Archive of Our Own

— Брат мой, ты ебанулся?

Эйрион, вообще ни капли не встревоженный его наездом, опустил руки, которыми рылся в верхней тумбочке, сунул в рот горсть раздобытых орехов и перевел безразличный взгляд на Дейрона:

— Чо?

— В смысле «чо»? Ты какого хера тут забыл?

— Сбежал от нашей семейки, чтобы немного побыть в одиночестве… — Какое совпадение, блять, что Дейрон и Эгг здесь за этим же. — Но тут приперлись вы. Ну я, так и быть, позволю вам остаться, просто на второй этаж не суйтесь, я там обосновался.

— Весь второй этаж? Ты ахуел?

Выслушивать дольше минуты Дейрона не собирались. Невозмутимо щелкая миндалем между зубов, его дорогой братец пожал плечами и направился по лестнице, шоркая своими ублюдскими бархатными тапками с острым носом.

— Пиздец, — Дейрон возмущенно всплеснул руками и обратился взглядом к Эггу. Тот весь вжался в диван и продолжал сверлить напряженным взглядом уже пустую лестницу; Дейрона этот затравленный вид братишки чуть охладил. — Эгг! Пиздец, — снова позвал Дейрон, но понял, что звучит слишком обвиняюще, будто Эйгон был виноват в этой ситуации. — Отдохнули от семейки…

Дейрон, обреченно вздохнув, пошаркал лениво в сторону дивана и сел, вжавшись в тот даже сильнее Эгга. Растекся замученной лужей: колени торчали выше головы, длинные руки свисали с кромки. Дейрон косился на Эйгона, будто тот мог придумать что-то такое, что избавило бы их от ненавистного, вездесущего Эйриона.

Но у братишки в глазах мелькало только привычное смирение. Малыш против взрослого мира не попрет. Точнее, он бы попер, но знает, что Дейрон не одобрит убийство Эйриона или его заточение в погребе. Хотя над последним Дейрон бы призадумался… А что, дракону подземелья не страшны, разве нет?

Но нахальный дракон врубил на всю катушку музыку — так что стены затряслись, и всерьез обосновался на втором этаже, кажется, даже под угрозой смерти не собираясь сваливать.

— Ну, — пожал плечами Эгг, — пусть сидит себе наверху. — В больших его глазах отражалось разочарование в старшем брате, который все предусмотрел, провернул их хитрый план по заливанию в уши отца отборного наваристого бульона с лапшой, а появление Эйриона не предвидел… — У нас в распоряжении бассейн, баня, кухня…

— Выманим его в бассейн и утопим, — первым озвучил их общую мысль Дейрон. Эгг на это тихо засмеялся и наконец расслабился.

А потом добавил:

— Хорошо, что музыка играет и он тебя не слышит.

— Да пусть слышит! — Дейрон подобрался, вкладывая в голос все оставшиеся силы. — И пусть валит. Проваливай, понял!

— Какой радушный прием, — прозвучало за спиной, и Дейрон, первым делом спохватившись ответить «это не тебе», не сразу сообразил…

Что они, блять, опять не одни! С запоздалым и протяжным «сука» в кипящей голове он обернулся.

На Валарра — и Матариса, который выглядывал из-за спины брата с кислой миной. Оба — как из частной школы-пансионата сбежали: со своими чистейшими ликами и помыслами в разноцветных глазах, аккуратно уложенными волосами и безупречно подобранными луками. Вот только Валарр давно школу закончил, а у Матариса подростковая ебанца проступала на лице вместе с прыщами — и даже те аккуратно и в малом количестве рассыпались по коже и ничуть не умаляли его ангельской красоты.

Ну и одеты они были в майки, полосатые рубашки и шорты, а не в выглаженные пиджачки с брюками. Жара все-таки. Дейрон, вспоминая о своей рубашке на голое тело, которая нещадно липла, и взмокших длинных волосах, подобрался еще сильнее. Надо хоть немного соответствовать стати кузенов.

Кузенов, которые стояли на пороге дома с чемоданом и сумкой. Дейрон смерил их взглядом, подпрыгнув на диване, чтобы видеть целиком, засмотрелся на кожаные сандалии Валарра, лишь бы не думать о другом… Но отвлечься вышло ненадолго.

— А вы-то что тут забыли?

— На рожу твою посмотреть приехали.

— Матарис, — Валарр осадил своего бешеного, который и до подросткового возраста отличался удивительной колючестью при всей своей внутренней нежности. Такая у мелкого была защитная реакция. — Мы, судя по всему, тут не вчетвером? — взялся рассуждать Валарр, оставив у двери чемодан и проследовал ко второму дивану.

— Ну, — подтвердил Дейрон. — Вряд ли мы с Эггом врубили на всю громкость альбом «Рыцарей Огня». — Дейрон искал у кузена понимания, но пока повременил с тем, чтобы вложить в голос все свое отчаяние.

— Эйрион, — догадался Валарр. Оглядел диван перед тем, как присесть, как будто на тот могла налипнуть уличная грязь, как на скамейках в парке. Матарис тем временем раздраженно откинул сумку и примостился на подлокотнике. — Вы тоже… свалили втихушку.

Дейрон с Эггом переглянулись. Удивительная проницательность Валарра и поразительная тупость с их стороны — как будто кого-то из семьи могли вот так запросто поодиночке отпустить на их дачу, без контроля «взрослых».

Ну и позор, подумал Дейрон, даром, что школу он закончил лет 7 назад, а все был ребенком, которому пришлось врать, чтобы свалить из-под надзора. Иронично, что врать пришлось про намеченную «тусовку», чтобы просто в деревенской тишине выдохнуть и пожить без информационного шума. На пару с младшим братом. Любимым младшим братом. Остальные — проклятье. Ну, в основном Эйрион…

Который тоже захотел, блять, уединения? Обкурился, что ли, совсем?

— Просто уточню… — сощурившись, Дейрон подался вперед, сокращая расстояние между ним и Валарром, хотя между диванами все еще была пропасть. — Вас дядя Бейлор просто так отпустил или?..

Теперь Валарр переглянулся со своим любимым — и единственным, как же боги были к нему милостивы! — младшим братом.

— Или.

— А-а… — Дейрон потянул, надеясь, что Валарр поймет, к чему он клонит. Но Валарр, пусть и был далеко не тупым, всегда дослушивал до конца на всякий случай. — А какова ваша версия для дяди Бейлора?

— Мы поехали на Эшфордский фестиваль.

— Блять, — с невыразимым отчаянием брякнул Дейрон и откинулся на спинку обратно. Эгг был не так уж и поражен: небрежно пожал губами на его молящий о чем-то взгляд. — Мы в этой семье не слишком оригинальны, да?

— Скорее, крайне ленивы, — невозмутимо сообщил Валарр. — Это единственный логичный вариант.

— А отец у вас фототчет не попросит? — Дейрону очень хотелось подгадить кому-то, надавить на больное, если такое и имелось, чтобы не так уныло было сидеть у разбитых о дорогой саммерхольский паркет планов.

— Если я учусь в частной школе, это не значит, что у меня сумасшедший гиперопекающий отец, — выдал Матарис, и Дейрон принял его нахальный выпад с ехидной улыбкой.

— Как раз это и значит.

— Уж лучше так, чем отец, которому категорически насрано.

Вот пиздюк! Больно же.

— Матарис. — В этот раз Валарр смерил его строгим взглядом, Матарис выглядел пристыженным.

Справедливости ради отец был просто занятым — для того, чтобы проверить у них с Эггом билеты, например. Но в остальном, конечно, допытывался: как, куда и на сколько. И что такого на вашем этом музыкальном фестивале? И каким вообще образом он может быть интересен и Эггу, двенадцати лет от роду, и Дейрону — двадцати четырех. «Ну, пап, веселье есть веселье». И что тут скажешь? Ну, отпустил.

Билетов у них, разумеется, не было. Но и фототчета никто не попросит.

Они с Эггом планировали недельку потусить тут, по-старчески, в затворничестве, — скорее всего, даже в разных частях дома, встречаясь только за ужином, все-таки им двенадцать и двадцать четыре, — а потом вернуться обновленными, как после ретрита. С кустарным способом подлеченными нервишками. А то с их семейкой клювом не щелкнешь даже — там клюв от шкалящего уровня кортизола будет корежить как блядь.

— И что делать?

Валарр явно был расстроен таким положением дел, но скрывал, как обычно, некоторую часть своего негодования. Так что выглядел умиротворенным и слегонца игривым. Любил вызовы судьбы, видите ли.

— Можно разделить территорию, — предложил он.

— Хер там тарахтел. Эйрион уже весь второй этаж занял.

Валарр по-злодейски ухмыльнулся; его идеально скроенному лицу очень шло.

— Ну, мы под гнетом Эйриона только воспрянем. И пойдем войной за территорию.

— О, — разулыбался Матарис, — не зря я гандоны взял.

— Да Матарис, блять, — не выдержал Валарр и все еще мягким, бархатным голосом зашипел от возмущения.

Дейрон тут же потянулся к сидящему сбоку Эггу, прикрыл ему уши и прямо в такой кривой позе дипломатичным тоном обратился к кузенам:

— А зачем… вы гандоны взяли?

— Чтобы… — Матарис опасливо поглядывал на брата, который теперь вальяжно развалился на диване и нарочно игнорировал его вопросительный взгляд. — Чтобы бомбочки делать.

— Тебе их продали? — отчего-то эти новости Дейрона заинтересовали больше их общей проблемы и порушенных планов.

— Не, пацаны подкинули.

— А весело в частной школе, — усмехнулся Дейрон, и поймал смешливый взгляд Валарра. Он отпрянул от Эгга, который все это время послушно сидел и, скорее всего, читал под губам.

— Да. Мне в своем время там нравилось.

В глубине глаз — орехового и льдисто-синего — Дейрон приметил бесовской огонек, в котором невнятно проступали все веселые истории из юности Валарра. Какие-то Дейрон не знал — с определенного времени они стали меньше общаться. Дейрон об этом сейчас очень пожалел. Не из-за упущенных историй, конечно, а просто…

— Ну, Эймон с Дейллой тоже не жалуются, как я посмотрю.

Дейрон неоднозначно повел бровями.

— У них там академия с религиозным уклоном, за ган… — Дейрон покосился на Эгга. — За бомбочки им руки, наверное, розгами хлещут.

— Если изучают тексты на высоком валирийском, это не значит, что уклон религиозный, — недовольно сообщил Эгг.

— Ну, я про общую атмосферу, — Дейрон недовольно прихлопнул его по бедру. — Ты меня понял.

В это время в доме сделалось оглушительно тихо — Эйрион выключил музыку. Все замерли, предвкушая. Дейрону лично очень хотелось увидеть лицо Эйриона, который обнаружит в своих соседях ненавистных кузенов и вместе с тем чуть обделается — потому что он знал, что Валарр не из тех, кто просто проглотит его заявление о единоличном владении всем вторым этажом.

Не то чтобы и Дейрон проглотил бы, просто Валарр устроит полномасштабную бойню за койко-место… А Эйрион, всегда готовый к драке и тем более словесной перепалке, по какой-то причине конфликтовать именно с Валарром избегал. Была у Дейрона теория, что он не его самого боится, а дядю Бейлора. Или, может, даже не боится, а опасается разочаровать.

Сюрприз-сюрприз, братец, дядя Бейлор тебя всеми фибрами души уже ненавидит. Эйрион моментами бывал поразительно слепым. И наивным, как ребенок… Хотя он по сути и был ребенком. Еще и недолюбленным.

— Э, — все, что брякнуло из его рта, когда Эйрион спустился и встал в проходе в гостиную. — А вы тут чо? — охренительно любезно, как для Эйриона Таргариена, спросил он.

— Сидим планируем, как тебя гандонами закидать. — Матарису моментально прилетел подзатыльник.

И на Эйриона тут же угрожающе воззрились разноцветные глаза. Дейрон видел, как у Валарра заходили желваки, но он все так же непринужденно сидел на диване — только голову повернув. Эйрион капризно поджал губы и все же незаметно отступил от возмущенного Матариса на шаг.

— Становится тесновато. — Эйрион прохрустел орехами.

Дейрон заметил, как вскользь брошенный им взгляд, заставил Эгга напрячься. У Дейрона тоже невольно заходили желваки. Эйриону, чаще игнорирующему существование младшего брата — даже если тот будет тонуть, Эйрион не почешется, — этот мимолетный взгляд ничего не стоил, но Эггу приносил вагон стресса. Дейрон не знал, что именно между ними однажды случилось, потому что стандартная сучность Эйриона не могла вызывать у младшего такой реакции — это как пить дать.

Да, дать ему пить было бы очень любезно с чьей-либо стороны. Дейрон уже утомился существовать на трезвую голову, особенно после всех этих неприятных сюрпризов.

— Не хотите передумать и свалить?

— Не хочешь ты, а? — предложил Дейрон.

— Ну, я-то свалю попозже, но до этого не хотелось бы ваши рожи наблюдать.

— Это куда? — Дейрон снова подался вперед, с прищуренным взглядом требуя ответа.

— На фестиваль, бля, куда еще.

— У тебя билеты есть? — Тут Дейрон прям возмутился, хотя не то чтобы собирался в Эшфорд. Просто… Эйрион, получается, единственный родителям не соврал. — Откуда? Ты ж не собирался, а сейчас все распродано.

— Ну, — ухмыльнулся Эйрион, — места надо знать. — Дейрон продолжал сверлить его взглядом. — Да Тансель подогнала.

Дейрона ответ не убедил. Он неверяще скривил лицо.

— Вы с ней расстались. — Эйрион пожал плечами. — И давно. — И ловко закинул в рот орех. — И очень плохо. Прям хуево, я бы сказал. Эгг, извини. — У Эйриона на лицо налипла такая мерзотная улыбка, что Дейрон поспешно выпалил: — Эгг, закрой уши!

— Да пусть слушает, — разулыбался Эйрион. Эгг привык к тому, что в мире полно вещей, которые ему еще не положено знать, он, честно говоря, даже с удовольствием отказывался от этих знаний сам. Так что послушно накрыл уши ладонями. — Ну, просто мы на одно мгновение представили, что снова встречаемся. Я-то всегда «за» провести время с горячей девчонкой. И она не против без обязательств…

— Люди такие пешки… — иронично пролепетал Валарр, чем мгновенно стер самодовольство с лица брата.

— Купить за натуру билет на обоссаный фестиваль — это сильно. — В этот раз Валарр приструнять Матариса не стал, лишь коротко ухмыльнулся.

— Не за натуру, — отбивался Эйрион. — Просто внимание уделил приятному человеку, а приятные люди умеют благодарить.

В пору было Валарра уже приструнять:

— Как быстро «горячая девчонка» стала «приятным человеком».

Дейрон перебил его тонкий, мелкодисперсный стеб простым и неотесанным:

— Блять, мы бы так тебя отблагодарили, если б съебал уже сегодня.

— С прискорбием сообщаю, что насрать мне и ничем не могу помочь, — Эйрион пожал плечами.

И напрягся. Следом за ним и все остальные услышали быстрые легкие шаги по щебню, шорох шин за забором и треск колесиков по плитке. Шагал явно не один человек: кто-то из прибывших спокойно топал по дорожке, а кто-то вертелся вокруг, забегая на клумбы, усыпанные декоративным камнем.

В полумрак гостиной вскоре вплыл стройный силуэт с крошечной фигуркой за руку. Силуэт раздвоился, когда сделал последний шаг — к свету. Из-за Эймона выскочила Дейлла и с крайне живописным отвращением на лице осмотрела всех присутствующих.

— Да ты ебанись, — выдохнул Дейрон.

— И правда, — произнес Эймон задумчиво.

А потом заприметил Эгга и сдержанно улыбнулся. Тот подскочил и кинулся обнимать своего второго любимого брата — Дейрон надеялся, что он все же первый, они ведь больше времени вместе проводят. А Эймон торчал в своей академии, вон даже сейчас… в форме стоял. Судя по всему, прямиком с последнего занятия. Только каким хером они вообще могли тут оказаться? Это ж как из тюрьмы сбежать.

— Вы как доехали? — Дейрон тут же подскочил, подхватывая Рей на руки и безотчетно пятясь назад. На такое недоверие Эймон нахмурился.

— Дунк привез.

— Дунк здесь?!

— Уже… — Эймон прислушался, — нет. Где-то в десяти метрах от поворота.

Дейрон закатил глаза.

— И по какому поводу вам выписали амнистию? Мы вас до августа не ждали.

Дейлла подала голос:

— Судя по вашим лицам, вы нас вообще не ждали.

— Есть моментик, — отозвался Эйрион, на что получил недовольную гримасу от сестры.

Эймон начал рассказ, присаживаясь на диван рядом с Эггом:

— Я сообщил папе, что летние курсы и лагерь отменяются по причине болезни учителя. И что мои занятия переносятся на дистанционку, а так как я привык заниматься в тишине и уединении, ведь у нас в академии с дисциплиной очень строго, мне необходимо уехать на дачу. Дейлле тоже нечего делать в академии летом без учителя танцев, который внезапно уволился, так что она попросилась со мной. Рей захотела с нами, — на этой Рей бодро кивнула Дейрону, — и папа, замученный чаепитием с куклами, охотно согласился. Но только при условии, что Дунк за нами присмотрит. — Эймон наконец подходил к развязке, расслабился, расстегнул пуговицы жилета. — Дунку я передел телефон, в котором голос отца наказал ему довести нас и оставить, потому что он нам доверяет. Дунк лишних вопросов не задавал.

Валарр присвиснул.

— И что из этого правда? — Дейрон вскинул бровь.

Эймон ненадолго задумался.

— В академии действительно строго с дисциплиной.

— Заметно.

— Я папин голос монтировала, — с восторгом сообщила Дейлла.

— Чтоб вы знали, я такое не одобряю, — с расстановкой произнес Дейрон, возвращаясь к дивану и первым делом усаживая Рей. — Но восхищаюсь вашим злым гением.

— Хорошо, что я машину подальше поставил, — с облегчением выдал Валарр так, словно его с Матарисом ждала такая же порка, как от их отца, если бы Дунком раскрылся обман и их присутствие тут.

— Спасибо, — Эймон кивнул и расстегнул верхние пуговицы рубашки. — А вы тут зачем?

— Мы не тут, — ответил Матарис, — мы поехали на Эшфордский фестиваль.

Эймон одобрительно закивал.

— А когда выдвигаемся?

— Ты не понял, — лениво отозвался Валлар, — фестиваль — это прикрытие. Мы никуда не едем.

— Едем, — возразил Эймон и покосился на Эгга, который напрягся, потому что не понимал, что еще задумал брат. — Мы с Дейллой очень хотим на фестиваль. Дача — наше прикрытие.

— Как-то ты упустил этот момент в рассказе, — отвлеченно проговорил Дейрон, развязывая шнурки на кроссовках Рей. — Билеты уже раскупили.

