.

***

Их хватает на четыре часа. К обеду оба совершенно вымотаны, будто сутки к ряду сражались с пришельцами, суперами и волшебниками в придачу. Барнс успевает восстановиться за десять минут и стискивает кулаки, говоря, что готов продолжить, но время от времени Тони останавливает его сам и предлагает передохнуть еще немного, потому что на него просто невозможно смотреть. Когда они заканчивают, Тони предлагает Барнсу остаться и перекусить, но тот мотает головой и вываливается из мастерской как пьяный. И хотя Тони знает, что сделал все как надо, он чувствует острое, раздирающее сострадание.

Это сострадание не дает покоя до вечера, и в конце концов Тони хватается за смартфон. Открывает диалог с Барнсом и пишет:

«Кстати, можешь потренироваться на моем полигоне. Сделаю кое-что подходящее для суперсолдат».

Ответ приходит почти сразу.

«Какая щедрость. Спасибо.»

Тони улыбается и торопливо набирает:

«Не щедрость, а расчет. Я хочу смотреть на твою руку.»

«А я думал, на меня», — пишет Барнс и прибавляет плачущий эмодзи.

Тони изумленно моргает. Это что, флирт? Что ж…

«На тебя тоже. Хотя даже твоя красота уступает этой великолепной, невероятной, восхитительной руке Старка.»

«Смотри не умри от скромности.»

«Нехорошо бы вышло. Так я жду тебя завтра на тренировку? Потом займемся твоими мозгами.»

«Да»

Тони некоторое время смотрит на это «да», а потом щелкает пальцами, подзывая бота. Полигон Тони хорош для отработки навыков боя, но Барнс как-то говорил, что им со Стивом приходится идти на ухищрения, чтобы как следует себя нагрузить. Что ж, тренажеры для суперсолдата — именно та задачка, которую Тони с удовольствием решит.

Он возится всю ночь и успевает поспать всего пару часов. Зато его старания вознаграждены: когда Барнс располагается на скамье для жима и пытается поднять штангу, его глаза удивленно округляются, затем Тони видит азарт и, наконец, восторг.

Посмеиваясь, Тони берет чашку кофе (третью за утро, откровенно говоря) и усаживается на диванчик. И, кажется, только на секунду прикрывает глаза…

Когда он просыпается, сперва не может понять, где оказался. Вокруг темно, только едва заметно светятся диоды в паре метров от него; он лежит на диване, укрытый пледом. Что за черт?..

— Пятница? — голос охрип, Тони прокашливается и пробует снова. — Сколько времени?

Кажется, что сейчас глухая ночь, но Пятница отвечает:

— Половина первого дня, босс.

Половина первого… проклятье, Барнс!..

— Где сержант?

— После тренировки я проводила мистера Барнса в комнату отдыха и предложила угощение.

В голосе Пятницы слышится смех, и Тони вздыхает:

— Почему ты меня не разбудила?

Тони знает, почему.

— Потому что вы не давали указаний.

Что ж, по крайней мере, теперь Пятница звучит немного виновато.

— Так. Откуда плед?

— Мистер Барнс спросил, как выключить свет и чем можно вас укрыть, и я подсказала. Его идея показалась мне здравой.

Налицо заговор за спиной Тони, но воспитанием Пятницы он займется позже, а пока следует найти Барнса.

Тот и правда обнаруживается в комнате отдыха. На базе Мстителей у Тони есть нормальные апартаменты, но рядом с мастерской он устроил пару помещений на случаи, когда отрываться от работы не хочется даже ненадолго. Комната отдыха — нечто среднее между гостиной и кухней. Барнс валяется в кресле, в руках — кружка и сэндвич. Смотрит что-то отвратительно нуарное на большом экране.

При виде Тони он ставит кино на паузу и улыбается с той же ноткой вины, что и Пятница. И не зря.

— Барнс. Еще немного, и я решу, что ты нарочно саботируешь работу.

Виноватая и озорная улыбка тает на лице, уступая хмурой сосредоточенности.

— Нет. Идем.

