Chapter Text
Как бы ему не хотелось, Ким Докча не мог сконцентрировать своё внимание на работе. Он то и дело отвлекался, задумывался, да и вообще, кажется, мысленно улетал куда-то далеко, где не было его босса, квартальных отчётов и в принципе ничего из того, что могло бы ассоциироваться с работой.
На самом же деле он сидел за столом в офисе, глядя в окно со всей печалью, что, наверное, копилась годами.
Ю Сана, более успешная коллега Докчи, заметила тучи, сгущающиеся над его головой, и подошла со стаканчиком кофе.
-Доброе утро, Докча-сси. Ты сегодня какой-то потерянный. Что-то произошло? – она знала, что Докча всегда вёл себя причудливо, но сегодня это было особенно бросающимся в глаза. Даже Хан Мёно не делал ему замечаний. Вернее, конечно, делал, но кому захочется потешаться, если отсутствует какая-либо ответная реакция?
Докча обернулся к Сане и натянуто улыбнулся.
-Извини, Сана-сси. Я сегодня не выспался.
-Правда? Я так и подумала, - понимающе улыбнулась она. – Совместная жизнь с парнем не всегда бывает простой, верно? Это тебе.
Она поставила на его стол стаканчик, от которого всё ещё поднимался пар и исходил запах кофе. Дешёвого, но это было всё, что можно было себе позволить в офисе в середине рабочего дня.
-С моим... С кем? – Докча немного пригубил из стаканчика, а затем его словно поразило электрическим разрядом.
-Ах.. Прости, Докча-сси, среди коллег гуляет слух...
-О чём? – перебил её мужчина и отодвинул стакан на край стола, хотя хотелось швырнуть его в девушку. Он взял себя в руки.
-Ну, о том, что тебе нравятся мужчины и... у тебя есть спутник... Мужчина, с которым ты живёшь... Прости, я заметила, что ты выглядишь бодрее в последнее время, поэтому я искренне подумала, что ты действительно живёшь со своим партнёром... – Ю Сана едва не расплакалась, наблюдая за тем, как выражение лица Докчи меняется с сонно-рассеянного на абсолютно разъярённое.
Но её пронесло.
-Сана-сси... Не стоит доверять каждому слуху, доносящемуся до тебя в стенах нашей компании и за её пределами. Если бы я сказал, что завтра наступит апокалипсис, ты бы поверила? – Ким Докча потёр переносицу.
-Полагаю, я бы поверила тебе, Докча-сси, – Ю Сана слабо улыбнулась.
Докча вздохнул.
-Я клоню к тому, что не нужно верить всему, что говорят люди. Даже если тебе кажется, что они говорят правду.
-А.. Да, я поняла. Прости ещё раз. - Сана поклонилась и убежала к своему столу, изображая бурную деятельность, чтобы избежать неловкости. Возможно, она и правда работала, но Докча не мог поверить в то, что кто-то в здравом уме будет относить кофе своему коллеге в середине рабочего дня, при этом будучи засыпанным работой.
Чтож, Докча был идиотом. Он не знал и не хотел знать, что кто-то пытается с ним подружиться (именно подружиться, ведь Сана думала, что он давно в отношениях).
Весь оставшийся рабочий день Докча будет думать о том, как бы ему сейчас хотелось, чтобы Ю Джунхёк появился в его офисе, достал свой меч и отрезал бы языки всем, кто говорил что-то за его спиной. Драматично? Возможно. В стиле "Способов выживания"? Едва ли. Джунхёк бы правда так сделал? 99,9%, если бы кто-то говорил о его компаньоне.
Но, если серьёзно.
Партнёр? Мужчина? У него? Что за вздор?
------
После окончания рабочего дня Ким Докча, задержавшись из-за сверхурочных, случайно подслушал разговор своего прямого начальника Хан Мёно с кем-то того же отдела.