Дейрон и правда поверил, что все кончился так просто, когда с облегчением сообщил этот пренеприятнейший факт.

— У нас куплены.

Взгляд Дейрона надолго задержался на непроницаемом лице Эймона. А потом он сообщил обреченным полушепотом, что даже не хочет знать, как они это провернули.

— Я могу рассказать, — любезно улыбнулась Дейлла, но не всерьез, конечно. Хотя хвататься любила больше, чем строить зловещие планы по обходу всех возможных правил. И, честно, так сражаться с обстоятельствами, которые все как на подбор против тебя, Дейрон бы хотел поучиться у младших.

— Ты голодная? — поинтересовался Дейрон у Рей, на что получил укоризненный кашель со стороны Эймона. Дейрон невинно пожал плечами.

А молчаливая Рей покачала головой.

— Дай коктейль, — Дейрон выкинул руку в сторону, но понял, что Эйрион не сообразит. — В пакете, — и указал на их с Эггом покупки, стоящие у входа и до сих пор не распакованные.

Эйрион на удивление, даже не застонал с тяжестью повидавшего жизнь деда и послушался. Когда перенес пакеты на кухню, выудил из одного цветастую коробочку и подошел к ним. Сам проткнул трубочкой дырку и протянул Рей, которая ему заулыбалась. Дейрон справедливо заключил, что такому зверю, как Эйрион, смущенно улыбаться можно было лишь под дулом пистолета, и решил убедиться.

Эйрионова мягкая, дико непривычно лежащая на губах улыбка разом испарилась, как только Дейрон ее запалил. На него воззрилась недовольная морда со злым прищуром.

Брат вернулся на место около Матариса. Тот брезгливо скривился, пересел с подлокотника ближе к Валлару, и Эйрион занял это место.

— Эймон, у меня плохие новости, — с неискренней досадой продолжил Дейрон. — У меня билетов нет, так что я не поеду в Эшфорд просто в качестве извозчика. Да и планы у меня другие… были.

Дейрон обернулся на Эйриона, а тот нахально подмигнул ему, откинувшись на ребро спинки.

— Так мы сами поедем тогда.

— Щаз, ага. — Даже речи не могло идти. Одно дело, если бы Эймон с Дейллой это втихушку провернули, другое — когда Дейрон, больше всех тут типа похожий на понятие «взрослый», в курсе. И случись с ними что-то — это навсегда останется на его совести. — Либо все расходимся по комнатам и не трогаем друг друга, либо валите обратно. В академию, на Драконий… куда вам там надо, — Дейрон устало махнул рукой на все присутствующих.

— Даже не мечтай, — вдруг произнес Эйрион.

Дейрон снова оглянулся и проследил за его ехидным взглядом, направленным строго на Эймона напротив. Эймон неотрывно смотрел в ответ.

— Даже, блять, не думай, — Дейрон поднялся с колен, поглядывая на Рей — та к счастью, не достала свой блокнотик «матерных слов, которые ляпнул при ней братик», а разглядывала детскую головоломку на упаковке сладкого молока. — Эймон, я тебя с ним не отпущу. Только через мой труп.

Эймон опустил веки, загадочно улыбнувшись, а Дейлла озвучила шутку за него:

— А на что у тебя там аллергия, напомни.

Хотя кто знает, когда эти двое заканчивают шутить и начинают строить планы. Точно не Дейрон.

— Все, закрыли тему. Этот пусть валит, мы остаемся. Вот стукнет заветные восемнадцать и можешь хоть на свингер-пати в Штормовой, хоть за Стену ехать. — Проходя мимо Эймона, он угрожающе ткнул пальцем. — Я шучу. Ничего такого, понял?

Надо было оставить эти недостойные переживания и поучиться у Эгга принимать удары судьбы с незадроченным детским стоицизмом. У Дейрона на повестке — разобрать два пакета еды, которые теперь, очевидно, кончатся не за неделю, а за два дня. Была надежда, что Валарр тоже что-то привез, ну а там дальше прогуляются пару десятков километров до магазина. Всей аравой много унесут.

Но этом пути к просветлению и дзену Дейрона уже через пару шагов придавило ебучим булыжником прикола богов. За спиной раздалось довольное:

— Ну все.

— Что «все»? — Дейрон почти ощутил, как дергается глаз — это дар предвидения, — когда обернулся на Дейллу.

— Проблема решена, — улыбнулась она, блокируя экран смарфона.

— Медленно положи телефон на место. — Дейрон быстрым шагом вернулся в гостиную и угрожающе уставился на сестру. — Ты заминировала дом?

Конечно, настолько искусством пакостей сестра еще не овладела, но Дейрон знал, что она сделала что-то похуже. И живые будет завидовать мертвым… И лучше бы они все-таки подорвались.

— Написала папе. Сказала, что вы с Эггом взяли нас на фестиваль. — Дейрон, прикрыв глаза, протяжно выдохнул закипающий в глотке воздух. И подавился. — И пригласила его.

— И он согласился? — писклявым от волнения голосом воскликнул Эгг, понимая, что присутствие Эйриона в доме было меньшим из зол. Теперь им грозили отбитые жопы и открученные головы.

Конечно же Дейлла закивала головой.

— Естественно. Какой отец откажется от такого приятного времяпрепровождения с любимыми детьми.

— Врешь, зараза, — Дейрон выхватил у нее смартфон и под не слишком ярые протесты сестры разблокировал его ее же пальцем.

А там реально переписка… Перед глазами так и встало суровое лицо отца, перекрытое лучащимся от радости эмодзи, которое он отправил в конце положительного ответа на приглашение. Конечно, кто из предков не захочет сгонять на модный молодежный фестиваль в компании своих детей, которые все как один переживали пубертат, независимо от того, по восемь или по двадцать четыре им было. Дейрон думал, что вот отец и не захочет.

Это им за то, что не молились. Что отдалилась от отца и только проблем подкидывали. Их старик совсем отчаялся вернуть былую связь, так что даже на этот праздник блядства, наркотиков и разврата согласился…

А Дейлла решила поднасрать всей семье. Истинно: когда идешь по головам к своей мечте, границ вообще не видишь, и случаются такие вот необязательные жертвы…

Дейрон развернулся к Валарру с нервной улыбкой. Валарр нахмурил брови и отлип от дивана, подавшись вперед.

— Что?

— Тут такое дело…

— Дейрон.

— Ваши родители тоже едут.

— Ебать…

— Матарис!

— Эгг, закрой уши Рей, — Дейрон отдал короткий приказ брату и повернулся к Валарру. С манерой театрального рассказчика обрисовал ситуацию: — Дядя Бейлор с Дженой с превеликим удовольствием приняли приглашение… Но как же?..

— Папа достанет билеты, если поставит себе такую цель, поверь мне, — гордость и отчаяние вместе еще никогда не звучали так ладно.

Дейрон нервно хихикнул:

— Круто было бы, если б он и нам достал.

— Без проблем. Надо только сказать им, что мы все их развели, а теперь реально захотели на фестиваль.

— Тик-так, — зловеще отозвалась Дейлла за спиной. — Время делать выбор.

Дейрон к сестре не поворачивался не только потому что у него лицо перекосило от злости, но еще потому, что он попутно закрывал ее собой от гнева… ну, Матариса, наверное. Валарр не выглядел тем, кто стал бы кидаться на ребенка, да и в принципе разозленным не выглядел.

А вот кому было предельно весело, так это Эйриону, посмеивающемуся сбоку. Дейрон нашел на кого вывалить все свое возмущение этим проклятым днем, проклятой идеей обмануть отца и сучностью младшей сестры.

— Смешно тебе?

— Очень.

— Я бы на твоем месте так не веселился, ты с нами повязан. — Он покрутился, обращаясь ко всем. — Давайте думать, подсказывайте, чо сидите. — А потом увидел, что Эгг все еще обнимает Рей, попутно прикрывая той уши. Дейрон безмолвно извинился, поджав губы, и жестом показал, что руки Эгг может опустить. — Эйрион, позвони Тансель, спроси, есть ли возможность… Нет, скажи, что нам позарез нужны билеты. Иначе смерть.

— Я не думаю, что у нее завалялось… — Эйрион начал поочередно тыкать в присутствующих: — Один, два, три…

Дейрон хлестко сбил прицел его указательного пальца.

— Звони.

— Да не буду я. Сами разбирайтесь. — И с наглющей возмущенной рожей Эйрион поднялся и поплелся мимо Дейрона.

— Мы свяжем тебя, отберем билет и уедем, оставив без еды и воды.

— Пф, напугал.

— Я покажу всем ту фотку. — Эйрион шоркнул ногами, остановившись. Но лишь, чтобы подразнить, а потом тихо засмеялся. — И расскажу про тот фильм. И про Гвин. — Он выждал паузу. — И про Дунка. — После этих слов Дейрон зловеще развернулся к брату, который уже гневно прищурил на него глаза.

— Знаете, — Валарр поднялся и встал между ними, — ну его этот фестиваль. Мне уже прямо любопытно…

— Ты мудак.

— Это ты мудак! Нельзя семью бросать в такой жопе.

— Я убью тебя, если расскажешь, — отчеканил Эйрион, Дейрон мог почти слышать на таком расстоянии, как скрипят стиснутые кулаки. В подростковом возрасте он нередко кидался без предупреждения, просто в один момент заводился из-за невинной шутки — и все. А как подрос, нацепил личину невозмутимого недопонятого миром гения. Но Дейрон-то его знал. — Не могу я достать билеты.

— Я всем расскажу про рыбалку, — подал слабый голос Эгг.

И то, как этот голос задрожал, пробудило в Дейроне все худшие чувства. Одновременно яростные и отчаянно-бессильные. Этот ребенок бы никогда не бросил семью, и он слишком серьезно все воспринял — даже готов был поделиться своей неприглядной тайной. Дейрон всегда знал, что она, сука, есть. Дейрон чего-то все же не смог предотвратить…

Эйрион, на удивление, не кинулся и не вгрызся Эггу в шею, а, наоборот, расслабил кулаки. Но все же грозно зыркнул на младшего брата.

— Я не могу достать билеты… У меня у самого нет.

— Ты, блять…

— Я хотел зайцем проскочить.

Некогда было проводить Эйриона голышом по центральной площади с криками «Позор!» или выяснять, как он намеревался обойти охрану.

— Все равно звони Тансель. Извиняйся, моли о пощаде, обещай, что угодно.

— Я в блоке.

— Гвин? Она же выступает там по-любому.

— Она не возьмет.

— Почему? — усмехнулся Матарис. — Тоже плохо расстались?

Выражение лица Эйриона наконец с окаменелой глыбы сделалось живым и подвижным — он скривился пренебрежительно.

— Не твое дело вообще, пиздюк.

— Не смог удовлетворить?

— Матарис, кончай. — Валарр мягко осадил его взглядом. — Не надо злить дракона. — Едва ли в голосе Валарра слышалась опаска, гораздо ярче проступала издевка в сторону Эйриона. Довольно смешанные сигналы для его брата-подростка.

— Эйрион, позвони, я тебя прошу.

В глазах Эйриона не было понимания или сочувствия, только необходимость и бессильная злость на нее. Отказ мог стоить ему его постыдных тайн. Конечно, Дейрон никогда бы так не поступил, но один тот факт, что он этим пригрозил, Эйрион никогда не простит. Но с этим можно было разобраться позже.

К счастью, ответственные Эймон и Дейлла — только боги ведают каким способом — купили билет и малышке Рей. Эту крохотульку можно было протащить либо в кармане, либо попросить пропустить за красивые глазки, так что один свободный билет у них уже имелся.

Пока Эйрион поднимал все свои контакты, у которых находился к черном списке, Валарр пытался забронировать им место в отеле в Эшфорде к сегодняшнему вечеру, потому что с утра они уже должны будут всей компанией встречать родителей. Так гласило расписание фестиваля, так утверждала легенда, рассказанная отцу.

Сам Дейрон трясущимися руками набирал номер Дунка. Дунк был сильным и очень добрым человеком, ратующим за справедливость, так что из двух зол все-таки выбирал — и мог легко поколотить неугодных людей. Тех, кто несет в массы зло. И, к сожалению, Дунк не был тупым. А Дейрон уже давно не тренировался в искусстве обмана, потому что отец подзабил на его увертки и ложь, молча глотал. Щелкал, как орешки.

— Привет, Дейрон. Что-то случилось?

— Как ты угадал, — засмеялся Дейрон. Вышло натянуто. — Слушай, просьба есть… Ну, она может показаться немного странной.

— Выкладывай, — добродушно отвечал Дунк.

— У тебя же… муж связан с музыкальной индустрией? Верно? Не ошибаюсь?

Дейрон охренеть как боялся ошибиться. Подробностей личной жизни Дунка он не запоминал, хоть и уважал и любил его безмерно, просто… Не до того было. А тут всплыло в памяти.

— Хореограф он, — как бы напомнил Дунк, — но контактов много везде. А что ты хотел?

— Да я подумал… Не мог бы он достать нам с Эггом несколько билетов? На Эшфордский фестиваль. — На том конце трубки повисло дребезжащее молчание. — Парочку? Один?...

— Дейрон... — Все, пиздец, тушите свет, подумал Дейрон. — Вы попали в какую-то неприятность? — В его голосе никогда не звучало укоризны или злости, только искреннее беспокойство, и в этот раз Дунк себе не изменил.

— Нет, нет. Все в порядке. Просто… с нами друзья напросились. Я могу им отказать, конечно, но вдруг… Решил уточнить.

— Знаешь, Дейрон, — расслабленно произнес Дунк, но Дейрон только сильнее напрягся, — давай лучше ты сам Лионелю напишешь. Так удобнее будет. Договоритесь. Я скину номер.

— О, супер! Да, хорошая идея. Спасибо, Дунк. И, Дунк…

— А?

— Не говори отцу, ладно?

— Я не сообщаю вашим родителям о каждом слове, что вы мне говорите, — снова любезно напомнил он. — Я тебе доверяю.

— Спасибо… — голос странно осел в этот самый момент. — Спасибо, Дунк.

***

— Итак, что у нас? — Дейрон собрал всех через полчаса и начал первым. Положил на стол — для зрелищности исключительно — свой телефон, по которому добазарился с Лионелем. — Есть два билета и вероятность, что Баратеон начнет ненавидеть нас еще больше. Потому что ему по-любому звонил и дядя Бейлор.

— Сто процентов, — согласился Валарр.

— Но главная ли это для нас проблема? — Дейрон повернул голову на Эгга, у которого было умилительно сосредоточенное лицо, будто они за круглым столиком в гостиной собрались решать судьбу мира. — Думаю, нам пофиг… Умаслим его потом. Эйрион?

Эйрион, как будто его реально избили и отобрали билет, сидел угрюмым комком в углу дивана и не собирался пристроиться рядом.

— Тансель пообещала два. Это все.

— А Гвин?

— Я не буду ей звонить! — Эйрион все-таки подался вперед, но только чтобы выплюнуть Дейрону в лицо свой ядовитый протест.

— Ладно, не психуй, боги… — Дейрон карикатурно скривился, в тайне надеясь если не рассмешить брата, то хотя бы охладить. — Значит, один из нас без билета.

Эгг тут же встрепенулся:

— Я самый младший, я могу и в толпе затеряться. Или передумать. Скажем родителям, что я где-то… в кино пошел.

— Ну, тогда я с тобой рядом должен быть. Если что по ходу придумаем. Нестрашно. Главное, хотя бы в Эшфорде быть вовремя.

Дейрон перевел взгляд на Валарра.

— Я нашел хостел. Не лучший, но и не блошиный конец. Придется потесниться. Как и в машине... — Валарр уныло оглядел всех присутствующих. Расплодились.

Когда необходимые вещи в дорогу были собраны — и больше всего место тут занимало мужество, ведь только с ним можно решиться на спонтанную поездку с мелкими родственниками, — а электрические приборы выключены, недружной и довольно унылой компанией они направились к Валарровскому красному «пафику».

Малышка Рей и тут их выручила своей маленьковостью. Потому что на третьем ряду места как раз хватало на двух с половиной человек. Туда и посадили Эйриона, Рей — по середине, и Матариса, чтобы как старшие из младших приглядывали за ребенком. На диване второго ряда уселись Эймон, Эгг и Дейлла. Валарр, естественно, за руль.

Еще бы он доверил свою красотку Дейрону. Пьяным за руль нельзя — это единственное правило, которому безропотно подчинялся Дейрон, поэтому, в силу его дурных пристрастий… опыта вождения у него имелось хер да маленько. Пусть сейчас он и был трезв.

Помимо него еще Эймон и Эйрион успели обзавестись водительскими правами. Тем подавно Валарр не рискнул бы дать порулить. С Эйрионом у них были свои терки и взаимное недоверие, а Эймон, особенно после сегодняшних выкрутасов, наверное, Валарра все же немного пугал… А кого нет?

Когда Эйрион взялся пристегивать ремень безопасности самого несчастного в их компании человечка — Рей, которую придурошные братья потащили боги весь куда, — Дейрон дождался и с упоением вслушался в щелчок, чуть подраслабился наконец, а затем оглядел сидящих в салоне.

Сам Эйрион тут же уткнулся в телефон, Матарис в нем уже давно сидел, и Дейрон подумал, что, несмотря на разницу между их с Валарром братьями в четыре года, в заднице они ощущались равноценными занозами. Впрочем, вряд ли Валарр воспринимал частичное участие в воспитании Матариса как бремя, ему же не подкинули сверху еще пятерых. Да и Матарис Дейрону показался вполне управляемой, пусть и первобытной, беснующейся стихией, какой являются все подростки в свои пятнадцать.

Хотя нельзя отрицать, что отнюдь не природа виновата в его фэйлах в роли старшего брата. Валарр, очевидно, приложил усилия, чтобы выстроить с Матарисом такую важную, драгоценную связь, которая будет притягивать их друг другу и через года, помогать находить выход из темноты на свет или из многолюдной толпы на ровную дорогу, Дейрон же… успел, но только с Эггом. Ну а что: Дейрон ведь один, а их сколько!

Дейрон перевел взгляд на Валарра, мысленно произнося «Ну что, готов?» — хотя это ему тут надо было подготовиться. Валарр, как всегда, невозмутимый и собранный, кивнул Дейрону подбадривающе и тронулся с места.

Эймон уткнулся в книгу. Эгг, до этого утомленный их дорогой в Саммерхолл в дребезжащем по раздолбанной дороге автобусе, вскоре вырубился. Его голова умильно склонилась на бок, припала к окну… Дейрон даже поджал губы от нахлынувших чувств. А потом перевел взгляд на Дейллу, сидящую рядом…

Маленькая зараза, с от усердия высунутым языком, разбиралась с какой-то металлической головоломкой. Прикончила она ее еще раз пять за несколько минут, но потом просто продолжала лениво крутить звенья в пальцах. Фигура ее все больше горбилась, она глубже погружалась в кожаное кресло, пока наконец не уснула. И только тогда Дейрон смог облегченно выдохнуть.

