Work Text:
Как же люди скучают по лету, когда на улице середина января. Зимой серые ростовские пейзажи становятся на вид чуть тусклее от выпавшего на тропинки снега. Вездесущий гололёд, холодный ветер прямо тебе в лицо и на зло в тот день, когда ты решил выйти без шарфа, слякоть. Зима хороша праздниками и домашней атмосферой, рассчитывая, что вы отмечаете праздники и ваша домашняя атмосфера не порождает депрессивные мысли. А у Пика порождает. И не только депрессивные, но и нелегальные мысли; несчитанные разы он размышлял о том, лучше ли будет житься в бегах или в тюрьме и где коллектив приятнее, но всё-таки приходил к заключению, что врагов нужно не выпускать из поля зрения и держать у ног.
Враги… У Пика не было друзей дома, только союзники, коллеги и Вару — враг. А ещё его врагом был Фёдор, буквально держащий его в заложниках, Феликс, потому что тот слишком часто доставал того и постоянно спорил с ним, Данте, просто потому что он раздражал… В доме полном нежеланных союзников и врагов Пик провожал лучшие годы своей жизни и только в музыке ему удавалось находить умиротворение. Пока что он не мог позволить себе собственную гитару, но он стремился к этому и у него была лучшая в мире поддержка.
Эта история уже была рассказана, Пик познакомился с Марком в музыкальном магазине около дома. По началу Пика раздражало навязчивое поведение Марка и он использовал его добродушие в своих эгоистичных целях, потом он просто выбирал проводить время с ним, лишь бы не видеть своих клонов и свою душную квартиру, а потом… привык? Научился терпеть Марка и даже получать удовольствие от их встреч. Что-то вроде того, в этих чувствах копаться было слишком время затратно да и бессмысленно. Спроси у Пика лично и он бы ни за что не назвал Марка своим другом, но к своему сожалению, иначе он уже не мог его считать, слишком много общего у них имелось, чтобы отмахиваться от этого, да и смысла как такового не осталось. В этом небольшом приключении Пик научился важному уроку о дружбе и доверии и его сердце немного выросло, а будние дни можно было и перетерпеть. До новой встречи, как говорится.
Непонятно было только отношение Марка к Пику и это действительно нервировало. В один день Марк мог не отвечать на его звонки, огрызаться и дуться без причины, а в иной чуть ли не лез целоваться — в шутку, конечно же, он много шутил. И Пик никогда не спрашивал его ни о чём, он как-то надеялся, что знает достаточно и сейчас. Точно как он лучше всего выражал свои мысли через музыку, он рассчитывал, что Марк говорит на том же языке и когда-нибудь расскажет свою историю сам.
В холодные зимние праздники Пик наивно понадеялся чаще выбираться из квартиры. Ему нравилось гулять по морозу, хотя морозом эту погоду сложно обозвать. Он любил ощущение снега на руках, тёмные вечера и пустые дворы, а ещё он любил проводить время с Марком в такие дни, так как тот всегда знал хорошие места, чтобы согреться и выпить кофе, он знал все гаражи и всех их обитателей и знал, как не отморозить пальцы, играя на гитаре на улице. Пик бы соврал, если бы сказал, что не ждал этих праздников из-за возможности впервые на своей памяти провести их вдали от семьи с кем-то, кого он самостоятельно выбирает и эта мысль держала его весь декабрь. Но такие мечты можно было реализовать только с активным участием Марка, а Марк, как это иногда случается, просто пропал с началом долгих выходных. Пропал из города, из привычных мест обитания, его квартира пустовала и дверь была заперта. И нет, это не детективная история с элементами мистики и криминала: спустя две недели он вернулся назад как ни в чём не бывало, но разве само путешествие не важно? Разве сам факт двухнедельного отсутствия не может повлиять на что-то? Разве эмоции не важны? Может и важны.
Был обычный серый ростовский вечер, никто не бродил в дурном настроении, потому что для квартиры Нечитайло это был точно такой же день, как и все прежние, только без Феди, который ушёл на учёбу. Куромаку что-то читал, заперевшись в спальне Фёдора, чтобы его не беспокоили, где-то там же ошивались бубновые. Феликс, Вару и Зонтик с самого утра куда-то запропастились, вряд ли вместе, Ромео, как обычно, оккупировал ванную комнату под себя, а Пик скучающе щёлкал каналы кабельного телевидения в поисках чего-то хоть немного захватывающего. На дворе 2010-е, но с интернетом у клонов было не густо, поэтому им приходилось делить то, что имели и обращаться к доисторическим методам развлечения. Сейчас со стороны Пик бы выглядел вяло и устало — в противовес его вечно собранной и строгой натуре, но он мог позволить себе расслабиться только когда он один. Недостаточно один, чтобы заняться музыкой, впрочем, да вдохновение как-то не приходило, хоть он его и не искал. Он много думал и он… скучал? Пик точно понимал, что ему было непривычно скучно без Марка, но чем больше дней он проводил в изоляции от него, тем больше он накапливал в себе нереализованных замечаний и обид. Почему Марк вообще посмел играть такую важную роль в жизни Пикового короля? Вы знаете это чувство, когда вы долго не видите какого-то человека, но продолжаете думать о нём каждый день, вы начинаете изменять своё представление об этом человеке? Вспоминаете все плохие моменты, которые делили вместе и заставляете себя думать, что без него вам лучше? Можно пойти разными путями, но Пик не хотел выбирать ни один из них — он старался не думать о Марке вовсе, зацикливаясь на настоящем, и ни шаг ни назад, ни вперёд. Он злился, то ли на него, то ли на себя. Программа про археологические раскопки с каким-то стариком в роли рассказчика была куда важнее и познавательнее, чем любая фраза, когда-либо сказанная Марком, даже если это и было забавно в моменте. Даже если его фразы въелись в словарный запас Пика, это не значило, что… А это ничего не должно значить. Знали ли вы, что разные виды динозавров жили в миллионах лет друг от друга и никогда не виделись и не грустили из-за этого? Ну конечно.
Если бы не острый слух Пика, он бы уснул прямо на диване, пропустив возвращение "врагов" с улицы. Ему не нужно было заглядывать в коридор, чтобы понять, что Марк тоже объявил своё навязчивое присутствие и здесь. Пик не был удивлён, он узнал о его возвращении именно сегодня от Куромаку, который в свою очередь узнал это от Фрэн, с которой, видимо, у музыканта были более близкие отношения, кто знал. Марк раздражал его. Зря он позволил ему стать частью его рутины.
— Спасибо за помощь с пакетами, Марк, хотя мы действительно не просили, — раздался родной голос из коридора с укором совести в нём.
— Я всё равно планировал зайти к вам, так что какая разница. Моя честь.
— Он относится к тебе как к даме в беде, — другой голос ехидно хрюкнул.
— Замолчи, мы через это уже проходили. Настоящему мужчине не стыдно принять помощь.
— Бла-бла, а и не скажешь, что тебе не стыдно. Ты аж покраснел весь.
— Так на улице зима! Ты тоже красный!
— Ммм, а в зеркале я вижу только симпатичное вечнозелёное лицо. Ни дня в своей жизни я не стыдился.
— Зато честно, — Марк беспечно подметил и прошёл в гостиную квартиры, вдыхая аромат знакомой перенаселённости. — Дом, милый дом. Жалко, что не мой.