-Послушай, этот парень.. Не думаю, что тебе стоит обращать на него внимание. Он, знаешь ли, 'голубых кровей'.. - шептал менеджер одному из болтливых парней. - Мало ли что. Ну, знаешь, лучше рассказать об этом тем, кто хотел с ним подружиться, чтобы они оставались в безопасности.
Ким Докча вскипел. Он хотел вбежать, закричать на Хан Мёно, пнуть его в живот и ударить несколько раз головой о стену. Но его сдержал здравый смысл, говорящий ему, что если он это сделает, то потеряет последний ресурс, позволявший ему питаться хотя бы дешёвой едой быстрого приготовления. И, возможно, он попадёт в тюрьму. Так что Докча крепче сжал ремень сумки в руке и пулей выбежал из здания, спеша на остановку.
Ким Докча прекрасно знал, что его имя давно обросло всевозможными слухами. Шепотки сопровождали его повсюду, преследуя тенью, куда бы он ни пошел. Некоторые из этих слухов были старыми, как мир, и он уже давно научился их игнорировать.
Например, постоянно обсуждалась история о том, что он - сын убийцы. Эта мрачная тень прошлого его семьи тянулась за ним, подобно зловещему шлейфу, отравляя всю его жизнь. Об этом говорили шепотом за спиной, бросали презрительные взгляды исподтишка, и даже прямые оскорбления, хотя и в более завуалированной форме, достигали его ушей. Эта информация, как заноза, сидела в сознании каждого, кто с ним сталкивался, предопределяя их отношение к нему.
Он понимал, что родился не с чистой биографией. Груз вины, пусть и не его собственной, давил на него с самого детства. Мать, совершившая тяжкое преступление, оставила неизгладимый след не только на судьбе своей жертвы и её близких, но и на будущем своего сына, создавая барьер между ним и окружающим миром. Люди, не зная его лично, уже выносили свой вердикт, основываясь лишь на поступке его матери, описанном даже в книге её собственного написания.
Он знал, что это правда, горькая и неоспоримая. Но ему было больно. Как и любому другому ребёнку, которому пришлось пережить что-либо подобное.
Другие слухи касались его личных качеств. Его часто называли "слишком тихим", "слишком слабым". В мире, где ценилась громкая уверенность и физическая сила, его скромность и неприметность воспринимались как недостатки. Некоторые и вовсе сомневались в его мужественности, считая его "ненастоящим мужчиной". Ким Докча привык. Он понимал, что люди часто судят по обложке, не утруждая себя попытками заглянуть в содержание книги. Он и сам считал себя книгой с самой ужасной обложкой, которая вызывала лишь отвращение и 'нечитун' в острой форме.
Он научился жить с этим, строить свою жизнь, не обращая внимания на чужие пересуды.
Но услышать, как кто-то, совершенно не стесняясь, в открытую говорит о его ориентации… Это уже переходило все границы. Это было вторжением в его личное пространство, оскорблением, которое он не мог просто проигнорировать, ведь оно было безосновательным. Ким Докча, как 'единственный ребёнок', всегда был один. И теперь, когда кто-то осмелился обсуждать ту сторону его жизни, о которой ему даже не приходилось задумываться, это вызвало в нем бурю возмущения. Это было не просто слухом, это было прямым нападением, попыткой выставить его на посмешище, унизить и оскорбить за то, чего у него даже не было. Он почувствовал, как в груди поднимается волна гнева, смешанного с горьким разочарованием. Неужели люди никогда не научатся уважать чужие границы? Неужели всегда будут находить способы причинить боль? Этот вопрос эхом отдавался в его голове, требуя ответа.
К чёрту весь офис. Ким Докча мечтал о том, чтобы Ю Джунхёк свернул шею Хан Мёно.
