Archive of Our Own ^beta

19 октября 2025, Гран-при Остина

— Макс Эмилиан Ферстаппен, если ты еще хоть раз выйдешь из дома в этом, клянусь богом, я приду к тебе в квартиру и собственноручно сожгу каждую футболку с логотипом Ред булла!

Джордж не должен был быть здесь. Вот вообще никак не должен был. Еще утром он был в Нью-Йорке и подписывал контракт с Джейн Уэйд на предстоящий год. И он был бы рад остаться там еще на некоторое время, но решение зайти в Инстаграм и проверить отметки переменило абсолютно все его планы, так что теперь Расселл стоял в водительской комнате в Остине и отчитывал Ферстаппена, как маленького мальчика.

Когда он согласился на эту работу, он вовсе не думал, что все придет к этому. Это должно было быть легко и естественно.

Бога ради, он ведь выпускник Лондонского колледжа моды, он учился у Кэти Гранд, отвечал за показ последней коллекции Alexander McQueen, разработанной Шоном Макгирром, уже давно был постоянным стилистом на съемках для британского Vogue, ему пророчили большое будущее в фэшн-индустрии, а его лицо было знакомо почти всем, кто хоть сколько-то интересовался модой. Список дизайнеров и брендов, с которыми он работал, можно было зачитывать очень и очень долго. Мода была его жизнью, его воздухом и его призванием.

Иногда Джордж выбирал пути проще: становился личным стилистом для актеров и певцов. Это не требовало таких колоссальных усилий, зато давало хороший результат – его имя было на слуху не только в индустрии моды. И когда в один спокойный летний вечер ему на почту пришло предложение о сотрудничестве с гонщиком Формулы-1, четырехкратным чемпионом мира, Максом Ферстаппеном, Джордж подумал, что это интересная идея. 

7 августа 2025, Лондон

Он ведь уже работал личным стилистом. Подбирал образы для выступлений, для выхода на премии, для премьер фильмов и красных дорожек. Все это было не сложнее, чем ребенку построить башенку из кубиков. Нужно было выяснить цель, понять, что и для чего от него хотят, проанализировать все собранные данные и сопоставить их с референсами, которые выдаст клиент. Определить колористический тип, тип фигуры, особенности внешности – все это было легко с его годами опыта. А дальше дело за малым – составить аутфиты, согласовать их, собрать всю одежду для них и передать клиенту для дальнейшего использования. Иногда, на особенно важных мероприятиях, можно было приезжать и помогать с составлением какого-то конкретного образа. Все это можно было легко совмещать с его основной работой, не нанося ущерб ни одной из областей.

И, конечно, со спортсменами ему работать еще не приходилось, но недолгое изучение страницы Ферстаппена в Инстаграме показало, что тот в этом крайне нуждался. Подумать только, быть известным на весь мир, но никогда не вылезать из скинни джинс и облегающих футболок с логотипом команды. Джордж лишь понадеялся, что это были не одни и те же футболка и джинсы каждый раз. Но слишком утешать себя этими надеждами он не стал. 

На первый взгляд показалось, что это будет легкая задача. Если Макс действительно носил только эту безвкусицу, его фанатов и руководство будет достаточно просто поразить, надев на него брюки и рубашку. А если бы Джордж выложился на полную, как он делал всегда, это сделало бы его просто волшебником в глазах общественности. Вырисовывался отличный кейс, а еще долгожданное расширение аудитории: найти новых клиентов в сфере спорта было бы интересно. Поэтому Джордж без лишних мыслей согласился, прикинув, что за три недели летнего перерыва он как раз смог бы выстроить стратегию работы с Ферстаппеном и спасения его образа в медиа. 

Это должно было быть просто и безболезненно, так что контракт, подписанный с командой Ферстаппена на оставшиеся полгода, быстро стал лишь очередной легкой рабочей задачкой. 

24 августа 2025, Нидерланды 

Идя на встречу с Максом накануне первой гоночной недели после летнего перерыва, Джордж был в приподнятом настроении. Это было их первое взаимодействие в жизни, потому что все предыдущие дни Ферстаппен был в отпуске, и Расселл, решив не нарушать его спокойствие, согласился обсудить все детали по переписке и на созвонах. 

Однако обсуждать оказалось нечего, Макс сразу сказал, что Джордж может руководствоваться исключительно своим вкусом и делать так, как он сам считает нужным, и что ему на изменение стиля было глубоко плевать. Расселлу оставалось только порадоваться и взять все в свои руки. На все идеи и предложения, которые он отправлял Ферстаппену, тот лишь слал палец вверх и никаких комментариев не давал. Поэтому Джордж сам проанализировал его внешность, образы других гонщиков на разных Гран-при и собрал достаточно базовый капсульный гардероб, который должен был спасти ситуацию. 

И так как Макс особой инициативы не проявлял, Расселл решил перестраховаться и отправил составленные аутфиты руководству команды. Те были в восторге. 

Поэтому на встречу с гонщиком Джордж шел вполне довольный собой. Ему нужно было лишь побеседовать с Максом, рассказать ему разработанную стратегию, предложить варианты, которые он составил, и записать вместе с ним видео для соцсетей Ред булл, чтобы поклонники знали об обновлении в жизни пилота. Обычные формальности, пусть ради них и пришлось лететь в Нидерланды. 

Когда он вошел в переговорную, Макс уже сидел там и со скукой пялился в телефон, пока рядом с ним сидели его представители и пиар-менеджеры. Джордж успел улыбнуться прежде, чем его лицо скривилось от одежды Ферстаппена. Даже здесь, вне гонок и камер, он оставался верным себе и был одет в скинни джинсы и поло с командным логотипом. За время анализа его внешности Джордж видел так много однообразных фотографий в этом аутфите, что ему без шуток начинало казаться, что однажды эти вещи придут к нему в кошмаре. 

— Добрый день. — Расселл все же сохранил приветливое выражение лица, даже если ему хотелось в ужасе скривиться от кепки на голове Ферстаппена. Естественно, командной. Ну и ладно, и не такой ужас он в индустрии видел. — Надеюсь, я не опоздал?

Джордж знал, что не опоздал. Он специально приехал на пять минут раньше. Макс оторвался от телефона и посмотрел на Джорджа, чуть вскинув бровь. Расселл ответил на его взгляд, устанавливая зрительный контакт, который прервал один из представителей Ферстаппена. 

— Нет-нет, все в порядке, просто мы всегда стараемся приезжать раньше. — произнесла женщина и улыбнулась, привлекая внимание стилиста. — Прекрасно выглядите, мистер Расселл.

— О, прошу вас, можно просто Джордж. И я могу сказать то же самое о вас. — Джордж улыбнулся ей в ответ и прошел к столу, занимая место напротив Макса. Сказанное даже не было лестью, на фоне Ферстаппена и его командной формы все в помещении, одетые в более менее повседневную одежду, казались самыми стильными людьми. Эффект “уродливой подружки”. — Приятно наконец-то встретиться лично, Макс. 

Джордж протянул ладонь для рукопожатия, на которое Ферстаппен ответил с секундной задержкой, кивнув в ответ. В голову закралась мысль о том, что не все здесь будет так легко, как ему хотелось бы. 

Встреча прошла… спокойно. Джордж объяснял Максу, как будет строиться их работа и подробно пересказал свою стратегию как стилиста. Даже показал ему презентацию со всеми собранными образами. Предложил несколько вариантов аутфитов на предстоящую домашнюю гонку Макса. Извинился за то, что лично присутствовать не сможет, но все необходимые вещи он уже привез и отдаст их Ферстаппену после встречи. 

Макс вел себя странно. Он ничего не говорил и не спрашивал, однако и скучающим не выглядел, внимательно глядя на Джорджа, пока тот показывал презентацию и объяснял все в мельчайших подробностях. Расселл неуверенно оценил это, как успех, а восторженные комментарии остальных присутствовавших успокоили его окончательно. В конце концов, чего он ожидал от человека, который всю свою карьеру одевался в одно и то же? Восхищенных отзывов и предвкушающих визгов? И если оценивать встречу с этой позиции, то это точно был успех. Когда они записали несколько видеороликов, Джордж с легкой улыбкой подумал о том, что это хорошая стартовая точка. Если это выйдет в сеть завтра, а уже на выходных Макс предстанет перед фанатами и фотографами в новом образе, это будет оглушительный успех. Расселл об этом позаботится. 

Когда после окончания встречи Джордж позвал Макса дойти до его арендованной машины и забрать привезенные к предстоящему уикенду вещи, пилот пожал плечами и легко согласился, без вопросов следуя за ним. Расселла начинала немного напрягать эта тишина, висящая между ними уже несколько часов, когда Макс вдруг нарушил ее, прочистив горло. 

— Почему тебя не будет на гонке? — спросил он, а Джордж повернул к нему голову, удивленно глядя на гонщика. И как на это отвечать?

— У меня встреча с редактором Vogue по поводу следующего выпуска. 

— Британского? 

Этот вопрос ввел его в ступор. Джордж замолк на несколько секунд, пару раз моргнув и хмыкнув. Ладно, достижением было уже то, что Макс знал о существовании британского Vogue и мог предположить, что Расселл работает там. Для человека, все еще одетого в скинни джинсы, это было как минимум похвально. 

— Ага. Кстати, в следующем выпуске будет твой коллега, Ландо Нор–

— Знаю. — сухо оборвал его Макс, и Джордж впал в ступор второй раз за эту непродолжительную беседу. Окей, это было действительно странно. Но к этому моменту они уже дошли до машины, и Расселл достал пять чехлов с одеждой, аккуратно лежавших на заднем сидении, передавая их Максу. 

— Здесь три утвержденных образа и два запасных на случай, если ты сочтешь замену уместной. — пояснил Джордж, захлопывая дверь автомобиля. 

— Встреча займет один день. Почему ты не приедешь на остальные два? На тренировку и квалификацию? 

Нет, все-таки работа с Ферстаппеном будет нелегкой. 

— Ты же знаешь, что я там и не нужен? Свою работу на уикенд я выполнил, образы подготовил и отдал. Если у тебя возникнут вопросы, ты всегда можешь написать или позвонить, я доступен в любое время. Но я не вижу смысла лететь из Лондона в Нидерланды ради этого. Меня все-таки больше заботит твой внешний вид, а не гонки. — Джордж натянуто улыбнулся, после чего отошел к водительской двери, решая закончить беседу, пока она не превратилась в кошмар окончательно. — Удачи на Гран-при, Макс. 

Ферстаппен хмыкнул и развернулся на пятках, уходя по парковке к своему автомобилю. Джордж сел за руль, нервно выдыхая и напоминая себе, что он все сделал правильно. 

Все пройдет отлично.

31 августа 2025, Гран-при Нидерландов 

Все прошло ужасно. 

Джорджу было глубоко плевать на то, каким финишировал Макс. Его не волновало и то, почему он не приехал первым на своей домашней гонке. Больше Рассела заботил вопрос о том, что случилось с их проработанным планом по аутфитам на этих выходных. За соцсетями Джордж не следил, благоразумно отложил это до конца уикенда, чтобы посмотреть на реакцию на все образы сразу. Он был готов даже открыть вино, чтобы отпраздновать свою небольшую победу над безвкусицей в спорте. Только сначала все-таки открыл Инстаграм и проверил отметки, поступившие ему от аккаунта Ред булл. 