Тони мысленно чертыхается. Он ведь на самом деле не злится на сержанта. Он злится на себя: за то, что уснул, за то, что всю ночь провел за тем, что можно было оставить на потом. Может быть, он тоже саботирует работу.

Чтобы разрядить обстановку, в мастерской Тони спрашивает:

— Как прошла тренировка? Понравилось мое изобретение?

Хмурая складка между бровей Барнса разглаживается. Кажется, теперь он слегка смущен.

— Это то, что было нужно. Спасибо, Тони. Как тебе это удалось?

— Свободный вечер и небольшие игры с гравитацией, — небрежно говорит Тони, хотя на самом деле приятно удивлен вопросом.

— Свободный вечер? — переспрашивает Барнс. — Ты что, сделал это вчера?

Его глаза обалдело распахнуты. Тони любуется на это зрелище несколько секунд и говорит:

— Ну да.

Барнс усмехается и качает головой, а Тони вдруг понимает, что провел бессонную ночь не только из-за увлекательной задачи, но и потому, что хотел увидеть это радостное изумление. Восторг публики — всегда приятный бонус. Но обычно зрители Тони — крупные СМИ, правительства, целый мир. Сейчас он показывает свои фокусы одному-единственному человеку, и этого… достаточно.

***

В этот раз дела с психокодом идут лучше. Они работают до вечера и выматываются не меньше, чем накануне, но Барнс заметно успокаивается. Нет, переключение дается ему все так же тяжко. Он выглядит так, будто еле сдерживается, чтобы не заткнуть уши. Стискивает кулаки или вцепляется в кресло. Тони отвлекает себя мыслями, что закажет сержанту игрушку-антистресс — в виде Капитана Америки. Или максимально похожую на логотип Гидры. Даже несколько, потому что первую он наверняка разорвет. Но в перерывах между подходами Барнс выглядит намного лучше и восстанавливается быстрее.

На энцефалограмме сдвиги поначалу в пределах погрешности, так что о прогрессе говорить рано — видимо, сержант просто привыкает, что теперь Зимний солдат не пополняет список своих жертв, а сидит как болванка. Время от времени Тони испытывает искушение дать ему простую задачку. К примеру, распустить волосы и станцевать стриптиз. Но Барнс этого совершенно точно не оценит.

Тони с сожалением отключает Солдата и говорит утешительные глупости. Во-первых, даже пара слов поддержки позволяет Барнсу быстрее приходить в себя, Пятница даже просчитала процент накануне. Во-вторых — право же, Тони не бесчувственный. Невозможно просто смотреть, как Барнса трясет после каждого возвращения.

Под вечер, когда Барнс уже очевидно устал, а Тони собирается заканчивать, Пятница впервые фиксирует незаметное глазу, но статистически значимое снижение агрессии и сохранение воли.

Они празднуют пиццей и шампанским. Надежда, которую Тони видит в глазах Барнса, начисто перебивает впечатления от утренних событий.

***

Барнс постепенно становится частью повседневной жизни.

Пятница пускает его в мастерскую без спросу, и иногда сержанту приходится ждать, пока Тони продерет глаза после ночных бдений. Когда это происходит впервые, Тони застает Барнса в любимом кресле с читалкой.

— Тысяча извинений, — говорит Тони, некстати вспоминая бедного Роуди, которому частенько приходилось его ждать. Работать по ночам он, очевидно, не перестанет, но нужно сказать Пятнице, чтобы в следующий раз будила настойчивее.

Барнс убирает свою читалку и говорит:

— Не парься. Мне нравится здесь находиться.

Пока Тони соображает, не мерещится ли ему с недосыпа, Барнс пожимает плечами:

— Пока я у тебя, я чувствую, что не могу никому навредить.

Вообще-то Тони привык, что от его действий, будь то участие в битве или подпись на договоре, зависят судьбы миллионов. Но когда жизнь вот так щелкает его по носу ответственностью за другого человека, конкретного человека из плоти и крови, который сидит перед ним, спокойно смотрит в глаза и так простодушно доверяет, это пугает до чертиков. Даже если Барнс прав. Особенно если прав.