— Ты куришь? — поинтересовался Дейрон, когда замучался смотреть на невзрачное и бесконечное полотно дороги и полез в бардачок.

Там он нашел бумажную карту — ценная шутка на случай, если мейстер-навигатор сломается. Сигарет не обнаружил, но отчего-то задумался, есть ли они у Валарра в принципе. Может, из шкурного интереса: не отказался бы сейчас стрельнуть одну.

— Нет, — ответил Валарр вполголоса. — Матарис курит. Пытаемся с этим бороться.

— О, удачи, — хмыкнул Дейрон. И мыслями унесся в конец салона, к Эйриону, который уже, надо полагать, что похлеще в рот тянул. Дейрон больше не был в курсе, не его забота. — А зачем бороться? Его жизнь, его выбор.

— Не его это выбор, — тоскливо произнес Валарр. — Когда действительно решит, то пусть. А пока это только попытки вписаться в компанию и только.

— И как же он впишется, если не будет соответствовать? Тяжко в средней школе без друзей.

Дейрон вещал ироничным тоном, потому что сам давно перестал видеть смысл в том, чтобы вписываться, особенно, если нужно было себя всего перекраивать. Забавно, но в его случае речь шла не о крутой компании, а о собственной семье. В школе-то даже на него нашлись любители; друзьями обзавелся и провел с ними чудесные годы.

Но Дейрон думал, что для Валарра и его отца крайне важным было соответствовать и быть частью какого-нибудь целого. Желательно успешного и блистательного целого.

И, будто чтобы убедить себя в том, что эта мысль жила в голове не исключительно из-за зависти и предрассудков, Дейрон поднял глаза к панорамной крыше. За стеклом синело чистое, прозрачное небо.

— Если для этого надо с сигаретой в зубах ходить, то лучше пусть дома хикканит.

— Тоже верно… — Дейрон сам был не прочь подремать, вместе с младшими, пока была такая возможность, но оборвать разговор сейчас казалось странным. — И как удается? Бороться.

— А ты спроси у него, есть ли сигаретка.

Дейрон пообещал:

— Когда выйдем отлить на обочину.

То есть никогда. Стрелять никотиновые палочки за несчастные 200 стагов у мелкого кузена? До такого Дейрон не опустится — как и до того, чтобы в компании малолетнего родственника мочиться на пожухлую от жары, пыльную траву. Вот доедут до ближайшей заправки или придорожного кафе, там и сиги купят, и в туалет по отдельности сходят.

— А ты?.. Так и не бросил?

Так и не бросил. Конечно, Валарр прекрасно помнил, что Дейрон начал смолить еще в школе. И Валарр — с ним заодно. Ну, как… Валарр затягивался изредка, по разу. Только сегодня, в продолжение их разговора у Дейрона появилась мысль, что Валарр этот делал, чтобы тоже вписаться. В его, Дейрона, компанию. Она у них долгое время состояла из двух человек. Навсегда такой и осталась.

Много чего еще Валарр делал, чтобы вписаться… Дейрон тогда только исследовал свою сексуальность. И, несмотря на всю расхлябанность и вседозволенность — он сам себе дозволял, — Дейрон гораздо позже Валарра сумел принять свою суть, заложенную природой.

А потом Дейрон закончил школу. Их общение, чаще по переписке, еще более-менее активно продолжалось, пока Валарр не поступил. А потом у него появилась девушка, Кира — экзотичной утонченной красоты, как с обложек Тирошийских модных журналов сошла, и Дейрон подумал «Ну и ладно, пусть так». Потом Дейрон не особо следил, но как-то наткнулся на страничку Валарра и по отсутствию новых фоток с розоволосой красоткой, понял, что расстались.

Позже отмечали диплом Валарра, там, на семейном застолье, они, кажется, в последний раз и виделись. Скоро Валарр будет поступать в магистратуру, а Дейрон… То универ бросил, то в другой не поступил, то еще в один год провалился, то взял академ… И вот недавно только закрыл сессию на третьем курсе, в свои двадцать, блять, четыре. А у Валарра, годом младше, все как по маслу, все удалось.

И на машине своей личной гоняет. То есть, конечно, на машину сам он еще не заработал — отец подарил. Дейрону тоже могли подарить — обе части семьи не бедствовали, но Дейрону это не особо было надо. И Дейрону это бы не особо помогло.

Валарр на самом деле был не в восторге от того, что, как ни крути, а все его успехи ему были подарены, подсунуты или случайно обронены к ногам. Такова судьба первенца и наследника. Валарр об этом еще в школе рассуждал, доверительно делился…

Но и признавался, что ему попросту лень. Ничего не мешало самому всего добиться, только Валарр не видел смысла жопу рвать: потеть на работе после пар, чтобы на что-то там накопить, убивать нервы и здоровье, когда можно было спокойно учиться. Валарру нравилось учиться. У многих студентов в Королевской гавани не было такой возможности: в столицу приезжали уже с долгами или с намерениями взять кредит на учебу, а такой долг в особенности платежом красен. Об этом Валарр всегда помнил и оставался благодарным.

— Нет, не бросил, конечно, — после затянувшейся паузы ответил Дейрон. «Конечно», потому что Валарр ведь знал его, знал, какой слабой воли он человек.

— А… — Валарр быстро оглянулся в салон, — употребляешь? — Дейрон отрицательно мотнул головой. — Хорошо, — не его похвалил, а будто выдохнул с облегчением.

Наверное, то относилось к последним месяцам — за которые Дейрон вполне бы мог снова раздолбать себе здоровье. Потому что обо всем остальном и о том, что Дейрон уже много лет чистый, Валарр не мог не знать. Да хотя бы от Бейлора, потому что папа с братом по сей день были друг для друга самыми близкими. Всем делились. Дейрону от того было неловко смотреть дяде в глаза, хотя тот никогда его не осуждал и не лез в дела воспитания, а просто терпеливо слушал отцовские жалобы и сетования.

Валарру в глаза тоже было стыдно смотреть. По крайней мере, в тот день, когда он навестил его в рехабе. Самый ужасный день на памяти. Это как сраная встреча одноклассников, только в сотню раз хуже. Вот, братец, с которым мы вместе росли, мечтали, делили сигарету за школой, полюбуйся, чего я достиг к своим годам. А чего ты… стоящий тут, в своем безупречном джемпере и выглядывающей из-под горловины небесно-голубой рубашечке.

Но Дейрон это пережил, слава богам. Воспринимал теперь как (не)обязательный этап юности, к которому лучше никогда не возвращаться. Он не покатился по наклонной, растеряв все смыслы и чувства, он не был потерянным человеком, которому на судьбе написано подохнуть в канаве, он не был… обреченным с рождения. Дейрон просто поскользнулся и забрел не в ту дверь. Но все исправил.

И был счастлив вспоминать, что одна ошибка не превратилась в целую несчастную жизнь, череду еще более страшных падений. Его отец, однако, уже с подросткового возраста видел путь Дейрона только таким и, как полоумный дурачок, не радовался и не хвалил сына за базовые вещи по типу слезть с таблеток или поступить в универ.

А Дейрон себя хвалил. Был рад своей маленькой большой победе, сданной сессии на третьем курсе в двадцать, блять, четыре года, и маленькой летней авантюре, которую удалось провернуть. Правда, это вышло им боком… Но открыло возможности для спонтанной семейной поездки на фестиваль.

Кто бы мог подумать…

Дейрон проснулся случайно, просто так.

Привычнее было пробуждаться от страшного сна, стука или чьего-то окрика. А вот ощущать себя в пространстве в момент полной, звенящей тишины было по-настоящему жутко. Особенно, когда перед глазами ядреный поток солнечного света заливает дорогу посреди бескрайнего моря трав, слепит глаза. Какой-то, блять, полуденный ужас.

Но паниковать Дейрон не спешил: проморгался, распрямил скрещенные руки на груди и осмотрелся. С сиденья позади на него неопределенно взирал Эгг. Эймон с Дейллой беспокойно дремали друг на друге, Матарис тоже спал, приоткрыв слюнявый рот. Эйриона не было видно за подголовником. На лице Эгга проступало легкое беспокойство, но в остальном он был скорее задумчив, чем напуган, стрельнул глазами вперед.

Тогда Дейрон сообразил, что рядом нет Валарра.

Валарр стоял снаружи — у раскаленного, наверное, на такой жаре капота, на котором разложил огромную карту. Что-то задумчиво разглядывал, но, наверное, недолго, а то бы уже весь облился потом… Валарр стоял сухой, чуть ссутулился над рисунком местности; редкий ветер робко мацал его за края рубашки, теребил челку, которая еще не липла ко лбу. А может, Валарр еще и не потеет? Дейрону было страшно от одной мысли, чтобы выйти на солнцепек.

Ну а куда деваться?

— Что-то случилось? — спросил он вполголоса, когда подошел вплотную. Потому что окно у него было приоткрыто, а младшим вообще не надо слышать слово «случилось» в каком угодно контексте.

— Да нет, просто… — Валарр держал в руке смартфон, на котором тоже разглядывал мейстер-карту. — Интернет уже пропал, но я проверил на всякий, что карта оффлайн не врет. С бензином я не рассчитал…

— Мы встряли, что ли? — Дейрон широко раскрыл глаза. И второй мыслью сразу стрельнуло ядовитое «Валарр Таргариен что-то умудрился не рассчитать?». Но Дейрон себя одернул. Полезная была привычка у его кузена — дослушивать до конца.

— Нет, но скоро кончится. Я вот думаю, не заехать ли в Фонтон? До него ближе, чем до ближайшей заправки.

— А по времени как? — Дейрон, на этот раз не дослушав, продолжил: — Может, там заночуем? А ближе к утру двинемся на фестиваль.

Валарр пожевал губу, все еще пялясь в телефон.

— Не. Ночью дождь обещают, не стоит рисковать. Заправимся в Фонтоне, малышню покормим и сразу в Эшфорд. Должны успеть.

— Ну погнали, что делать-то? — Дейрон пожал плечами.

Он доверял Валарру и его математическим способностям. Доверился прямо сейчас — и полегчало внутри и снаружи: от сердца отлегло, а тело, изнывающее под дозой убийственной жары, хотя бы получило возможность отдохнуть от вечно выжигающей нутро тревоги о том, что что-то пойдет не так.

Валарр сложил карту и мельком глянул на Дейрона, собирался идти в машину — но вдруг вернулся взглядом к его лицу и неловко поджал губы.

— У тебя тут… — Валарр дернул пальцем в уголке своего рта.

Дейрон встрепенулся и бездумно обтер весь свой рот целиком. Ну и кретин! С Матариса, у которого слюна во сне подтекала, бесстыдно поржал, а сам, блять, обслюнявился как грудничок и выполз на свет божий.

Полуденный ужас отступил: в салоне неожиданно наступило оживление. Рей, у которой в руках уже был планшет, производила больше всех звуков. Точнее, не она сама — из динамиков беспрестанно тренькал тошнотворный зацикленный джингл, пока под ее пальцами звонко лопались цифровые пузыри. Эйрион что-то смотрел на телефоне, но звук, что удивительно, сделал тише. У Матариса из наушников орали басы.

— Матарис, — позвал Валарр, едва захлопнул дверь. Но Матарис не слышал, и увидеть не мог, потому что прикрыл глаза. — Матарис!

Эгг любезно потянулся, чтобы его коснуться. Вышел даже толчок, и Матарис встретил Эгга гневным взглядом. Но когда старший брат привлек его внимание, выражение его лица лишилось строгости.

— Чего ты не в своих?

— Разрядились.

— Орет на весь салон.

Матарису не потребовалось каких-то слов и дополнительных указаний, он тут же убавил звук и продолжил наслаждаться музыкой, которая теперь не мешала остальным.

Прямо в разгар потной каточки в «БабблСтрайк» Рей резко опустила планшет на колени. Послышался противный звук, знаменующий проигрыш, но сестру это совсем не заботило.

— Я хочу писать, — сообщила она громко.

— Пойдем писать, — обменявшись с Валарром кривыми улыбками, отозвался Дейрон. Хорошо, что Валарр еще не успел завести машину.

Эгг поднялся и, чуть согнувшись, обнял подголовник Валарра, чтобы Дейрон мог отодвинуть его кресло и Рей вылезла и прыгнула прямо ему в руки. Валарр тут же открыл дверь и, уперевшись в широкую ручку одной рукой, протянул пару сухих салфеток.

— Кто-нибудь еще хочет писать? Эйрион? — Эйрион только раздраженно повел губами, зыркнув исподлобья. — Потом поедем без остановок.

— Я бы тогда размялся, — Эймон подал голос и сразу поспешил пробраться к выходу.

— Валяй.

Эгг вышел вместе с ним. Дейрон, стоя за машиной, наблюдал, как они дурачились на пустой, тянущейся темно-серой полосе дороге, пока Рей делала свои дела. После Дейрон поправил случайно заправленный край фатиновой юбочки и подтолкнул Рей по направлению к открытой двери.

Валарр уже и тут был готов: протянул ему бутылку с водой. И прямо перед машиной они с Рей вымыли руки, свежими влажными кляксами окропив расплавленный асфальт.

— Я хочу с Дейллой сидеть, — запротестовала Рей, как только Дейрон поднял ее, а она уперлась ножками в порог.

— Ну полезайте кто-нибудь назад. — Бесполезно было спорить с Рей, если она что-нибудь захотела. Но внезапные детские прихоти — создания переменчивые, сейчас «хочу», через пару часов передумает.

Дейрон кожей почти мог ощутить, как подбежавший к тому моменту Эгг замер ледяным сталагмитом, с ужасом уставившись на узкое местечко, пустовавшее около Эйриона. Эймон долго не думал, сразу вызвался волонтером в мученики.

По правде, ему вообще было фиолетово, где и как, главное, чтоб давали его любимые книжки и другие ресурсы с ценной информацией — обо всем на свете. Эймон по большей части жил у себя в голове, обстановка снаружи его редко волновала. Поэтому он и в академии комфортно себя чувствовал; свободолюбивый Дейрон на стену бы полез через три дня…

А вот Дейлла, конечно, выживала только благодаря своему тихому протесту. Довольно громким он, конечно, был, если на чистоту, но и Дейлла в свои четырнадцать ума уже набралась достаточно, чтобы не объявлять войну открыто. Или устраивать мятеж. Вот итальянская забастовка — это в ее духе.

Когда они свернули с основной трассы, Дейрону все-таки придавило грудь гранитной плитой. А что, если они только что приняли неверное решение, которое также выйдет боком? А что если что-то случится и не стоило вообще выезжать из Саммерхолла? На самого Дейрона пофиг, но на нем ответственность за братьев и сестер, даже за кузенов. Одно дело огребать за их проделки, другое — всю жизнь расплачиваться за то, что не углядел. Дейрону не привыкать откупаться от собственной совести, но с такой ношей он не справится…

А перед глазами уже ясно рисовались больничные койки, монотонно пикающие аппараты, открытые переломы, вскрытые мозги даже, кровь — так ярко, будто сновидческие видения наяву. И еще рисовался сам он, Дейрон, который, конечно, остался невредим и, сойдя с ума от невыносимого груза вины, залетел в психушку. Где до конца дней сокрушался о том, что страх признаться отцу в невинной шутке не стоил того…

Ему на ногу внезапно легла чужая рука и утешающе погладила. Дейрон, конечно, охренел, но затем осознал, что сгорбился, вжался в кресло и прикусил ногти меж зубов. Еще и взгляд, наверное, сделался диким, как у контуженного, что просматривал в башке флешбеки, которых еще не случилось.

Распрямив плечи, Дейрон с благодарностью окинул Валарра взглядом, дескать — я в порядке, все, можешь убирать свою горячую ладонь с моего колена, защищенного джинсой, как сестры Бейлора Благословенного — девичьим склепом. Валарр руку убрал.

Сам Валарр, при всей своей гармонично развитой личности и кротком нраве, насколько помнилось, не был особо тактильным. Естественно, унаследовал он это от дяди Бейлора: тот был вежлив, учтив, приветлив до нельзя, но не настолько, чтобы лобызаться с каждым гостем или родственником. Или склонять на свою сторону посредством нехитрых ласк — ведь всем нужны были объятия или простые теплые касания, это факт.

Эту данность, эту уязвимость людей перед потребностью к принятию даже физически, можно было использовать ради своей выгоды, — особенно с такой ангельской внешностью, крутить людьми, как пешками на доске, но Валарру не было интересно. И слишком многое его разнило с теми солнечными людьми, что вообще не имеют границ и тянутся к каждому встречному, как дети с особенностями в развитии — только их зовут уверенными в себе и проработанными.

Стало быть, Валарр не был настолько уверенным в себе, чтобы так беззастенчиво касаться людей. Впрочем, это не универсальная лакмусовая бумажка.

Хотя Валарр всегда казался Дейрону немного замкнутым и неприветливым — но со злобной собакой Эйрионом их мало что связывало, — все равно люди тянулись к нему, плененные неброским очарованием и бархатным голосом, который он не так часто, но подавал. И разом покорял присутствующих.

Все-таки Валарр в большинстве случаев оставался болезненно отрешенным, словно ему могли язык отрубить за лишнее слово. А взгляд разноцветных глаз при этом пронизывал до самого нутра, как у дяди Бейлора — когда тот был зол. Сегодня Дейрон, увидя такой же, обращенный на Эйриона, понял, что Валарр в конце концов сделался абсолютно идентичным своему отцу.

Впрочем, сейчас его манера взаимодействия с миром могла измениться, но в юности, может, только она уберегла Дейрона от выслушивания сравнений с кузеном — от отца, разумеется. Потому что Валарровская чрезмерная сдержанность отцу не приходилась по вкусу. И слава богам, нехуй нас травить.

Но и Дейроновская придурь и непосредственность папу тогда также не устраивала.

Отец сам-то не являлся примером доброжелательного человека. Дейрон унаследовал от него упрямство и сквернословие и не понимал, чего он так удивляется. Радоваться должен: вырастил свою копию, подобно любимому брату. Но отец, видать, мечтал нихрена для этого не делая, воспитать шестерых блаженных по типу дяди Рейгеля. Увы и ах, так не работает.

И крепкая связь, как у отца с братьями, не формируется из воздуха. Хотя у Дейрона и его сиблингов имелся перед глазами пример для подражания… Может, это Дейрон все-таки обосрался? Но уже поздно рвать волосы на голове, да и он в любом случае не вывез бы все это на себе.

— Закрыть окно? — спросил Валарр.

Дейрон, поздно спохватившись, вспомнил, что Рей теперь сидела на втором ряду и ее могло продуть. Валарр потыкал по кнопкам на своей премиальной панели, и в салоне стало приятно прохладно. Эгг потянулся к таким же кнопкам сзади бокса-подлокотника и еще что-то донастроил.

Дейрон бездумно поковырялся в рюкзаке, нащупал злаковый батончик и вспомнил, что забыл.