Ферстаппен был в скинни джинсах, командной футболке и этой ублюдской кепке. Все три дня. Все три блядские дня уикенда. 

Джордж думал, что хуже быть не может. 

В комментариях творился мрак. Шутки о том, что даже наличие стилиста не повлияло на тягу Макса к этому образу, что стилист, видимо, не справился со своим домашним заданием, что победить поло с логотипом команды не мог даже такой профессионал, как Расселл. Глаз нервно задергался. Это было похоже на тупой розыгрыш, в который Джордж попал по ошибке. Он же все продумал, составил презентацию, подобрал одежду и привез ее Максу в идеальном состоянии. Неужели что-то пошло не так? Со всеми пятью образами?

Он открыл переписку с Максом, которая пустовала вот уже две недели. 

Вы, 20:56

Что-то случилось с одеждой?

Почему ты снова был в этом? 

И почему не писал?

Ферстаппен, 21:03 

А я должен был?

С одеждой все в порядке, можешь забрать

Вы, 21:14

Мы же договорились, что ты надеваешь выбранные образы, а если что-то идет не так, то пишешь/звонишь мне. 

Что случилось за несколько дней?

Ферстаппен, 21:19

Не знаю, с кем ты договаривался

Я не говорил, что согласен надеть это

Вы, 21:19

Ты издеваешься?

Сообщение осталось без ответа. Даже без насмешливого смайлика с пальцем вверх. 

5 октября 2025, Гран-при Сингапура, неделя моды в Париже

Джордж хотел спать. 

Это было единственное желание с момента начала сезона показов мод. С 11 сентября он не был в своей квартире ни одного дня. Нью-Йорк, Лондон, Милан и Париж – все это была бесконечная череда сменяющих друг друга показов, дизайнеров, моделей, приглашенных гостей и фотографов. Джордж должен был привыкнуть, но спать на полу за кулисами по пятнадцать минут каждый раз было неприятно, как в первый. 

Когда Расселл не одевал моделей, он бегал между дизайнерами и обговаривал детали показов в следующие дни. Когда он не делал этого, его выцепляли те или иные люди из индустрии и с сияющими улыбками предлагали заключить контракт на следующие мероприятия. Когда этого не происходило, Джордж в экстренные сроки вносил правки в образы и подгонял все прямо в примерочных, подкалывал булавками, укорачивал и ушивал. А когда даже это оставалось позади, он упаковывал вещи дизайнерам и брендам, после чего давал интервью журналистам, в которых говорил, что все проходит отлично. 

Ситуацию немного скрашивало то, что он страдал не один. Вместе с ним почти на каждом показе был Оскар Пиастри, его любимая модель и протеже вот уже на протяжении нескольких лет. После того, как они познакомились из-за ряда не самых приятных – и это мягко сказано – инцидентов, Джордж решил, что так просто отпускать Пиастри будет ошибкой, поэтому и предложил ему свое покровительство и помощь. Позднее все это переросло в хорошую дружбу, которая длилась и по сей день. Держалась она в том числе и на том, что на личную жизнь за пределами работы ни у кого из них не было времени. Так и ездили они по разным показам в разных частях света, решив, что вместе весь этот кошмар пережить будет проще. 

Однако даже наличие рядом Оскара Джорджу не помогало.

Он не помнил, когда спал больше четырех часов за последнее время. Не помнил, когда ел что-то серьезнее неприлично большого количества кружек кофе и легких салатов или йогуртов, которые ему приносили ассистенты или Оскар. От постоянных нервов в горло не лезло ничего. На его руках к концу этого месяца не осталось живого места, вся кожа была исколота булавками и иголками. Голос был сорван от постоянной необходимости говорить с ассистентами, дизайнерами, моделями, гостями и журналистами. Синяки под глазами приходилось замазывать консилером на тон светлее.

Джордж мечтал о седьмом октября, когда весь этот кошмар должен был закончиться. Тогда он наконец-то довел бы все до конца, дал финальные интервью, провел разбор полетов и полетел в Лондон, чтобы наконец-то лечь в нормальную постель и проспать там несколько суток. 

К сожалению, обязанности, связанные с одеванием Ферстаппена, никуда из его жизни на этот месяц не пропали. 

Гран-при Италии Джордж пропустил из-за подготовки к предстоящему старту показа в Нью-Йорке. Однако перед этим он все-таки нашел свободный день, чтобы встретиться с Максом и передать ему новые комплекты вещей. Для этого он даже пересмотрел все составленные в августе аутфиты, решив упростить их до приемлемого минимума. Было глупо надеяться, что Ферстаппен так сразу наденет красивые дизайнерские вещи и приедет в них в паддок. Поэтому он поумерил свой пыл и составил несколько простых образов, которые не должны были вызвать у пилота такого яростного отторжения. Макс принял вещи и еще раз поинтересовался, приедет ли Джордж на гонку. Расселлу пришлось прикусить язык, чтобы не сказать, что на катание машин по кругу ему было по меньшей мере все равно. 

В те выходные Макс все три гоночных дня приходил в поло с логотипом команды и в скинни джинсах, а Джорджа все так же отмечали в постах, как его стилиста. В конце концов, того требовал его контракт. Однако админы пытались выставить ситуацию в лучшем свете, так что на последнем посте добавили подпись: “Джордж Расселл все еще пытается переодеть Макса, но Макс отчаянно оказывает сопротивление. Продолжаем наблюдать”. Шутку в комментариях поддержали, так что это немного скрасило произошедшее. 

Гран-при Азербайджана Джордж пропустил из-за недели моды в Лондоне. Эти пять дней с 18 по 22 сентября были одними из самых напряженных за все время показов. Коллекция Харриса Рида, Labrum London, Ричарда Квин, Симон Роша и Ashish – Расселл был задействован каждый день, из-за чего носился, как белка в колесе. Но даже в этой череде показов Джордж нашел несколько минут, чтобы написать Максу, объяснить, как можно комбинировать одежду в уже готовых образах и что стоит надеть на предстоящий Гран-при. Он даже нашел в себе силы стиснуть зубы и пожелать гонщику удачи, прежде чем продолжить забег между моделями, дизайнерами и журналистами. Пиастри наблюдал за этим с присущим ему скептицизмом, время от времени напоминая, что он сразу не одобрил идею работы со спортсменом. Джордж пропускал эти слова мимо ушей.

Когда в понедельник, готовясь к перелету в Милан, он все-таки открыл Инстаграм, его пробило на истерический и неверящий смех прямо в аэропорту. Оскар, заглянув в его телефон, засмеялся в кулак. Макс Ферстаппен снова появился в паддоке в своем стандартном аутфите. Джордж просто не мог поверить, что все это правда происходит. Что это не шутка, не глупый розыгрыш и не неудачный социальный эксперимент. Решив почитать комментарии, он почти сразу пожалел об этом. Фанаты переставали просто смеяться и начинали открыто задавать вопросы, зачем Максу вообще стилист, когда за вот уже три гонки ничего не поменялось? За что Джордж получал деньги?

Если честно, Джордж задавался тем же самым вопросом.

Когда пришло время Гран-при Сингапура, Джордж выкроил немного времени, чтобы позвонить Ферстаппену лично. 

— Алло? — нужно отдать должное, на звонок Макс ответил оперативно. 

— Это Джордж. Джордж Расселл, твой стилист. Слушай, я хотел уточнить, с одеждой, которую я тебе отдавал, точно все в порядке? — Джордж потер глаза, которые от недосыпа стабильно жгло. Приходилось постоянно увлажнять их каплями, которые, как назло, закончились, а новые ему привезти так и не удосужились. Оскар попытался помочь тем, что принес холодную бутылку воды, которую Джордж теперь прикладывал ко лбу. — Если я ошибся с размером или–

— Нет, все в порядке. — спокойным тоном ответил Макс. Расселл ожидал, что сейчас появится какое-нибудь “но”, которое бы убедительно объяснило то, что его стилистические решения так нагло игнорировали, но Ферстаппен молчал в трубку, так что Джордж лишь устало вздохнул. 

— Тогда, прошу тебя, надень что-нибудь из этого на этот уикенд, хорошо? Мне уже стыдно перед твоими фанатами, это выглядит так, будто я ничего не делаю. Я боюсь встречи с ними, кажется, они попытаются распять меня, когда увидят, — из груди вырвался нервный смешок, встреченный тишиной на другом конце провода. 

— Ты приедешь? — спросил Макс, и Джордж с поражающей точностью осознал, что такое дежавю. 

— Нет, у меня сейчас все очень забито, я даже–

— Понял. — Макс перебивал его вот уже который раз, но Джордж терпеливо прикрыл глаза и понадеялся, что это не войдет у него в привычку. — Спасибо за звонок, я все понял. 

— Да, спасибо что нашел минуту, Макс. И еще, удач–

Его прервали гудки. Джордж замер на несколько секунд, а потом отшвырнул телефон на диванчик примерочной, звучно выругавшись и заставив гримирующихся моделей вздрогнуть. Тут же извинившись, Расселл схватил телефон и пулей вылетел из примерочной. 

Что-то подсказывало, что его просьба останется проигнорированной. 

Так оно и вышло. 

Узнал об этом Джордж не из Инстаграма и не из комментариев, а напрямую от руководства Ред булл. 

Вечером пятого октября Расселл пытался урвать хоть несколько минут сна. Показ коллекции, в которой он был задействован сегодня, подходил к концу, но впереди был финальный выход всех моделей, к которому тоже нужно было подготовиться. Но до этого момента оставалось немного времени, так что Джордж забился на диванчик в углу примерочной и прикрыл глаза, надеясь поспать хотя бы полчаса, если небеса смилуются над ним. И когда он уже почти видел сон, а люди в помещении утихли достаточно, чтобы не мешать ему, на всю примерочную раздался звонок его телефона. Расселл вздрогнул, проснувшись, и ответил, даже не глядя на экран. Оскар, сидевший рядом и, видимо, увидевший, от кого поступил звонок, тяжело вздохнул.

— Джордж, здравствуйте, вас беспокоит Джейн, мы с вами уже встречались. — пока Джордж сонно пытался вспомнить, с какой Джейн он встречался и когда, ответ пришел сам собой. — Я из команды Макса. Хотела поинтересоваться о результатах вашей с ним работы. 

— Думаю, по последним Гран-при вы и сами должны были все понять. — Джордж даже не пытался оправдываться и отпираться, у него не осталось для этого никаких сил. 

— Прекрасно, что вы понимаете ситуацию. — Джейн звучала спокойно, но твердо. Расселл отчаянно пытался не провалиться обратно в сон. — Видите ли, если она не изменится в ближайшее время, нам придется разорвать контракт. А вы сами понимаете, чем это чревато. 

О, Джордж прекрасно понимал. Это было чревато штрафами, возвращением денег, а еще публичным признанием его ужасным стилистом. После этого все соцсети Джорджа превратились бы в настоящий кошмар, потому что фанаты Макса, пусть вкусом и не обладали, но были достаточно многочисленными. А еще это закрыло бы Расселлу возможность работать со спортсменами в будущем. Да и в целом стилистом его вряд ли бы наняли. А если смотреть совсем уж глобально и предполагать худшее, то под угрозой могли оказаться несколько нынешних контрактов. Это было бы просто ужасно. 