Тони не знает, что на это сказать, поэтому отшучивается:

— Можешь переехать сюда совсем. Место для тренировок уже есть, устроим тебе апартаменты. Перетащишь вещички, кошку заведешь.

Шутка так себе, но Барнс улыбается. Иногда кажется, что он видит Тони насквозь. В точности как Пеппер.

— Только ты способен проводить здесь круглые сутки, — Барнс качает головой. — Я бы сошел с ума.

На секунду Тони чувствует досаду.

Прогресс в их работе скачкообразный. Иногда подвижек нет целыми днями, и Барнс впадает в хандру. Иногда улучшение настолько заметное, что Тони предлагает вытащить из тюрьмы и привезти Гельмута Земо. Исключительно для теста. Барнс в ответ обещает придушить Тони без всякого психокода.

Когда сержант выглядит слишком несчастным или вымотанным после череды активаций кода, они делают длинные перерывы. Чаще всего просто перекусывают. Время от времени устраивают спарринги: Тони настраивает костюм так, чтобы силы были сопоставимы. Иногда смотрят кино из списка Уилсона, который постоянно поставляет идеи культурного обогащения — того, что непременно должны наверстать два упустивших время суперсолдата и один гений, филантроп и миллиардер, который иногда пропускает Рождество, не то что выходы новых фильмов. Тони обычно засыпает на середине и просыпается на финальных титрах, когда Барнс треплет его по плечу и говорит: «Старк, подъем». Тони думает, не поставить ли его голос на будильник.

***

В один из дней, когда Барнс на тренировке, в мастерскую стучится Стив. Останавливается у входа и разглядывает голограмму, занимающую полмастерской — схему барнсовых мозгов. В последние пару дней Тони ее не убирает.

— Баки сказал, у вас есть прогресс, — говорит Стив.

— А то! Скоро получишь своего приятеля назад, здорового и целехонького. Сможет ходить на миссии и приносить пользу обществу.

Стив трет переносицу, собираясь с мыслями. Что он там задумал?..

— Тони… прости, если лезу не в свое дело, но я за него переживаю. Он прошел через тяжелые испытания. И сейчас проводит у тебя кучу времени, а ты многое для него делаешь. Между вами что-то происходит?

— О, ну не ревнуй, — говорит Тони. — Он перестал с тобой тусоваться?

То, как Стив хлопочет над своим драгоценным другом, обычно выглядит забавно и немного трогательно, но сейчас Тони чувствует то же беспокойство. Барнс что, изолировался ото всех остальных?

— Нет, совсем нет. Мы видимся и разговариваем каждый день, и ему явно на пользу ваша работа, он становится похож на себя самого…

У Стива слишком сосредоточенное выражение лица, и Тони подсказывает:

— Но?..

— Но меня кое-что смущает.

Прекрасно. Стива хочется как следует встряхнуть, чтобы говорил прямо, но Тони решает, что обойдется без чужой головной боли. Происходит ли что-то между ним и Барнсом? Тут Стива можно успокоить.

— Слушай, Кэп, — Тони хлопает его по плечу, — между мной и твоим приятелем не происходит ничего особенного. Если что-то изменится, обещаю, ты узнаешь первый, и я, как честный человек и настоящий джентльмен, тут же попрошу у тебя его руки.

Стив усмехается и качает головой, но прекращает странные расспросы.

Вообще-то кое в чем он прав. Барнсу после Гидры нужна нянька — или, хорошо, поддержка и настоящий друг. С этой ролью отлично справляется Кэп, но Тони зачем-то ввязался тоже. Глупо отрицать, что их общение вышло за рамки работы.

Ты завел себе ручного суперсолдата, Старк, думает Тони. Возишься с ним, вытираешь сопли, мастеришь для него игрушки. Показываешь фокусы и радуешься, когда ему нравится.

Да. Чтоб его.

Тони никогда не хотел быть ни отцом, ни папочкой — это Пеппер вечно с ним носилась. Роль того, кто заботится, непривычная, как новый костюм, сшитый не по мерке, наугад. И все же в этом костюме оказывается удобно, и это пугает не меньше, чем глупое доверие Барнса. Долго Тони собирается с ним возиться? Барнс излечится и уйдет. Или останется вечным щенком. Неизвестно, что хуже.