Пик всё это время молча сидел на диване и настойчиво смотрел в экран телевизора. Долгожданное возвращение Марка не только мешало ему сосредоточиться на своих мыслях, но и на происходящем вокруг. Теперь он не мог перестать думать о новой футболке Марка (и зачем ему знать весь его гардероб) и что выглядел он довольно. Очень редко он убирает волосы в низкий хвост и стирает лак с ногтей, ещё он снял пирсинг, да и белая рубашка была очевидно не его. Ему даже шёл этот нестандартный белый цвет, хоть Пик и не разбирался в моде. Боковым зрением всё равно не разглядеть.
— Пик, мой чувак! Давно не виделись, — гость лениво облокотился об спинку дивана и положил свой подбородок на голову клона, от чего тот одёрнулся. — Динозавры? Ностальгируешь?
— И как это понимать? — Пик проворчал, не отводя глаз от экрана. Марк сел на диван сбоку.
— Разве вы клоны не супер древние? Зонтик рассказывал, что у вас есть какие-то перерождения и это не первая ваша жизнь.
— Чего? Не неси ерунды. Я ни разу не видел динозавров в живую. Тогда ещё не существовало карт.
— А откуда ты знаешь? Ты же не помнишь своего прошлого.
— Я помню столько, сколько мне нужно помнить, — Пик понизил голос, стараясь не привлекать внимание Ромео, переместившегося на кухню разбирать пакеты. — Не было у меня такого прошлого. Не придумывай за меня.
— Ладно, ладно, отстал! Я просто думаю, что динозавры прикольные, — парень вскинул руки вверх и оборонительно надул щёки. — Большие такие и грозные, прямо как ты. Вот и подумал, может клоны произошли от динозавров, ну, как люди от обезьян.
— Марк, ты совсем ненормальный?
Пик повернулся к Марку с искренним недоумением и встретил его довольную улыбку, дающую ему достаточно информации. Он выдохнул и переложил ногу на ногу, возвращаясь к просмотру передачи. Ему нравился тот факт, что довольная ухмылка его друга сползла вниз после такого жеста, ведь сам Пик не улыбался. Даже чуть-чуть, даже из солидарности. Ему хотелось, чтобы эта линия разговора прекратилась на месте, даже если на замену пришла неудобная тишина. Впрочем, Марк не знал тихой жизни.
— Кстати, сорян, что вот так пропал, был в гостях у родителей в родном городе, пришлось привести себя в порядок. Нельзя отмечать новый год без семьи, верно? Хех, тебе ли не знать, — хмыкнув, парень откинулся на спинку дивана. — Как сам-то провёл праздники?
— Ммм, — нехотя промычал Пик.
— Ммм… Медленно? Мерзко? Меланхолично?
— Тебе-то какое дело?
— В этом предложении нет буквы "м", — лениво подметил Марк и тут же замолк. Он пристально всмотрелся в лицо клона и сел прямо. — Ты что, обиделся? Что я отметил новый год без тебя? Что не позвал тебя? Или это из-за подарка?
— Какого ещё подарка?
— Ну, тот который… — он щёлкнул пальцами. — Вот именно! Я забыл отдать тебе подарок! Он сейчас у меня дома, можем пойти вместе и-
— Ты сможешь отдать его в следующий раз. Когда тебе будет удобно.
— Да мне и сейчас удобно. Я не хочу лишний раз бегать туда-сюда, но знаю, погода отстой, не могу заставлять тебя ходить со мной, — Марк понимающе покивал головой и Пик скривил нос. Марк не понимал. — Но я хочу отдать его сегодня, так что, наверное, жди здесь? Я как раз скину вещи домой и прибегу сюда, приключение на 40 минут.
— Марк, пожалуйста- — Пик сердито потёр переносицу и развернулся к вскопошившемуся другу, который, кажется, начинал предчувствовать что-то. — А впрочем, делай по-своему. Я вмешиваться не буду. Мне нравится эта передача.
— Ну точно обиделся, — Марк обречённо выдохнул и поднялся с дивана. Он поправил свою рубашку и футболку и забрал с пола рюкзак, с которого была снята половина прежних значков, скорее всего, тоже часть "порядка". — Но я надеюсь, после подарка обижаться не будешь, я мигом!
Пик никак не отреагировал на его слова и вернулся к телевизору, от чего Марку только и оставалось, что нехотя развернуться и пропасть из зоны видимости. Дальше Пик мог только слышать, как Марк врезался в пробегающего мимо Вару и настроение его стало ещё мрачнее.
— Вару! Вару, что ты только что смыл в унитаз?! — Феликс выбежал следом за ним и звучал он по-настоящему яростно.
— Так я тебе и сказал!
— Это были мои мармеладки, верно? Вару, ты не можешь просто-
— Твои мармеладки?! Которые ты купил на деньги Фёдора? — боковым зрением Пик видел, как Вару и Феликс схватились за противоположные края стола и бросали друг в друга молнии с расстояния. Ромео уже успел выбраться из зоны поражения и безучастно наблюдал около холодильника, а Марк, что ж, его Пик не видел.
— Которые он сам дал нам для покупок, да!
— Значит ты можешь покупать себе всё, что захочешь, а мне нельзя взять один энергетик?
— Да какой- — Феликс вымученно простонал. — Я ещё раз повторяю, Вару, ты не будешь красть продукты из супермаркета! Ни со мной, ни с кем другим, никогда!
— Ну почему сразу красть? Это была шутка, дубина! Тебе же на мармелад денег не жалко!
— Не я один его ем!
— Не я один их пью!
— Заткнулись, пока я вас обоих в унитаз не смыл! — потеряв терпение Пик кинул в Феликса подушкой. Вару только успел открыть рот, как в нескольких сантиметрах от него пролетел пульт от телевизора и разбился об стену.
— Пик, ну он же!- — возмущение Феликса было прервано ещё одной подушкой в его лицо и он стиснул зубы. Кинув на Вару последний взгляд, полный презрения и ненависти, он ушёл в туалет, громко хлопнув дверью, одно из немногих мест, где можно было уединиться в квартире Нечитайло, помимо комнаты Феди и "открытого" балкона. Ромео, кажется, пошёл за ним, а Вару, как ни в чём не бывало, засунул руки в карманы и встал около Пика.
— Ну а что я должен был сделать? Не мне, так и не ему, всё по-честному! — он самодовольно улыбнулся.
— Вару, я не шучу. Не действуй мне на нервы.
— Пф, ты и так сломал наш единственный пульт, что дальше? Бросишь в меня телевизор?
— Хочешь проверить?
Когда Пик улыбался, он всегда старался вложить в свою улыбку какой-то смысл и сейчас смысл был в том, что Вару стоит прикусить язык и смыться с глаз его напрочь как минимум на несколько суток. Примерно в этом и заключались "нелегальные" мысли Пика, по правде говоря, среди всех его соседей с Вару он хотел иметь меньше всего общего. В каком бы мире мы жили, если бы это было возможно. Точно не в этом, потому что в четырёх стенах не разгуляться и недолго помолчав, Вару подобрал с пола части пульта и упал на ближайшее кресло, доставая из кармана пачку мармелада.
— Будешь? — он протянул её Пику и получил отказ. — Как хочешь, недотрога, а моя месть будет сладкой. Судя по всему, пульт выжил, так что не придётся рассказывать Феде сказки. Отдадим Куромашке на ремонт и дело с концом. Так о чём вы с Марком говорили?
— Не твоё дело, — Пик инстинктивно хотел потянуться за пультом, чтобы сделать звук телевизора громче.
— Ну как не моё? Я вообще-то тоже его друг, мне интересно. Хочешь заприватить его себе?
Марк дружил со всеми, особенно с теми, кого старался избегать Пик и он ничего не мог с этим поделать. Он не понимал, какой в этом смысл и зачем Марку все эти связи, но он уважал его чистый навык начать разговор с абсолютно любым человеком и, через силу, принимал эту его особенность, всё-таки иначе они бы и не пересеклись изначально. И "приватизация" это худшее из возможных слов, которые можно сказать по отношению к Марку. Пик бы никогда не встал на пути его повседневной жизни, он не помешал бы ему дружить с Вару или кем-либо ещё.