— Рей, хочешь есть?

— Нет, — не отвлекаясь от игры ответила Рей. — Пить.

— Я хочу, — почти тоскливо раздалось в салоне, и Дейрон машинально вытащил батончик обратно.

Оглянулся на Эгга, который передал бутылку Рей, а затем просяще посмотрел на Дейрона — и сердце кольнуло тонкой иглой. Хотя лучше бы ему по башке булавой прилетело. Совсем забыл, что не только пятилеткам нужно писать, пить и кушать.

— Да, конечно, — заторможенно отозвался Дейрон и протянул Эггу снек. — А еще кто-то голодный? — В ответ прозвенела тишина. — Эйрион?

— Чо?

— Хер через плечо. — Вот же засранец, он же заботиться пытается. Почему нужно в свои девятнадцать себя вести как Матарис в пубертате? — Что-то ты притих…

— Так мне заткнуться или все-таки болтать?

— Достаточно не молчать подозрительно, спрятавшись за сиденьем на третьем ряду, — пробурчал Дейрон, не ожидая ответа.

Ответа и не поступило.

Не говорил ему Дейрон такого никогда… Не говорил же? Заткнуться не говорил, в болтливости не обвинял. Всегда выслушивал детские экзальтированные вещания, хотя и не вдумывался в каждое слово. Детям им ведь нужно просто поделиться и увидеть хоть какой-то интерес на лице собеседника, а проверочные вопросы они, к счастью, не задают.

Может, это отец виноват?

Он всегда на восхищенные речи Эйриона отзывался хмурой физиономией, как будто не про новое увлечение сына слушал, а новости смотрел — там всегда вещали про депрессию и стагнацию. Может, это отец?.. Потому что в какой-то момент открытым и увлеченным ребенком Эйрион быть перестал.

Они так и не сходили на рыбалку… Отец все детство ему обещал. Вот так милые детишки и становятся угрюмыми чудищами, которые ощетиниваются, едва протянешь руку, чтобы погладить. Интересно, какую детскую хотелку Дейрона не исполнили, что он стал тем, кем стал? Уже и не вспомнить.

Валарр, увлекшись в детстве космосом, наверное, получил полную программу погружения — и в музей, и в обсерваторию его сводили, и телескоп купили. Дейрон помнил, как тяжко было с этим пробником младшего брата, который беспрестанно гудел про квазары и черные дыры, когда Дейрону уже разонравились все эти высокие материи и он присел в лужу фиксации на трансформерах.

Но, к удивлению Дейрона и его глубокому несчастью, их интересы не повторили путь друг друга, Валарр так его и не «догнал» — и более того, не сменил увлечения в принципе. Так кузен, заинтересовавшись сначала астрофизикой, а потом квантовой, оказался на факультете философии. Но ему шло. Что-то такое невесомое, далекое, неосязаемое…

Эгг пока — или уже, вдруг это конечная? — верил в красоту рыцарства, немного интересовался историей и боями на мечах, конструкторы любил, в основном — керамические сборные модели реально существующих замков и крепостей.

Дейлла более практична: ей по вкусу конструкторы металлические, где можно смастерить что душе угодно, и злые розыгрыши. А ведь раньше этому милому ребенку нравились всякие научные наборы, опыты и фокусы. Теперь это на прицеле у малышки Рей, которая впитывает все сестринское как губка, а в перерывах играет в «БабблСтрайк» на высоких настройках.

Эймон — книжный червь, но и компьютерных игр не чурается. Ему подавай все, где стратегии, сложные схемы и ачивки — обязательно, без награды за умственный напряг никуда. А Эйрион… Дейрон не был в курсе, чем на данном этапе увлекается брат. Кроме девушек, прогуливания пар и прослушивания музыки — обязательно на полной громкости и чтобы стены тряслись. Ну реально запоздалый пубертат.

***

Фонтон, конечно, искушенный глаз жителя столицы не радовал. Да вообще никакой не радовал… Когда-то приятный тихий городок пришел в упадок и стал вонючим захолустным поселением. Давненько Дейрон тут не бывал…

Помнится, в школе гоняли сюда в кино, в один единственный в городе старенький кинотеатр, потому что в Гавани и Эшфорде все билеты сразу сметали — сопливые школьники со своими помятыми накоплениями никак не могли бы опередить более взрослых фанатов. А вот для населения Фонтона — двух детей и трех старушек — фантастический фильм «Рыцарь-дракон», например, интереса не представлял.

Остановились у первой заправки, недалеко от въезда — время терять не стоило. Тут сразу же стояли и продуктовый, и строительный (с какого-то хера) и кафешка какая-никакая, в общем, все что душе угодно. Дейрон вылез из машины первым, потянулся с наслаждением, подтянул сползшие джинсовые шорты и начал рыться во всех карманах в поисках резинки.

Когда отросшие передние пряди были собраны поверх остальных в пучок, сбоку послышалось:

— Я суп хочу.

Все остальные выползли за ним следом, а Валарр продолжил путь прямо до колонки.
Дейрон, еще не отошедший от лицевого спазма при виде захудалых фасадов перед ним, скорчил брезгливую физиономию и повернулся на Эймона.

— Боги… что с вами там делают в этих академиях? Жара же сумасшедшая, тебя с кафе погонят ссаными тряпками.

— Ну тогда хотя бы чай, — Эймон пожал плечами. — Я его остужу, не переживай… Надо же вышедшую воду восполнять.

— Восполни водой? — почти возмутился Дейрон, всплеснув руками. Ему казалось, что он попал в очень тупую викторину — причем в фантасмагоричном температурном сне.

Его странненький брат только пожал плечами.

На подходе к замацанной и на стекле и на пластике белой двери, Дейрон отпустил ручку Рей и, почувствовав странный холод по позвоночнику, повторил действие, которое сделал минутами ранее. Проверил карманы. Что в тот раз, что в этот, очевидно, кардхолдера он там не обнаружил. Рюкзак остался в машине, но набирающее обороты свербение, добравшееся до копчика, подсказывало ему, что… карты он забыл дома. На даче. Он вспомнил, что не взял их.

Ладно, подумал Дейрон, и тут же выдохнул. Не самое тупое, что могло случиться (хотя тупое весьма). Во-первых, у них был Валарр, во-вторых, телефон с NFC он все-таки не забыл. СтагПэй, пришло твое время. Дейрон, просиявший облегчением, схватился за ручку двери, и ему в лицо наотмашь прилетело пощечиной.

«Только наличный расчет. Приносим извинения за неудобства. Администрация».

— Сучье пекло, — выдохнул Дейрон, ослабший в ногах и одновременно готовый рвануть навстречу ближайшей стене и расшибиться.

— Это ты не про жару, да? — уточнил Эгг.

Ну нельзя же так, блядские боги, издеваться. Разгон от победного восторга до депрессии за полминуты. От ласковой руки матери до отцовского поджопника кирзовым сапогом.

— Мы что, нищие? — догадался Эймон, но его эта ситуация, кажется, веселила.

— Скудоумие — вот настоящая нищета, — невпопад изрек стоящий в стороне философ, который снова вел себя так, будто его семейное горе не касалось.

Дейрон с наспех размазанной по лицу любезностью обратился к нему:

— Эйрион, ты же свою карту взял?

— Нет.

— А нал?

— Анал, — хихикнул за спиной Матарис.

Эйрион пришпилил его суровым взглядом.

— Вы такой суеты навели, что я даже чуть телефон не забыл.

— Ну какое же счастье, что не забыл, — пробасил Дейрон саркастично, а Эйрион снова уткнулся в экран, как будто ему не грозило умереть голодной смертью вместе с ними.

Пытливый взгляд устремился на Эймона.

— Мне папа не дает. Дейлле тем более.

— Чо сразу «тем более — Она стукнула брата в плечо.

Дейрона дернули за рукав. Он сначала подумал, что Рей, бедная оголодавшая Рей, завоет волком, когда он обратит на нее внимание. Но дернул его Эгг — и указал на идущего к ним Валарра.

Валарр к этому времени уже заправился, припарковался неподалеку от кафе и шагал навстречу. Вид у Валарра был озабоченный. И нервные руки невольно тянулись к карманам шорт во время ходьбы. Не может быть…

— Какие-то проблемы со связью сегодня, — сообщил он преспокойно. Милое летнее дитя еще не знало… — У меня завалялось пару бумажек, заправиться хватило. А карты все в прихожей забыл, пекло… — Валарр осматривал их лица и что-то начинал подозревать. — А вы… чего не внутри?

— А мы внутри, — обреченно брякнул Матарис. — В жопе.

Паниковать или возмущаться Валарр не спешил: он же этот, любитель дослушать до конца, даже когда все категорически очевидно. К Матарису он за ответами и повернулся. Пусть поясняет за базар, а то вдруг сочащийся в его голосе сарказм преступно не соответствует затруднительной их ситуации.

— Да они только наличку принимают сегодня.

— Ну ладно. Проедем до банкомата, снимем. — И, не мешкая, вытянул руку. Дейрон ему в ладонь мог только фигу вложить, но слишком Валарра уважал.

— Мы все забыли карты. То есть, трое из нас… Остальные, — Дейрон обвел малышню взглядом, — не удосужились дорасти достаточно, чтобы иметь свои деньги. — Дейрон, конечно, не всерьез это говорил, просто… как иначе снять стресс? — Зато как на Эшфордский фестиваль, так мы первые.

— Переводом можем...

Валарр, конечно, неубиваемый оптимист, даром что с озадаченным лицом пялился в затемненный экран. И видел, вероятно, то же, что и Дейрон минуту назад — отсутствие сети.

— Даже если словим сеть, не думаю, что в кафешке примут перевод… Но иди, попробуй, пошушукайся с милой официанткой.

— Почему я? — Валарр усмехнулся отвлеченно, даже не взглянув на него, потому что находился в процессе судорожных размышлений.

— Ты тут самый смазливый.

А теперь взглянул. Как-то довольно кисло как для того, кто получил комплимент. Аж светлый глаз потемнел.

Хотя Дейрон понимал, что Валарр явно не из ценителей таких вскользь кинутых пренебрежительных замечаний, да и у этого слова без негативной окраски выходило звучать в очень редких случаях. Этот таким не был.

— Ладно, — коротко прищурившись на Дейрона, Валарр, как будто бы ему назло, стремительно зашагал внутрь.

Ой-ой, кажется, просек, что Дейрон не очень дружелюбно отвесил ему комплимент. Дейрон и сам не понял, что на него нашло. К сожалению, голос его всегда обнажал даже малейший ироничный подтекст.

А Валарр и правда начал ворковать с одной из работниц, оперевшись на стойку и подавшись вперед. Дейрон не четко видел через бликующее окно, но и этого хватало. Улыбка у Валарра была такая любезная и такая широкая, что можно было разглядеть его клычки, доставшиеся от отца. Дело свое знает, специалист по обольщению.

— Не, никак, — сообщил горе-пикапер по выходе из кафешки.

— Что-то ты ты там долго торчал для такого скудного результата, — озадачился Дейрон. — Может, сходишь еще попробуешь?

— А может, ты? — бесцветно ответил Валарр и вышел из-под козырька на солнцепек, встал посреди слепящего белого пятна и начал крутить телефоном в воздухе, пытаясь поймать хоть пару делений.

— Я тебе сейчас башку откручу.

Эйрион, проходя мимо севшего на бордюр Эгга, который снял обувь, чтобы достать из носка камушек, занес ногу для пинка по кроссовку. Дейрон вовремя заметил и остановил его.

— Мы только время тут теряем, — Эйрион предельно ясно дал знать о своей скуке одной лишь интонацией — в голосе его не то чтобы звучали волнение или страх опоздать.

— Предложи варианты получше, раз такой умный, — Валарр наконец вернулся в спасительный тенек, сжимая в руке смартфон. Кажись, попытки не увенчались успехом.

Эйрион тем временем язык в жопу не засунул, по обыкновению — рядом с Валарром, а принял вызов кузена с многозначительным взглядом и гаденькой улыбочкой.

— Всему вас учить нужно, лузеры, — удрученно произнес он. Не хватало темных очков на важном ебале и взрыва за спиной.

Шепелявость Эйриона почему-то проступила именно сейчас ярче обычного, да и видом своим — самоуверенного юнца — он не помогал прогнать мысли… о младшем братике, которого Дейрон когда-то имел… А этот теперь уже злобный гном дожил до первого курса универа и собирался раздавать советы по… по чему?

— И часто у вас так?

Валарр, непринужденно припав боком и уперевшись локтем на стойку кассы, разглядывал цветастые упаковки жвачки. Лишь изредка поглядывая на собеседницу. Дейрон в метре от них бездумно перебирал снеки на стеллаже.

— Не сказала бы. — Сотрудница магазинчика тоже делала вид, что во внимании Валлара совсем не заинтересована, все терла свой прилавок. — Но согласна, ужасно раздражает. Еще и мобильная сеть еле ловит у дороги.

Каждый раз, как девушка обращала внимание на камеры — с завидной регулярностью поглядывала в экран (ну прям работник месяца!), Дейрон что-то невзначай ронял. Так проверял, насколько ей есть дело до другого привлекательного человека в этом зале, неловкого и совсем не подозрительного. Как пачка сухариков в третий раз полетела на пол, девушке уже было наплевать.

— А в целом, — продолжил Валарр, — приятный у вас городок? — И, прочитав имя на бейдже, добавил: — Роан.

— Это вы мне скажите, — улыбнулась девушка. То ли кокетничала, то ли подозревала что-то. Дейрона бесило, что не мог прочитать ее. Они многим рисковали, если она окажется не безмозглой простушкой из провинциального городка.

— Ну, мы еще толком не въехали, — пропел Валарр. И Дейрон подумал, что он, чтобы пустить пыль в глаза, точно сейчас попросит Роан показать ему город, чем растопит сердце, а потом не перезвонит, чем, собственно, разобьет. — И не бывали тут раньше. Путешествуем вот с моим… парнем.

Теперь стойка, дрогнувшая под рукой Дейрона, зашаталась по-настоящему, расплескав из корзин цветастые пачки с химозными резиновыми пирожными. Дейрон снова привлек внимание — и поспешил на свое перекошенное лицо натянуть любезную улыбку. Роан застенчиво улыбнулась в ответ.

— Здорово. Думаю, вам понравится Фонтон. У него есть… свой шарм.

Это в потрепанных фасадах зданий, которые не ремонтировали с его средней школы, она увидела шарм? Или в том, что ради добычи пропитания случайным туристам в их городе приходилось идти на преступление, потому что разом сдохли все терминалы и связь не ловила?

— А есть какие-то рекомендац…

— Вот же засранцы! — гаркнула девушка, с возмущением уставившись в один из квадратиков на экране. — Эй! — и тут же кинулась прочь от прилавка, к рядам с товаром.

Дейрон с Валарром переглянулись с невозмутимыми лицами; Валарр даже позы не поменял, лишь обернувшись через плечо. Вскоре с другого конца ряда, в который вбежала Роан, выбежали Эймон с Матарисом и рванули в разные стороны, вдоль стеллажей, к выходу.

А девушка была одна, так что побежала за одним из них — за Матарисом. Эймон тем временем с охапкой чего-то громко шуршащего в руках достиг двери и вырвался на свободу. Матарис бегал быстро, но боги ему сегодня не благоволили: когда ручка двери была в паре движений, Матарис прилег лопаткамм на плитку. Недавно вымытую — теми самыми руками, которые его сейчас держали за ухо.

— Ай, пусти, сука!

— Молодой человек… — Наскребя все поблекнувшие знания с летних курсов актерства в девятом классе, Валарр наконец отлип от стойки и приблизился к брату и девушке. — Не следует так с девушкой говорить.

— Мамке своей советы будешь раздавать, — Матарис не отставал, отыгрывал что надо. Хотя, по мнению Дейрона, просто пользовался возможностью обругать брата, которого вне этого этюда слишком уважал, чтобы срываться.

— Ты ради этого в тюрьму захотел? — возмутилась Роан, выдергивая из чужих рук непомерно длинные упаковки кисло-сладкого мармелада.

— Действительно, не стоит ради такой мелочи пацану жизнь портить. — На Валарра подозрительно воззрились. Очарование его больше не работало, он явно перегнул с эмпатией и всепрощением.

Но зато Матарис не зевал и, воспользовавшись тем, что она сосредоточила внимание на ее брате, резко присел, вырвался из хватки и выбежал прочь. Роан бессильно мазнула рукой в воздухе, понимая, что вне тесных проходов магазина и без мокрого пола ей воришку не догнать.

Она, сжав челюсти, гневно зашагала к кассе.

— Может, мы могли бы вам помочь? — Валарр сочувственно улыбнулся, возвращаясь на прежнее место и склоняясь на доверительное расстояние. — Возместить потери?

Дейрон больше не мог стоять в стороне, надо же тоже было отыграть сердобольного, совсем не связанного кровными узами с мелкими воришками покупателя.

— Да, хотите, можем перевести вам за этих хулиганов?

— Я же сказала вам до этого, что переводом нельзя! — Роан явно была на взводе; Валарр даже как-то опасливо отпрянул от высокого прилавка, как будто ему могло прилететь. А потом она смягчилась: — Ничего страшного. Я привыкла… почти. Каждый месяц какие-то придурки заходят. Это у них развлечение такое: укради и не попадись.

Ну, с облегчением подумал Дейрон, мы-то не развлекаемся, у нас вопрос жизни и смерти. Да, сами виноваты в таком положении: воду, салфетки, телефоны и наличие Рей в машине проверили, а вероятность отсутствия электронной оплаты по дороге не предусмотрели. Но все же воровать ради развлечения — никогда.

— У вас будут неприятности? — Ответ был очевиден. Дейрон мысленно материл незнакомку за упрямство: ну дай искупить хоть немного вины!

— Да все нормально, — отмахнулась она. — Не думаю, что второй много унес…

— Да, — прилетел сзади уверенный звонкий голос. Из среднего ряда вальяжной походкой вышел Эйрион — в этот раз с очками на важном ебале, но на тех пока еще непрезентабельно болталась бирка. — Там штуки три лапши не хватает. Я заплачу.

Под скрежет его, Дейрона, зубов и под играющие желваки Валарра, который неотрывно следил за каждым телодвижением Эйриона, его братец свалил кучу контейнерков с готовой едой и батончиков на прилавок, а потом выудил из кармана стопку бумажных денег и стал ожидать пока его посчитают.

Пот на их лицах сейчас явно поблескивал в свете заполнившего помещение возмущенного ахуя, как голографические полоски на стагах, когда Эйрион отсчитывал те в руках.

Дейрон с Валарром так и остались стоять припечатанные к прилавку, когда Эйрион, очень талантливо изобразивший, что они не знакомы даже, вышел из магазина с преисполненной довольства рожей.

***

— С парнем? — возмутился Дейрон, спеша нагнать Валарра, чтобы поднявшийся ветер не унес ни его слова, ни оттенки интонации.