***

Барнса оправдывают вскоре после всех остальных и отпускают на все четыре стороны. Стив закатывает вечеринку — правда, только для своих и на базе Мстителей. Таково условие сержанта. Когда все разбирают напитки и рассаживаются по диванам и креслам, Наташа спрашивает:

— Так ты теперь Мститель? На следующую миссию с нами?

Сержант бросает быстрый взгляд на Тони и качает головой:

— Пока до конца не избавился от кода, не хочу рисковать чужими жизнями.

— Наши, значит, не в счет? — поддевает Бартон.

— Клинт! — говорит Стив с упреком, и Тони с ним солидарен. Бартона хочется придушить.

Но сержант не выглядит расстроенным. Он возвращает Бартону усмешку и спрашивает:

— А ты собрался активировать Солдата?

— Ну почему сразу я, — тушуется Бартон, а Наташа говорит:

— Если что, Старк снова отрежет ему руку. Потом сам же и починит. И вообще, у нас преимущество.

Сержант смеется вместе со всеми, и Тони расслабляется. Похоже, Барнс хорошо выдерживает неизбежные шуточки команды. Он расположился на диване между Стивом и Уилсоном и удивительно хорошо вписывается в компанию. Наверное, таким он был до Гидры. Тони старается не думать, что это он, Тони, мог быть сейчас на месте Кэпа и что к его плечу привалился бы счастливый хохочущий Барнс.

Заметив очередной взгляд Тони, сержант встает, подтаскивает свободное кресло и садится рядом. Салютует бутылкой с пивом:

— Тони. Спасибо, что помог добиться оправдания. Если бы не твои юристы, я бы сидел в тюрьме.

— Ты бы не сидел в тюрьме, а лежал в психушке, — поправляет Тони. — Где, вероятнее всего, тебя бы вскрыли, чтобы посмотреть, что у тебя в черепе. Всегда пожалуйста.

Он поднимает бокал и чокается с Барнсом. Глупая радость от того, что тот подсел поближе и сам завязал разговор, пузырится в голове как шампанское.

Сержант мягко усмехается:

— Да, скорее всего. Я предпочитаю, чтобы это был ты.

Хорошо, что Тони успел допить, иначе бы поперхнулся. Барнс говорит просто и совершенно буднично. Немного больше флирта в голосе, чуть ярче улыбка, и Тони бы сказал, что сержант его клеит. Пока что… остается двусмысленность. Прежде Тони гадал, что хуже, быть нянькой для Барнса или обнаружить, что нянька больше не нужна. Однако есть вариант совсем паршивый: сержант восстановится, станет самодостаточным, но останется с Тони — а потом поймет, какой он мудак. Тони влюбится, а Барнс уйдет. В точности как было с Пеппер.

Тони не знает, что сказать, и не готов думать об этом прямо сейчас. Он незаметно нажимает кнопку на смартфоне, и тот начинает звонить. Полезная штука, Тони иногда пользуется ею, когда его достают папарацци, случайные знакомые или Стив. Пока он «разговаривает», Барнса отвлекает Вижен.

***

День, когда Барнс слышит кодовую фразу целиком и остается полностью вменяемым, наступает неожиданно.

Это очередной скачок. Накануне они не работают: Тони и Мстители получают очередной иск из Лейпцига, хотя всем казалось, что этот вопрос утрясли. Тони уверен, что компания-владелец аэропорта просто решила слупить еще немного денег. Он был бы рад просто получить от них имейл и выписать чек, но вместо этого приходится снова собираться с адвокатами и всеми причастными.

Тем не менее, перерыв идет на пользу делу. Тони повторяет фразу, на этот раз без наномашин, а Барнс смотри на него и неуверенно улыбается. У них получилось?..

— Старк, — зовет Барнс. — Что если это работает только с твоим голосом?

Нельзя сказать, что Тони об этом не думал. Вероятность низкая, но не нулевая. Тони задумчиво щиплет бородку. Предлагает:

— Позовем Кэпа?

— Это долго, — Барнс качает головой. — Как насчет Пятницы?

Тони кивает.