— Ты думаешь, мне настолько нечем заняться? — озлобленно процедил Пик.
— Я думаю да, — Вару многозначительно кивнул в сторону телевизора. — Если бы тебе было чем заняться, ты бы сейчас не разговаривал со мной.
— Тогда я перестану, спасибо за идею.
— А вот я думаю, что мы сейчас очень хорошо разговариваем. А с Марком ты поругался? Обычно он на тебе чуть ли не висит, — Вару подкинул мармеладку вверх и поймал её ртом.
— Повторяюсь, не твоё дело.
— Вы расстались или что?
— Мы не встречаемся, — Пик уже окончательно отвёл взгляд от экрана и готов был броситься с Вару на зубами, но повторял себе, что выше этого.
— Уже, это я понял. Я и не думал, что вы долго протяните, всё-таки Марк очень общительный и ты ему не подходишь. Я не вижу вас вместе, как ни посмотри, тебе бы подошёл кто-то более умный и уравновешенный.
— Да, потому что мы не вместе! Ты специально пытаешься меня разозлить и я это вижу, Вару. Прекрати сейчас же.
— Что?! Я?! — Вару драматично вскинул руки и огляделся по сторонам. — Ты обвиняешь меня в таком подлом поступке? Ты так плохо обо мне думаешь? Да меня вообще ваши отношения не волнуют, завоёвывать нужно мир, а не сердца!
Пик нехотя поднялся с месте и подошёл к креслу, нависнув над Вару с какой-то усталой немостью. Хотелось взять его голову в руку и сжать её до тех пор, пока его глаза не вылетят наружу, как у пищащей игрушки. Хотелось пнуть его со всей силы, но Пик понимал, что он такого не заслуживает. Он даёт ему поблажку, потому что он ниже и слабее самого короля.
— Подавись своим мармеладом, — вместо этого Пик пинает кресло в тот момент, когда Вару берёт в рот ещё одну сладость и тот заливается в кашле.
— Чего?! — голова Феликса высовывается из-за угла и он тут же подбегает к Вару, отталкивая Пика в сторону. — Ты соврал мне! А ну отдай их сюда!
— Кха-кха, Феликс, мне сейчас не смешно, — Вару, похоже, боролся за свою жизнь и на этот шум из всех щелей повылезали клоны, никто не в спешке, чтобы помочь валету, и Пик тихо отступил к коридору. Мимо него прошёл негодующий Куромаку с книжкой в руках и вечно любопытный Габриэль, который остановился на полпути.
— Пик, ты куда? — его вопрос был невинным, но даже это раздражало Пика.
— На улицу, — он сухо отрезал, как можно быстрее надев уличные ботинки и сорвав с крючка первую попавшуюся куртку.
— Пик! Что случилось с пультом?! Почему-
Крик Куромаку скрылся за железной дверью их квартиры, жестоко захлопнутой со всей возможной силой. Он вымученно взвыл и пнул железные прутья лестничных перил, а потом пнул их ещё раз и ещё раз, разом выпуская все свои эмоции на этой неодушевлённой части здания. Только когда он почувствовал боль в своей стопе, он сделал глубокий вдох и спустился на пол этажа ниже, на лестничный пролёт с окном и парой цветочных горшков на подоконнике. Автоматическое освещение в подъезде загорелось только спустя 5 секунд и так же быстро погасло, окуная Пика в мгновенную тьму. Тусклый свет с улицы полупрозрачным пятном касался его ног и клон уставился на него как на очередного паразита в его осточертелой жизни, но вздохнул и отступил. Он ненавидел способность Вару с пугающей точностью находить и выкапывать наружу самые личные переживания любого человека и в частности Пика. Он ненавидел каждый день быть в эпицентре чужой драмы и быть тем, кто должен её прекращать или терпеть, пока клоны не устанут драться. Крики и грохот только бесили его и иногда он не выдерживал.
Пик всегда был тем, у кого была репутация человека, который много и хорошо дерётся, но если бы он мог выбрать, он бы никогда не хотел поднимать свою руку, тем более на слабых. Даже не смотря на своё физическое превосходство, высокий рост и силу, скорее всего исходящую от его магического происхождения, ему нравилось решать конфликты до того, как они перерастут во что-то серьёзное. Запугивание, поиск компромиссов или наоборот исключение одной из сторон любыми способами было гораздо занимательнее, чем банальная грубая сила. Чёрт, Пик даже иногда включал судебные драмы, где адвокаты решают споры, выдавая остроумные речи и захватывающие стратегии. Правда чтобы так делать, нужно учиться, набираться опыта и не бояться поражения. А Пик боялся.
Признавать было больно, но у Пика были свои слабости и дело было даже не в том, чем эти слабости являлись, а в том, как они порой захватывали его мозг, словно очень кропотливый и выборочный призрак, вселившийся в его мозг, и мешали тому думать рационально, как он, по замыслу, должен всегда делать, будучи лидером и Пиковым королём. Ведь когда тебе страшно, тебе нужно сжать кулаки и дать страху отпор, но что если ты навредишь кому-то невинному, кого ты боялся за зря? Думать об этом можно было долго.
И сейчас жизнь Пика складывалась так, что ему приходилось применять насилие, чтобы просто сохранить свой рассудок. Когда-нибудь он съедет от Фёдора, или хотя бы сойдёт с ума и запугает всех настолько, что с ним перестанут разговаривать. Всё-таки нужно иметь приземлённые мечты, а это звучало достаточно просто.
Пик спрятал свои охладевшие пальцы в карманы куртки и подошёл к окну на лестничной площадке. Снаружи было темно, но не поздно, люди ещё ходили вперёд-назад, дети на площадке до сих пор не проголодались, фонари горели как и вчера. Не первый год клоны проживали в этом доме и всё же не часто находили время, чтобы куда-то выбираться. Было даже как-то обидно, что среди девятерых самых неуравновешенных человек, что только можно представить, никто не ценил морозы так, как Пик. Было что-то захватывающее в том, как сами силы природы пытаются тебя уничтожить и как, несмотря на это, люди придумывают обогреватели и одежду, чтобы с этой погодой бороться на равных. Снег красив, но обжигает руки, но Пик никогда не носил перчатки зимой, как и шапку, да и в целом не навешивал на себя слои искусственно меха. Была бы его воля, он бы выбросил все батареи в квартире и ходил бы только в колючих свитерах всю зиму.
Он присел на ступеньку и устало закрыл глаза, он не был готов вернуться домой. Жалко, что в Ростове погода редко падала даже до –15. Возможно, когда-нибудь ему удастся побывать на дальнем севере и увидеть полярную ночь. Упасть всем телом в двухэтажный сугроб и сжимать снег в руках до тех пор, пока он не перестанет таять…
— Ты чего как бедный родственник?
Пик распахнул глаза и схватился за основание перил. Перед ним на корточках и в подозрительной близости сидел Марк, взволнованным взглядом оценивающий его внешний вид.
— Ты быстро вернулся, — Пик попытался привести себя в порядок без зевания и растирания глаз руками.
— Не, я вроде как обычно. 40 минут, туда-сюда. Ты как долго тут сидел? Ты спал?
— Ещё чего… — выдохнул Пик.