— Да, я понимаю. Приношу извинения за это, я… Сделаю все возможное на следующем Гран-при. 

— Нужно, чтобы вы сделали больше. — прозвучал в трубке холодный голос. — Надеюсь, мы друг друга поняли. Хорошего дня, Джордж. 

— Хорошего дня. 

Джордж откинул телефон на подушку рядом и закрыл лицо руками, издавая короткий вскрик. Это все было чертовски не вовремя, просто ужасно, худший момент для этого звонка вряд ли можно было придумать. Он должен был слушать, как его отчитывают, будто маленького мальчишку, а потом кивать и делать вид, что проблема в нем, а не в самом Ферстаппене. Нервы Джорджа и без того были на пределе, что уж говорить о физическом состоянии, если он сегодня утром чуть не потерял сознание во время разговора с организаторами. И вместо своего заслуженного перерыва на сон, Расселл должен был разбираться с абсолютно, непробиваемо тупым гонщиком, которому носить эту ужасную командную форму было дороже, чем что бы то ни было. Джордж с трудом сдержал слезы, выступившие в уголках глаз от перенапряжения, и схватил телефон, открывая переписку с Ферстапенном. 

Вы, 17:32

Мы оба уже поняли, что мое мнение тебя не волнует, но просто знай, сейчас я ненавижу тебя каждой частичкой своей души.

Сообщение осталось без ответа и в этот день, и во все последующие. Джордж ненавидел то, как сильно это действовало ему на нервы. 

15 октября 2025, отель в Остине

Джордж взглянул на наручные часы. Отлично, он приехал как раз вовремя. Встречу с Максом он назначил в девять утра, заложил на нее три часа – все-таки за последнее время сложилось четкое представление о том, с кем он работает –, после этого Расселл должен был поехать в аэропорт, совершить за три с половиной часа перелет в Нью-Йорк и поехать на показ Victoria's Secret к половине седьмого по местному времени. В его голове все идеально сходилось, пусть в отель для приведения себя в порядок попасть и не удастся. Во всяком случае, он разберется с Максом и будет спокоен насчет завтрашнего медиа-дня и предстоящего Гран-при. 

Выходил из такси он с пятью чехлами новой одежды для Ферстаппена. Джордж искренне сомневался, что Макс взял в Остин хоть что-то из ранее предложенных образов. Оставалось надеяться, что новые варианты приглянутся ему больше. И вообще, Расселл нашел время в своем расписании, чтобы лично приехать к нему, это должно было вознаградиться как минимум покорностью Макса в отношении выбора одежды. Джордж надеялся хотя бы на его совесть и благодарность. 

Перед номером Макса он натянул на лицо свою самую вежливую улыбку, которая слетела в ту же секунду, как дверь открылась. Ферстаппен стоял в поло Ред булла и в каких-то шортах. 

— В твоем расписании даже нашлось время приехать лично?

— В твоем гардеробе есть что-то лучше этого уродства?

Они произнесли фразы одновременно, тут же замолчав и уставившись друг на друга. Макс выразительно хмыкнул, а Джордж попытался закатывать глаза не слишком сильно, протискиваясь мимо него в номер. 

— Я умею учиться на ошибках, так что да, я приехал лично. Сейчас у нас будет примерка всей одежды и приведение ее в порядок перед завтрашним медиа-днем. — Джордж положил чехлы на кровать Макса, а сам отошел к столику, беря закрытую бутылку негазированной воды. Затем, взглянув на Ферстаппена, непонимающе стоящего в проходе, закатил глаза снова. — Раздевайся, чего стоишь?

— Обычно подобное мне предлагают в других обстоятельствах и с другими напитками в руках. Но я не против. — Макс криво усмехнулся, но все же стянул поло, небрежно откидывая его на кровать. 

— О, не сомневаюсь, я бы тоже не лег с тобой в постель трезвым.

Джордж не пытался быть дружелюбным или милым. Не после произошедшего десять дней назад. Была бы возможность, он бы вообще не приезжал сюда, но ситуация все еще грозила обернуться скандалом и неприятностями в его карьере, так что Расселл собрал остатки своей терпимости и был сейчас здесь. Недельный отпуск вернул его в состояние, хоть сколько-то похожее на человеческое, так что с этим можно было работать. Хотя Оскар все еще предлагал ему разорвать контракт и не мучиться.

Пока Макс избавлялся от шорт, Джордж подошел к кровати и вытащил первый вариант образа из чехла. Ничего слишком сложного, можно даже сказать максимально упрощенное и учитывающее погодные условия. Кажется, на эти выходные обещали +30. Поэтому он выбрал светло-коричневые льняные шорты и рубашку с коротким рукавом, под которую взял базовую белую хлопковую футболку. Вариант отличный, но в отношении Макса спорный, учитывая, что тот никогда не выбирался из скинни джинс. Поэтому в остальных образах Джордж использовал более закрытые брюки того же бежевого оттенка или темно-синие джинсы прямого кроя. К ним он подобрал оверсайз футболку черного цвета и белую майку с повязанным на плечах худи. Без явных брендов, без узнаваемых элементов, но для очередной “первой” попытки должно было подойти. Были и другие образы, но эти оставались фаворитами Джорджа, поэтому в первую очередь он передал Максу именно их, пытаясь понять, насколько удачным был выбор. 

Пока Макс переодевался, Джордж заказал в номер завтрак в виде мюсли и кофе. Если уж и проводить весь день в беготне, то хотя бы позавтракать стоило.

— Ну вот, выглядит отлично. — сказал Джордж, обходя Макса по кругу, пока тот стоял, будто манекен. Ничего превосходного, конечно, он видел людей и в более выдающихся нарядах, чего стоил хотя бы Льюис Хэмилтон, старающийся каждое Гран-при приезжать в чем-то новом и, стоило признать, красивом. Но по сравнению с тем, что обычно носил Ферстаппен? Джорджа должны были признать революционером в мире моды. Он даже сделал несколько снимков, чтобы у него было доказательство, что Макс все-таки может надевать что-то кроме командного мерча. — Никаких массивных элементов и плотных тканей. Максимально свободный крой, легкие материалы. Тебе самому как?

— Нормально. — сухо отозвался Ферстаппен. Джордж понял, что аналогия с манекеном была неверной. Макс скорее напоминал собаку, наряженную в зимнюю одежду. С теми же неподвижностью и недовольным лицом. Расселл смахнул пылинки с его плеча и поправил воротник, разглаживая ткань футболки. 

— Отлично, тогда продолжаем. 

Примерка затянулась на полчаса, за которые Джорджу успели принести мюсли и кофе, так что, прежде чем отправиться на поиски отпаривателя, он все-таки решил перекусить. Тишину и напряжение между ним и Максом можно было резать ножом, но Расселлу было плевать. Не первый раз он работал с людьми, вызывающими у него отвращение, справится и в этот раз. 

Когда же Джордж все-таки нашел отпариватель и стал приводить вещи в идеальный вид, Макс остался все так же сидеть на кровати в одних трусах. Расселл хотел было сказать ему, что можно одеваться обратно, но, посмотрев на чужой пресс и бицепсы, решил придержать комментарии. Если Макс хотел сидеть в одних трусах в своем номере, он имел на это полное право. Раз уж мышцы были единственным приличным в нем, то Джордж был только рад воспользоваться ситуацией. 

— Я сейчас все отпарю, поправлю и оставлю на вешалке. Бога ради, постарайся не испачкать все это, не помять и не порвать. Знаю, тебе это с трудом дается, но побудь зайчиком хотя бы в эти выходные. — бросил Джордж через плечо, уверенно орудуя отпаривателем и роликом для чистки одежды. 

— Тебя… снова не будет? — Макс сидел за его спиной, так что выражение его лица Джордж видеть не мог, но и по голосу было понятно, что пилот в восторге не пребывал. 

— Сегодня вечером я приглашен на показ в Нью-Йорке, в воскресенье утром там же я обсуждаю и подписываю контракт с Джейн Уэйд на следующий год. — Джордж размял шею, чувствуя, как ноют мышцы после перелета, такси и ранней примерки. Главное, что сегодняшнюю ночь он проведет в люксовом номере на большой двуспальной кровати. 

— Почему нельзя подписать этот контракт позже?

— Забавный вопрос от человека, который подписал контракт на следующий сезон за полгода до его начала. — Джордж поджал губы, отставляя отпариватель в сторону. — Такие вопросы решаются задолго до момента реализации. Кроме того, если я не подпишу контракт сейчас, то его подпишет другой стилист. А проект Джейн, каким бы он ни был, я просто не могу упустить.

— Ага, не оправдывайся. — Макс уткнулся в телефон, переставая наблюдать за Джорджем. Расселл почувствовал привычное напряжение, которое с каждым их взаимодействием становилось все хуже.

Когда с одеждой было покончено, Джордж вновь пожелал Максу удачи на гонке и оставил его в номере одного, ловя такси у входа в отель и не переставая вертеть в голове это глупое слово. Разве он оправдывался? За что и перед кем? Реакция Макса была ему по меньшей мере непонятна. Что изменилось бы, приедь Джордж на гонку? 

Но все эти вопросы остались без ответа, потому что самолет в Нью-Йорк должен был вылететь уже через час. Главное, что он успевал на показ. А нытье и претензии великовозрастного ребенка в лице четырехкратного чемпиона мира можно было обдумать позже.

Оск, 12:24

как прошло твое рандеву к ферстаппену?

Вы, 12:27 

На удивление спокойно!

Все должно быть хорошо

Оск, 12:28

не буду напоминать тебе, как все заканчивалось в прошлые разы, когда ты говорил мне это

Вы, 12:28

Не напоминай

И вообще, какое рандеву?!

Оск, 12:30

))

Но что бы ни говорил Пиастри, в этот раз Джордж искренне верил в то, что после проведенной примерки и его личного присутствия ситуация улучшится. 

19 октября 2025, Гран-при Остина

— Не понимаю, что не так. — Ферстаппен сидел в своей водительской комнате, выглядя счастливым до невозможности. Джорджа потряхивало от того, насколько он был на пределе в этот самый момент. 

Вся комната пропахла потом и шампанским, дышать было решительно нечем, а счастливое лицо победителя сегодняшней гонки вообще не помогало в сложившейся ситуации. Когда сегодня утром после подписания контракта он впервые за последние дни проверил отметки в Инстаграме, он почти разбил телефон о стенку. Снова увидеть поло Ред булла и джинсы скинни казалось какой-то неудачной пародией на день сурка. А потом и Оскар отправил ему эти же самые фото с подписью “извини, но мне все больше кажется, что он делает это намеренно”. Поэтому в тот же момент Джордж купил билеты до Остина и к концу Гран-при уже был здесь, сумев застать Ферстаппена в его водительской комнате после всех медиа обязанностей. 

— Все не так! Абсолютно, блять, все! — Джордж взмахнул руками, прекращая попытки подобрать правильные и корректные формулировки. — Я приехал к тебе в среду, мы примерили всю нужную одежду, я привел ее в порядок, а ты просто вытер ноги о мою работу! 

Расселл наткнулся взглядом на бутылки воды, стоящие на столике, и направился к ним, решая перевести дыхание, чтобы не скатываться в истерику. Руки не слушались, дрожа от расшатанных нервов, так что открыть воду получилось только с третьего раза. Ладно, они ведь взрослые люди и могут решить все мирно. Словами через рот. Без обвинений и оскорблений. Джордж работал и с более сложными клиентами, но он всегда держал себя в руках.