— Пятница, ты помнишь кодовую фразу?

— Нет, босс, — очень честным голосом отвечает Пятница, — вы запретили.

Тони грозит пальцем куда-то в потолок:

— Пятница!

— Да, я ее помню.

— Валяй.

Барнс вскакивает и встревоженно поднимает руку:

— Тони… подожди. Пятница, ты подожди тоже.

И Тони, и Пятница замолкают. Сержант собирается с мыслями и просит:

— Можешь пристегнуть меня наручником к столу?

Должно быть, впервые в жизни Тони теряет дар речи. А Барнс буднично объясняет:

— Если что-то пойдет не так, я не смогу тебе навредить.

Лабораторный стол и правда достаточно крепкий, чтобы удержать суперсолдата — хотя бы на время.

— Если тебе так будет спокойнее, я надену броню, — предлагает Тони.

— Надень, — соглашается Барнс. — Но наручники пусть тоже будут.

На изготовление наручников уходит несколько минут, в течение которых Барнс нервно ходит туда-сюда, и Тони не выдерживает. Ловит его за руку и заглядывает в глаза, в которых впервые за несколько недель стоит затравленное отчаяние.

— Эй, Холодное сердце. Если Зимний солдат активируется, мы просто его отключим. Так же, как и раньше. И продолжим от него избавляться, идет? Все будет хорошо. Я обещаю.

Барнс кивает. Похоже, он уверен, что так и будет: стоит сказать фразу другим голосом — и его кошмар вернется.

Когда наручники готовы, Тони пристегивает Барнса к опоре стола.

— Ну-ка подергай.

Барнс проверяет — опора надежная. Тони не активирует костюм, но под внимательным взглядом сержанта показывает, что может включить в любой момент. Спрашивает:

— Готов?

Барнс закрывает глаза и говорит:

— Да.

— Пятница, твой выход.

Кажется, кодовая фраза Зимнего солдата въелась под кожу, затерлась и потеряла всякое значение вообще. Но когда ее на чистом русском читает Пятница, вздрагивает даже Тони.

Барнс до сих пор подключен к датчикам, но Тони не смотрит на голограмму — вместо этого не сводит глаз с лица сержанта.

Сначала на нем написана паника. Которая затем сменяется удивлением и надеждой. А потом, когда Пятница произносит последнее слово, Тони с изумлением видит, как Барнс плачет.

Наручники тяжело звякают, когда Тони их отбрасывает. Броня не нужна тоже. Барнс сползает на пол и приваливается спиной к стойке. Он плачет с открытым лицом и смотрит на Тони, и Тони делает то, что кажется сейчас единственно верным: опускается рядом, обнимает его и баюкает, и шепчет утешительную чушь, и гладит Барнса по волосам, пока тот вздрагивает, уткнувшись Тони в плечо.

— Все-все, все закончилось, — говорит Тони. — Теперь ты свободен. Все закончилось.

И, когда Барнс всхлипывает, Тони вдруг понимает: все действительно закончилось. Барнсу больше незачем сюда приходить, и Тони ему больше не нужен.

***

В тот день они обедают и оба ведут себя так, будто ничего не происходит, хотя напряжение в воздухе такое, что, кажется, от одной искры полыхнет вся база. Барнс говорит, что теперь может отправляться на миссии. Тони соглашается и добавляет, что Кэп будет счастлив. Можно поступить в колледж, размышляет Барнс. Дети будут от тебя в восторге, подтверждает Тони.

Они неловко прощаются, а вечером Тони поступает как взрослый ответственный человек: находит конференцию в другом штате, на которой ему непременно нужно присутствовать, и улетает. О том, что вернуться все равно придется — вернуться и увидеть опустевшую мастерскую, он старается не думать. Это нормально, говорит себе Тони. Нарушение привычного — всегда неприятно. Чистая психология.

Это пройдет.

***

Два дня Тони слушает доклады, толкает какие-то речи, заводит знакомства. Накачивается шампанским и даже наинает интрижку с умной, красивой и безусловно талантливой ученой-нейропсихологом. О нейропсихологии ему теперь есть что рассказать, но Тони не может себя заставить раскрыть рот и похвастаться недавними достижениями, потому что отделить их от Барнса невозможно, а тот не давал согласия на разглашение его тайны.