Марк, с некоторым замешательством поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Автоматический свет загорелся от его движений и образовал тени на лестнице от парней и они оба перевели взгляды на них. Даже под крутым лестничным наклоном тень Пика выглядела по-жалкому маленькой, его "рожки" неуместно торчали вверх. Тень от руки Марка на секунду потянулась к этим рожкам и остановила сама себя и Пик тягостно поморщился. Так вот каково быть низким.
— Нет, я не спал. Я размышлял, — он поднялся с места и отряхнул ноги от пыли.
— Сидя на холодном полу в темноте и одиночестве? — голос Марка выдавал его озабоченность и Пик не мог с этим мириться.
— Стал бы я спать на лестнице в подъезде, если у меня есть место на диване дома?
— Не знаю. Почему ты не дома?
— А мне здесь больше нравится.
Марк посмотрел на Пика своим самым выразительным, будто отрепетированным, взглядом, и закатив глаза, схватил его за локоть и потащил по лестнице вниз. Не успев среагировать, Пик оказался на первом этаже и только тогда одёрнул руку от Марка, который как раз застёгивал свою куртку.
— Господи, мужчины говорят, что у них нет депрессии, а потом выдают речи из методички по подростковому суициду.
— Чего- При чём здесь это?! У меня нет депрессии и я не был-
— Да знаю я, это мем такой. Про мужчин с депрессией и про то, как они… Да что я объясняю? Если увидишь, то поймёшь.
Пик с недоверием склонил голову и тоже застегнул куртку.
— Короче, пошли, — Марк быстро оказался у выхода и открыл дверь. На них подул холодный ветер.
— Куда? — клон не сдерживал возмущение.
— Ко мне! Куда ещё? Раз тебя из дома выгнали.
— Меня не выгоняли, я сам ушёл!
— Тогда сам дойдёшь до моей квартиры или тебя донести?
— Марк, ну что за бред? Я сейчас развернусь и пойду назад к себе.
— И хорошо! — он широко улыбнулся, хоть было это из привычки. — Всяко лучше, чем как попрошайка банковать на лестничной площадке. Пик, я тебе практически жить у себя разрешаю, почему ты не пользуешься этой возможностью, если так ненавидишь свой собственный дом? Бедный родственник…
— Я не ненавижу его, — клон посмотрел наверх, а потом снова на Марка. — И в твоей благотворительности не нуждаюсь.
Эта игра в гляделки могла бы продолжаться долгое время. Знай Пика так долго и близко, как Марк, и догадаешься, что он получал удовольствие от возможности оставлять финальное решение за собой и сейчас, когда он был более нерешительным, чем когда-либо, он не торопился двигаться. Если подумать об этом, то у Пика не было причин возвращаться наверх, ему хотелось пойти в след за другом, хоть это и он лидер. А что его останавливало? Зависть, обида или обида на самого себя? Привычка всё время ожидать нож в спину или понимание, что это ничего не изменит в его жизни, так что зачем стараться? Сожаления? Страх? Пик не тот человек, который живёт по указке страха, напомнил он сам себе, хоть это и очевидно.
Вот всё стоишь и думаешь, когда же клон тронется с места… Закроешь дверь перед его лицом и поймаешь на себе смертельный взгляд, пойдёшь на встречу — поймаешь не только взгляд. Хоть иди и ищи кирпич, чтобы подпереть им дверь. Это звучит как те ещё качели, но именно это Марк и любил в Пике, но лучше сказать уважал, точно уважал. Умение внушать свои решения без слов и рук, а если кто-то ослушается или не поймёт, то смерть тому в муках. Марк даже считал это поведение похожим на собачье, хотя скажи он это Пику — и он сам труп.
И не важно, какой холодной была металлическая ручка двери, Марк ждал. Какая-то старуха проскочила в открытую дверь с возмущением и сам Пик уже начал терять терпение, хоть и былой гнев прошёл.
— Тебе-то с этого что? — в итоге он скептически пошёл Марку навстречу, фигуративно и буквально. Ему не нужно было дожидаться ответа, чтобы действовать, он знал, что и так его не получит.
— А по приколу, — Марк загадочно улыбнулся и захлопнул несчастную дверь, а Пик не мог не улыбнуться в ответ, хоть и не показал этого. Это и была одна из его слабостей, с которой он боролся, но Марк не делал его жизнь проще, а только заставлял улыбаться без причины чаще. К чёрту всё, он улыбался.
По дороге к дому Марка Пику не выдалась возможность заскучать, музыкант умело вплетал его в свои разговоры ни о чём. Он даже и не вспомнит, про что были их диалоги, кажется, Марк рассказывал ему что-то о новом фильме, на который недавно ходил. Пику было всё равно, но он время от времени кивал и что-то добавлял. Он уже привык к тому, что Марк не обидчивый человек и слушать его вовсе не обязательно — всё равно не заткнётся, но Пику было интересно. В действительности он мало знал о людях и всегда ясно ощущал невидимую, непробиваемую стену между собой и ними. Не то чтобы он пытался её пробить, он мало с кем разговаривал, но план когда-нибудь навсегда уйти от Фёдора подразумевал какую-никакую социализацию. Даже такие мелочи, как кинотеатры и университет уже давали ему багаж ценных знаний. Ведь с такой информацией не рождаешься, а ещё это гораздо более достоверная информация, чем при просмотре фильма. Пик вообще был сторонником уличной школы.
И пока Марк задвигал что-то про подгорелый попкорн, Пику в голову пришла абсолютно бестолковая мысль о том, что именно в такие моменты люди обычно берутся за руки. По крайней мере, в романтических драмах, которые всё время смотрят червовые на общем экране.
Пик заморгал от отвращения при одной мысли о том, чтобы делать что-то романтическое с Марком. Это были не их отношения, Марк ясно давал понять, какой типаж девушек его интересует, и Пик вроде как не подходил по этим критериям, не считая цвета волос, совместных хобби и "вайба". В чём-то Вару был прав, хоть это и неприятно признавать. Пика отношения тоже не интересовали, не в том виде, в котором они подразумеваются. Только под угрозой смертного приговора он согласится на что-то такое сопливое и бессмысленное, как ужины при свечах, разговоры о чувствах и совместное проживание. Он знал, что романтика включала в себя гораздо большее и могла быть и абсолютно другой, но он не хотел проверять. Пик и так чувствовал внутреннее унижение из-за того, что он вообще рассматривал такой вариант и к этим мыслям он не хотел возвращаться, тем более озвучивать, а с Марком это было сложно, потому что само его существование побуждает на полёт фантазии. Будь Пик более открытым и общительным… Ну, что-то было бы иначе. Он не хотел представлять что. Даже если бы сейчас Пик взял Марка за руку, тот бы сказал что-то совершенно глупое, достал бы клона вопросами и перевёл всё в шутку. Да, смешно, но скорее всего смеяться придётся через силу.
Почему его вообще это волновало? Если он захочет, ничто не помешает ему сделать этот простой, ничего не значащий жест, ведь король получает то, что он хочет. Но он ведь не хочет, верно? Любопытство не всегда отражает потребности и не всегда совместимо со безопасностью, хоть у Пика и не было проблем с принятием риска. Может всё-таки…
— Пик, пока не забыл! — тут Марк резко остановился и хлопнул в ладони. — Помнишь, ты спрашивал меня про мою старую гитару? Ну так вот, я её нашёл у родителей, но мне нужно привезти её сюда, а это будет возможно только где-то через два месяца, во время следующих праздников. Так что пока что пользуйся моей, но только очень нежно, она любит аккуратные руки.
— Я когда-нибудь был не нежным по отношению к твоей гитаре?
— Справедливо, я даже иногда ей завидую. Меня ты бьёшь без предупреждения.
— Потому что заслуживаешь.