— Если бы тебе действительно было дело до этой работы, то ты приехал бы хотя бы на одну гонку сезона. 

Бутылка выпала из дрогнувшей руки и упала на пол, расплескивая всю воду.

Нет, Джордж все-таки собирался высказаться. 

— Я мог простить тебе отсутствие вкуса. Мог понять неосведомленность в сфере моды. Мог закрыть глаза даже на твои упрямство и тупость, а это, поверь мне, непросто. — Джордж начал обманчиво спокойным тоном, после чего развернулся лицом к Ферстаппену, сжимая руки в кулаки. — Но у тебя отсутствуют даже базовые представления об эмпатии!

— Эмпатии к чему? — Макс поднялся с диванчика, подходя ближе к Расселлу. С его лица пропал даже намек на веселье, теперь в нем читалась только искренняя злость и, кажется, обида. — К тому, что ты вместо работы едешь смотреть на полуголых моделей? Или к тому, что катаешься по всему миру, не находя времени заехать на гонку в одной из стран?

Сказанное ощущалось как пощечина. 

— Макс, ездить по миру и ходить на показы буквально моя работа! И если ты думаешь, что я просто смотрю на красивых девушек и пью шампанское, то ты действительно, блять, идиот! В прошлом месяце, когда я “катался по всему миру”, я спал по четыре часа в сутки и не мог нормально есть. Ты хоть понимаешь, каково это, работать стилистом на таких масштабных показах? Мне нужно почти круглые сутки быть на связи со всеми дизайнерами и моделями, нужно каждый день отсматривать все образы, которые будут представлены, править их, потом собирать все обратно и в конце бежать в зал, чтобы дать интервью и поговорить со зрителями. Это только звучит легко, но ты бы не продержался в этой индустрии даже дня. 

Макс попытался открыть рот, чтобы, очевидно, возразить, но Джордж яростно замотал головой, решая высказать все от начала до конца.

— Я, блять, месяц не был дома и не общался с семьей и друзьями! И когда между показами я урвал пятнадцать минут на сон в примерочной, мне звонят твои представители и говорят, что я хуево работаю, потому что ты снова не удосужился надеть то, что я тебе оставил! Я работаю практически каждый день, у меня нет личной жизни вне этой работы и я не могу ездить за тобой, как за ребенком. Я делаю все и даже больше для того, чтобы быть хорошим стилистом для тебя, но если ты считаешь, что я должен быть привязан к тебе и твоему расписанию, то ты можешь пойти нахуй!

Джордж чувствовал, что в уголках глаз скапливается влага. От этой уродской ситуации, от нервов, от недосыпов, от того, что его заслуги снова казались людям пустышками и от того, что он просто чертовски устал разбираться в том, что творилось в больной голове Макса. 

— Если ты не хочешь сотрудничать, то просто скажи об этом, и мы расторгнем контракт. — его голос после этой тирады звучал надломленно. — Я думал обо всех последствиях этого выбора, но после сегодняшнего они абсолютно меня не волнуют. 

И он развернулся, выходя из водительской комнаты и хлопая дверью. Слезы так и стояли в глазах, но Джордж не позволял им пролиться. Нужно было просто вызвать такси и не привлекать к себе никакого внимания. А вот когда он окажется за дверью номера в каком-нибудь наспех забронированном отеле, он даст себе разрыдаться в голос. 

Вечером на его телефон пришло сообщение, впервые отправленное по инициативе Макса. 

Ферстаппен, 22:39

Мне жаль. 

Это заставило Джорджа рассмеяться в голос, но все еще с легкими истерическими нотками. Сообщение он оставил без ответа, пересилив себя и не заблокировав контакт. 

24 октября 2025, Гран-при Мексики

Все время до этого дня Джордж думал о том, как ему стоит работать с Максом. Он все-таки был слишком упрямым, чтобы действительно расторгать контракт и навсегда вычеркивать свое имя из мира спорта. Поэтому Расселл, успокоившись и позволив себе несколько дней перерыва, решил дать Ферстаппену последний шанс. Если после этого Гран-при все продолжилось бы в том же духе, он со спокойной душой мог отказаться от сотрудничества, сказав себе, что он сделал все возможное. 

Но Джордж все-таки умел учиться на своих ошибках, поэтому для этого Гран-при он освободил все выходные, чтобы присутствовать на каждом дне и лично контролировать каждый образ Макса. В отношении одежды он тоже выбрал новую стратегию – раз уж Ферстаппен, видимо, физически, не мог надевать новый аутфит полностью, Джордж был готов пойти на уступки. Менять по одному элементу гардероба в одну гонку. Это должно было даться Максу легче, но плавными изменениями они бы пришли к тому, что к Абу-Даби Ферстаппена сможет окончательно выбраться из своего ужасного образа, от взгляда на который у Джорджа уже без шуток подергивался глаз.

Утром двадцать четвертого числа Расселл приехал к отелю, где остановился Макс, чтобы доехать до паддока вместе с ним. Ехать с ним в одной машине не хотелось, но Джордж часто делал вещи, которых хотел бы избежать. Но, в конце концов, это было его работой, пусть и самой неприятной ее частью. 

Когда Макс вышел из отеля, Джордж сдержался, чтобы не закатить глаза. Снова скинни джинсы, снова поло Ред булл, снова эта глупая кепка на не менее глупой голове.

— Привет. — как-то неуверенно начал Макс, подойдя к нему. Джорджа это даже позабавило. С прошлой их встречи Ферстаппен явно растерял свою спесь. Оно и к лучшему. — Я сейчас еду в паддок, если ты хотел обсудить одежду, то лучше…

— Я еду с тобой.

Выражение лица Макса хоть немного скрасило это утро. Искренний шок и удивление, а потом нахмуренные брови, однако он ничего не сказал, лишь коротко кивнул и направился к такси, которое уже ждало у тротуара. Джордж коротко хмыкнул, но пошел следом, садясь рядом с Максом на заднее сидение. Половину дороги они ехали в молчании, пока вдруг Ферстаппен не развернулся к нему, отвлекаясь от разглядывания сменяющихся домов за окном. 

— Слушай, я хотел извиниться еще раз, я…

— Это неважно. — твердо произнес Джордж, обрывая Макса на полуслове. Слушать неловкие и неискренне выдавленные извинения не было никакого желания, Расселл в целом старался не вспоминать моменты слабости, а то, что произошло в воскресенье, никак иначе назвать было нельзя. — Я понял, как нам с тобой работать. Если уж сразу в нормальную одежду ты переодеваться не собираешься, — Ферстаппен открыл рот, чтобы возразить, но Джордж поднял ладонь, не давая ему высказаться. — то будем постепенно отучать тебя от безвкусицы. 

Протянув руку к Максу, Джордж снял с него кепку, кладя ее на свои колени, а потом растрепал волосы Ферстаппена, придавая им небрежный вид. Так было определенно лучше, пусть поло с джинсами и остались неизменными. 

— А это, — Джордж поднял кепку, помахав ей перед лицом Ферстаппена. — остается со мной. 

— И все? — Макс смотрел на него удивленно, но возмущаться не начинал, за что Джордж был крайне благодарен. 

— На эту гонку. Дальше посмотрим. 

В паддоке было шумно. Суетно, странно, непривычно и многолюдно. Почти как у Джорджа на показах, разница была лишь в том, что здесь все были одеты явно не в дизайнерские вещи. Ему хватало вежливости, чтобы не морщиться при виде всевозможного командного мерча разных цветов, но каждый раз одинаково уродливого. Зато почти никто не носил скинни джинсы, так что Расселл предполагал, что зачатки вкуса у местных все же есть. 

Пока Макс готовился к тренировочным заездам и общался с командой, Джордж успел столкнуться с Ландо, с которым они познакомились еще в сентябре, но активного общения не поддерживали. Потом наткнулся и на Льюиса – с ним они пересекались на нескольких показах, где семикратный чемпион был одним из приглашенных гостей. Больше знакомых лиц не наблюдалось, так что Джордж бесцельно таскался по паддоку, рассматривая все вокруг и все еще держа в руке кепку Ред булла. На случай, если бы Макс решил снова ее надеть. Хотя, наверное, опасение было глупым. Если бы Ферстаппен хотел надеть кепку, он бы уж точно нашел в командном гараже еще одну. Но Джордж не переставал верить в лучшее. 

К сожалению, пришлось смотреть и сами тренировки, что было, видимо, необходимой жертвой во имя собственной карьеры. Джордж интереса к спорту не питал никогда, если только это не было связано со спортивной одеждой, но огнеупорные костюмы не представляли из себя ничего выдающегося, чтобы заинтересовать его хоть на толику. Машины тоже были не его специализацией, так что Расселл чувствовал себя максимально не в своей тарелке. Особенно когда вокруг началась настоящая суета, переговоры, крики и волнение. Джордж не с первого раза понимал, в какой машине сидит Ферстаппен, что уж говорить о чем-то большем. 

Когда в субботу пиарщики, узнав о его пребывании здесь, подбежали, чтобы отснять мини-интервью, Джордж согласился от простой скуки. Делать ему здесь было абсолютно нечего, а посветить лицом на камеру и рассказать что-нибудь о моде он всегда был готов. И когда его попросили дать зрителям напоследок “модный совет”, Расселл с готовностью посмотрел прямо в камеру и полным серьезности тоном произнес:

— Никогда не работайте со спортсменами. — после чего вышел из кадра. Разве что микрофон не бросил, но было бы эффектно. 

Как оказалось, в это же время позади проходил Макс в своих неизменных поло и скинни – спасибо, что без кепки. Так что видео достаточно быстро завирусилось, а шуток про Ферстаппена и его страдающего стилиста стало еще больше. Джордж был более чем доволен таким результатом.

Но когда Макс все-таки приехал третьим, Расселл почувствовал, как на губах сама собой расползлась улыбка. Ладно, быть в команде призера, пусть и на задних ролях, все равно было приятно. И возможно, лишь возможно, специальная кепка и кубок в качестве аксессуаров все-таки подходили Ферстаппену идеально. 

8 ноября 2025, Гран-при Бразилии

— Снимай джинсы. 

— Воу, когда это мы стали так близки? Я, конечно, ценю твое рвение, но у меня скоро начнется спринт и нужно уже выезжать, так что мы не успеем-

— Закрой рот и снимай джинсы. Я не буду повторять еще раз. — Джордж скрестил руки, стоя в номере Макса и наблюдая за тем, как он все-таки выполнил просьбу. 

Вырванный из контекста этот диалог мог бы стать подводкой к плохому порно, но реальная ситуация обстояла еще хуже. До их выезда на спринт – да, Джордж снова был на Гран-при, в этот раз он даже остановился в одном отеле с Максом, что упрощало задачу – оставалось не так много времени. И если сам Расселл был при параде, то Ферстаппен предстал перед ним в своем стандартном аутфите. Нет, Джордж серьезно собирался спросить, сколько комплектов этого кошмара у него было. 

Когда Макс снял скинни, Джордж выхватил их и отошел к мусорке, 

показательно заталкивая их внутрь. Ферстаппен засмеялся в голос.

— Ты так сильно ненавидишь их? 

— Я сжег бы их прямо в этой мусорке, но боюсь, что здесь предусмотрена сигнализация. 

