Work Text:
Награждение новоиспечённой Охотницы каверн прошло шумно: гудел весь полуостров Вайфэй и далеко за его пределами, куда только дошла жизнеутверждающая новость. Охотников стало больше! Надежда для всех! Больше защитников от каверн! Повсеместно люди поднимали бокалы под звонкое «за Е Шуньгуан!», позволяя себе расслабиться от осознания, что где-то там какая-то юная девчонка взяла на себя ответственность и, возможно, пожертвует собой за их покой.
Те же мысли витали в воздухе и в храме Суйбянь, пусть никто не сказал подобного в лицо Шуньгуан, но их надежды читались в брошенных взглядах и кривых улыбках. Она бы хотела сказать, что ей уже всё равно, что нежелание умирать за других перестало отравлять и пришло смирение, но в глубине души даже после всего случившегося продолжал тлеть слабый огонёк непринятия. Она не стала снова раздувать его в пламя, пусть его злой огонь по-прежнему кусал и задевал душу.
Она ведь решила уже.
Но когда брат поделился, что собирается уйти в странствие, а младшие Белль и Вайз будто тоже задумали покинуть храм, Шуньгуан потеряла спокойствие. Расставание было неизбежным, как бы она ни любила их всех, люди покидали её и всё, чего ей хотелось, не быть забытой ими. Этот страх, укоренившийся в ней с детства, — забыть самой и быть забытой другими, — был сильнее любой разумной мысли.
Найденный баланс с мечом. Вернувшиеся чувства. Отступившее забвение.
А стоило темноте опуститься, как страх всё равно сковывал, выкручивал и мучил. Если все хотят уйти, если хотят бросить… она хотя бы создаст самое яркое воспоминание. Ведомая желанием столь жгучим, что от него пекло грудь, Шуньгуан оказалась вместе с братом на пороге комнаты младших. У неё был удобный предлог собрать всех вместе — её награждение и чествование. Никто не стал бы ей отказывать. И даже когда Белль и Вайз переглянулись, разделяя удивление от позднего визита, то ничего не сказали.
— Я захватила несколько бутылок с кухни, — её звонкий голос рассыпался колокольчиками по комнате, стоило двери за ними закрыться. — Думаю, сегодня Пань Иньху не заметит пропажу лишних.
— Ого, сяо-Гуан, ты ли это или вновь проснулась твоя вторая сторона? — пошутила Белль, выхватив одну бутылку из рук Шиюаня и разглядывая.
Наверное, они сразу поняли, чего она хотела. Раньше Шуньгуан испугалась бы, что её желания столь очевидны, но ей уже хватило внутреннего конфликта со своей белой личностью. Другая Шуньгуан, скрывшаяся в подсознании, запретила ей умирать и подавлять человеческую жажду. Желания делали её живой. Они искрили, разгоняя тьму внутри светлячками.
Если… если они не захотели бы… то отказались бы, да?
Немногословные Шиюань и Вайз устроились в одной половине комнаты — Шиюань облокотился бёдрами на подоконник, а Вайз сидел рядом на краю кровати, — и обсуждали бытовую скуку, пока их сёстры привычно щебетали за ширмой. Шуньгуан спрашивала про каждую необычную штуковину, а Белль с охотой поясняла, что за устройства, требующие много электричества, были установлены у них на каждом углу. Болтовня ни о чём привела их к братьям, Шуньгуан и Белль забрались с ногами на постель, потеснив ворчавшего Вайза, на что Шиюань мимолётно улыбнулся.
— И что было потом? — с сияющими глазами спрашивала сяо-Гуан у Белль.
— Потом была головная боль, — вздыхал Вайз вместо сестры, вспоминая, как встрял между Ликаоном и Владом, едва не получив сам.
Под глоток за глотком они продолжали рассказывать свои последние приключения до прибытия в Файлюм. Слабому вайфэйскому алкоголю было далеко до убойного «Нитро-топлива» с Объёздной, от него не становилось совсем тяжело и пьяно, но усталость определённо сходила с расслабляющихся плеч. Вайз откинулся на руку назад, задумчиво разглядывая смеющихся Белль и Шуньгуан, перевёл взгляд на Шиюаня, наблюдающего за ними будто с теми же мыслями. В отличие от своей сестры Вайз понял только теперь.