Раз в пару часов Тони открывает диалог с Барнсом и пялится на их последние сообщения, дурацкий мем и эмодзи. Хочется написать ему, и время от времени Тони даже набирает сообщение, но стирает. Что он скажет? Предложит сделать еще одну руку или изгнать еще пару темных субличностей? Обрадует новостью, что все это время скучал и не находил себе места?

На третий день срабатывает сигнал тревоги: угроза, которая требует вмешательства Мстителей.

Первая миссия, в которой будет участвовать Барнс.

Тони даже не собирает вещи, а просто прерывает своего собеседника на полуслове, взбегает на вертолетную площадку и активирует костюм. И, когда шпили небоскребов остаются далеко внизу, радуется, что для бегства выбрал Западное побережье, а не Европу.

Место битвы Тони видит невооруженным глазом, без всяких координат. Над Манхэттеном поднимается столб дыма. Тони направляется туда, подключается к каналу и сразу слышит напряженный голос Кэпа:

— …видел Сэма?

— Сэм со мной! — это Наташа.

Тони прочищает горло и влазит в эфир:

— Кэп, помощь нужна?

— Тони!.. — в голосе Стива явное облегчение. — Ты очень вовремя. Заходи с севера, нужно вывести заложников, тридцать девятый этаж. Их трое, двое ранены!

Тони огибает небоскреб и влетает в разбитое окно, сперва промахиваясь этажом. Заложники — трое перепуганных клерков, мужчина и две женщины — изрядно потрепаны, но целы. Тони по очереди передает их парамедикам и летит обратно, туда, где, судя по звукам в общем эфире, все еще жарко.

— Пятница, где Барнс?

Пятница строит маршрут — тот же небоскреб, другая сторона, — и Тони закладывает вираж и направляется к месту событий.

Что бы здесь ни произошло, парой часов раньше кипел работой опенспейс. Теперь повсюду пыль и обломки потолка и вентиляции, и только на одном столе по прихоти случая светится экран макбука, на котором запущена «Галага» — садись и играй.

Барнса и Стива видно без всяких координат. Они вдвоем отбиваются от одного противника: здоровенного пришельца в броне, похожего на ящера. Тони появляется как раз вовремя, чтобы услышать рев и увидеть, как ящер хватает Барнса за ногу, размахивается и кидает в окно, и тот вылетает вместе с водопадом осколков.

Тони на миг холодеет. Суперсолдаты крепкие ребята, это верно, но падение с четырех сотен ярдов — смертельно даже для них, а у Барнса около десяти секунд. Если же оставить Стива с этим мордоворотом…

— Кэп, в сторону!

Девять секунд.

Стив, который висит на шее ящера, скатывается с него, а Тони заходит так, что ящер оказывается между ним и окном — и врубает движки на полную.

Время неумолимо истекает, пока Тони вылетает с ящером в окно и отправляет его в свободный полет. Восемь секунд. Семь.

Драгоценные мгновения могут стоить сержанту жизни, и Тони себе никогда не простит. Мысль проносится в голове, пока Тони, выжимая из двигателей максимум, несется вниз.

Шесть секунд.

Улица с высоты, черная стрела, расчертившая Манхэттен, стремительно приближается. Точки машин превращаются в прямоугольники, а фигура падающего Барнса обретает очертания.

Пять. Четыре.

Когда перчатка брони смыкается на металлической руке, Тони выдыхает: он успел.

На земле — обломки зданий, покореженные машины. Недавний ящер не двигается, что, вообще-то, не гарантирует, что он не опасен, но других врагов не видно, а в эфире только шорох и дыхание Кэпа. Пока можно приземлиться и осмотреть Барнса как следует.

Тони бережно ставит его на землю — по крайней мере, сержант держится на ногах, — опускает шлем и вглядывается в лицо.

Барнс смотрит на него ошарашенно, тяжело дышит и выглядит как человек, который успел попрощаться с жизнью. Но он жив и не ранен — мелкие царапины не в счет, — и Тони хочется плакать и смеяться.