Валарр во весь опор шагал к машине, не притормозил даже.

— Мы не похожи на кузенов, это было бы очень подозрительно.

— Что? В смысле не похожи? Мы кузены буквально.

— Мы выглядим на один возраст. И.. два молодых парня путешествуют вместе на машине… Да я просто не хотел давать ей ложную надежду. Мы и так ее использовали.

Дейрона эти отговорки не устраивали: он все не мог осмыслить самого первого предложения.

— С каких пор дружить с парнями своего возраста — подозрительно?

— Не знаю, не допытывай. У нас братья стали криминальными элементами! И я убью Эйриона.

— В очередь, дорогой кузен, — предостерег его Дейрон, поравнявшись. — Или лучше звать тебя «милый»?

Само собой, Эйриона никто трогать не стал — он давно уже был не мелким вредителем, которого можно было отшлепать не боясь последствий или того, что руку в процессе откусят по локоть. Ну и Дейрон вроде как насилие не одобрял.

Да и странное воодушевление Матариса и Эймона, заполнившее салон, разом всех отвлекло. Валарр безжалостно захлопнул за собой дверь своей драгоценной машины.

— Вот это был экспириенс, — запыханно произнес Эймон, смотря на несколько пачек лапши, разложенных на сиденье.

Дейрон без особого восторга оглядел их тоже, а потом своего заумного братишку, который удивительным образом оживился. Блеск в глазах не был похож на тот, который возникал во время возбужденного рассказа о новых вычитанных фактах в энциклопедии для десятилеток, но какой-то детскости угловатому подростку придавал. У Дейрона даже щемануло в сердце, и ядовитые слова на языке растворились.

Вот так и становятся на кривую дорожку…

Дейрон, припав к креслу плечом, смотрел на сидящих со своими сокровищами малолетних преступников, и понимал, что сил есть только на легкий стеб.

— Срок за сублимированную лапшу… Что покруче не мог взять?

Валарр, кажется, остыл и того быстрее, но долгое время сидел вжавшись в кресло и замерев с закрытыми глазами. Медитировал что ли? В этом его секрет?

А затем он тоже повернулся в кресле и равнодушно окинул одну — все, что Матарис успел прихватить в последнюю секунду — отвратительно длинную упаковку с сине-желтым мармеладным языком.

— Я бы с тобой, Матарис, на необитаемый остров не поехал. — Прозвучало даже как-то слишком жестоко. — В следующий раз хватай что-то посущественнее, а не мармелад.

Матарис не растерялся:

— Ну вот воровскому искусству меня не обучали, извините.

Дейрон подумал, а скольким же искусствам все-таки обучали? На какое количество секций затаскали второго наследника Бейлора, что он с таким негодованием выплюнул это брату в лицо?

— Такой компетенции не имею.

Или не на секции и кружки вовсе легло всестороннее развитие Матариса — а лично на Валарра?

Пришло время подумать о другом втором наследнике. Точнее: пришло время и Дейрону высказать свое негодование.

— Дейлла, закрой уши Рей. — Дейрон выкрутил корпус в кресле еще больше, чтобы видеть брата, но взглядом дотянулся лишь до сестры. Странно было вдруг говорить это не Эггу. — А где Эгг?.. А тебе, Эйрион, я хотел сказать, что ты первостатейный гандон. Где, мать твою, Эйгон?

Эгг нашелся быстро.

Дейрон только успел бегло оглядеть прилегающую территорию и схватиться за ручку двери затрясшимися от волнения пальцами, как заметил брата, выходящего из бликующей двери кафе. В своих светлых, по-модному затертых джинсах Эйгон бодро шагал, благоговейно смотря на прозрачный контейнер в своих руках. Внутри лежали горячие блинчики.

— Я просто попросил. Для сестры, — поведал Эгг секрет своего успеха со смиренным лицом, как будто не он только что добыл для Рей бесплатные блины. — Я ведь съел ее батончик, — добавил он и протянул Рей контейнер. Она, в силу своего возраста, еще не была способна по достоинству оценить поступок брата.

Дейрон дослушал с комично раскрытым ртом, а потом с ехидной улыбкой повернулся к Валлару.

— Учись у молодежи секретам… обольщения, — Дейрон бормотал вполголоса, чтобы эти взрослые шутки оставались только между ними. Эггу в его двенадцать не надо было знать, кого он там непреднамеренно обольстил своим детским очарованием.

— Эгг, закрой уши, а то твой брат всякие непотребства опять болтает, — отозвался Валарр непозволительно громко, а потом завел мотор. Не хотел подыграть ему, ладно...

— А как там с щедростью местных официанток? — Дейрон снова повернулся в салон. — Блинчиков на всех не хватит? А то у меня сейчас язва от голода откроется.

Дейрон, конечно же, прекрасно видел кислую морду Эйриона, сидящего в окружении накупленной им еды и наблюдающего за оживившимся из-за сладкого запаха семейством. Все внимание было приковано к Эггу, всеобщий интерес — к халявным панкейкам. Ничего, думал Дейрон, пусть посидит, поварится в своей сучности, в следующий раз будет добрее.

Решил стать спасителем дня, прежде подраконив их? Вот теперь пусть сидит, герой — штаны с дырой. А ведь мог бы сразу достать деньги и не вынуждать брата и младшего кузена вставать на путь малолетних воров. Им еще и понравилось…

Матарис и Рей принимали все щедрые дары, что им подавали с барского плечами — точнее, что им молча и почти агрессивно протягивал Эйрион. Рей для начала игралась, как будто проверяя безопасность: например, теребила в руках маленькую цветастую тубу, в которой звонко пересыпались жевательные конфеты. Матарис же просто разом засыпал их в рот.

Дейрон не глядя выставил руку назад, слыша, как по чужим ладоням что-то передают для него. Но блинчиков ему не перепало, только один из сэндвичей, который купил Эйрион. Дейрон подумал, что и это неплохо, к тому же сэндвич попался с рыбой, такие ему нравились. И он с усилием натянул на лицо равнодушное выражение, ничего не ответил передавшему еду Эймону, не посмотрел на Эйриона — который все еще сидел с разворошенным пакетом, как дракон в окружении своих сокровищ.

Валарр все это время внимательно следил за дорогой и, конечно, даже если бы изловчился, заниматься чем-то параллельно, все равно бы не стал. Точно не в момент, когда один неверный поворот руля мог стоить жизни большей части его семьи. Вот Дейрон и решил немного облегчить его ношу педантичного, ответственного старшего брата.

Отломив кусочек сэндвича, он протянул руку к чужим губам. Дейрон очень старался, чтобы губы не коснулись пальцев, но не вышло. Впрочем, как принял подношение, так и проглотил его Валарр с невозмутимым лицом.

— Надо было их погреть, — вскоре прозвучал вердикт из уст Валарра, который окинул Дейрона невыразительным взглядом.

Дейрон фыркнул на такую неблагодарность, хоть и произнесенную безобидно — а изо рта Валарра с ангельским его лицом и прожарка бы лилась ласкающей ухо песней.

— Радуйся тому, что дали. — Дейрон протянул к чужому рту еще кусочек и встретил смешливый взгляд.

А то Дейрон чуть было не поверил, что Его Святость всерьез воротил нос.

— Какая милота. Настоящая семейная поездка, — наконец не выдержал Эйрион царящей идиллии, частью которой он не был. — Папа и папа.

Дейрон, все это время с сочувствием думающий об угрюмом брате, принял решение не смягчать своей строгости до конца пути. Вот немного не мог помолчать, пока Дейрон окончательно остынет?

Яд, подтекающий с заднего сиденья, своей обезоруживающей искренностью остановил Валарр.

— Спасибо, Эйрион, — серьезным, пронзительным тоном проговорил он, лишь чуть повернув голову в сторону салона.

Эйриона это удивительно образом заткнуло.

Валарр не был солнечным человеком, чтобы настолько не понимать мотивов поступков и рассыпать комплименты каждой злой роже. Эйрион это знал. И Дейрон надеялся, что брат устыдится сильнее с того, что к нему, вопреки всему, обратились с искренней благодарностью.

Дейрон так не умел: он не боролся с человеческой гнильцой терпимостью, не «убивал добротой». Там, где можно было злиться, он злился, особенно теперь, когда на это оставалось время. Потому что в юности, когда приходилось быть для неуправляемых младших родителем, а отцу — опорой, выражать недовольство было как минимум бессмысленно и как максимум опасно.

Но, может, в жизни каждого первенца, озлобленного из-за того, что остается ответственным за выходки уже выросшего брата, наступает такой момент… когда не быть добрым — тоже бессмысленно.

— Да, спасибо, Эйрион.

— Да, спасибо, Эйрион! — повторила Рей своим восторженным звонким голосом и расплылась в улыбке, глядя пытливо на кислую физиономию брата.

— Спасибо, Эйрион, — бесцветно проговорил Эймон, уже уткнувшись в электронную книгу и даже не подняв глаза.

— Спасибо, Эйрион, — протянул Матарис, который, наверное, посчитал, что некрасиво будет не вписаться во внезапный флешмоб.

— Пасиба, — буркнула с набитым ртом Дейлла, смотря на свой сэндвич, который держала в руках между ног, скрещенных в позе лотоса.

Эгг ничего не сказал. Он так же упрямо, как сестра, смотрел на несколько оставшихся панкейков в контейнере, который бережно придерживал пальцами. Он сидел почти на краю (из-за раскинутых по сторонам коленок Дейллы), так сиротливо сгорбившись, что у Дейрона перестал проходить в горло хлеб.

Дейрон никак не сумел подбодрить его.

Дейрон, в общем-то, не видел проблемы в том, чтобы не общаться с какими-то своими родственниками. Особенно — если вы не смогли поладить к определенному возрасту. Это ведь правда порой ощущается так, как будто тебе навязывают каких-то незнакомцев — только потому что вас родила одна женщина, видите ли.

Впрочем, возможно, Дейрону нужно было увидеть проблему, но к этому времени его полномочия — все…

В какой-то момент показалось, что дождь их все-таки застигнет в дороге: жара внезапно спала, раскаленная поблескивающая дорога посерела, оставшись без света из-за набежавших облаков. Но они довольно быстро разбежались, в глаза снова ударило отраженное от асфальта солнце. Так повторилось еще несколько раз.

Дейрон за этой погодной дуростью наблюдал и периодически погружался в легкую дрему, каждый раз выныривая и думая, что прошло не меньше пяти часов. Но узнавал изгибы сопок, которые видел минутой ранее. И цвета — у каждой сопки был свой оттенок, как будто перед глазами раскинулись картины по номерам, но без четко выделяющихся границ.

Вот изумрудная почти кончилась, вот мшистого цвета, следом — бледно-зеленая, землистая, за ней — еще бледнее.

Когда бескрайние пустынные равнины, плавно перерастающие в холмы разных оттенков зеленого кончились и перед глазами смазанной лентой начали рябить ряды деревьев, смотреть в окно стало скучно. Дейрон пробежался взглядом по притихшему салону, остановился на Валарре.

Подумал задней мыслью, что ему не помешало бы также сладко подремать — и в следующую же минуту стал свидетелем того, как Валарр часто заморгал и тряхнул головой.

У Дейрона колыхнулось сердце за грудиной, а затем россыпь тонких иголок зашумела внизу живота. Редко когда ему приходилось предлагать помощь — ни связей, ни собственных богатств, ни талантов не имелось, и хуже всего сейчас ощущалось знание, что у него есть, что предложить. Но тогда придется взять ответственность, а это чревато.

Правильно ведь Валарр его за руль не пустил.

— А чо так тихо? — голос Дейрона громко проскрежетал в плотной тишине, и головы притихших младших родственников разом встрепенулись. Кто-то смотрел недовольно, кто-то в ожидании. — Хоть бы музыку кто включил. — Дейрон боковым взглядом удостоверился, что Валарр тоже начал держать голову чуть выше. — Матарис, поделись плейлистом, не жмоться.

Матарис без раздумий поделился только своим средним пальцем.

— Включи… — предложил Валарр, кивнул в сторону панели, но Дейрон его нагло проигнорировал.

— Дейлла, у тебя там что играет?

Дейлла долго ломаться, ссылаясь на право неприкосновенности личной жизни, не стала. Но Дейрон с самого начала понял, что где-то крылся подвох.

Когда сестра отключила наушники, из динамиков послышался знакомый голос. О, этого «яблочного» блоггера, Фоссовея, знали все, в их семье особенно.

Фоссовей обладал этим удивительным природным даром чихуахуа, бесстрашием, граничащим со слабоумием — при всем своем маленьком росте оглушительно громко лаять…

Так еще и вещал о том, в чем совсем не разбирался. Например, о бизнес-процессах и рынке акций. О них он рассуждал исключительно через призму своей ненависти к Таргариенах, смешивал формат политических новостей и сводок из желтых газет, связывал несвязуемое и больше походил на сплетника-астролога. Все гадал по звездам, когда дедушкину корпорацию ждет крах и как связан с «роком Валирии» поход в ресторан отца и гендиректора «Rivers&Co».

А еще постоянно невпопад декламировал: «Лучше быть зеленым, чем гнилым».

Его коронную фразочку, впрочем, Дейрон мог оценить по достоинству, но вот остальное творчество — уже не особо. Хотя Дейрон — видимо, в отличие от сестры — не погружался глубоко и часто в контент очередного таргохэйтера, по большому счету было плевать. Редко натыкался на ролики и потому редко приходилось закатывать глаза — а иначе бы давно лишился зрения.

«Сегодня славный день. Отмечаем 3 года с выписки из рехаба драгоценной кровиночки Мейкара Таргариена…»

— Дейлла, — первым прозвучал голос Эймона. — Лучше выключи.

— Дейрон, мне выключить?

Дейлла проговорила этот так, словно хотела, чтобы Дейрон расписался перед всеми в комментариях, что его эта тема давно не задевает и вообще он гордится своим опытом, после которого «становятся сильнее». Эймон спохватился так быстро, будто Фоссовей поднял на обсуждение очередную лживую сплетню. Оба были не правы.

— Да, — отозвался Дейрон бесстрастно, — я же просил что-то веселое. Музыку там…

Голос Фоссовея затих. Зазвучал бодрый трек, с простой лирикой, но глубоким посылом. Что-то из нишевого, что, естественно, привлекало Эймона, потому что всего остального было слишком много и его раздражало. На втором куплете внезапно пропали басы и зазвучала гитара под почти речитатив. Эймон подпевал.

И весьма не дурно. Лишь на лице Дейллы, которая либо проводила с ним достаточно времени, либо не была впечатлена талантом брата, не обозначились легкое замешательство и восторг.

— Давно ты петь научился? — с играющей на губах впечатленной улыбкой перебил его Дейрон.

— В хоре академии пою.

— А. Не знал.

Староместская академия — место, окутанное мощнейшим флером тайн и слухов, такая далекая страна со своими чудесами. Дейрон до сих пор думал, что это не меньше чем безобидная секта, а вполне возможно, что уже и культ, в котором веру в Семерых извратили до неузнаваемости и в «Семиконечной Звезде» увидели призывы к инквизиции иноверов, а Дейлла — первая по сборке бомб в затхлых подвалах. Так он рассуждать мог только под пиво и в своей голове.

На самом деле Дейрон с робкой надеждой, как и их отец, относился к вероятности, что учебное учреждение иного формата позволит хоть кому-то из их семьи вырасти успешными во всех смыслах людьми. Отец потому, ради эксперимента, отдал двоих детей в закрытую школу-пансионат.

Но, кажется, дело было в том, что Эймон и Дейлла родились с особенным набором черт и предрасположенностями к определенным наукам и искусствам — и как будто заслуги академии в этом не было. Более того, такой формат обучения мог и навредить… изолировав своеобразную личность от общества и забальзамировав в густом концентрате из собственных навязчивых мыслей или опасных идей.

И то ли отец разочаровался в своей задумке, то ли решил сделать перерыв, но Эгга миновала страшная участь, он учился в обычной школе. С Рей отец еще ничего не решил… Малышке следовало затаить дыхание в ожидании вердикта.

— Ты никогда не звал меня на выступления, — заметил Дейрон после того, как продолжительно помолчал.

К своему стыду Дейрон понял, что и сам не особо вникал в деятельность брата с сестрой: ну, учатся там, грызут гранит науки, может, на кружок вязания ходят в перерыве… Папа бы рассказал, если бы они развили в себе таланты, стоящие внимания. Да, ведь?

Хотя, во-первых, отцу вообще сложно было угодить и еще сложнее поразить. Во-вторых, во времена взросления Эйриона Дейрон так жестоко не рассуждал… Разве не любой талант его малышни стоил внимания?

— Отца звал. — Странный ответ, ну да Дейрон ждал продолжения. — Это же для него отчетное выступление. — Эймон говорил не о выступлении на сцене и имел в виду совсем другой «отчет», Дейрон понял по тону.

— А мы — насрано? — в полушутку кинул Дейрон.

— Я думал, мы — насрано, — Эймон не шутил.

Истинно киношные диалоги. Лаконично и глубоко — чуть не утонул.

И все-таки у Дейрона на данный момент имелась гораздо более важная задача, чем налаживание отношений с младшими. Да и Эймон вырос достаточно смышленым, чтобы додуматься прямо сейчас пересмотреть свои выводы о причинах невовлеченности Дейрона в их жизнь. Он обязательно найдет ответ — и еще туповатому Дейрону расскажет.

А насущная проблема заключалась даже не в разморенном жарой и утомленном дорогой Валарре — ни музыка, ни оживление не помогло. Для Дейрона проблемой всегда был он сам, его страхи и тревоги.

И все-таки он рискнул:

— Валарр, давай я поведу.

— Что? Нет, я в порядке.

— Да, в порядке. Но можешь не быть. Отдохни, еще долго ехать.

— Все норм, я скажу, когда устану.

Реально скажет, что ли? Дейрон таких людей не встречал пока что. Все вокруг либо до последнего упирались, что они в полном здравии и еще сорок смен смогут отпахать, даже если их контузило под колесами самосвала, либо беспомощно скулили о несправедливости жизни с нулевой. Ни одного разумного человека — может, поэтому Дейрону и не светило стать разумным тоже.

Облегчение если накрыло, то ненадолго: строго говоря, отказ Валарра не снимал с него ответственности в случае, если они улетят в кювет.

Удивительно, но и Валарр молчал недолгий промежуток времени. То ли по-настоящему устал, то ли перестал упрямиться. Последнее в юности Валарр ой как любил. Ему никогда не указывали, каким быть — просто подавали пример, — и он выбрал свой путь… Неправильный — тогда идентифицировал себя как душнилу.

Дейрон с юности тоже изменился, хотя его юность кончилась где-то пару лет назад, но… Серьезно? Валарр доверит ему управлять автомобилем, забитым под завязку их малолетними братьями, сестрами и Эйрионом?

Серьезно.