Только когда сяо-Гуан вдруг замерла перед Белль, когда её изменившийся взгляд алых глаз соскользнул на её приоткрытые губы, когда она, приблизившись и на мгновение остановившись, всё же поцеловала её. И ладонь Белль, дрогнувшая в сомнении, легла в ответ на обнажённое плечо Шуньгуан. Опешив от резкой смены обстановки, Вайз моргнул несколько раз, прищурился, будто его сестра, быстро вошедшая во вкус поцелуев с сяо-Гуан, была не более, чем иллюзорным видением.
Но испытующий взгляд Шиюаня, всё также направленный на него, вернул Вайзу ощущение реальности. Той реальности, где напор Шуньгуан говорил больше, чем любые слова, совершенно не нужные в их ситуации. Она хотела выжечь себя в их памяти, врезать в неё навсегда. Достаточно странным способом, но чем дольше Вайз бегал глазами от целующихся девушек к Шиюаню и обратно, тем меньше мог думать рационально.
За него решила Шуньгуан. Уже нависая над Белль, упавшей спиной на постель, она отстранилась и вытянулась на обеих руках, подняла потемневшие глаза на Вайза. Этот взгляд он уже видел у той, другой Шуньгуан, но пальцы с длинными ногтями, поймавшие его запястье, были тёплыми. Она тихо пропела своё любимое обращение:
— Младшеньки-и-ий…
— Старшая… ученица?..
Заглянув в его глаза, Шуньгуан требовательно притянула его к себе и, уничтожая оставшиеся мысли, впилась в его удивлённый рот голодным поцелуем. Голод сяо-Гуан ощущался бездонным океаном. Погружаясь в него, поддаваясь его волнам, обрекаешь себя утонуть.
Разве хватит их двоих утолить жажду Охотницы каверн?
Приподнявшись на локтях, Белль облизала бессознательно губы, мутным взглядом окинула брата во власти сяо-Гуан и, помедлив, посмотрела через её плечо на Шиюаня. В таких же алых как у сестры глазах ни смущения, ни вопроса, только… терпеливое ожидание. Так, значит, трое. Столько ей нужно?
Увлечённая поцелуем с Вайзом, растёкшимся под ней, Шуньгуан коснулась бедра Белль, обтянутого белыми колготками, цепляя ногтями повела вверх к шортам. Белль застыла под её прикосновениями — взгляд следил за тем, как пальцы сяо-Гуан скользили под одежду. Тепло её энергии обволакивало, подчиняло. И хотя необычные Вайз и Белль могли дать ей отпор, сейчас предпочли пойти на поводу, потому колено Белль вклинилось между ног Шуньгуан и мягкая ткань колготок прошлась по обнажённой внутренней стороне её бёдер. Вздрогнув от ощущений, сяо-Гуан лишь прогнулась в спине больше и её пушистый хвост разрезал воздух от удовольствия.
Время смазалось. Вайз гладил её плечи, Белль вздыхала под лаской её ладони через одежду, а Шуньгуан металась в поцелуях и тёрлась о подставленное колено, отчего хвост так и норовил хлестнуть по носу Шиюаня, сидевшего на том же месте у постели. Несколько минут лишь наблюдая, он всё же поднялся и, не церемонясь, потянул сестру за кольцо на спине под волосами, отчего её узкое платье предательски затрещало. От неожиданности Шуньгуан издала пищащий звук и против воли по струнке вытянулась у ног брата, ногтями царапая покрывало.
Резкость случившегося застигла разморенных Белль и Вайза врасплох. Но они не успели опомниться, как Шиюань, виртуозно завладевая их вниманием, лишь вновь загадочно улыбнулся и опустил взгляд на сяо-Гуан, задравшую лицо ему навстречу. В её глазах, цветом как у него, ничего похожего на адекватность.
Отпусти. Хочу. Дай.
Его ладонь легла ей на шею, будто желая угомонить эти желания, отражавшиеся в глубине зрачков, но пальцы лишь поддели верхнюю пуговицу её платья у горла, сошли ниже, как если бы играли на инструменте. Расстёгнутое платье открыло тяжело вздымавшуюся от дыхания грудь. Шуньгуан инстинктивно потянулась за спину к последнему рубежу перед свободным вздохом, но брат опередил, распуская её тугое боди. Он раздевал её не для чужих взглядов, не для того, чтобы она понравилась (он уже давно доверил её младшим ученикам), а лишь следуя своей последней воле освободить её. Пусть даже от оков гораздо меньше ноши меча.
Наполовину снятая одежда обнажала больше тела, тут же скрытого под каштановыми волосами.
— Ах!
