Chapter Text
Эндрю всё время смотрит. Нила это нервирует (как и любой пристальный взгляд в его сторону). Простой животный инстинкт: если кто-то смотрит — значит, Нил недостаточно хорошо справляется. Он слишком заметный. Значит, он в опасности.
Нил ничего не говорит, потому что это, в конце концов, его проблема. Не Эндрю. С этими взглядами можно мириться, когда сам в них виноват: наехал на придурка в клубе, напялил чужую футболку, забил чертовски красивый гол. Хотя бы заслуженно. Эндрю ловит ответный взгляд и закатывает глаза. «Отличился».
Но Нил, хоть убей, не понимает, что можно в нём разглядывать, пока он, помятый и заторможенный, сползает с кровати на пробежку, или когда, совсем слегка навеселе, напрочь теряет координацию и снова врезается в эту блядскую выступающую перегородку между ванной и кухней. Когда в четыре утра сидит на диване в гостиной, укутавшись в чьё-то безразмерное джерси (Нил не помнит, у кого его стащил), и бездумно пялится в первый попавшийся под руку учебник. Ему снились прикуриватель и запах жжёной кожи, и он испытывает почти осязаемую потребность спрятаться, чтобы как-нибудь это переварить. Но ничто и никогда не скрывается от вездесущих глаз Эндрю, который, проходя мимо на кухню, бросает в его сторону внимательный взгляд.
В одиночку на крышу Нил ходит ради интереса. Пытается разобраться: Эндрю действительно не догадывается его там искать или просто почему-то решил, что только там работает понятие личного пространства. Но ничто (вполне предсказуемо) не длится вечно, и Нил запрокидывает голову на тихий звук шагов позади, чуть отодвинувшись от края крыши. Эндрю нервирует, когда он сидит, свесив ноги вниз.
Должно быть, он выглядит довольно глупо, но наблюдать за перевёрнутым Эндрю даже занятно. Нил почти машинально выуживает из кармана сигареты и ждёт, когда Эндрю сядет рядом и бросит привычное:
— Пялишься.
— Взаимно.
Эндрю коротко жмёт плечами и тянется за пачкой.
— Имеешь склонность деваться хер пойми куда.
Нил хмыкает, но не спорит. Крыть нечем. Лёгкий порыв ветра подхватывает и перемешивает дым от их сигарет; внимательный взгляд снова почти физически ощутимо упирается в висок, но сейчас почему-то не ощущается проблемой. Нил делает ещё затяжку и умиротворённо выдыхает, переводя взгляд с оранжевого края заходящего солнца на Эндрю. Хороший день.
— Не обязательно круглосуточно меня пасти.
— Выглядел бы как Кевин — было бы не обязательно. — Эндрю снова равнодушно дёргает плечом, прячет руки в карманы и переводит взгляд на закат, привалившись к нему боком.
Это почти напоминает комплимент, и Нилу не хочется сдерживать серьёзный кивок:
— Ну да, я намного симпатичней.
Последние солнечные лучи греют кожу на щеках, хотя уже почти середина ноября. Нил делает ещё затяжку и чувствует себя идиотом. Он видит, как Эндрю смотрит, потому что сам вечно на него пялится (о чём Эндрю, собственно, постоянно и говорит). Просто раньше эта связь в голову как-то не приходила.
Нил затягивается в последний раз и щелчком отправляет окурок вниз. Так вот почему девушки норовят сфотографировать их двоих при любой удобной возможности.
Плечу, к которому привалился Эндрю, тепло. Нил снова чувствует себя идиотом. И улыбается.