Пристукнув по рулю, будто тоже собираясь с силами, Валарр в итоге вышел из машины. Дейрон поспешно выскочил за ним. Его притормозили у капота — лишь мимолетным прикосновением руки. Дейрон понял — не дурак, был бы дурак — не понял.

Непринужденно опершись локтями на капот, Валарр как будто начал разминать спину, то выгибаясь, то прогинаясь. Дейрон из вежливости внимание на его движениях шуточкой акцентировать не стал, но из духовной слабости ненадолго зацепился взглядом.

— Не хочу лезть с советами по воспитанию…

— Да я уже не занимаюсь их воспитанием, давно не моя забота.

Может, Дейрон очень крепко уверовал в это, поэтому внезапный спич кузена не сильно ударил по его самолюбию. Будь на его месте отец — он бы своего брата пристрелил выжигающим все живое взглядом. Но дядя Бейлор был мудрым человеком и с советами не лез.

— Они выпячивают свои плохие стороны нарочно… Но лучше их не замечать. Не подпитывать их веру в то, что других сторон у них нет.

Дейрон был готов к дискуссии.

— И до какого момента игнорировать их выходки? Эйрион уже здоровый лоб.

Конечно же, они оба имели в виду Эйриона. С другими младшими проблем не было. Хотя, если проблему запрятать в дальний ящик, как детей в частной школе, то, наверное, это мало что изменит.

— Я не могу сказать, как тебе поступать, просто… хотел поделиться своим опытом.

— Курсы не думал в интернете продавать?

— Дейрон, не злись, пожалуйста.

Валарр посмотрел на него своим этим пронзительным, с укоризной взглядом. Который порой обжигал сильнее отцовского.

— Я не злюсь! Я так шучу.

— Я видел, как у тебя кадык дернулся.

Дейрон сжал губы только что растянутые в ухмылке, которая очень пыталась быть похожей на его обычную, без этого нервного надлома, но провалилась.

— Размялся? Поехали. И… чтоб ты знал, — рукой Дейрон придержал его за плечо, когда они должны были разойтись, — Эгг умеет читать по губам.

— Ну, хорошо, что Эйрион не умеет.

***

Дейрон не столько боялся не тот рычаг двинуть или случайно нажать кнопку катапульты на навороченной приборной панели «пафика», сколько трясся под пристальным наблюдением Валарра. Который мог в любой момент передумать и сказать: ну его, меняемся местами обратно. Валарр обычно поспешных выводов не делал, но взгляд у него был цепкий — заметит сомнение в одном микро-движении и все…

Странно, но Валарру стало плевать на все микро-движения Дейрона, едва он занял пассажирское место. Сразу расслабил плечи, утоп в кресле, отвернул голову к окну. Неужели он настолько был уверен в своем решении? Сам дядя Бейлор этой уверенностью и принципиальностью отличался, не удивительно, что его сын перенял — но рядом с Дейроном, кажется, и законы физики могли сбоить.

И все-таки навык не пропьешь… Ну, Дейрон любил выпить, но в канаве жизнь заканчивать не собирался, ведь еще свежа была память о том, куда приводит любая зависимость. Даже кажущаяся безобидной, как пиво по вечерам. В общем, Дейрон вел машину уже около часа и неплохо справлялся.

Благо, что траектория была прямая до самого пункта назначения: не требовалось вспоминать никаких сложных правил перекрестков или остерегаться городских лихачей. Знай дави себе на газ и параллельно любуйся пейзажами.

Хотя те не то чтобы пестрели разнообразием. Темное полотно дороги снова блестело под безжалостно палящим солнцем, вилось незатейливо между заросшими зелеными кюветами, переходящими во вздыбленный щетинистый лес. Впереди, вдалеке растянулась бугристая линия холма.

Дейрону больше по вкусу пришелся вид сбоку, жаль, что он не мог позволить себе долго смотреть. В Валарре всегда удивительным образом сочеталась мягкость черт и исходящая изнутри сила. Такая не агрессивная, не провоцирующая, но предупреждающая аура. И хулиганы к нему не совались, зная, что задирать бесполезно, и трусливые собачонки, которые могли только тявкать — побаивались открывать рты.

Дейрон не знал, дело было в уверенной походке и ровной осанке или в четком видением себя и своих желаний с раннего возраста благодаря воспитанию дяди Бейлора. В первом случае — Дейрону лень, во втором — уже поздно наверстывать. Да и, честно говоря, он уже давно попривык к этому себе… Просто с детства остался незакрытый гештальт — стать кем-то другим, кем-то получше и поумнее, чтобы порадовать папу.

Но всем давать — поломается кровать. Главное, что он смог порадовать себя.

Видеть Валарра сейчас таким разморенным, полностью лишенным своих доспехов в виде уравновешенности и собранности, посапывающего и изредка хмурящегося, с беззащитно открытой шеей, усыпанной веснушками, доставило Дейрону странное удовольствие. Хотя он никогда не хотел и не собирался причинить Валарру вред или застигнуть врасплох.

Когда Дейрон аккуратно затормозил у следующей остановки — придорожного кафе, — попытался говорить как можно тише, потому Валарр еще спал.

— Дейлла, сводишь Рей в туалет. А я воды куплю.

«А то Эйрион накупил одних газировок и кофе в банках» — не произнес Дейрон, хотя очень хотелось покапать ядом.

Валарр все-таки, слегка встрепенувшись, проснулся и обвел салон осоловелым взглядом. Как будто даже неверящим — что погрузился в крепкий сон и что они без происшествий доехали до следующей точки. Дейрон дождался, пока внимание сосредоточат на нем, улыбнулся, убеждая, что все в порядке, и вышел из машины.

Водичка в маленьком сторе у кафе продавалась по цене золота, но деваться было некуда. Тем более, Дейрон держал в руках не свою стремительно худеющую после последней халтурки карточку, а кошелек Эйриона — пусть скупой (и мерзопакостный) платит дважды.

Пока продавец копался на складе, чтобы принести запакованный блок воды по 0,5 — у них все-таки полный салон ртов — Дейрон бездумно осматривал безлюдную парковку. Подышать свежим воздухом, помимо сестер, вышел только Матарис.

Он выхаживал вдоль машины, безуспешно пытаясь поймать сеть. Дейрон мог представить, как тяжело подростку давалось полдня без общения с друзьями. Хотя в его юности — не так давно, но и не то чтобы вчера — гаджеты не были основным инструментом в процессе построения социальных связей. От этой мысли Дейрон натурально ощутил себя старым дедом и весь прожитый опыт прилег на шею тяжестью мейстерской цепи — и он чуть не согнулся.

В какой-то момент далекая мысль о красном пятне рубашки Эйриона увлекла Дейрона достаточно, чтобы он сообразил, что его брат стоит у одного из столиков веранды и прожигает какого-то мужика взглядом. Дейрон тут же отпрянул от прилавка и выпрямился по струнке, потому что почувствовал неладное.

Не то чтобы нужно обладать великой чуйкой, чтобы понять, когда в воздухе начинают сгущаться феромоны агрессивно настроенных мужчин. Впрочем, один из них вполне себе расслабленно, с насмешкой продолжал трапезу и неспешно болтал с другом, а второй, его брат, стоял истуканом у них над душой и не отводил взгляда от вспотевшего лба, будто всматривался в чужой третий глаз.

Какого рода эта конфронтация? То есть, Эйрион и правда имел привычку упрямо пялиться, перед тем как наброситься, но проделывал он такое в последний раз в средней школе и то с Дейроном. Порой справедливо — за Дейроновы едкие подъебки. Психованный был… А сейчас-то что?

— Эйрион, что ты?..

— Слышь, забери своего пацана, мешает нам.

И в следующую секунду Дейрон почувствовал, как закипает кровь и эти его феромоны агрессии вплетаются в воздух между ним и незнакомцем. Но Дейрон ничего не сказал: им сейчас проблемы нужны были меньше всего. Они ж почти в Эшфорде и до удачного завершения партии — рукой подать.

Он мазнул по руке брата и в полной убежденности, что Эйрион тоже не хочет злить огромного мужика, развернулся в сторону стора. А вот Эйрион не двинулся.

И лишь тогда его пристальный взгляд и давящее присутствие начали докучать (не)любезным джентльменам.

— Слышь, пацан, у тебя проблемы какие-то?

Недружелюбная гора мышц шумно поднялась с места. У Дейрона, конечно, тело тоже не в стадии разложения пребывало, но мышцы — они же как водительские права, их недостаточно иметь, ими еще надо уметь пользоваться. И он сейчас явно был не конкурентом незнакомому злющему мужику.

Эйрион упрямо стоял на месте, как будто в своем худом теле, которое, впрочем, усердно тренировал, имел запасы мышечной массы, приходящей в действие в критической ситуации. Дейрон на его месте не был бы так непреклонен — чем бы он там ни руководствовался.

— Эйрион, пошли, — мягко скомандовал Дейрон, презрительно зыркнув на незнакомца.

— Ты нарываешься, — мужик наконец-то говорил с Эйрионом.

— А ты дохуя болтаешь.

И в одно короткое мгновение Эйриону прилетело в нос. Мощной лапищей, что пронеслась в направлении его лица, мимо Дейрона. Дейрон в это время моргнул, а брат, только что железно вбитый в асфальт, уже валялся на нем.

— Мужик, ты ахуел?

На самом деле ахуел тут Дейрон. Прямо-таки опешил, насколько все быстро произошло — и потому стоял первые секунды в ступоре, хоть рот ни на секунду не засомневался, что выпалить. Дейрон растерянно потянулся к присевшему на землю Эйриону.

Тому, к счастью, кажется попали больше по зубам, и Эйрион нечаянно прикусил слизистую, оттого из уголка рта тонкой струйкой, смешанная со слюной, вытекала кровь. Эйрион с невозмутимым видом принял это поражение и утерся рукой.

На попытку Дейрона помочь ему встать тихо зашипел и отмахнулся локтем, поднялся сам. Очень захотелось зарядить ему подзатыльник, чтобы не строил из себя ничего в опасных для жизни ситуациях.

— На поводке держи своего бешеного. — После этих слов Дейрон невольно уберег брата от ошибки, случайно выкинув руку в сторону и преградив путь — Эйрион собрался кинуться в драку. — У тебя безлимит в стоматологии или чо?

— Да. Мамка твоя подарила.

— Я извиняюсь! — раздалось за их спинами. Аккурат когда Эйрион и незнакомый, очень разозленный мужик собирались столкнуться мощной и не очень грудями и зажать между собой Дейрона. — Давайте не будем устраивать проблемы администрации… Они не заказывали на сегодня кровь, зрелища и приезд полиции.

Валарр, с лицом миротворца, но миротворца, у которого были связи в полиции, приблизился к их вспотевшей и пускающей ноздрями пар компании. Своим появлением он как будто рассыпал в воздухе волшебную дурманящую пыльцу. Жалко только, что огромному мужику требовалась доза посильнее, а у Валарра хоть и имелось подкачанное тело — короче то было головы на две, чем у противника.

— Давайте разойдемся мирно…

Вот для чего Дейрону нужно было приберечь ахуенез: Валарр с бесстыдно лукавой улыбкой бесстрашно приблизился к незнакомцу и, изящным жестом оттянув кармашек на его рубашке, вложил несколько купюр.

Дейрон замер, и на секунду все звуки покинули пространство вокруг него. Он прочитал по жирным, слюнявым губам «Охуел?»… и следом Валарру тоже прилетело в лицо.

***

— Какого хуя? — неизящно допытывался Дейрон, после того, как убедился, что Эйрион цел. — Ты остатки мозгов растерял?

Его драгоценный и неумный братец сидел за одним из столиков на террасе кафе, где несколько минут назад решил поиграть в рыцаря-дракона. Если бы не подоспевший продавец, который в качестве оружия использовал камеру смартфона и тусклые угрозы, их бы всех в пол террасы и вкатали. Вот говорила ему мама на бокс идти…

Нет, к сожалению, такого мудрого совета ему никто так и не дал.

— То есть когда ты творишь хуйню — это жизнь и все окей, а когда я — то какого хуя? — Эйрион пробубнил буднично, как будто они не собирались посраться в пух и прах впервые за много месяцев. Дейрон давно уже не донимал его с нравоучениями.

Он нервно усмехнулся от такой наглости.

— Я других не подвергаю опасности, придурок! Разницу не улавливаешь? — Он понял, что ему уже после первой попытки докричаться стало не хватать воздуха. Отвык, постарел… — И не бычусь на огромную злую тушу без повода.

По долгому молчанию Эйриона стало ясно, что повод был. Дейрон не был уверен, станет ли ему легче, когда он получил в руки недостающий пазл. Картина-то уже похерена в любом случае.

— Он сказал, что у меня пидорская сережка.

— Боги блядские… — Дейрон натурально схватился за голову. Загреб волосы пальцами, попутно вытирая капли пота со лба. На Эйриона не было сил смотреть, но вести разговор со столбом имело еще меньше смысла. — И что с того?

Кажется, Эйриона этот вопрос обидел больше всего; желваки заходили, взгляд скользнул в сторону. И никакой нахальной полуулыбочки, какую Эйрион натягивал, когда чувствовал себя правым в любом своем бесправном поступке. Ведь его там типа недолюбили в детстве, а сейчас уже не имели права отлупить. Как удобно.

Конечно, Дейрон почему Эйриона это так разозлило… Но всего его целиком, как пламенем, охватило негодование, подпитанное пережитым стрессом. Тело, схваченное леденящим страхом из-за того, что он не в состоянии защитить младших, расслабилось. Внутри еще остаточно потрясывало. Нервы оголились, и все лишнее полезно наружу.

— Почему ты просто не можешь вести себя нормально сраные полдня?

— Потому что я ненормальный с самого начала? — наглая улыбочка полезла на свое законное место. Эйрион небрежно повел бровями. — Так отец сказал, по крайней мере.

— Он такого не говорил.

— Он показал. Знаешь, как говорят? Волк дерьма не скажет, волк дерьмо покажет.

— Мемами будем перекидываться? — Дейрон нередко так коммуникацию и выстраивал, но сейчас это крайне не подходило ситуации. — Надо умнее быть, Эйрион, и пропускать мимо ушей комментарии рандомных мужиков. Тебе не пятнадцать. И ты не в средневековье, где надо защищать свою честь поединком.

Эйрион отпил из бумажного стаканчика, прополоскал рот в последний раз и выплюнул розоватую воду. Оголил белые зубы и прошелся по ним языком.

— Ну тебе-то вообще на свою честь похер.

Что бы это ни значило, Дейрону слишком лень было делать новую запись в блокнотик претензий и подъебок брата. Он наслушался достаточно, с тех самых пор, как Эйриону было позволено вымещать злость на ком-то, кроме его реальных обидчиков. С тех пор, как он перестал быть славным младшим братом, для которого Дейрон делал все, что мог.

— Допивай свою водичку со льдом, шуруй в машину и чтобы до Эшфорда ни звука от тебя. Понял?

— Понял, — буркнул Эйрион, скорчив рот в отвращении так, что Дейрон чуть не кинул в него тяжеленную упаковку салфеток.

— Я такое «понял» на хую помпонил.

Эйрион лишь немного поднял голову, чтобы с капризно вытянутыми губами смерить Дейрона цепким взглядом. А затем уже раскрыл любезный рот:

— Я понял. Ни звука.

Валарра Дейрон нашел в туалете. Он стоял в комнате, облепленной до потолка ярко-желтой плиткой, перекрывая свет, бивший в жалкое подобие окна. Грязно-зеленые потолок и раковины-тюльпаны превращали этот выкидыш дизайнерской слепоты в невыносимую блевотную симфонию.

К счастью, от первого удара взбешенного мужика Валарр ловко увернулся. Точнее, по подбородку вскользь все-таки мазнуло — там краснело пятно, но в целом обошлось без потерь. В попытке уклониться от второго удара Валарру пришлось прилечь на землю, и теперь он отстирывал в раковине дорожную пыль со светлой рубашки.

Дейрону инстинктивно захотелось осмотреть Валарра, но Валарр, кажется, чувствовал себя прекрасно, так что уместно было лишь вскользь пройтись глазами по его силуэту — вроде стоит ровнехонько, жить будет. И еще, может, стоило проверить открытые взору плечи… И ключицы. Исключительно, чтобы убедиться в их целостности.

Дейрон перенес вес тела на одну ногу и, скрестив руки, наблюдал, как кузен отжимал ткань.

— Ты реально решил, что дать ему деньги — хорошая идея? — может, в голосе прозвучало немного упрека, но в основном Дейрона подпирало изнутри от смеха. Скорее всего, истеричного. — Тебя отец кризис-менеджменту обучал?

— Да все прошло по плану, — ухмыльнулся Валарр. — Просто хотел его подраконить, он все равно уже взбесился.

— Да ну? А разбитый нос, например, в план бы входил? Просто интересно. — Валарр неоднозначно покачал головой. — Это чревато, Валарр… злить дракона.

— И чем же? — Валарр перевел на него взгляд, встряхивая рубашку. — Не вижу минусов. Стоим с тобой в благоухающем месте, беседуем в приятной атмосфере, ты за меня переживаешь…

— У тебя синдром Мюнхаузена, что ли? — фыркнул Дейрон. — Не говори так, будто я о тебе переживаю, только когда мы в вонючем сортире стоим. — Уже разворачиваясь к двери, Дейрон не унимался: — Тебя давно не били или что?

— Никогда.

— Значит, начнут… Да, последний раз твой разбитый нос видел в детстве. И то ты сам его расквасил.

Валарр, следуя за ним, подал ироничный голос:

— Не всем же лезть бить морды за то, что твоего любимого дракона-мутанта обозвали.

— Это было дело чести! Не осуждай.

— Я не осуждаю, — слишком серьезно ответил Валарр. — Просто констатирую факт.

— Ну да, не всем…

Когда они приблизились к машине, Матарис тут же подал брату ведерко с мороженым. И, пускай спасать его цветущий подбородок было поздно, Валарр принял чужую заботу с благодарным кивков.

Дейрон подумал, что, возможно, у него самого синдром Мюнхаузена: он бы не отказался от заботы, но ему, слава богам, не досталось от рандомного козла в придорожном кафе.

Впрочем, если что, Дейрон знал, кто единственный потянется к нему в попытках утешить и облегчить боль.

— Где опять Эгг?

Эгг снова быстро нашелся: уже нагнал их со спины. И в своих тонких, уже не детских, но еще даже не подростковых — полных гормональной злости и сопротивления, руках Эгг нес упаковку воды. О ней Дейрон совсем забыл. И поспешил облегчить ношу младшего брата, который стойко делал вид, что ему ни капли не тяжело. Ни капли…

Дейрону стало смешно с такой дурости.

— Ты в порядке?

«Нет, Эгг, я не дал ебу, просто нервы».

Но Эгг, скорее всего, спрашивал о его самочувствии не из-за странной улыбки. А вот Валарра его внезапные смешки насторожили.