В итоге на Гран-при Макс явился во-первых без кепки, а во-вторых в темных джинсах-трубах. Джордж отказывался слушать какие-либо возражения, тем более, судя по реакции фанатов и команды, этот выбор был удачным. Расселл, по крайней мере, уже не так сильно хотел выколоть себе глаза при взгляде на Макса, а это было невероятным прогрессом. 

В паддоке Джордж ощущал себя куда спокойнее, чем на прошлых выходных, а еще это, на удивление, начало казаться интересным. И хотя Макс не приехал первым ни в спринте, ни в гонке, под конец уикенда Расселл почувствовал себя счастливым. 

Возможно, причиной тому служили скинни джинсы, которые они все-таки сожгли на парковке отеля вечером после награждения, пока пили одну бутылку шампанского на двоих.

14 ноября 2025, Неделя моды в Лас-Вегасе

— Дорогуша, я знаю, что ты не в восторге от этих каблуков, меня они тоже пугают, а я, поверь мне, видел достаточно дерьма в этой жизни! — Джордж ходил кругами вокруг модели, то ли пытаясь понять, все ли в порядке с костюмом, то ли проводя ритуал против поломки несчастного каблука. — Ну что ты от меня то хочешь? Чтоб я его скотчем заматывал? Сейчас то он цел!

— А если сломается во время дефиле? — девушка звучала так неуверенно и испуганно, что Джорджу стало почти ее жаль. Но лишь почти.

— Значит тебе придется научиться левитировать. Добавишь перформанса в шоу! Все, не мешай, у меня тут еще четырнадцать таких же, как ты!

Джордж снова чувствовал себя так, будто весь мир его ненавидел. Единственные выходные, не занятые Гран-при, были заняты неделей моды в Вегасе. Из радостного – ему не нужно было улетать отсюда по окончании показов, из еще более радостного – он мог отдохнуть от Макса и от Ред булла, но во всем этом был и один большой минус – подготовка к показу шла просто отвратительно. Размах у мероприятия был не таким большим, как у показов в Париже или Милане, а значит, что и организация была проще. А это, в свою очередь, значило, что Джорджу не выделили адекватное количество ассистентов и теперь он бегал в поту из-за одного единственного показа. 

И где-то в этой череде беготни из примерочной в примерочную, держа в руках то костюм, то ножницы, то булавки, а периодически ругаясь на ходу с моделями или со стилистами других дизайнеров, Джордж даже не заметил, как в помещении возникла знакомая фигура. 

— Джордж? — к Расселлу подошел Оскар, уже одетый в свой образ для выхода и готовый выходить на дефиле хоть через пять минут, но Джордж лишь отмахнулся, пытаясь дозвониться до организаторов, чтобы уточнить, что они все-таки решили делать с порядком демонстрации коллекций. Нужно было понимать, сколько у него было времени. — Джордж! 

— Оск, ну ты же видишь, что я занят! Что случилось?!

— Там твой ненаглядный явился. — и, увидев непонимающий взгляд Рассела, Оскар закатил глаза. Эту привычку он явно позаимствовал у самого стилиста. — Ферстаппен там.

Услышав это имя, Джордж почти физически ощутил, как все внутри него содрогнулось. Он застыл на несколько секунд, не желая верить, что сказанное было правдой. Но на его звонок наконец-то ответили, так что Расселл сначала все-таки уточнил время выхода, а уже потом повернул голову в ту сторону, куда ему с насмешкой указывал Пиастри. 

Там действительно стоял Макс Ферстаппен. Гордо улыбался и махал ему рукой через все помещение. Джордж подумывал вот прямо сейчас покинуть это небогоугодное место и оставить показ на кого-нибудь другого. Да хоть Оскара, он, пусть и был моделью, за годы их сотрудничества набрался достаточно опыта. У него и так все шло по одному месту – стоило уже внести Лас-Вегас в черный список для работы – так еще и Макс зачем-то пришел сюда. Расселл прокрутил все возможные причины для появления пилота здесь, но так и не смог придумать ни одной стоящей, так что сделал глубокий вдох, выдох и направился прямиком к нему. 

К чести Макса, он пришел сюда не в скинни джинсах. И даже не в поло Ред булл, что добавляло ему несколько очков в карму. Однако ситуацию это исправляло едва ли. В образе Ферстаппена Джордж узнал брюки, которые выдавал ему перед Гран-при Нидерландов, и льняную рубашку, выданную перед Гран-при Остина. Под рубашкой была футболка, отправленная, кажется, где-то в промежутке между этими двумя гонками. И все эти вещи по-отдельности были хороши, практически идеальны, но комбинация, в которую их составил Макс… Отсутствие гармонии цвета, кривое и режущее глаз сочетание материалов. Подойдя ближе, Джордж вздрогнул почти всем телом – на шее Ферстаппена была золотая цепочка, а на запястье серебряные часы. 

— Почему? — тихим и почти неверящим тоном спросил он, оказавшись перед Максом.

— И тебе привет, принцесса. Ты что, не рад-

— Я спросил: почему? Что ты здесь, блять, забыл? 

— Я что, не могу поддержать своего любимого стилиста? — Макс скрестил руки на груди, в очередной раз сверкнув серебряными часами. Джордж ощутил, как у него задергался правый глаз. — Я купил билет на показ, решил посмотреть, чем ты тут вообще занимаешься. 

— А сюда ты как попал? — Джордж обвел рукой помещение вокруг них. Сюда не должны были пускать никого, кроме работников сферы. То, что здесь оказался Макс Ферстаппен в подобном прикиде было как минимум преступлением против всех в этом помещении.

— Ну, допустим, я договорился с охраной о пропуске. — неопределенно ответил Макс.

— Господи, ты что, дал им взятку?!

— Нет! Просто автограф. — Макс улыбнулся, а Джордж почувствовал непреодолимое желание влепить ему подзатыльник. Вместо этого он схватил Ферстаппена за запястье и потащил за собой в мужскую примерочную. 

Проблему с его одеждой нужно было решить как можно скорее. Макс должен будет сидеть со всеми гостями в зале, а это значит, что он попадет на все камеры и на глаза всех присутствующих. А Джордж, между прочим, все еще был его стилистом, так что нес ответственность за то, в чем Ферстаппен появляется на публике. Интересно, мог ли Расселл справиться сразу и с подготовкой моделей к выходу и с одеванием Макса во что-то более сочетающееся? По крайней мере, он мог бы попытаться. 

— Я не понимаю, чем тебе не нравится моя одежда? Ты же сам ее мне выдал! — Макс с недовольным лицом стягивал с себя одежду, уже привычным образом оголяясь перед Джорджем, пока тот суетился вокруг, пытаясь найти хоть что-то, что налезло бы на Ферстаппена. 

— Тш. Цыц. Не смей никому и никогда говорить о том, что это выдал тебе я. Даже, блять, не вздумай. — Джордж нашел среди горы одежды белую рубашку, которая подошла бы Максу и по размеру, и по фасону. И она даже не была скучной и прямой, так что ее можно было даже назвать стильной. Это было просто чудом. Он уже и не надеялся на подобный успех, смиряясь с тем, что его имя в мире моды будет навсегда запятнано этим инцидентом с Ферстаппеном. — Надевай. 

И, пока Макс разбирался с рубашкой, Джордж выбежал из примерочной, уходя к своим моделям, чтобы в последний раз проверить их готовность и дать ассистентам финальные задания. Все было не идеально, но скорее всего в нем говорил перфекционизм и желание довести все до абсолюта. 

— Джордж, все в порядке? Что он тут забыл, может, мне позвать охрану? — Оскар привычным образом появился рядом с ним, наблюдая, как Джордж меняет аксессуары на модели. За годы их работы и дружбы постоянное нахождение рядом уже стало настолько естественным, что Расселл даже перестал вздрагивать. Он сам постоянно заботился о том, чтобы Оскар появлялся на тех же показах и съемках, где работал он. 

— Все нормально, он просто… решил меня поддержать? Я не до конца понимаю его мотивацию, но пока он не мешает, все окей. 

Оскар пожал плечами и отошел от Джорджа, отвлекаясь на свой телефон и решая не вмешиваться. Все-таки поправив платья нескольких девушек и раздав указания, Джордж пулей влетел обратно к Максу, который уже стоял в рубашке. 

— Идеально. Настолько, насколько это возможно в твоем случае. Только сними эту ужасную цепочку и часы, я сейчас найду другие аксессуары. — Джордж отошел к столику с украшениями, начиная перебирать все варианты и искать что-то подходящее. 

— Мне в ней тесно. — недовольно отозвался Макс из-за спины. Джордж привычным движением закатил глаза. 

— Еще бы тебе свободно было. Ты вообще в курсе, какие параметры приняты в этой индустрии? Чудо, что она вообще на тебя налез- — за спиной раздался звук, которого Джордж боялся сильнее всего на свете. Тихий треск ниток, а потом два негромких щелчка от падения чего-то мелкого на пол. Расселл застыл на месте, сжав в руках браслеты. — Не дай бог это было то, о чем я думаю.

— Я все компенсирую! — ответил Макс, и Джордж все-таки заставил себя обернуться. Судя по всему, Ферстаппен все-таки предпринял попытку расправить плечи, из-за чего верхние пуговицы отлетели и теперь валялись под ногами Расселла. 

— Если бы ты только знал, как сильно я тебя ненавижу. — Джордж метнулся обратно к вешалками, предпринимая новую попытку найти что-то подходящее. По-хорошему, он мог просто пришить пуговицы за две минуты, но, зная Макса, можно было с уверенностью утверждать, что это повторилось бы. Возможно, прямо в зрительном зале. В голове мелькнула шальная мысль сделать из этого часть перформанса. Кто не любит полуголых накаченных мужчин, правда ведь?

— Неправда, ты меня любишь. — хмыкнув, сказал Макс, уже избавляясь от рубашки с каким-то облегчением на лице. 

— Утешай себя этим. 

В итоге собрать образ все-таки удалось, пусть он и не был таким удачным, как вариант с рубашкой. Но времени выбирать и вертеть носом не оставалось, потому что показ вот-вот должен был начаться, так что Джордж выгнал Макса в зал, практически умоляя его сесть куда-нибудь в угол и не светиться перед камерами. Задача была практически нереальной, но не оставлять же его в примерочной до конца мероприятия? Хотя когда эта мысль пришла ему в голову, Расселл подумал, что это было бы самым верным решением, но Ферстаппен уже ушел в зал, так что оставалось лишь вздохнуть и вернуться к работе. 

Показ проходил не на высшем уровне, но все же не так плохо, как можно было ожидать. Стоя за кулисами, Джордж осторожно выискивал взглядом Ферстаппена. Тот действительно сел где-то позади, что немного успокоило Расселла. Сегодняшний вечер все-таки можно было не вносить в список худших в этом году. 

Так он думал, пока до него не донесся звук чего-то ломающегося и кого-то падающего. 

Все-таки блядский каблук не выдержал. 