— Эй, я в этой жизни заслуживаю не только страдания и вечные муки, хоть я и похож на гота. Мне люди говорят, что я хороший мальчик, так что будь добр.
Марк хмыкнул и возобновил ход уже чуть более весело. Может, если Пик схватит его за край куртки, то тот не заметит? Нет, это слишком глупо.
Разжав напряжённый кулак Пик протянул руку вперёд и не глядя схватил ладонь Марка, стараясь сразу не сжимать её со всей силы. Он моментально почувствовал, насколько другая рука теплее и деликатнее, то, что называют пальцами для пианино. А ведь интересно, такие руки вырабатываются от долгой игры или это сами руки предрасполагают к практике? В моменте тепло было приятным, пока Пик не поднял глаза и не встретился взглядом с Марком, который смотрел на него с полу бока. Пику только и хотелось сказать "Чего встал? Время идёт", но слова не формировались.
— Эм, Пик? Я не это имел ввиду… — Марк растерянно огляделся по сторонам и опустил взгляд на их сжатые руки, впервые сложившиеся в этом жесте. Его пальцы пару раз дёрнулись, но Пик не отпускал их. — Я же, ну, не в буквальном смысле это. Тебе не нужно, как бы… Я же пошутил про гитару.
— Заткнись, — клон отвёл взгляд в сторону и возобновил шаг, утягивая пребывающего в замешательстве парня за собой.
— Пф, ха-ха, это странно, ты странный. Тебе говорили, что ты странный? — Марк беспокойно посмеялся и осторожно сжал руку Пика в ответ.
— Ты только и называешь меня странным, постоянно.
— Ну-у-у, ты ведь не обижаешься, да? Ты же не потащишь меня сейчас за гаражи выяснять отношения?
— Будешь много трещать и потащу.
Марк действительно замолк и Пик выигрышно улыбнулся сам себе, пока не задумался о том, как это могло выглядеть со стороны, а именно со стороны Марка; он помнил о своей репутации. Его неуверенно держащая руку рука давала понять, что сейчас ему некомфортно. Пик не очень хорошо разбирался в эмоциях, но даже он знал, что это плохо, это плохая эмоция, которую он не планировал вызывать у друга. Это не то же самое, что Марк сделал десятью минутами ранее, вытащив его из дома.
— Не думай об этом, — вполголоса сказал Пик, замедлив шаг. Он расслабил плечи и очистил свои лёгкие от застрявшего там воздуха, стараясь принять менее напряжённый вид.
— А, ты о чём? Ты про что?
— Я не буду избивать тебя за гаражами. Я не имел это ввиду.
— Вот это облегчение, прям гора с плеч, какое милосердие! Я, вроде, на такое и не соглашался изначально, ну, при нашем знакомстве.
— Тогда я уже не понимаю, где ты шутишь, а где говоришь серьёзно.
— Я бы сам знал… Ха-ха…
Пик ещё какое-то время насладился тёплым прикосновением и отпустил несчастную вспотевшую руку Марка на свободу и неожиданно ощутил, как она снова схватилась за него.
— Не, раз ты это начал, то терпи меня до самого дома, — он съязвил и сжал ладонь Пика крепче, ощущая его противостояние.
— Не хочу я держать твою мокрую руку, ты бы хоть вытер её.
— Но ты ведь такой волк одиночка, вдруг ты убежишь?
— Куда?
— В лес, и будешь жить там среди своих, свободных.
— Отпусти меня уже, это была разовая акция, — Пик снова попытался вырваться из хватки Марка, но тот только ускорил шаг, кажется, не обращая внимания на его возмущение.
— А это моя акция, тоже разовая. Цени меня, пока я жив. Клуб 27, слышал?
— Я не хочу твою акцию, отстань, идиот, — невпопад протараторил Пик, поймав на себе заразную улыбку Марка.
— Сам идиот, идиот. Твоя идея была.
— Я не изобретал держания за руки. Фу.
— Фу потому что у меня руки немытые или потому что я на девушку не похож?
— Хватит- хватит переводить всё в шутку!
— Вот тебе ещё шутка: заходят русский, американец и канадец в бар…
— Марк, ты без предупреждения пропал на две недели, я думал тебя в армию забрали. Как тебе такая шутка?
Марк застыл на месте следом за Пиком и его улыбки как и не было, в то время как уголки губ клона всё ещё были приподняты, а его рука медленно опустила чужую.
— Э-э-э… Почему внезапно это?
Вместо ответа Пик спрятал нос в ворот куртки и невнятно промычал. Возможно, говорить это было лишним, но это был момент секундной слабости. Ему ведь было весело. А Марк только непонимающе хлопал глазами.
— Ну извини? Нет, я не пропадал, ты же мог мне написать и узнать, так почему- Что?
— Не важно, мы уже пришли, — Пик опёрся на стену около металлической двери многоквартирного дома, где жил Марк, и отвернулся.
— Стой-стой-стой, то есть ты всё-таки обиделся? Серьёзно? — уточнил Марк, доставая ключи.
— Нет, я не "обижаюсь". Никто не знал, где ты находишься, люди волновалась.
— Ты волновался?!
— Люди! Не я, — Пик бросил на парня сердитый взгляд. — Зонтик волновался, Феликс тоже. Вару предположил, что ты взорвался на петарде, Куромаку на это понадеялся, даже вероятность прикинул. Я не волнуюсь попусту.
— Ну конечно… — Марк прищурился и повёл плечом, заходя в подъезд. И возможно, этот разговор продолжился бы, если бы не обоюдное желание парней поскорее попасть в тепло и съесть что-нибудь. Даже лёгкий холод не щадит никого, особенно панков, которые не научились носить шапки зимой.
— Ну, хе-хе, чувствуй себя как дома! — Марк погладил шею и попятился назад, скидывая обувь по пути, пока не скрылся из виду в коридоре. Пик выдохнул и снял с себя куртку. Вешалок у Марка не было, верхняя одежда лежала на кресле у входа, часть была на сушилке для одежды.
— Дом, милый дом, и слава богам, не мой, — он пробубнил себе под нос, проходя в гостиную, переступая через пакеты, сумки и случайные предметы.
Квартира Марка была образцом того, что называют холостяцкой жизнью — композиция из бардака, самодостаточности и преобладающих хобби. Сейчас она была чище, чем обычно, видимо, Марк делал уборку перед отъездом, но всё равно по полу были разбросаны листы и тетради, большинство одежды лежало на диване около шкафа, который был забит музыкальными инструментами и коробками с личными вещами, так никогда и не разобранными после его переезда. Насколько Пику было известно, изначально квартира принадлежала дедушке Марка, который вписал её своему сыну, отцу Марка, в наследство, который безвозмездно сдаёт её уже своему сыну. Марк вообще всегда выражался словами "сдают" и "на съёмной", что было справедливым, Пик мог понять, ведь он не заработал её самостоятельно, хоть и жил бесплатно. И похоже, что его дедушка и сам был крутым советским музыкантом, так как звукоизоляция здесь была куда лучше, чем в точно таком же доме у самого Пика. Была даже своя мини-студия звукозаписи, где и творилась магия. Если бы не она, Пик и вовсе бы не появлялся здесь, ведь именно музыка и связала его с Марком.
Пока Пик размышлял на диване над тем, как его жизнь докатилась до той точки, где он сейчас, Марк, уже переодетый в более домашнюю одежду (он снял белую рубашку), встал в дверном проёме. Он не переделал свой низкий хвост, его голова была растрёпана, словно бюджетная пародия на Пика. Это было даже по-своему мило.
— Ты будешь жюльен или зразы? — он включил в комнате свет для Пика и подошёл к своему компьютеру.
— Первое, — с паузой ответил Пик.