— Тебя все-таки приложили? — Валарр, разминувшись с ним, проследовал к водительскому месту.

— Да, еще в детстве.

***

— Я отолью быстро, — вполголоса кинул Дейрон, но был остановлен твердым жестом.

Дейрон опустил взгляд на руку Валарра, лежащую на его бедре. И первым делом, конечно, подумал, что кузен либо что-то перепутал, либо ему напекло голову и он точно что-то перепутал. Потому что хватка не была достаточно сильной, чтобы напугать, скорее бережной…

Глаза Валарра сказали больше. Он этим своим унаследованным от отца взглядом сверлил его предупреждающе. И Дейрон додумался глянуть в окно, прежде чем выйти.

У пит-стоп кафе стояла машина — ее бы Дейрон никогда не узнал, — а около нее мялся мужик со знакомой рожей. Его бы черты Дейрон тоже не запомнил, на лица память была ни к черту, но вот злобная гримаса — другое дело. Залетела в хранилище без спроса.

— Все пристегнуты? — как бы невзначай поинтересовался Дейрон, отпуская ручку и садясь ровно.

Из салона невнятно отозвались несколько голосов — каждый был занят своим делом. И только встревоженный взгляд Эгга царапнул так, что Дейрон затылком почувствовал. Тревожным ребенком он не был, но внимательным — до пизды. Дейрон не знал, что его злило больше: тот факт, что быть таким настороженным его вынудил Эйрион или то, что Дейрон, положа руку на сердце, не мог сказать «можешь расслабиться, малой». Расслабляться было никак нельзя, иначе смерть.

Ну вот, заразился от своего отца…

По крайней мере, чего он точно не говорил из отцовского арсенала — или арсенала любого взрослого, — так это фразы «Вырастешь — поймешь». Дейрон как будто с самого начала чуял, что это наебка, а потом вырос и убедился. Если изначально не понял что-то о людской жестокости, о мотивах чьей-то нелюбви или родительском недоверии, то, значит, не дано. Не твое это, а как-то оправдывать тупых обмудков ради успокоения нежной души — дело неблагодарное.

Конечно, всегда приятно думать: тебя не выбрали или тебя обидели не потому, что ты такой… не потому что ты. Но на самом деле причина именно в тебе. Такой вот ты дурачок тонкой душевной организации, которого не оценила элита общества, элита с этими их привилегиями решать, чего ты достоин или нет, судить по обложке. В общем, не по пути вам, ценности не сошлись.

Ну, или… вот такой вот ты уебок. Не угодил кому-то, не оправдал ожиданий, обидел случайно — или нарочно, потому что малясь сердцем зачерствел. И не по пути вам, и ценности не сошлись, и взгляды на будущее тоже. Ну и Дейрон влегкую позволял себе быть «злодеем в чужой истории». А что? Такая работенка есть не просила.

Хорошо, что быть выбранным в ста процентах случаев Дейрон никогда не стремился, а те, кто был ему по-настоящему дорог, к счастью, выбирали остаться рядом.

Может, кроме одного человека…

Валарр поерзал в кресле, Дейрон отчего-то вынырнул из мыслей в этот самый момент. Проследил за его взглядом в зеркало заднего вида… А потом получил легкий удар по плечу. Валарр следом махнул назад, едва заметно.

Сзади двигалась машина — та самая, теперь Дейрон запомнил. Ехала неспешно при всем своем внушительном виде, как будто преследовали они именно их, как будто охотились даже — ближе-то не подкатывали. У Валарра заметно напряглись плечи и пальцы на руле, у Дейрона — все остальное, от сердца до очка.

К сожалению, не все среди младших уткнулись в гаджеты.

— Кажется, это по нашу жопу, — невесело прокомментировала Дейлла.

Дейрон обалдел больше с того, что за сестрой решила повторить и Рей — и тут же подскочила коленками на сиденье, чтобы глянуть назад.

— Какого Рей не пристегнута? Эйрион!

— Да только что была! — рыкнул Эйрион, перепугавшись и потянув сестру на место. Матарис рядом с ним беспомощно захлопал глазами и снял наушники.

Рей лишь на секунду присела и, прежде чем Эйрион успел нащупать фиксатор ремня в темноте, подскочила снова и потянулась руками поверх сидений предыдущего ряда.

— Мне надо мой пистолет! — Эгг пытался всеми силами оттолкнуть ее обратно, не сделав при этом больно. — В рюкзаке.

Дейрон устало вздохнул.

— Зачем тебе пистолет сейчас?

— Я буду в них стрелять.

Дейрон вздохнул еще раз.

— Эгг, дай ей пистолет.

Когда Рей получила, что хотела, то послушно уселась на место. Но Дейрон-то знал, что это пока, ведь стрелку надо прицелиться, а врагов можно увидеть только повернувшись. Поэтому Дейрон предупредил Эйриона взглядом: если Рей еще раз окажется непристегнутой, Дейрон пристегнет его за шею.

Тем временем преследователи начали набирать скорость. Звук ускоряющихся по асфальту колес пробурил в голове Дейрона сквозную дырку и из нее улетучились все тяжелые мысли — прям как когда он напивался, и осталось только легкое волнение, смирение и наскоро набросанный план по тому, как они будут выбираться из кювета… Кого хватать первым, насколько далеко относить от перевернутой машины.

И все-таки надежда, что с таким водителем им ничего не страшно, была крепче привычной, с ноги влетающей катастрофизации.

Валарр напрягся еще сильнее — у него в такие моменты образовывались ямочка между желваков — и с пугающе застывшим в сосредоточенности лицом следил за дорогой. Посматривал в зеркало снаружи — на обмудков, которые то пытались перегнать, то снова отставали.

Дейрон больше боли от разбитых коленок ненавидел чувство неизвестности: когда летишь вперед без возможности остановиться, точно знаешь, что разобьешь, а вот лоб или маленькую костлявую задницу — это уже угадывай в процессе. Лучше сразу добейте, чем это…

Но ублюдки решили поиграться.

— Дейрон…

— Я вижу.

В общем-то неясно было, что именно они хотели сказать друг другу. Видно и слышно было уже всем, но никто ничего не мог поделать. Только если остановиться и сдаться? Сам Дейрон бы — запросто и с кайфом, но не когда у него полный салон младших родственников. Пистолету Рей сейчас бы древним валирийским чудом обернуться настоящим…

Но кто бы выстрелил?

— Ты придурок!

Дейлла внезапно, раскатом грома в напряженном молчании, взметнулась яростно и полезла назад, размахивая руками и пытаясь достать Эйриона. Тот вжался в кресло, опешив от такого выпада.

— Дейлла, сядь на место!

— Это он виноват! — теперь она намеревалась спорить с Дейроном и его испепелять суровым взглядом. Дейрон стойко вытерпел, лишь нахмурившись.

— Дейлла, ты делаешь только хуже.

Все-таки из валирийской магии у них кое-что имелось — голос Валарра, смиряющий даже разъяренного и напуганного подростка. Голос без ругательств и без угрожающих ноток, спокойный и пронзительный. Истинное чудо.

Дейлла села на место и даже не повернулась, когда получилась трусливый подзатыльник от Эйриона, зато успела хлестко стукнуть его по пальцам в ответ.

Судя по звуку наступал финальный акт. Преследователи тормозить больше не собирались: вибрирующий гул звучал все ближе, пока наконец чужой автомобиль не поравнялся с ними и не начать теснить.

— Может, остановимся?

Валарр не отрывался от дороги, но зато Дейрон нашел время, чтобы наклониться и заглянуть в окно другой машины. На улице уже стемнело, но нечаянные знакомцы оставили в салоне свет, чтобы можно было разглядеть их развеселые морды.

— Нет. Они конченые, но не преступники.

— Это ты понял в момент, когда тебе в нос прописали или позже?

— Дейрон, они сейчас отстанут.

— А если нет? — Дейрону очень захотелось раздраженно вскрикнуть, но он сдержался и спросил даже спокойнее, чем когда-либо в жизни что-то спрашивал.

Валарр на вопрос не ответил. И, к счастью, ублюдки снова отъехали на другую полосу — Дейрону стало немного легче.

Валарр начал немного сбавлять скорость, но Дейрон не верил, что тот передумает. То есть он бы мог, если бы ситуация изменилась в худшую сторону, а раз так… Дейрон верил его чуйке. Верил и старался не смотреть слишком испуганно на лица замерших в ожидании детей.

Маленькая Рей, подскочив на колени, вжалась лицом в грудь Эйриону, и то, что она была не пристегнута, Дейрон решил брату простить на эти несколько минут — Эйрион, поглаживая по спине, потихоньку уговаривал ее сесть. Эйгон наравне с ним проверил всех в салоне: поглядывал на него, на Эймона с Дейллой, на Матариса даже, и зачем-то сверлил взглядом спинку кресла Валарра, будто посылал телепатические сигналы.

Черный «крузак» тоже сбавил скорость, чтобы еще несколько раз угрожающе приблизиться сбоку и наконец вырваться вперед. Валарр вовремя притормозил, чтобы их попытка встать впереди них не обернулась катастрофой.

Он быстро, но плавно сбавил скорость до нуля и затем упал лбом на руль. Вокруг остались лишь звуки их общего взволнованного дыхания и стекающей по лобовому стеклу белой жижи. Козлы бросили напоследок стакан с… чем бы там он ни был.

— Рей, самое время стрелять, — хихикнул Дейрон и на лице сестры просияла улыбка.

Она поняла, что беда миновала, и, нацелившись, сделала игрушечный выстрел вслед удаляющейся машине.

Сам Дейрон сполз по креслу с облегчением избежавшего наказания школьника.

Его бы очень расстроила необходимость драться. Даже Валлар, наверное, делал это охотнее — и абсолютно точно делал это лучше. А Дейрон с детства не чувствовал силу: так иногда Эйриону отвешивал подзатыльник без задней мысли, что тот плакал. Может, придурялся… Но тогда братец еще был чист и невинен, свою манипулятивную змеиную кожу не отрастил.

Вот папе дядя Бейлор с рождения мозг промывал — о том, как важно помнить, что твои действия повлияют на других. Дейрону пришлось доходить до этого самому. Через болезненный опыт огребания за неосторожно оброненные слова и не самые благородные поступки. Эх, юность…

Так что Дейрон драться не любил. Но что-то острое всегда с собой носил на всякий случай. Вот как этот… когда могло понадобиться заступиться за младших. Слава богам, не понадобилось.

Через несколько секунд напряженного молчания и переглядок, Матарис вдруг подал голос и всех спас. Спросил, есть ли что попить, и все разом зашебуршались — по карманам, по рюкзакам, под сиденьям. Валарр тем временем под общий гомон жестом указал Дейрону на бардачок, Дейрон догадался, дал ему тряпку — и Валарр молча вышел из машины.

Наскоро протерев стекло, он присел задницей на капот и ссутулился. Дейрон подумал всего лишь пару мгновений и, схватив бутылку, вышел к нему.

— Тут заночуем? — Дейрон усмехнулся.

Валарр не поднял головы, и как-то проще стало подойти ближе, чтобы взять из его рук тряпку и ополоснуть ее под струей оверпрайснутой воды из придорожного кафе. Потом Дейрон подумал, подумал и, как самая настоящая свинья и враг природы, кинул тряпку в кювет. Что с нее уже взять?

— Ты в порядке?

— Да, да. Нормально.

Дейрон дважды неловко махнул рукой рядом с плечом Валарра и вернулся к своим волосам, делая вид, что так и было задумано — прежде чем смог дотронуться. Не знал, как теперь Валарр справлялся со стрессом, может, от прикосновений — и тем более Дейроновых — он уже отвык. Но Валарр, напротив, крепче прижал его руку, накрыв своей ладонью.

— Просто… намерения — не всегда предсказывают результат. — Легкая дрожь в его голосе подсказала Дейрону, что это он объяснял свою реакцию. — Они, конечно, не идиоты в тюрьму хотеть, но в любой момент могли переборщить… И тогда бы…

— Все нормально, никакого «бы» не случилось, — бодрый голос сильно резонировал в вечерней тишине. — Давай теперь я поведу. Ладно? — Дейрон не ожидал встретить возражения, но Валарр скорее раздумывал, чем упрямился — оттенки его тяжелого взгляда сложно было распознать. — Поведу.

Дейрону осталось лишь умоляюще вскинуть брови, чтобы продавить.

Валарр значительно оживился после того, как к нему пристал Эгг. Он откуда-то достал кубик Рубика и попросил кузена продемонстрировать свои удивительные способности. Валарр повторил несколько раз — Эгг все время перемешивал мозаику своими руками для верности, а потом — через несколько секунд — охал. Дейрон поглядывал них, шумно веселящихся сбоку, и думал, когда успел про этот его талант проболтаться.

Рей пока такие интеллектуальные фокусы не увлекали; Дейлла смотрела на ловкие движения рук с завистью — в списке ее талантов явно не доставало одного. Эймон начал посматривать заинтересованно, когда Эгг стал пробовать собрать кубик сам — под руководством Валарра.

Ехать и так оставалось немного, а с этим балаганом в виде турнира по собиранию кубика Рубика, который захватил всех в машине, время пролетело незаметно. Дейрону, у которого были заняты руки, шанса поучаствовать не перепало, но он заражался духом соревнования от злорадных смешков и восторженных восклицаний. Да к тому же Дейлла, проиграв по времени всем остальным, не растерялась и предложила побить ее в металлической головоломке — и еще минут на двадцать увлекла пассажиров, которые странным образом оживились к вечеру.

Но то было второе дыхание — и когда оно иссякло, в компании стало мертвенно тихо. Звук мотора, когда Дейрон его заглушал, бил по ушам — но даже после остановки «пафика» никто не спешил на выход. Дейрон подождал пару минут и затем начал всех тормошить.

Они, конечно, уставшие, взмыленные и помятые, не вызывали восторга в глазах, но на ресепшене их встретили весьма прохладно. Точнее, девушка оглядела их ошарашенным взглядом, как будто людей месяцами не видела — а это точно не могло быть правдой, ведь перед фестивалем отели и хостелы Эшфорда были забиты под завязку.

Хорошо, что Валарр смог выловить одну комнату — как раз с количеством нужных коек.

Дейрон предусмотрительно наказал младшим, которых он еле растормошил, чтобы не думали присаживаться в холле — а то потом не отдерут ленивые жопы. А, когда вернулся из машины с рюкзаком, с ужасом обнаружил, что все-таки они расселись по диванам и кто-то уже даже задремал. А Валарр все мялся у ресепшена.

Дейрон, и сам чертовски уставший, сдерживая негодование, направился к стойке.

— Нет, вы не поняли, я бронировал… — Валарр уже тоже был весьма раздражен, но проявлялось это только пристальным взглядом, которым он сверлил лоб девушки.

Та судорожно бегала глазами по экрану ноута.

— Возможно, сбой на сайте…

— Я звонил. Чтоб наверняка.

— Возможно, в программе слетело. У нас были перебои со связью.

— Чума Фонтона дошла до Эшфорда?

Разумеется, девушка не поняла отсылки к их сегодняшним приключениям. Да и если б захотела, не смогла послушать, была занята другим — заполошным поиском несуществующей брони.

— Такая большая комната у нас одна… и занята, к сожалению.

— Она должна была быть занята нами, — устало выдохнул Валарр. Впрочем, кажется, он уже отпустил эту ситуация. Дейрон, увлеченно наблюдая на его спокойной беседой с девушкой, и сам мигом остыл.

— Простите… Остались только четырех и двухместные.

— Хорошо. Четырехместная и две двухместных.

— Нет, я имею в виду, осталось всего две свободных.

— Вы издеваетесь? — не выдержал Дейрон. Хотя этот вопрос он скорее задал вселенной. — Кому-то понадобился восьмиместный дорм, но двухместная осталась свободной? —

Девушка пожала плечами и виновато стянула губы.

А Дейрон, сразу же откинув мысль романтично покататься по ночному городу в поисках подходящего номера, обернулся на рассевшихся по диванам братьев и сестер, и понял, что больше не может их мучать.

Он подозвал Эйриона и, пока тот неспешно плелся к нему, окинул Валарра многозначительным взглядом. Валарр был согласен — с чем бы там ни было в его голове. По крайней мере, они точно сошлись во мнении, что этот бой проиграли, и нужно было отступать с наименьшими потерями.

— Останешься за старшего, — вполголоса заговорил Дейрон, когда они отошли в сторону. Валарр пока оформлялся. — Рей, смотри, чтоб не бесилась перед сном, а то не уложишь…

— А ты куда?

— Мы с Валарром что-нибудь придумает. На крайняк в машине переспим… поспим. Просто веди себя нормально и следи, чтобы остальные тоже не бесоебили. Сможешь?

Драконить Эйриона не хотелось, но задать ироничный вопрос взрослому лбу очень хотелось. Эйрион, конечно, умел быть ответственным взрослым, когда надо было, просто редко эту ответственность брал. И Эйрион даже не закатил глаза на его скепсис — наверное, ужасно устал тоже, — только встревоженно оглянулся на младших.

— Ладно. Валите.

— Мы встанем где-нибудь рядом. Утром чтоб как огурчики были, ясно? — Он собирался уже было вернуться к Валарру, но вцепился в плечо Эйриона. — Сам тоже чтоб выспался.

— Да ок, ок.

Все напряжение с лица Валарра, видимо, перетекло к Эггу. Сонливость как рукой сняло, плечи напряглись — и он пристально следил за их с Эйрионом разговором все это время. Дождавшись, когда Эйрион вернется к своим вещам и начнет тормошить уснувшую Рей, Эйгон боязливо приблизился к Дейрону.

— Можно я с вами? В машине?

— Тебе не понравится спать в кресле, — Дейрон отмахнулся без задней мысли и даже не думал, что когда опустит глаза, встретится с одновременно растерянным и злым, обиженным взглядом. — Эгг, все будет хорошо. Эйрион может быть… нормальным. Глаза только закроешь — и уже будильник прозвенит. Одну ночь. — Дейрон, присев, вскинул в воздух указательный палец. — Он Рей уложит и уйдет. — И то же попытался разжалобить брата своими щенячьими глазками. — Ну, что такое, Эгг?

Во влажных глазах Эгга упрямства только прибавилось: он безмолвно грозился сбежать, если его все-таки обрекут на ночевку с Эйрионом в одном… помещении. Нет, Дейрон знал, что Эйрион никогда не был добр к нему, но чтоб настолько?

— Так, пошли со мной.

Дейрон дождался пока Валарр собрал всех вокруг себя и повел наверх. Предварительно тот еще поворковал с девушкой на ресепшене, уверяя ее, что еще двое — он сам и Дейрон — прекрасно уместятся на полу и никому не скажут. Дейрон почти влюбленно наблюдал за наивными попытками Валарра убедить ее. Она была кремень: техника безопасности, штрафы и т.д и т.п.