***

Ночная парковка у круглосуточного супермаркета на окраине Лас-Вегаса казалась чем-то сюрреалистичным. Огней вокруг много, людей, к счастью, мало, но все равно это напоминало персональный ад. Почти как у Данте, но в несколько раз хуже. Джордж сидел на капоте арендованной машины Ферстаппена и без особого энтузиазма ковырялся ложечкой в диетическом мороженом. Справедливости ради, он сам заставил Макса привезти его сюда и найти чертово мороженое. Теперь Ферстаппен стоял рядом, облокотившись на капот и держа точно такое же в своей руке. Обычное мороженое им обоим было нельзя, хотя Джордж бы с радостью сейчас съел Макфлури и картошку фри. Но за фигурой в его индустрии следить все же приходилось. Макс, перед тем как съесть даже это диетическое мороженое, отослал фото своему тренеру, убедившись, что оно вписывается в допустимый калораж, и теперь счастливо доедал содержание своей баночки.

Выходя с показа, Джордж торжественно пообещал, что больше никогда не будет соглашаться на участие в мероприятиях в Лас-Вегасе. Макс участливо напомнил, что им предстоит Гран-при через неделю здесь же. 

Сидя на капоте, Расселл думал о том, когда его жизнь превратилась в это. Почему он сейчас ел невкусное малиновое мороженое, почему Макс Ферстаппен рядом с ним листал ленту твиттера и почему им обоим это казалось чем-то естественным? Но Джордж терял силы сопротивляться происходящему с его жизнью, поэтому просто принимал все, как должное. В конце концов, сломанный каблук и отправившаяся в травмпункт модель не были его ответственностью. Он сразу говорил, что каблук выглядит непрочным, но слушал ли его кто-нибудь? К сожалению, падение модели привлекло к показу больше внимания, чем следовало бы, так что теперь кадры оттуда просматривало большее количество людей. А самые внимательные даже заметили на нескольких из них Ферстаппена. 

— Смотри, вроде неплохо вышел, а? — Макс показал ему твит, в котором как раз было несколько фотографий его с показа с подписью “что вы имеете в виду ферстаппен был на показе мод в вегасе??? джордж расселл делает с ним что-то невероятное”. 

— Убери. — Джордж устало потер глаза, а потом запихнул себе в рот еще одну ложку мороженого. Ехать в отель не хотелось, но и сидеть здесь до утра не вышло бы. Хотя перспектива была интересной. — Ты просто катастрофа для моей карьеры, Макс. 

— И я в этом чертовски хорош. — Макс пихнул его локтем в бок, ухмыльнувшись. А потом между ними снова повисла блаженная тишина, в которой Расселл продолжал осмыслять тщетность индустрии моды и отвратительность диетических мороженых. — О, смотри, даже это сняли. 

Джордж нехотя перевел взгляд с мигающей вывески супермаркета на телефон Макса и тут же об этом решении пожалел. На коротком видео было очень четко видно момент, когда Расселл за руку утащил гонщика в примерочную и закрыл за ними дверь. Кто бы это ни снял, у него была отличная камера и безупречная чуйка на отвратительные тайминги. Джорджа от увиденного передернуло. Хуже оказалась только подпись: “кажется, на гонках в катаре и абу-даби макса мы можем не ждать))”

Расселл закрыл лицо руками и тихо застонал. Застыв в такой позе на несколько секунд, он собрал мысли в кучу и все-таки соскочил с капота, оставив мороженое. 

— Если я сейчас не съем большую картошку фри, я вернусь в отель и повешусь в гардеробе в лучших традициях Маккуина. — сказал он так, будто ставил Макса перед фактом, и подошел к пассажирскому сидению, открывая дверь. 

— Понял, принцесса. Будет тебе картошка. — Ферстаппен усмехнулся, забирая его мороженое и съедая несколько ложек. Кажется, ему даже понравилось. Но Джордж не был удивлен – об отсутствии у Макса вкуса он знал уже давно. 

Когда на следующее утро по соцсетям разлетелись фотографии из Макдональдса, где Джордж жевал свою картошку фри, а Макс довольно улыбался, стоя рядом с ним, Расселл не стал делать из этого трагедию, а просто молча удалил твиттер. 

19 ноября 2025, Гран-при Лас-Вегаса

— Ты же в курсе, что показательно рвать мерч команды на камеру не выйдет? Как минимум, это грозит обернуться штрафом, как максимум – твоей отменой в интернете.

— Заткнись и отдай мне это чертово поло. 

На этот раз перед Джорджем стояла одна цель, можно даже сказать долг перед человечеством: избавить мир от поло Ред булла. Или, если не мир, то хотя бы Ферстаппена, в номере которого они снова проводили свои бесконечные баталии. Из Лас-Вегаса после субботы не уехал никто из них, так что все эти дни они так или иначе проводили вместе – то просто катались по городу, то Джордж проводил созвоны и переговоры о предстоящем выпуске Vogue, где он снова был задействован, а Макс торчал в его номере и копался в телефоне, то они вместе отсматривали записи прошлых гонок, а Расселл усиленно делал вид, что ему по-прежнему все равно на автоспорт. 

В общем, так или иначе, они привыкли к обществу друг друга, так что когда в четверг утром Джордж завалился к нему в номер с двумя кружками кофе, тарелками мюсли и фруктовыми салатами, Макс даже не был удивлен. Ели они в тишине, но когда пришло время собираться и выезжать, Расселл со всем доступным ему возмущением смотрел на то, как пилот надел это ужаснейшее поло. К счастью, у Джорджа уже имелась неплохая альтернатива.

— Ты серьезно купил оверсайз футболку Ред булла специально для меня? — Макс крутил вещь так, будто вообще впервые видел что-то подобное.

— Нет, просто решил, что нужно поддерживать любимого гонщика более явно. — Джордж закатил глаза, а когда посмотрел на удивленное лицо Ферстаппена, быстро добавил: — Конечно для тебя, идиот. Я еще не настолько лишился вкуса, чтобы надевать это на себя. 

— Я твой любимый гонщик..? — совершенно по-тупому спросил Макс, так что теперь уже Джордж замер с непонимающим лицом. 

— Нет, я тайно болею за Ландо, потому что у него хотя бы вкус есть. И за Льюиса. И за Юки. И за Айзека… — Джордж задумался, пытаясь вспомнить еще хоть кого-то, но его знания о Формуле-1 все еще были крайне ограничены одним единственным гонщиком, с которым он сейчас сидел в одном номере. 

— Ой, все, даже не начинай. — перебил его Макс, закатывая глаза и надевая футболку. — Ты же в курсе, что у меня есть несколько штук таких же дома?

— И ты все равно выбираешь носить поло?!

Этот спор мог длиться вечно. Макс считал, что ношение мерча – показатель верности команде, Джордж считал, что это – показатель идиотизма и отсутствия вкуса. Однако Расселл в этом споре побеждал хотя бы тем, что именно он теперь составлял гардероб Ферстаппена. И в его планах на следующие выходные даже футболку от Ред булла должно было заменить что-то другое. 

Когда в воскресенье Макс приехал на первое место, Джордж почувствовал невыносимое желание сделать что-то очень глупое и необдуманное. Вид Ферстаппена на вершине подиума, счастливого и облитого шампанским с ног до головы, делал что-то странное с Расселлом. Однако, когда они оказались наедине в водительской комнате, он так и не решился сделать ничего из того, что крутилось в голове. Вместо этого он гордо улыбнулся и кинул в Макса бутылку воды. 

— Вот видишь, твой любимый модный Норрис был дисквалифицирован. — Макс открыто ухмылялся в ответ, и впервые с момента их знакомства Джордж почувствовал, что воздух вокруг них искрит не от взаимной ненависти и злобы, а от чего-то иного. Определение этому иному никак не приходило в голову, но Расселл старался и не думать об этом слишком долго. 

— А ты выиграл только из-за того, что снял это дурацкое поло. — пожал плечами Джордж, смотря на Макса, который внезапно открыто и громко засмеялся. В комнате как и всегда пахло потом и шампанским, однако это раздражало куда меньше, чем впервые. А может просто его внимание было сконцентрировано на самом пилоте. 

— А что мне полагается за победу, принцесса? — Макс ухмыльнулся и подошел к нему, падая на диванчик рядом с Джорджем. В его голосе ощущался явный намек, который Расселл благоразумно проигнорировал. 

— Тебе недостаточно кубка и кепки?

Макс хмыкнул и снял с себя кепку, нацепляя ее на голову Джорджа. Тот не стал сопротивляться, даже если это и портило его укладку, над которой он старался все утро. И если кто-то потом и видел Джорджа, выходящего из паддока в этой самой кепке, то Расселла это не беспокоило. 

27 ноября 2025, Гран-при Катара

— О, у меня есть такая же футболка дома. — Макс с удивлением смотрел на светло-голубую оверсайз футболку, которую ему протягивал Джордж. Вместе с черными свободными джинсами это должно было выглядеть хорошо. По крайней мере лучше, чем базовый аутфит Ферстаппена. 

— Сомневаюсь. — хмыкнул Джордж, протягивая Максу вешалку и садясь на его кровать. — Это дизайнерская вещь, я слабо верю, что в твоем гардеробе можно найти что-то подобное. 

— Да какая разница, дизайнерская она или нет, если выглядит она точно так же? — Макс, хоть и продолжал спор, сопротивляться смене образа в этот раз не стал и покорно надел футболку, поворачиваясь к Джорджу. — Одно и то же, я тебе клянусь. 

Джордж покачал головой, закатывая глаза и отпивая кофе из кружки. В этот раз они решили не заморачиваться с бронью разных номеров, так что жили в одном, пусть и двухкомнатном. Делить с Ферстаппеном одну кровать он еще не был готов. Однако в воздухе висело ощущение того, что и до подобного им осталось недалеко.

— Я бы не стал доверять никаким твоим суждениям о моде, даже если бы от этого зависела моя жизнь. — Джордж закинул ногу на ногу, наблюдая, как Макс надевает черные джинсы. В голову пришла очередная глупая идея. Общение с Ферстаппеном плохо на него влияло. — Ты не знаешь даже о том, что эта футболка не просто голубая, не лазурная, не бирюзовая, а небесно-голубая. И тебе невдомек, что в 2002 году Оскар де ла Рента создал коллекцию платьев небесно-голубого цвета. А затем, кажется, Ив Сен-Лоран – коллекцию небесно-голубых френчей. И вскоре другие дизайнеры ввели небесно-голубой цвет в свою палитру. Затем он просочился в крупные магазины одежды, а потом спустился еще ниже, достиг какого-нибудь магазина уцененных товаров, где ты и нашел свою футболку. Однако, ради появления этого оттенка были потрачены миллионы долларов и огромный труд. — с самым напыщенным и умным видом произнес Расселл почти на одном дыхании, после чего сделал еще один глоток кофе. 

— Во-первых, принцесса, мне обидно, будто ты считаешь, что я закупаюсь в магазине уцененных товаров. — Макс склонил голову к плечу, наблюдая за ним. — Во-вторых, ты правда сейчас почти дословно процитировал “Дьявол носит Прада”?

— Ты смотрел его? — теперь уже удивленным выглядел Джордж. Почему-то за время их общения у него сложилось ощущение, что Макс не смотрел ничего, кроме записей гонок. По крайней мере, он сам видел только это. 

— Ага. После того, как Ландо спросил у меня, где я выцепил свою собственную Миранду Пристли. Пришлось компенсировать этот культурный пробел. 