------
Ю Джунхёк открыл глаза, и первое, что он почувствовал – давящую духоту переполненного вагона метро. Вечерний час пик, как всегда, не щадил никого. Вокруг стояла плотная стена из тел, прижатых друг к другу, и каждый пассажир, казалось, изо всех сил пытался сохранить хоть немного личного пространства. Звуки давили на Джунхёка: приглушенный гул разговоров, скрежет колес о рельсы, запись голоса диспетчера, доносившаяся из динамиков над головой.
Джунхёк предпринял попытку выпрямиться, расправить плечи и хоть немного размять затекшую спину, но что-то мешало ему принять ровное положение. Он почувствовал легкую, но ощутимую тяжесть на правом плече, что-то мягкое и тёплое. Он осторожно, стараясь не потревожить источник дискомфорта, повернул голову вправо.
То, что он увидел, вызвало у него легкое недоумение, переходящее в раздражение. Прямо на его плече, безмятежно посапывая, спал молодой парень. Его голова удобно устроилась на плече Джунхёка. В руке парень крепко держал смартфон, на экране которого было приложение для чтения. Судя по всему, он был настолько утомлён, что заснул прямо во время чтения в середине главы.
Выражение лица спящего было совершенно умиротворенным, словно он находился не в шумном вагоне метро, не на плече незнакомца(они знали имена друг друга!), а в собственной кровати. Его волосы, немного взъерошенные, щекотали шею Джунхёка.
Картина, в целом, выглядела довольно абсурдно: незнакомый парень, совершенно невозмутимо спящий на его плече, в то время как вокруг царил хаос утренней толкучки. Джунхёк нахмурился. Ситуация была, мягко говоря, странной. С какой стати кто-то, совершенно ему незнакомый, мог так бесцеремонно использовать его в качестве подушки? Хотя они и знали как минимум имена друг друга, Ю Джунхёк, в конце концов, сильнейшее воплощение в сеульском куполе. Хотя, похоже, сценарии здесь ещё не начались, так что это не имеет значения. Пока что.
Джунхёк тряхнул плечом, и парень, медленно покачнувшись, сначала выпрямил спину, а затем, протерев глаза руками, посмотрел на то, что, по его мнению, должно быть поручнем, на котором он уснул. Увидев Джунхёка, он широко открыл рот и вдохнул полные лёгкие воздуха с таким удивлением, что весь вагон, наверное, слышал. Тот вскочил на ноги перед Джунхёком и стал громко извиняться, кланяясь всё ниже. Ещё немного и на колени встанет.
- Прошу прощения! - воскликнул Докча, внезапно осознав неловкость ситуации. Он заметил, что нечаянно, в полудрёме (враки, он уже десятый сон видел), оставил небольшое пятно слюны на ткани плаща сидевшего рядом с ним мужчины. Лицо Докчи мгновенно залилось краской. Суетливо, словно нашкодивший ребенок, он принялся вытирать мокрое пятно рукавом своего пиджака, бормоча извинения себе под нос.
-Простите, боже мой, простите, - продолжал он, - хорошо, что это кожа, и пятна не останется! Я очень надеюсь, что не испортил Ваш плащ. Он, должно быть, дорогой. Я правда не хотел Вас тревожить, извините... Я не выспался... - Докча запнулся, не зная, как объяснить... вот это всё.
-Ким Докча. Успокойся. - Джунхёк схватил бедного мужчину за руку и усадил обратно. Он хотел отчитать его за шум, но тот уже чуть не плакал. И чего он так разнервничался? Не убьёт же он его, в конце-то концов. Хотя, если в сценарии будет требоваться..
Он подумал о том, что эта регрессия довольно сильно отличается от прошлых. Ни в одной из них не было такого шумного идиота, как Ким Докча, который извинялся едва ли не за то, что просто подышал. Джунхеку было приятно, когда такой миловидный мужчина лебезил перед ним, но что-то было не так. Милая нервозность, скорее всего, была лишь маской. Что-то в этом парне определённо заставляло его тело напрячься.