— Значит курица. Угадал.
— Ты специально выбираешь еду со странными названиями?
— Мне же нужно куда-то свои навыки инвестировать. Кто-то же должен тебя баловать.
— Ты бы лучше с такими навыками готовил у нас, потому что клона с личностью шеф-повара среди карт не оказалось.
— Вроде, Ромео учился готовить?
— Пф, с его готовкой лучше питаться сырыми ингредиентами.
— Поверил бы в него немного, он же для вас старается, — Марк вывел на экран телевизора свой экран с компьютера и открыл поиск ютуба. Он делает это каждый день, так как по его словам, он терпеть не может тишину. Но когда приходит Пик, он иногда отдаёт ему штурвал и выбор программы на вечер. И возможно зря, потому что каждый раз он недоволен этим выбором. Если так подумать, то у Марка в целом было очень много рутины и Пику было интересно, вписывался ли он в неё.
— Я так не думаю. Он делает это ради внимания и пока что получается у него только это.
— Ну, тебе виднее, — Марк пожал плечами и поставил на фон какое-то асмр видео со звуками камина. — Ну, лично я люблю готовить, особенно когда не нужно мыть посуду. Мне не сложно, приглашай.
— Ещё больше людей и в нашей квартире дышать будет нечем.
Пик раздражённо фыркнул и схватил в руку ближайшую гитару, залезая на диван с ногами. Он перебрал пару струн и сразу же ощутил облегчение в пальцах, которые были сжаты долгое время, словно к ним вернулась кровь. Он стал наигрывать простые мотивы, отрывки из соло, делал свои первые шаги в полной импровизации, к которой изначально стремился. Игра на гитаре действительно срезонировала с ним до глубины души и он уже не представлял свою жизнь без музыки, без бесценной возможности создавать прекрасное наедине с собой. Потом он поставил сложный аккорд, с которым у него были проблемы из-за его больших пальцев, а потом ещё один и снова вернулся к мелодии, которая получалась немного грустной.
— Слушай, Пик, один вопрос есть, — когда Пик открыл глаза, он увидел стоящего прямо перед ним Марка, словно тот готов был рассказать стихотворение, а Пик был Дедом Морозом. Его руки были за спиной, спина прямой, да и в целом он выглядел виновато.
— Ты чего так встал? — Пик заглушил струны, но не убрал гитару из рук. Марк не спешил садиться.
— Ты… Ты сильно злишься сейчас?
— Что? С чего бы? Это что за допрос?
— Ну почему сразу допрос? Допрос-говновоз, я не буду тебя допрашивать! Хочешь, отстану, нужны мне твои секреты, — на повышенном тоне пробубнил Марк и поник. — Я просто хочу знать, случилось ли что, чем я помочь могу, понимаешь? Я знаю, что ты обижен на меня.
— Я уже говорил, что я не обижаюсь, мне не пять лет.
— Взрослые тоже обижаются! В этом нет ничего стыдного, но я просто хочу знать, почему. То есть, я представляю, что в тех условиях, в которых живёшь ты, сложно не быть злым и недовольным, но сегодня ты какой-то более… Не знаю, как описать, но я чувствую свою ответственность.
— Если ты про то, что без предупреждения уехал из города на практически две недели, то выбрось из головы, я не злюсь на тебя.
— Но тебе стоит! — Марк начал расхаживать по комнате. — Всмысле, это же реально обидно, особенно то, что ты сказал про армию. Я ведь не сразу понял, что это может тебя разозлить, я привык, что я всегда на связи в онлайне. Мне стоило подумать о тебе.
— Я не- Марк, я начну злиться сейчас, если ты будешь придумывать мои мысли за меня. Я не злюсь на тебя из-за этого! С чего ты вообще взял, что я злюсь?
— М-м-м, были намёки. Тебя легко разозлить.
— Может быть и так, но это вообще не тот случай. Это точно не то.
— Получается, ты волновался за меня? Что со мной могло случиться что-то плохое?
— Конечно нет, ты сам хоть осознаёшь свою живучесть? Я удивлён, как ты ни разу не ломал себе ничего, с твоими увлечениями. Я не волновался и я устал это повторять.
— И всё же?..
— Я не знаю, как это объяснить. Я не умею говорить о своих эмоциях, я не чувствую их так сильно, как другие.
— Мне кажется, есть разница между чувствами и пониманием. Мы чувствуем сердцем, а понимаем головой. Сердце могут сжимать сожаления, а голова не понимать, где именно болит, вот она и думает, что ей показалось, — Марк задумчиво произнёс, а потом быстро добавил, — Ну, так говорят. Я же не знаю, что у тебя на уме. Никто не знает. Я тоже такой себе собеседник, когда дело доходит до чувств.
Конечно, на этом можно было и закончить разговор. Что-то в словах Марка было и Пику пришлось всерьёз над этим задуматься. Как часто музыкант вообще говорит что-то серьёзное и не ироничное?
Чувствуем сердцем, а понимаем головой… Глупая мысль. Насколько Пик знал, его сердце не отличалось от обычного человеческого и внутри него точно так же текла кровь и никаких чувств там не таилось и в помине. Это лишь устаревшая фигура речи, которую используют романтики, чтобы хоть как-то обосновать свою иррациональность. Но ведь просто поставить крест на идее это не ответ, это не та реакция, которую заслуживает Марк, который из кожи вон лезет, чтобы раскопать Пика изнутри. А что он может ему предложить, если даже сам себе не может признаться в том, что внутри он не тот человек, которым должен быть. Существование Пикового короля крутится вокруг свободы, лидерства и мощи, именно таким он и был, когда впервые появился с призывом Фёдора и скорее всего таким его и задумывал создатель карт. И ему хотелось соответствовать этому призванию, он чувствовал, он действительно чувствовал горячее, полыхающее чувство внутри себя, когда ему выдавалась возможность показать все свои сильные стороны. Но раздражительный, взволнованный и зажатый Пик злил сам себя собственной немощностью. Ему не нравилось ощущать себя слабым и ещё больше не нравилось, когда другие видят в нём слабого человека.
— Ладно, извини, я действительно лишнего спросил. Я не буду лезть в твою личную жизнь, всё-таки, она личная, — Марк скрестил руки и сочувственно улыбнулся. Он решил оставить Пика одного, но тот поставил гитару в сторону.
— Стоять.
Марк вздрогнул и медленно развернулся к Пику, который всё так же безучастно смотрел в одну точку. Он подошёл и сел на подлокотник дивана, неловко почесав голову и переведя внимание на треск огня и гифку с типичным камином из американских фильмов. Пик видел, как он постукивал пальцем по коленке и старался его не замечать. Ему это даже нравилось, ведь значит не он один сейчас переживает.
И тут Пик понял, что он переживал. Видел ли Марк в нём слабого человека? Ведь даже если так, то повлияло бы это на что-то? Стал бы он относиться к нему хуже, посмеялся бы над ним, рассказал бы другим? Когда он впервые встретил Марка в музыкальном магазине, у него был отстойный день. Он точно так же на эмоциях ушёл из дома и оказался в своём втором знакомом месте, где он выпустил пар через музыку. Тогда-то Марк и докопался до него и несмотря на грубость и холодное отношение Пика всё равно предложил ему дружбу. Когда Марк узнал о существовании ещё восьмерых клонов, он долгое время думал, что Пик был оригинальным, а когда узнал, что это не так, то просто пожал плечами и продолжил доставать только его. Когда они с Марком, Фрэн и Верой впервые вместе пошли на рок-концерт, Марк ни разу не обвинил его за желание стоять в стороне и слушать издалека, он даже присоединился к нему, пока девушки слэмились где-то в центре. Марк никогда не был мудаком по отношению к Пику и ценил он это не часто, хотя казалось бы, это так просто, ответить злом на зло. Но Марк каждый раз сдерживал себя, отшучивался или извинялся, если перегнул палку. Его жизнь казалось такой простой и беспечной, ведь он не был обременён теми заботами и людьми, которых терпел Пик, он не таил обид и не искал мести, а прощал с полу слова. Да на Марка вообще сложно было злиться, поэтому Пик злился на себя. За свои мысли, за свою слабость, за завышенные ожидания и глупые свои мечты. Больше всего ему было обидно именно на себя, на втором месте был мир, потом виноват был Федя и только в самом конце такого списка стоял и махал рукой Марк, раздражающий, но так же завораживающий своей искренностью.