Джордж искренне засмеялся, запрокинув голову. Боже, он даже не мог предположить, что Макс смотрел этот фильм, но то, что он смотрел его из-за Расселла? Еще и по совету Ландо? Это казалось настолько ужасно забавным, что верилось с трудом. Однако Джордж уже достаточно знал Макса, чтобы с уверенностью сказать, что это было правдой. 

И странным образом думать об этом было парадоксально приятно.

***

— Я требую процент с твоих выигрышей. — заявил Джордж, когда после победной для Макса гонки они ехали обратно в отель. Снова вместе и в одной машине, потому что Расселлу гораздо больше нравилось находиться в звании passenger princess, чем заниматься арендой автомобиля и управлять им самостоятельно. Тем более, кто он такой, чтобы отказываться, если ему выпадал такой шанс использовать четырехкратного чемпиона мира как своего личного водителя?

— За что? — Макс ухмыльнулся, покосившись на Джорджа. Из-за этой победы он был действительно счастлив, это было видно. Она обеспечивала ему продолжение участия в борьбе за титул в Абу-Даби, и Джордж, пусть и не показывал этого, был в не меньшем предвкушении, чем сам гонщик.

— После того, как у тебя появился я, ты стал отыгрывать очки в чемпионате. Начиная с Гран-при Нидерландов, ты ни разу не приезжал ниже подиумных мест. — с гордостью пояснил Джордж. Для выяснения этого ему пришлось даже влезть в гугл и соотнести некоторые даты. И, возможно, ему действительно стало интересно.

— Хочешь сказать, принцесса, что ты мой личный талисман?

— Скорее то, что смена стиля идет тебе на пользу. — Рассел пожал плечами и улыбнулся, переводя взгляд с Макса на здания за окном. 

— В таком случае, думаю, нам нужно подписать контракт и на следующий год. Я планирую взять как минимум еще несколько чемпионств. 

— Давай сначала завершим этот сезон успешно, м? А там уже поговорим о контракте. 

Макс лишь ухмыльнулся и кивнул. Они оба надеялись, что сезон закончится хорошо. И даже если Джорджу все еще не был интересен автоспорт, ему стала крайне интересна судьба одного конкретного пилота. И если это означало, что ему придется наблюдать, как двадцать человек катаются по кругу несколько часов, он был готов к подобным жертвам.

6 декабря 2025, Гран-при Абу-Даби

— Почему ты нервничаешь больше меня? — Макс наблюдал за Джорджем, который беспокойно метался по номеру, то ли ища что-то из вещей, то ли просто не зная, куда себя деть. Сам Ферстаппен выглядел поразительно спокойно для человека, которому предстоял последний этап борьбы за чемпионство, где он мог взять свой пятый титул. Однако он все еще не был лидером по очкам, а на всех практиках лучший результат был показан Ландо, что в несколько раз повышало и без того высокий уровень стресса Джорджа. Макс же, что удивительно, вообще нисколько не переживал. — Это же у меня сегодня квалификация, а не у тебя. 

— Я не знаю! Если бы я знал, я бы не нервничал! — Джордж всплеснул руками, поворачиваясь к Максу и замирая. Выглядел он так, будто упадет в обморок вот прямо сейчас, но Ферстаппен, наученный горьким опытом, решил, что лучше не лезть к нему с попытками успокоить. — Одевайся, я схожу за кофе, иначе я умру до начала третьей тренировки. 

— По-моему, кофе работает не так.

Эту фразу, брошенную в спину, Джордж проигнорировал, вылетая из номера. Почему-то предстоящая гонка заставила его по-настоящему переживать, и причины этого он не мог объяснить даже себе. Это было глупо, от результатов Макса в его собственной карьере не зависело ровным счетом ничего. Кажется, Ферстаппен и сам не особо переживал, говоря на всех интервью, что ему нечего терять и он просто сделает все возможное, как и всегда. Джорджу он повторял то же самое уже с десяток раз, объясняя, что он уже является четырехкратным чемпионом и что этого ничто не изменит. Что в этом году он, возможно, и был слабее, но зато они нашли корень проблемы и уже устранили его, что позволило машине стать стабильнее. Что он просто был рад держаться в борьбе до последнего этапа. 

Расселла все это убеждало едва ли. За последнее время его чувства и эмоции все больше выходили из-под его контроля, Джордж уже и сам не понимал, что испытывает к Максу. Что-то глубокое и сильно щемящее грудь, что-то, что он так и не смог выразить ни словами, ни действиями, что-то, что заставляло его переживать за титул Ферстаппена, даже когда тому было все равно.

Джордж хотел снова увидеть его на подиуме бесконечно счастливого и облитого шампанским с большим кубком и званием пятикратного чемпиона мира. Нет, конечно, он бы порадовался и за Ландо, но с Максом его с недавних пор связывало что-то совсем другое. И переживания из-за этого заставляло заламывать руки и делать дыхательную гимнастику каждые десять минут, чтобы немного прийти в себя.

Макс, чтобы немного утешить и отвлечь его, наконец-то согласился вылезти из джинс и надеть брюки, так что Джордж занимал себя тем, что составлял образ для будущего, как он надеялся, победителя чемпионата. Черная рубашка с коротким рукавом, подобная по крою той, что Макс порвал в Лас-Вегаса – на этот раз, по предусмотрению Расселла, она была подходящего размера – и свободные брюки кремового цвета. Выбранным образом Джордж был доволен настолько, что не стал даже собирать альтернативные варианты. Макс, кажется, тоже это оценил, либо же просто побоялся ввести Расселла в еще больший стресс и благоразумно промолчал. 

Когда Джордж вернулся в номер с большой чашкой черного кофе, он был относительно спокоен и ожидал чего угодно. Единственное, чего он не ожидал, так это того, что Макс выйдет – хотя, скорее, вылетит – из ванной ровно в тот момент, когда он будет идти мимо. В результате пусть и несильного, но столкновения, чашка вылетела из его рук и разбилась, сам Джордж отделался легким испугом, а Макс даже не успел понять, что произошло. Хуже всего пришлось кремовым брюкам, которые и приняли на себя основной удар. 

— Блять, Макс! — Джордж сделал шаг назад, наступая на осколки, которые тошнотворно захрустели под его подошвой. Он окинул пилота взглядом, пытаясь оценить причиненный урон. — Ты не ошпарился?

— Нет, принцесса, все в порядке. — быстро отмахнулся Макс, после чего вместе с Джорджем уставился на брюки, которым сейчас явно было хуже всех. — А вот они, кажется, не очень. 

— Конечно они не очень! — Джордж отвернулся, делая глубокий вдох и выдох и пытаясь прийти в себя, потому что в голове начала вопить сирена. У них было не так много времени, у Расселла не было запасного комплекта брюк для Макса, а отдать их в химчистку было вариантом только если бы у них был свободный день. Так что, учитывая всю ситуацию, они были в полном кошмаре. 

— Извини, я не ожидал, что ты будешь тут. — Макс подошел ближе и положил ладонь на его плечо, заставив Джорджа посмотреть на него. — Клянусь, я не собирался портить твою работу.

— Я знаю, блять, Макс, я знаю. Проблема не в этом, проблема в том, что мы уже ничего не успеем исправить, а я готовил этот аутфит специально для этого Гран-при, и теперь- 

— Ты знаешь здесь какие-нибудь магазины одежды? Поехали найдем альтернативу прямо сейчас. — Джордж вначале подумал, что это какая-то глупая шутка, призванная разрядить обстановку, но Макс выглядел вполне серьезно и уверенно. 

— Мы не успеем. — Джордж нервно засмеялся и покачал головой, закрывая лицо ладонями. Все это казалось сбывшимся кошмаром, к которому Расселл не был готов. Стоило только один раз отпустить все из-под контроля, и все сразу пошло не так. 

— Успеем. Ты профессионал и найдешь все нужное за десять минут максимум. Время еще есть, мы же встали раньше. — Макс осторожно убрал его ладони от лица, попытавшись ободряюще улыбнуться. Последнее сказанное было правдой – из-за нервов Джордж подорвался за несколько часов до будильника, а его нервное мельтешение по всему номеру заставило проснуться и Макса. И хотя времени все еще не было так много, чтобы проехаться по всем магазинам округи, у них все-таки была некоторая фора, позволяющая попытаться осуществить подобную авантюру. 

— Хорошо. Хорошо, да, давай попробуем. — Джордж потер глаза и опустил взгляд на пол, где под их ногами все еще была лужа кофе и осколки кружки. — Нужно оставить горничной чаевые. 

Ехать по Абу-Даби и в срочном порядке вспоминать местные магазины одежды явно не входило в планы Джорджа на этот день. Его все еще потряхивало от стресса, который никуда не делся, а лишь усилился. Макс же выглядел слишком спокойным для человека, который рисковал опоздать на финальный тренировочный заезд из-за брюк. Он умудрялся даже успокаивать Джорджа, держа его за руку, чему Расселл не придавал слишком большого значения. В этот момент было достаточно вещей, которыми и без того была забита его голова.

Однако, несмотря на все потраченные нервы и одну почти случившуюся истерику Джорджа, они успели найти достойную замену испорченным брюкам и приехать в паддок вовремя. Ландо, увидев их, лишь ухмыльнулся и подмигнул, словно понимал слишком многое. Расселл хотел было подойти и объяснить ему причину их задержки, но понял, что фраза “мы испортили брюки Макса” прозвучит слишком двусмысленно и никак не поможет. Поэтому он просто закатил глаза и поспешил за Ферстаппеном в гараж Ред булла. 

7 декабря 2025, Гран-при Абу-Даби

Когда Макс пересек финишную линию, Джордж позволил себе все-таки заплакать, стоя в глубине гаражного бокса. Проиграть из-за двух очков наверняка было очень обидно, особенно приехав на первое место в самой гонке. Расселл даже не мог сказать, чувствует ли он радость за победу Ландо, учитывая, насколько сильным было расстройство от проигрыша Ферстаппена. Когда вся команда вышла поздравить Макса, Джордж решил не высовываться и дождаться его после всех интервью и награждений. Показывать общественности, а тем более самому гонщику свое заплаканное лицо было не лучшим вариантом. Так что все время, пока Ферстаппен разбирался со своими медиа-обязанностями и получал кубок, Джордж сидел в водительской комнате и пытался прийти в себя. 

Нет, конечно, учитывая первую половину сезона, то, что Макс сейчас стал вице-чемпионом и почти забрал пятый титул было более чем хорошим результатом. Но это проклятое “почти” не давало успокоиться. Что, если именно Джордж стал отвлекающим фактором в этом чемпионате для Макса? Невозможность обвинить Ферстаппена заставляла искать другие причины того, что он не взял еще один титул. И хотя Макс сам накануне шутил о том, что ему не нужен пятый однотипный кубок в его и без того большую коллекцию, Джордж ему не верил. Ферстаппен был не из тех, кто так легко отказывался от цели и мечты.

Еще больше Джорджа волновало, что теперь будет с их странным общением. Официально они не перешли ни к дружбе, ни к романтическим отношениям, их связывал только контракт, который через неделю подходил к концу. И, конечно, они уже шутили о том, что договор стоит продлить на следующий сезон, но Джордж не считал это достаточно разумным решением. С января снова начнется активный сезон его работы, он будет постоянно задействован во всевозможных показах и мероприятиях по всему миру. Тем более со следующего года его контракт с британским Vogue был расписан куда жестче, так что это тоже заняло бы его время и силы. А значит он снова не сможет присутствовать на гонках. Да и его работа здесь уже была выполнена, нужно было уметь уходить на пике. 