— Ты цел?!

Голос срывается, а Барнс пялится на него еще несколько мгновений. Говорит:

— Блядь, Тони.

А потом обхватывает его за шею. Когда Барнс начинает его целовать, Тони стискивает его поперек туловища и целует в ответ, и колоссальное напряжение понемногу отпускает, потому что сержант наконец-то в его руках и Тони больше не позволит случиться ничему плохому.

— Тони? Баки?.. — взволнованный голос Кэпа врывается в эфир.

Тони с сожалением отрывается от Барнса. Говорит:

— Порядок, Кэп. Сержант со мной.

Барнс улыбается, и Тони думает, что еще никогда не видел ничего красивее этой улыбки.

— У нас все еще проблемы, — говорит Стив, — поднимайтесь.

— Держись крепче, — говорит Тони Барнсу, прежде чем подхватить его и взлететь.

***

Все собираются на базе Мстителей около часа спустя. Всерьез никто не пострадал, а легкие травмы успевают подлатать. Сначала Стив рассказывает, что ему известно про ящеров и откуда они предположительно взялись. Потом все начинают просто делиться подробностями драки и дурачиться. Наташа отвлекается на телефон, а потом показывает экран Сэму, и тот присвистывает. Наташа смотрит на Тони с Барнсом, которые сидят рядом на диване. Говорит с одобрением:

— Красиво сосетесь, парни. Могли бы и не скрывать.

Барнс непонимающе хмурится. Стив переводит удивленный взгляд с Наташи на Барнса, а Тони начинает смеяться. Когда целуешься посреди Манхэттена, это не останется незамеченным. Особенно если ты — Тони Старк.

— И не собирались. Это — первый поцелуй, — честно говорит Тони и подмигивает Барнсу, который прячет смущение за каменным лицом.

— Ну-ка покажи, — с любопытством просит Клинт, и Наташа протягивает ему смартфон. Говорит:

— Вы в трендах твиттера и тик-тока, ребята.

Тони достает смартфон и открывает новости.

Нападение распугало зевак, но фото и видео хватает. Их поцелуй сняли с нескольких ракурсов и во всех подробностях.

На одной фотографии Тони узнает себя только по красно-желтой броне, потому что никогда не видел у себя такого испуганного и взволнованного взгляда. Одна его рука обхватывает талию Барнса, другая бережно сжимает плечи. Подпись к фото гласит: «Старк взялся за старое или это любовь?»

В другом ролике Тони и сержант самозабвенно целуются. Ракурс просто отличный. Несмотря на расстояние до оператора, хорошо видно открытые рты и в целом ясно, что в этот момент Тони засовывает язык Барнсу в горло. Тот отвечает с очевидным энтузиазмом, держит Тони за волосы и вжимается в него животом и бедрами. Тони усмехается. Рядом с махиной Железного человека высокий плечистый сержант кажется легким и гибким. Это чертовски красиво. Тони отрывает взгляд от видео и смотрит на живого Барнса. Тот наблюдает за действием на экране задумчиво и завороженно. Хочется погладить его по бедру или хотя бы взять за руку, но, так и быть, всем на сегодня достаточно смущения.

Тони читает подпись: «Новая пассия Тони Старка — убийца и наемник Гидры, знаменитый Зимний солдат!»

Обсуждения, впрочем, довольно мирные. Пользователи указывают автору, что Зимний солдат был оправдан, и предлагают переименовать его в Радужного солдата.

Смущенный Стив, который тоже смотрит в Наташин смартфон, качает головой:

— Журналисты не дадут вам покоя.

— Я знаю, как с ними обращаться, — отмахивается Тони.

— Ты — да, а что насчет Баки?

Тони обещает:

— С сержантом я поделюсь опытом.

— Я разберусь, — морщится Барнс. — Теперь я не опасен, и мне нужно возвращаться к обычной жизни. А у журналистов ко мне полно вопросов и без Тони, я уверен. Вообще-то, они уже пытались поговорить.

— Ты не рассказывал! — в один голос восклицают Тони и Стив, а Барнс отводит глаза:

— Ну, это было позавчера.