— Хорошо, я расскажу.
— Да? — Марк наблюдал за Пиком искоса, сжимая в руках край своей футболки.
— Я не злюсь на тебя и я не волновался. Я обижен, но не на тебя. Я просто… обижен. Ты здесь не причём.
— Но это ведь из-за того, что я-
— Дай мне договорить. Я чувствую обиду, потому что я… — он нахмурился, пытаясь подобрать нужные слова. — Нет, я разочарован из-за того, что…
Марк хоть и молча ждал продолжения, терпеливым вовсе не казался. По одному его лицу было видно, что он уже придумал десять разных продолжений к этой фразе и только дай ему команду и он скажет и все залпом. С какой-то стороны так было бы проще, Пик просто мог бы выбрать правильный ответ, но всё-таки ему хотелось, чтобы Марк понял именно его точку зрения, даже если она и была объективно неправильной.
— К чёрту это, я полный урод. Я ожидал, что проведу праздники с тобой, а потом понял, что размечтался. Почему я вообще решил, что у тебя нет дел важнее…
Марк, удивлённый этим развитием событий, беззвучно открыл рот и Пик поднял свой выразительный взгляд на него.
— Да! Да, я злюсь! Из-за того, что много ожидал и эти ожидания не оправдались, из-за того, что вообще думал. Из-за того, что я не такой крутой, каким хочу казаться, и из-за того, что ты это знаешь, но молчишь.
— Но… Пик, но это же нормально! — Марк подскочил с места и раскинул руки. — Все так себя чувствуют, нормально злиться, если кто-то тебя так бросает!
— А ты бросал меня? Ты, вроде как, уехал к своей семье, я не вижу в этом предательства.
— Но блин, я же не ожидал, что у тебя были планы на уме, я бы приехал раньше, — парень вновь начал неугомонно ходить по комнате из стороны в сторону.
— Нет, ты не- Я вообще не об этом говорю, ты ни в чём не виноват. Виноват только я за то, что стал таким слабым. Это меня и злит.
— Ты шутишь?! Ты сильнейший человек из всех, что я знаю, и я даже не о физической силе. Ты можешь любого одним взглядом усмерить, ты запугиваешь молча. Мои друзья когда тебя увидели, подумали, что я с каким-то мафиози ошиваюсь.
— Мафиози с фиолетовыми волосами? — Пик саркастично провёл рукой по торчащей пряди своих волос и парни почти синхронно вздохнули, поняв, что начали переходить на крик.
Марк беспокойно прикусил кончик своего большого пальца и посмотрел сначала на Пика, а потом подошёл к нему и обессилено повалился на диван сбоку от клона. Сейчас он даже пожалел, что включил в комнате свет, потому что хотелось закрыть глаза и раствориться, но свет был неуютным, слишком много было на виду. Темнота друг молодёжи, в темноте не видно рожи…
— Ну что же мне делать с тобой… — он с какой-то горькой улыбкой протянул эту фразу, словно строчку из песни и закрыл лицо руками. — Пик, да ты с комплексами.
— Ты спросил и я ответил, — нехотя указал Пик.
— И я ценю это… Я правда ценю…
— Молчи.
Марк тихо хмыкнул и сел вертикально, согнувшись над своими коленями. Если Пиковый король — этот тот, кто должен сражаться и побеждать, то Марк должен выступать и красиво улыбаться со сцены, делая день своим толпам фанатов. А какой смысл в музыканте, который не может поднять настроение одному своему другу? Марк наверняка думал именно так и Пик находил в этом что-то знакомое, всё-таки они были похожи.
Если бы не искусственный звук огня и редкие звуки уведомлений Дискорда, в тишину можно было бы провалиться с головой, да так, что потом её попробуй развеять. Пик попробовал сосредоточиться на своих чувствах и не смог ощутить ничего, только камень внутри себя, он чувствовал себя статуей, что странно, ведь у статуй руки не трясутся. А он ощущал лёгкий тремор в руках, сколько их не сжимай, потому что… А впрочем, какая разница. Этот маленький тест на доверие в своей голове он уже пометил пройденным и оставленным в прошлом.
Но Марк, всё это время молча сидевший сбоку, так не думал, потому что спустя несколько минут, он залез на диван полностью и взял Пика за предплечья, разворачивая его спиной к нему.
— Что ты делаешь? — Пик настороженно последовал его действию.
— Не спрашивай.
Марк положил свою щёку на плечо Пика и обнял его, выискивая руки Пика с закрытыми глазами. Пик поддался, он взял худые руки Марка в свои и молча ждал какого-либо продолжения, но его не последовало. Марк словно застыл, а о его существовании напоминало только его размеренное и немного нервное дыхание. Теперь это он казался странным, а не Пик, но он не умел отмечать такие вещи вслух и вовремя, так что он тактически молчал. Молчал приличное время. Пик и правда не спрашивал, но мысли в его голове кружились словно стервятники, другие мысли. Был ли он слишком груб по отношению к Марку? Он всё-таки сошёл с ума до той степени, что с ним боятся разговаривать или у него ещё есть надежда? И стоило ли ему вовсе говорить что-то? Кого вообще волнуют эти глупые праздники? Пик не тот человек, который легко поддаётся эмоциям, он умеет держать себя под контролем и не должен обижаться так легко. Это на него не похоже, он сам себя не напоминает. А кем он тогда может быть, если не собой? Кем он вообще был? Кто такой Пиковый король и заслуживает ли Пик этой масти?
И все его идеи о том, что он поступил неправильно и сделал поспешные выводы, врезались о простое ощущение чужого тепла в своих ладонях и тут же рассыпались. Думать на отвлечённые темы вообще было сложно, он быстро осознал суть этой простой ловушки. Руки Марка, который, даже не то, что предал доверие Пика, но скорее поступал так, как поступает всегда, желая лучшего, спокойно ютились в ладонях клона без движений. Иногда они легонько подрагивали и сжимались, было очевидно, что сейчас Марку неудобно и он явно думал о чём-то своём, с каждой минутой становясь неусидчивее, но Пик не спешил отпускать его. Если это такой человеческий способ загладить обиду и закончить ссору, то значит Пику решать, когда обида заглажена. Возможно, ещё пару минут…
— Ты это начал… — Марк подал приглушённый голос первым и Пику даже не хотелось ничего отвечать. Он и не должен был, всё и так было хорошо, но он знал, что Марк не любит тишину, — Хватит молчать или я начну думать, что ты просчитываешь план моего убийства…
— Почему ты так настаиваешь на том, что я хочу тебя убить?
— Потому что мне кажется, что я сейчас умру, — его голос под конец перешёл в полу смех и Пик сжал его ладони крепче в ответ.
— Успокойся, идиот, с тобой ничего не случится. Я не стану тебя убивать, никто не станет.
— Агх, да я знаю! Это так тупо, Господи прости… Просто игнорируй всё, что я говорю, я начинаю нести чушь. Полную чушь.