— Принцесса, все в порядке? Мне сказали, ты сбежал сразу после финиша. — Макс вошел в водительскую комнату, ставя кубок с кепкой на тумбу и беря бутылку с водой. Увидев, что Джордж на его появление почти не отреагировал, он нахмурился и подошел ближе. — Джордж? 

Расселл поднял на него заплаканный взгляд и попытался выдавить улыбку, но вышло откровенно хреново. Макс, нахмурившись еще сильнее, присел перед ним, заглядывая в лицо Джорджа и автоматически хватая его ладонь, чтобы сжать в успокаивающей манере. Они помолчали несколько минут, пока Расселл наконец не нашел в себе сил заговорить. 

— Ты проиграл чемпионат из-за меня. — тихим и надломленным голосом выдавил он, из-за чего брови Макса удивленно приподнялись. 

— Чего? Боже, принцесса, я думал тут что-то серьезное, а ты… — Ферстаппен облегченно выдохнул, но, увидев все то же печальное и опустошенное выражение лица Джорджа, сильнее сжал его ладонь. — Ты же понимаешь, что ты никак не влиял на настройки болида на всех этих гонках?

— Понимаю. — Джордж опустил взгляд и попытался сосредоточиться на легком поглаживании Максом его ладони.

— Так в чем же твоя вина?

— Да хотя бы в том, что я испортил брюки, в которых ты должен был поехать, из-за чего ты перенервничал, мы потратили время на то, чтобы найти замену, и вообще, может они бы принесли удачу! — выпалил Джордж, а Макс застыл на несколько секунд, после чего запрокинул голову и в голос рассмеялся, прикрыв глаза. Расселл, глядя на него, тоже слегка улыбнулся.

— Ты самый большой параноик из всех, кого я знал! — Макс выпрямился и поднялся, продолжая посмеиваться над услышанным. — А еще, как победитель гонки, я имею право на поздравительный ужин, так что сейчас мы едем в ресторан. 

— Я не обещал тебе свидание за победу, Ферстаппен. — Джордж наконец-то почувствовал, как с плеч рухнуло все напряжение и тревога. Он откинулся на спинку дивана, наблюдая, как Макс все-таки делает несколько глотков воды из бутылки. 

— Свидание? Нет, это просто ужин в честь победы и того, что я вице-чемпион. — Макс пожал плечами и подмигнул ему.

Что ж, возможно, вице-чемпионство не было таким уж плохим. 

И если ночью, вернувшись из ресторана, они заснули в одной постели, в этом было виновато именно оно. И, возможно, выпитое за ужином вино. 

8 декабря 2025, Абу-Даби

Проснувшись с сопящим под боком Максом, Джордж лишь слегка улыбнулся и полез проверять телефон на наличие каких-либо новостей, которые он мог пропустить на фоне вчерашнего обилия событий. Чего-то громкого и заслуживающего его внимания, к счастью, не было, зато была неожиданная ночная переписка с Ландо, которого Расселл уж точно не ожидал увидеть после его вчерашней попойки. Однако действия Норриса не мог предсказать никто, даже сам Ландо, поэтому теперь Джордж экстренно открывал переписку с Оскаром, собираясь предупредить его о случившемся до того, как какие-либо действия предпримет сам Ландо. 

Вы, 11:23

Если вдруг тебе напишет некий Ландо Норрис, то не блокируй его

Он просто хочет с тобой познакомиться

Оск, 11:25

стесняюсь спросить, а как он мне напишет?

Вы, 11:25 

Есть вероятность, что я дал ему твой личный контакт

Оск, 11:29

???

ты там со своим спортсменом совсем с ума сошел?

Вы, 11:30

Извини

Мы с Максом вчера выпили много вина и я не помню остаток вечера

Ландо выбрал очень удобный момент, чтобы написать мне

Оск, 11:31

и что??

Джордж попытался придумать хоть какое-то оправдание на это “и что?”, но Макс рядом начал медленно просыпаться и на автомате потянулся к Расселлу, прижимая его к себе и мыча в шею что-то отдаленно похожее на “доброе утро, принцесса”, так что все мысли об Оскаре улетучились сами собой. 

11 декабря 2025, Монако

— Ну вот, теперь просто идеально. — Джордж с довольным лицом оглядел свою работу. Макс наконец-то позволил Расселлу полностью одеть его так, как ему хотелось. Учитывая, что мероприятие было официальным, это должен был быть классический костюм, так что разгуляться не получалось. Однако Джордж все равно сделал все возможное. Костюм был пошит вручную – Макс до сих пор не мог понять, когда Расселл успел снять все мерки и заказать его –, поэтому идеально сидел по фигуре гонщика. Джорджу даже удалось уломать Макса на несколько серебряных колец, которые сочетались с такими же часами на запястье. И теперь Расселл мог счастливо любоваться проделанной работой, понимая, что все истерики и ссоры между ними были не напрасны. — Нет, я не могу поверить, что мне удалось вытащить тебя из командного мерча и скинни. Это ощущается, как рождественский подарок. 

— А могу ли я попросить у тебя свой рождественский подарок? — Макс хитро улыбнулся, игнорируя свое отражение в зеркале и глядя только на Джорджа. На костюм ему было все равно, куда важнее было то, что Расселл был счастлив. А о том, что на нем надето, Ферстаппен не особо переживал и в лучшие времена.

— Зависит от того, о чем идет речь. — Джордж улыбнулся и пожал плечами, смахивая с плеча Макса невидимые пылинки и вновь поправляя бабочку. 

— Ты пойдешь со мной на свидание? 

— Давай мы завтрашнее награждение переживем, а потом уже подумаем о свидании?

Джордж ответил насколько возможно спокойно, но внутри все перевернулось от осознания, что Макс правда позвал его куда-то. Что он тоже чувствовал витающее между ними напряжение и осмыслял его. Про контракт они так и не поговорили, а когда восьмого декабря просто проснулись вместе в постели Абу-Даби, решили никак это не обсуждать, сделав вид, что это самое естественное развитие событий. С одной стороны, от этого было легче – Джордж не представлял, как ему придется сесть перед Максом и сказать ему что-то вроде “ты мне нравишься, и я даже готов закрыть глаза на полное отсутствие у тебя вкуса, а это уже самое большое, что я когда-либо к кому-либо чувствовал”. Макс тоже первого шага не делал, решив, видимо, дождаться последнего момента.

— А что, если я скажу, что не хочу ехать на это награждение? Я никогда не любил такие мероприятия, так в этот раз мне еще и кубок не дадут. — Макс перехватил ладонь Джорджа, которой он все еще поправлял костюм, и сжал ее, ловя взгляд Расселла. 

— Ты издеваешься? — с искренним недоумением спросил Джордж, вскинув бровь и посмотрев на Макса своим самым типичным взглядом “пожалуйста, скажи, что я ослышался”. — А костюм этот я для чего заказывал? 

— Для свидания? — Макс улыбнулся и притянул руку Джорджа к губам, оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Соглашайся, принцесса, обещаю не пролить на брюки кофе и не кормить тебя диетическим мороженым. 

— А как ты свое отсутствие объяснишь?

— Скажу, что у меня грипп?

— Это самая тупая отмазка, которую я только слышал. Я даже в школе был оригинальнее. — Джордж закатил глаза, но все дальнейшие препирательства были прерваны Максом, который притянул его для поцелуя. И, возможно, им все-таки придется повторно отпаривать пиджак для предстоящего свидания. 

25 декабря 2026, Стилингтон

— Твоя мама правда купила свитер еще и для меня? — Макс вертел в руках запакованный в подарочную бумагу свитер с самым трогательным выражением лица, которое Расселл когда-либо видел.

Когда Джордж предложил отметить Рождество с его семьей, Макс сначала не поверил. Он думал, что они, как и в прошлом году, отметят вдвоем в его квартире в Монако или, в крайнем случае, в квартире Расселла в Лондоне. Но Джордж оказался вполне серьезен в своем намерении затащить Макса к своей семье. И Ферстаппен был бы глупцом, если бы пытался сопротивляться. 

Познакомиться с родителями своего молодого человека – думать о Джордже так до сих пор было необычно, хоть и прошло уже больше года с официального начала их отношений – за весь этот год так и не удалось. То у него были гонки, то Расселл бегал как белка в колесе со своими показами и работой в журналах. А когда их выходные совпадали, они обычно проводили их в постели, отсыпаясь и просто обнимаясь. Поэтому знакомство с мистером и миссис Расселл постоянно откладывалось, пока в декабре не был поднят вопрос о том, где они будут отмечать Рождество. 

— Конечно купила, идиот, я же заранее предупредил ее о том, что ты приедешь. — Джордж закатил глаза, распаковывая свой сверток. Традиционно уродливый рождественский свитер с изображением Санта Клауса верхом на Ти-рексе. Мама дарила их каждый год всем членам семьи, но, что удивительно, умудрилась ни разу не повториться. Расселл боялся, сколько же денег она принесла этой индустрии изготовления откровенно уродливых вещей. И хотя обычно он бы сделал свое коронное “фи” и не надел подобное, сейчас было Рождество, и Джордж не собирался нарушать традицию.

— Я все еще удивлен, что они приняли меня. — Макс тоже развернул упаковку, и Расселл заглянул в нее, усмехнувшись. На свитере Ферстаппена был смешной кот в бабочке и очках-елочках. Хотя Джордж, признаться честно, ставил на то, что это будет олень. Но Элисон Расселл никогда не повторялась, а глупый олень на свитере уже был несколько лет назад у самого Джорджа.

— А я все еще не могу поверить, что ты, человек, катающийся на скорости больше трехсот километров в час, боялся встречи с моими родителями.

— Мне напомнить как ты, человек, переживающий самые стрессовые показы каждый месяц все еще нервничаешь из-за моих гонок? 

На том и порешали.

Уродливые свитера подошли по размеру идеально, даже лучше, чем хотелось бы признавать. Джордж надел его поверх рубашки, из-за чего ее воротник выглядывал и делал картину не такой уж плохой. Макс же не стал заморачиваться и с легкостью избавился от одежды, которую ему так долго и тщательно подбирал Расселл, заменяя ее на свитер. Джордж бы даже возмутился, но это была исключительно его ошибка. Прекрасно ведь знал, что любой модный и дизайнерский аутфит в рождественскую ночь будет заменен на что-то… подобное. 

— Никогда не думал, что увижу тебя в чем-то настолько несуразном и уродливом. — сказал Макс, но смотрел он при этом настолько влюбленным и теплым взглядом, что не возникло даже желания привычно возмутиться на подкол. Вместо этого Джордж лениво бросил ответный.

— Знаешь, я даже в этом уродливом свитере выгляжу в разы лучше чем ты до знакомства со мной.

— Эй, все было не так плохо!

— Мне показать фото?

Вместо ответа Макс притянул его за воротник свитера и поцеловал, забив на то, что им нужно было возвращаться к столу и на то, что к ним в любой момент мог зайти кто-то из семьи Джорджа. В эту секунду его волновал только ужасно упрямый стилист, который с энтузиазмом углубил поцелуй, прижавшись к нему в ответ.

И Макс бы не соврал, если бы сказал, что ради этого момента он сжег бы все скинни джинсы и поло Ред Булла в мире.