Позавчера Тони как следует набрался на конференции, а потом всю ночь проторчал в казино — и, кажется, заблевал им сортир. Иными словами, сказать ему нечего. Стив спрашивает с беспокойством:

— И что ты сделал?

И Барнс улыбается:

— Я сбежал.

— Часть моих лайфхаков общения с журналистами ты уже освоил самостоятельно, — замечает Тони.

Когда всем надоедает обсуждать новый виток их популярности, Тони утаскивает Барнса на балкон.

Под их ногами — огни вертолетной площадки и парковых дорожек. Ветер пытается растрепать прическу Барнса, но тот так и продолжает собирать волосы в хвост. Тони засматривается на его лицо. У сержанта мягкий светящийся взгляд и приоткрытые губы. Он тоже смотрит на Тони не отрываясь.

Вообще-то им нужно о многом поговорить. Но они тянутся друг к другу одновременно и встречаются ртами и языками, и Тони теряет всякую мотивацию разговаривать, потому что наконец-то можно почувствовать под ладонями живое теплое тело и прижать его не к броне, а к плоти, и Баки оказывается точно таким, как Тони представлял — о, Тони представлял в деталях, когда дрочил после целого дня, проведенного вместе в мастерской. Теперь ясно, какая это была пытка, смотреть и не иметь возможности трогать, гладить и целовать.

Поцелуй не такой, как там, на обломках небоскреба посреди разрушенной улицы. Тот был торопливый и голодный, потому что оба перепсиховали и хотели не столько целоваться, сколько почувствовать себя живыми. Сейчас спешить некуда — правда, Тони предпочел бы делать это в более уединенном месте, — и они целуются медленно и долго. В какой-то момент Тони совершенно забывается, потому что, право же, сержант восхитительный. Стягивает с его волос резинку и заставляет запрокинуть голову, а потом принимается выцеловывать шею. Это еще лучше. И это уже ощутимо простреливает возбуждением, но Баки издает резкий полувздох-полустон и останавливает его.

— Тони… Тони, стой. Иначе я начну тебя раздевать прямо здесь.

— Ну, не то чтобы я был против, — бормочет Тони, стараясь не представлять это в красках, потому что секс на общем балконе базы Мстителей все-таки не входит в его планы.

— Знаешь, я думал, что умру, — в глазах Баки трогательная растерянность, — и больше всего жалел, что так и не позвал тебя на свидание.

Тони смеется и прижимается лбом к его лбу. Обещает:

— Мы с тобой сходим во все лучшие рестораны мира, сердце мое. И проверим на прочность кровати лучших люксов.

— Забились, Старк, — нежно шепчет Баки. — Но знаешь… честно говоря, мне еще никогда не было так страшно.

Тони вопросительно поднимает брови, и сержант поясняет:

— Что мы все просрем. Что я все просру. Я семьдесят лет ни с кем не встречался. А когда встречался, это было несерьезно.

Нет, все-таки Баки Барнс — это что-то невероятное. Он, в отличие от Тони, не боится говорить о своих страхах и в целом не боится чувств. Еще он добрый, славный и при этом может послать Тони на хер. Очень полезный навык, если они действительно собираются быть вместе. Последнее пока что кажется потрясающей, редчайшей, неслыханной удачей. Чудом, которого Тони не заслужил.

— Делов-то, — говорит он с преувеличенным оптимизмом, — если разойдемся, будем избегать друг друга, а Роджерс будет смотреть на нас и заламывать руки в отчаянии.

Баки обхватывает его лицо ладонями и смеется:

— Ты придурок.

— Еще я придурок, — соглашается Тони. — Ладно, слушай… я в таком же ужасе. Но я так катастрофически в тебя влюблен, что готов рискнуть.

— Ну, тут мы на равных.

— Возвращаясь к теме свиданий, предлагаю начать с экскурсии в мою спальню. Как ты смотришь на небольшой полет?

— Я готов.

Тони еще раз целует его, а потом отступает на шаг и активирует костюм. Улыбается самой очаровательной улыбкой, на какую способен, и говорит:

— Тогда держись за меня.

И Баки хватается за Тони.