Когда Пик с осторожностью развернулся к нему, он увидел с насколько покрасневшим и тревожным выражением тот смотрел на него, словно по-настоящему опасался за свою жизнь, будто Пик когда-нибудь всерьёз ему угрожал. Может он и угрожал, у опасений Марка наверняка были уважительные причины, но сейчас это не имело значения. Хотелось объяснить ему, что даже если что-то и случится, Пик скорее встанет на его сторону и будет защищать именно его, а не наоборот. В своём комиксе, который они создали с Зонтиком, главным героем был рыцарь, тот, кто призван защищать, тогда почему Пик должен нести угрозу? Почему Марк так старается для Пика и в то же время так боится его? Он был более чем уверен, что Марка не пугают ни люди выше него, ни клыки, ни колючие свитера, ни даже магические клоны из другого измерения, так почему?
А может он тоже избегал сам себя, как Пик обижался на свои же чувства? Возможно и так, но Пик не был достаточно наблюдательным и не обращал внимания на детали. Всё-таки он был реалистом и вместо того, чтобы строить теории о том, что за гранью его понимания, он рассматривал Марка, чтобы вспоминать в будущем. Как человек, который не любит задавать лишние вопросы, он умел догадываться до простых вещей, читать комнату, предвидеть ожидаемый исход. И всё же решил спросить, потому что Марк удивлял его каждый день его жизни.
— Ты как? — Пик аккуратно отпустил последнюю руку Марка и наклонился в его сторону.
— Блять, Пик, этому нет гетеро объяснения.
— Ге- чего? Это что?
— Не важно! — он хлопнул в руки и пулей поднялся с места. — Твой подарок! Я не забыл про твой подарок! Сиди!
И в мгновение ока Марк скрылся в коридоре, оставив практически видимый шлейф ветра, таща за собой разбросанные нотные листы и Пик улыбнулся. А потом понял, что доверяет Марку больше, чем себе, иначе объяснить его сегодняшние выходки никак. Чем он только думал, когда решил так "непринуждённо" взять его за руку на улице, и как так вышло, что это произошло дважды за день? И ведь самое интересное было в том, что это было легко. Что сделать это очень просто сделать и очень просто заставить Марка замолчать и не делать ситуацию хуже, хоть это и немного грубо. Настолько просто, что можно было бы повторить в любой момент, но уже не из любопытства, а потому что… это нормально? Это что-то реальное, что можно сделать. Он сжал и разжал свой кулак в тихом изумлении.
Быстро вернувшийся Марк привлёк его внимание лёгким кашлем и поправил свою чёлку, протягивая Пику небольшую пачку без какой-либо праздничной обёртки.
— В общем, я купил это давно, когда ещё думал, что у тебя есть своя гитара. Но, упс, много думал.
— Струны, — проконстатировал Пик, держа в руках упаковку металлических струн. Он вновь улыбнулся.
— Да, они самые. Считай, что это вложение в будущее, у моей старой гитары струны не менялись примерно никогда. У меня же основным инструментом было фортепиано, родители долго не хотели спонсировать мои начинания в панк-роке.
— Спасибо, Марк. Я обязательно буду использовать твой подарок.
— Я на большее и не надеюсь.
— Я серьёзно, это хороший подарок. Тебе стоит гордиться собой. Да, это не много и презентация никакая, но главное, что он полезный, хоть и не сразу.
— Да ладно, смущаешь! — любезно улыбнулся Марк, наигранно накрутив волосы на палец.
— Ха, только сейчас?
Пик надменно хмыкнул и Марк смущённо отвёл взгляд, найдя что-то интересное в настенном календаре с явно устаревшей датой, прошлогодней, как-никак. Пик не жил на земле так долго как большинство людей и не понимал, когда они удивлялись тому, какое число сейчас на календаре и как много лет прошло с N-ной даты, это всегда звучало абсурдно. Когда Пик не чувствовал себя удручённо и побито, он мог позволить себе и юмор. Чёрт, ему ведь и не нужно было позволять его себе, он знал, что может рассчитывать на Марка в любой день, так зачем запрещать себе быть счастливым? Как-то действительно глупо получилось, что Пик принял тот факт, что Марк уехал отмечать праздники с семьёй, лично, словно это он недостаточно хорош для него, а потом ел себя за то, что вообще считал себя хорошим, но если он сейчас продолжит убиваться и этим, то никогда не выберется из замкнутого круга.
Марк, он… С ним очень сложно, потому что на любое слово он скажет два, а если сказать ему что-то умное или серьёзное, то он срифмует это с каким-нибудь матом. Но Пик никогда не видел, чтобы он так усердно и терпеливо слушал его и был таким… нежным? Уютным и тёплым? Пик вообще никогда такого не видел в своей жизни и всё ещё не был уверен, как к этому относиться и что это вообще значит. Может, ему стоит чаще ставить на Марка, может, эта метафорическая лошадь ещё выиграет скачки. Как можно злиться на себя, когда такое дурацкое лохматое чудо так старается, чтобы помочь тебе? Поэтому он вытащил Пика из дома и отвёл к себе, пообещав вкусный ужин и интересную программу.
И Пик даже не заметил, как эту помощь принял, хоть это и против его принципов. Он всегда успеет поспорить и отстоять эти принципы позже, он должен, чтобы хоть немного восстановить свою былую репутацию. Чёрт, а он ведь даже забыл пожаловаться на волосы Марка, так и не очищенные с дивана и он всё ещё был очень голодным.
После пары минут молчания и одного снятого календаря Марк вновь заговорил.
— Моя сестра часто так делала, ну, обнимала меня сзади, если мы ругались, после чего я больше не мог злиться на неё. Маленькая манипуляторка, но я люблю её.
— Получается, я могу делать так, когда ты злишься?
— Что? Даже не думай! Мне будет супер неловко, Пик, ты даже не представляешь, — он нервно хихикнул и убрал руки за спину. — Хотя бы не на людях. Просто не говори об этом никому. Если Фрэн узнает, я навсегда перестану быть крутым в её глазах.
Пик молча похлопал ресницами и внезапно засмеялся во весь голос, сбивая парня с толку. Такой редкий и заливистый смех Марку, да и никому другому, доводилось слышать не часто и он окончательно смутился, скомкав старый календарь в кривой шар.
— Вот! Вот о чём я! Это стыдная хрень! Я как знал, что ты смеяться будешь, я больше никогда ничего тебе не расскажу!
— Марк, ха-ха, кажется, я начинаю понимать тебя!
— В смысле?! Что значит начинаешь?! А до этого ты, типа, притворялся, что понимаешь?
— Ха-ха-ха, кто знает, кто знает! Я пойду достану посуду для твоего жалена или как его. И причешись, а?
Пик поднялся с места и беспощадно хлопнул по несчастному плечу Марка, улыбнувшись ему во все зубы, оскалив маленькие клычки без какой-либо либо агрессии или обиды. Марку и оставалось, что неловко улыбнуться в ответ, но в этой улыбке он прочитал только искренность и радость, чуждую ему нежность, которая была адресована ему, действительно ему. А ведь Марк не считал себя достаточно особенным, чтобы такие улыбки получать. И уже не важно, понимал он её или нет, но она была настоящей и тёплой, что хотелось к ней прикоснуться и погладить её за ухом, так что Марку пришлось принять тот факт, что в следующий раз говорить и изламываться придётся ему. А ещё что между любовью и смертью не было большой разницы, так как обе меняют жизнь до неузнаваемости, но это так, пища для размышлений.
Пик ушёл на кухню, оставив Марка стоять на месте, и только услышал из-за стены тихое "он точно меня убьёт".