Шиюаню больше не было смысла держать её, так что он отпустил кольцо, и Шуньгуан, потеряв равновесие, оказалась в руках Вайза. По ладони проскользнула длинная прядь её волос. После пережитого волосы Шиюаня тоже вернули каштановый цвет, они с сестрой больше не были противоположностями, а вновь лишь отражениями друг друга. Прикрыв глаза на мгновение, он взглянул на Белль, кусавшую губы, и протянул ей руку. Её глаза были другими, не лишёнными рассудка, но яркими и почему-то опасными. Впрочем, Шиюаню не привыкать быть в опасности.
Белль охотно взялась за его ладонь, и он встал коленями на постель, чтобы приблизиться. В её улыбке сверкнула хитрость:
— Старшенький…
— Младшая ученица?..
Внезапно опрокинутый на спину, Шиюань успел лишь мимолётно удивиться, прежде чем Белль оказалась сверху, склонилась и поцеловала первой. Ни чуть не уступала его сестре. Неудивительно, что взгляд Шуньгуан пал на неё — их ленивая шифу однажды тоже была их жертвой, но и близко не обладала таким огнём.
Странно — кровати храма не были рассчитаны сразу на четверых.
И даже снятая одежда не помогла скрыть лишний скрип. А он был и даже мог показаться избыточным, если бы хоть кого-то в этой постели волновал внешний шум. В их вакууме звучали только шуршание сминаемых и снимаемых тканей, касания кожи к коже и тихие стоны вперемешку со сбившимся дыханием. Всё происходило стремительно, бездумно, на уровне ощущений и чувств. Но кто бы не целовал чьи губы, одно оставалось неизменным — в центра была Шуньгуан.
Она оставляла красные царапины на бёдрах Белль, она кусала губы Вайза до крови, она искала взгляд брата, чтобы убедиться — он тоже думал о ней, не был полностью поглощён Белль. Все они должны помнить её, вспоминать её, не забывать. Никогда не забывать.
Хвост сяо-Гуан переплетался с хвостом Шиюаня, пока ладони Вайза скользили по голой спине от лопаток ниже, потому что Шуньгуан отчаянно захотелось извернуться и найти Белль, поцеловать её в момент их общего слияния. Нужно больше. Чтобы Вайз, когда Шуньгуан его седлала, входил глубже. Чтобы руки Белль стискивали её грудь сильнее. Чтобы всегда молчаливый брат стонал за её спиной громче. Чтобы она видела удовольствие в их глазах, слышала его, дышала их страстью и чувствовала её вкус на языке, стекающий слюной, а руки ненасытно касались жарких тел. Её пять чувств при ней, она чувствует.
И ей нужно ещё.
Шуньгуан ещё не привыкла к контролю над самой собой, и быть свободной казалось всё равно, что быть дикой. А дикой могла быть только другая, белая Шуньгуан. И ей хотелось дойти до исступления такого, что волосы снова окрасятся в белый, а ногу от бедра до кончиков пальцев обожжёт красная татуировка. Довести близких ей людей до такой же дикости: до чёрных волос Шиюаня, золотистых зрачков Белль и золотых рук Вайза, которыми хватал бы её также крепко.
Густой воздух то и дело разрезали её красные ленточки в волосах. Сяо-Гуан была везде и для всех. Игривый взгляд из-под ресниц шпарил Белль перед поцелуями разведённых бёдер, по розовым губам проходился язык и они тянулись в довольную улыбку при виде краснеющего от её откровенных прикосновений Вайза, по телу бежали мурашки от горячего дыхания брата в загривок. Если её меч был твёрд и неизменен, то гибкая Шуньгуан изгибалась под три пары рук подобно руслу реки.
Это была самая долгая ночь для каждого из них. С ней не хотелось прощаться, не хотелось встречать рассвет. В грядущем дне ждали расставания, а здесь, в согретой постели храма, ещё можно было представить, будто завтра не наступит.
Засыпая в тёплых объятиях и укрывшись мягким хвостом, сяо-Гуан была уже слишком уставшей, чтобы думать и мучать себя изъедающими сомнениями. Зачем? Восторг любимых младшеньких, их взгляды и улыбки после всего, что между ними произошло, служили ей лучшим свидетельством воспоминания, которое они не забудут, даже если, покинув её, встретят ещё сотню других.
Она такая была одна.
Вслепую осторожно пошарив рядом, Шуньгуан сжала расслабленные пальцы Шиюаня, уснувшего первым. Любимый старший брат. Вновь подыграл, вновь согласился исполнить её каприз. Однажды он отпустит её, но точно не забудет, даже если их разделят тысячи километров и даже если само время изменит свой ход.
И она никого не забудет. Не забудет. Не забудет.
Она не забудет.