Поразительный иммунитет к убийственному обаянию Валарра Таргариена. С таким ведь личиком и аурой, как у него, только грехи отпускать или встречать у ворот на тот свет. Хотя, может, дело было в том, что Дейрон с детства на этой игле — и давно уже и безвозвратно… предвзят.

Эгг, конечно, понимал, что Дейрон от него хотел. И Эггу это не нравилось, так что он упрямо сидел на лавочке под хостелом, пока Дейрон вполголоса уговаривал его пойти в машину. Разговаривать по душам под окнами чужих спален Дейрона не очень привлекало.

В конце концов, Эйгон сдался и, подрагивая под прохладным ветерком, поплелся к «пафику». Но они и внутри еще долго сидели в темноте и угрюмой тишине, Дейрон не стал его торопить.

— Я тебе честно скажу, Эгг, это мое эгоистичное желание. Смысла утешать тебя уже нет, ты давно это пережил и… промолчал об этом. Мне нужно знать, что случилось. Или если хочешь все-таки поплакать мне, то я… я бы послушал. И утешил. — Эгг не упрямился, просто собирался с силами; Дейрон видел, как он перебирал пальцами, словно Дейлла — пазами в своей головоломке. — Мне тоже нелегко делиться всяким, — Дейрон усмехнулся горько, — поэтому я этим не занимаюсь. Конечно, круче всего самому это в голове пережить, не надо подбирать никаких слов…

— Но ты много говоришь.

— Да, обо всякой ерунде. Именно. Не о чем-то важном.

— Даже с Валарром? — Эйгон вдруг оторвал взгляд от своих нервных пальцев и пытливо посмотрел на него.

Что это за вопрос вообще? Ну, все знали, что Дейрон и Валарр дружили с детства… и до окончания школы. И вот с херов каких-то отправились в роуд-трип. Неужели Эгг заревновал? И суток не продержался?

— Ну, Валарра я с пеленок знаю, с ним легче, само собой. Но… он не спрашивает. — Дейрон отбросил накатывающую задумчивость и заговорил бодрее. — Знаешь, в жизни тебе встретится очень мало людей, готовых выслушать, так что цени их…И пока твой брат жив и готов тоже, имей совесть!

Дейрон потрепал Эгга по коротким бесцветным волосам, подумал в очередной раз, как сильно он сам и Дейлла отличаются от остальных. Глаза едва отливают сиреневым, волосы обычного «плебейского» цвета, квадратное лицо с широкой челюстью, крупный высокий нос, а значит, никакого очарования утонченных, остроскулых валирийцев.

А вот Эгг точно вырастет сердцеедом — не по велению души, но по проклятию своего красивого личика. С детства его увлекали какие угодно идеи, но точно не девочки или мальчики. Хотя людей в целом он обожал, как явление, как предмет изучения… Точно, ни одно сердце разобьет, пока будет погружен в свои фантазии о далеких огненных землях и огромных ящерах.

— Ты можешь сказать одно слово. Я пойму.

— Рыбалка.

— Нет, Эгг, блин, давай другое слово! И ты уже его говорил, нечестно.

— Мы пошли на рыбалку с Эйрионом, тогда, на даче... Тебя не было, все остальные спали. — Эгг снова смотрел неотрывно на свои пальцы, которыми выводил невидимые фигуры на шортах. — И мы, в общем, даже не разговаривали… сидели, вцепились в удочки. А потом… — Его губы сжались в попытке не начать хныкать, Эгг всегда отчаянно боролся с этой своей «слабостью». — Он меня толкнул. В воду. И я, конечно, упал…

Эгг тогда еще не умел плавать. А Эйрион тогда уже научился делать больно. Дейрон сглотнул ком в горле, представив братово радостное лицо. И ужас, который захватил тогда Эйгона.

— Было глубоко?

— Не знаю, — сипло ответил Эгг. — Мне казалось, что целый океан… — Дейрон робко тронул чужое плечо, крошечное — что в семь, что в двенадцать, особенно под огромной его ладонью. — Я барахтался и думал, что в любой момент заглотну воды столько, что умру. А Эйрион… стоял на пристани и смотрел. Стоял… и смотрел…

— Он так и не помог?

— Нет. Я сам. Как-то…

— Слушай, Эгг… — Дейрон развернулся к нему сильнее, чтобы намекнуть, но Эгг даже вскользь не глянул в бок, пришлось продвинуться и погладить его по спине, побуждая. — В семье, сам знаешь, не без придурка… Хорошо, что это не мы, да?

— Я думал, я захлебнусь!..

От сердца отлегло, когда он услышал, как Эйгон зашмыгал носом, уткнувшись в его грудь. Пусть поплачет наконец, там, где его хныканье просто послушают и не будут никак комментировать. Так, как умела слушать мама.

По волосам Дейрон его гладить не стал, чтобы лишний раз не напоминать об Эйрионе — как на зло, у Рей и Эймона оттенок волос, пусть и серебристый, отличался от этих двоих. Как на зло… У Эйриона и Эгга могло быть гораздо больше общего, но боги распорядились иначе, и Эйгон не желал быть похожим на брата ни в чем вообще.

Дейрон еще раз провел по узкой подрагивающей спине ладонью.

— Я тебе обещаю, он нихрена не сделает.

— Конечно, если ты ему лицо разобьешь.

— Не буду я его бить, — Дейрон натурально возмутился, побудив Эйгона отпрянуть. Дейрон был против насилия. Была б его воля, он бы лучше дохлым опоссумом притворился, но жизнь вынуждала действовать иначе. — Вы для меня равны, оба моих брата…

Эйгон перебил его обреченным голосом:

— Дядя Бейлор говорит, что братьев надо любить любых.

— Хорошо ему говорить, с его безграничным терпением… В общем, я просто поговорю с ним, задам вопросы и выслушаю, как и тебя.

— Сейчас? — изумился Эгг, захлопав влажными ресницами. И спохватился утереть лицо.

— Я не буду говорить про рыбалку… Про то, что ты рассказал.

Эгг неверяще поджал губы.

— Ты ему только настроение испортишь.

— Ой ли. У него оно вечно такое. Он тебе однажды лето испортил, а я испорчу ему поездку на фестиваль. Добро?

Младшего брата эти взрослые темы совсем не волновали. Он снова вскинул просящий взгляд, но в этот раз там не осталось ни капли надежды. Эгг был проницательным малым.

— Я могу остаться с вами? В машине?

Дейрон медленно мотнул головой.

— Я за тебя в ответе. Итак уже обосрался… Так что спать тебе придется на мягкой постельке и под теплым одеялом. Окей?

— Ладно… — выдохнул Эгг равнодушно. — Может, ты разозлишь Эйриона так, что он пойдет шататься по городу под свой любимый метал. — И, когда, вылезая из машины, тянулся носками к земле, буркнул: — И свалится в какую-нибудь канаву.

— Эйгон! Помни, что дядя Бейлор говорил.

Дейрону сделалось очень смешно с того, как маленький Эгг умел сердиться — и это все еще не выглядело злом; Дейрон даже после услышанного не верил, что в нем есть что-то черное и поломанное, как у Эйриона… Если Эгг и сделает что-то дурное в жизни, то только из-за своей увлеченности и побочным безразличием ко всему остальному. Да, разобьет пару сердец. Или окон — во время какого-нибудь эксперимента.

Веселья поубавилось и внутри все сжалось от тоски, когда Дейрон привел Эйгона в комнату и увидел, как Эймон и Дейлла улеглись по кроватям, а Эйрион убаюкивал Рей. Дейрону придется нарушить эту идиллию. Ну почему именно сегодня? Может, перенести трепку брата?

— Эйрион, выйдем.

Эйрион моментально повернул голову и зыркнул на Эгга. Если бы тот в это время не карабкался на второй ярус и заметил — тут же рванул из комнаты куда глаза глядят. К счастью, видел это только Дейрон, и челюсти у него сжались сами собой, развеивая все сомнения о переносе этого разговора.

Когда ссориться, если не сейчас? Когда он уставший, грязный и голодный.

— Какие у тебя проблемы с Эггом?

Эйрион послушно вышел за ним в коридор, но всем видом показывал, что ни тема, ни последствия Дейроновой взвинченности его не пугали. Прислонился к стене и равнодушно окинул его взглядом.

— У меня — никаких.

— Еще раз так на него посмотришь, я тебе глаза выковыряю.

— Чем? — усмехнулся Эйрион. — Пряжкой от папиного ремня?

Дейрон не сразу сообразил, к чему вообще был упомянут такой странный инструмент… для выковыривания глаз. Мастер метафор и тонких намеков его братец.

— Слушай, я не папа... И даже он не виноват в выборе, который ты делаешь. Нечего пенять на, блять, его ремень, которым тебе пару раз по заднице дали. Никто тебя не избивал, никто тебе…

— Так и я никого не трогаю. Чо ты доебался до меня?

— Чо я доебался?

Дейрон напрягся и сам, увидя, как заходили желваки у Эйриона, как напряглись мышцы, когда он уперся руками, чтобы отпрянуть от стенки. Как будто готовился встать в позу и драться. Ему-то тем более их такая кондиция виделась идеальной для выяснения отношений.

Эйрион никогда не казался ему настоящим в его эре отрешенного и холодного человека, который «выше этого». Эйрион любил, когда вокруг все ревело пламенем, рычало и плевалось, Эйрион с детства так реагировал на любую критику и сложности. И сейчас сквозь напускное спокойствие проступала его истинная сущность.

В ней не было ничего плохого — не всем же защищаться шуточками, как Дейрону, — плохо было то, что вместо того, чтобы обуздать свою бесконтрольную ярость, Эйрион ее запихивал куда подальше, копил и надеялся, что однажды не прорвет.

— Чо я доебался… — Дейрон повторил фразу возмущенным шепотом, остановив себя от срыва на высокие ноты. — Тебе напомнить, как ты доебываешься до Эгга? Не строй из себя невинную овечку. Если папа не видит, это не значит, что не видит никто.

В коридор завернул Валарр, возвращавшийся из комнаты Матариса и Эйриона. Дейрон махнул ему, обещая, что скоро догонит, попросил поставить машину так, чтобы их не загребли гвардейцы. Валарр вопросов не задавал: только оглядел их обоих долгим взглядом и пошел дольше.

— Что за хуйня была на рыбалке? — Слава богам, что они отошли подальше от комнат, Дейрон уже был не в состоянии сдерживать ни злость, ни обещания — про рыбалку вырвалось само. — Ты чуть не утопил Эгга, ты серьезно? Конечно, ты нихрена никому не сделал, просто стоял и смотрел. Эгг еще не умел плавать. Ты это знал.

— Знал… Но я не хотел, чтобы так вышло. — Эйрион смотрел на Дейрона исподлобья и казался сейчас отвратительно точной копией Эгга — когда он смотрит так же, влажными от страха и стыда глазами. Защищаясь и неизбежно злясь на справедливые обвинения. — Я растерялся. В ступор впал.

— Растерялся он… Эгг всю жизнь будет думать, что ты хотел его убить и вспоминать твое злорадное лицо, которое разглядел… пока барахтался. Что он тебе сделал-то?

— Ничего. Родился.

— Как тебе его рождение навредило? На меня злость сгоняй.

Конечно, Дейрон прекрасно понимал, что такое — родиться после самого драгоценного первенца. Представлял, каково это, когда тебя постоянно сравнивают с тем, кто тебе приходится самым близким человеком, самым первым другом. Ты злишься, что тебя вообще за ним не замечают, но ты не можешь его ненавидеть… Было бы у Эйриона достаточно смелости, тонул бы тогда Дейрон.

— Меня и так ни во что не ставили… Я думал, что так со всеми. Что вот пока старшему сыну можно быть позором семьи, остальных будут выдрачивать по солдатским меркам. — Эйрион сглотнул, но Дейрон не посмел его перебить. — Но нет. С девочками понятно, Эймона отправили куда подальше… А когда появился Эйгон, я понял, что работает это только со мной.

Можно сказать, Дейрон даже заслушался. Впервые в жизни Эйрион был так искренне спокоен — рассуждал без дрожи в голосе о том, что давно прожил и прокрутил в своей голове сто раз. Но избавиться от чувства, что рано или поздно Эйрион сорвется на крик, не получалось.

— Эйрион, ты же уже взрослый, ты же понимаешь, что за человек наш отец. Он просто ненавидит быть уязвимым. Как только он расслабится, жизнь даст поддых — так он считает. Ему сложно… выражать любовь. Но это не значит, что ее нет. — Эйрион воротил носом от подсунутой правды. — Терпел бы он все твои выходки, если бы не любил в том самым смысле? А мы его броня… Броня должна быть крепкой. Тогда ему будет спокойнее, а нам легче. — Дейрону хотелось потормошить брата за плечи, чтобы тот перестал сверлить взглядом пол под его ногами. — Он же пытался.

Эйрион молчал, пока Дейрон прожигал взглядом его макушку. А потом пробормотал:

— Да, конечно, ты всегда на его стороне. Папин сын.

— Не надо! — Дейрон позволил себе рыкнуть. — Не надо мне тут. Я всегда был на твоей стороне. Я старался быть рядом, быть поддержкой. Тебе и маме. И папе еще успевал угождать.

В нем заговорил маленький мальчик, маленький старший брат, который тоже старался. И очень первого младшенького любил… Думал тогда, какое это благословение — быть поддержкой, учителем, подушкой и другом, компаньоном даже. А потом ему стало казаться это настоящим проклятием. Наверное, потому что он не справился с отведенной ролью.

— А потом забил? Он до сих пор тебя в пример ставит, но чего ты добился?

Справедливо, конечно. Да и Эйрион говорил без присущей ему обычно желчи. Дейрону бы тоже быть благодарным в возрасте Эйриона, но он не понимал тогда... Насколько много ему прощали, насколько сильно отец его любил. Первого ребенка любят больше остальных. Может, даже просто по привычке, но с этой данностью не поспоришь.

— Ты прав, — Дейрон пожал плечами и выпятил нижнюю губу. — Я совсем не пример для подражания. Но я хотя бы не бегаю от себя. Тоже хотел, как отец, зарыться поглубже в страхе, но потом подумал и дал жизни избить себя ногами. Как видишь, я все еще здесь. А ты где? Эй, Эйрион? Ку-ку? — Дейрон сделал шаг навстречу, пока брат с недовольной физиономией избегал его взгляда. — Эйрион выйдет погулять? — Дейрон потянулся, чтобы дотронуться до его лба, но Эйрион увернулся, и он тихонько постучал по стенке за ним. — Или останется сидеть в домике со своими обидками? И маленьких и слабых кошмарить?

— Чего ты пристал? — Наконец Эйрион не выдержал пялиться на ковровую дорожку под ногами и перевел рассерженный взгляд на Дейрона. Рассерженный, с затаенной обидой и желанием расплакаться. — Я школу закончил, экзамены сдал, поступил, свалил в общагу, чтобы не мешать. Проблемный, неудавшийся ребенок… Почему нельзя от меня отъебаться уже, а? — Рассерженный, влажный взгляд. И скорбно изломанные брови.

Как когда-то в детстве… когда Эйрион еще не придумал использовать это оружие в своих целях.

Выражение лица Дейрона осталось напряженно-недовольным. Умиляться тут было нечему: все это грустно, некрасиво и, к сожалению, необратимо.

Дейрон понял, о чем говорил Валарр. После того, как вылился весь яд — и его оказалось сильно меньше, чем предполагалось — перед Дейроном в конце концов предстал просто ребенок, который нуждался в объятиях. Дейрон и сам до сих пор им оставался — такое сложно восполнить.

Слащавые объятия ничего не изменят и вряд ли что-то исправят. Тем более, когда они… не мамины. А Дейрон уже и не помнил, как те ощущаются. Возможно, воспоминания папы о ней были крепче, он ведь провел с ней больше всего времени, чем все они успели.

С детства многое изменилось: Эйрион больше не убегал после того, как выплюнет все свое недовольство. Может, потому, что дверью было хлопать несподручно — понимал, что за такое ему соседи руки оторвут. Понимал — и уже хорошо. Не убегал — еще лучше. Снова опустил глаза, сдерживая злые слезы, как будто молча давал разрешение… да хотя бы самому себе.

Дейрон не был уверен, что получится, что он успеет. Но в любом случае это был искренний порыв — и это не стыдно, пускай и тщетно. И если оставят его одного в темной нише обнимать воздух — то он с гордостью примет эту участь. Встретит унижение как старого друга.

Дейрон сделал еще один шаг, аккуратно, неспешно подался вперед и коснулся чужой спины ладонями, погладил на пробу — не колется ли. Потом он скользнул одной рукой к затылку Эйриона и мягко прижал его голову к своему плечу.

Ему в бока уперлись острые кулаки; Эйрион несколько раз стукнул ими Дейрона под ребра, а затем еще раз уже повыше, расправил их, чтобы было проще бить, но удары-то стали только мягче. Эйрион пытался вытребовать свободу, но сам не двигался с места... В конце концов, он сжал ткань Дейроновой рубашки в своеобразных объятиях и чуть расслабился в кольце его рук.

Дейрон знал, что на утро Эйрион все забудет или будет отрицать. Потому что уже не были доступны такие чудеса как поговорить с пятилетним братом и разом убедить его, что чужое мнение — грязь под подошвой и даже минуты размышлений не стоит ему посвящать. Во всех его младших и в нем самом закостенело то болезненное, поломанное и неправильное. И все же Дейрону хотелось верить, что в более взрослом возрасте, поднабравшись опыта и смирения, ты в состоянии переламывать свои паттерны так же легко, как в детстве. У него ведь получилось.

— Ты придурок, ты знаешь, — прошептал Дейрон Эйриону макушку и чуть не хихикнул от мысли, какой его младший брат маленький. Эйриону бы не понравился смешок, так что пришлось держаться.

— Сам придурок. — Дейрона мягко отпихнули, чтобы, пока он оставался растерянным, тайком утереть красные глаза. — Вали уже к своему Валарру. Я спать.

Дейрон кинул ему вслед:

— Матариса не замучай за ночь.

— Предприму все возможное.

— Чтобы замучать?

— Чтобы замучать.

Дейрон закивал сам себе с кривой улыбкой. А потом еще долго смотрел вслед брату, даже когда от его фигуры не осталось и тени. И смотрел на дурацкую красную дорожку, пытаясь понять, что такого в ней Эйрион нашел, и недолго подпирал взглядом потолок, запрокинув голову, а в конце концов, бесконечно топчась на месте в собственных мыслях, неспешно побрел вперед.

По лестнице, на улицу, пошаркал по низкому порожку с резиновым ковриков, мимо пустой скамейки и аутентичного деревянного заборчика — окутанный вечерней прохладой и густой темнотой. Только благодаря редким, но ярким, фонарям, долго бившим ему вслед едким светом, Дейрон, глубоко погруженный в себя, дошел до места без затыков.

«Пафик» скромно стоял у бетонной стены, ограждающей отдельно стоящие домики от главного здания. Та тянулась параллельно длинной аллее с коротко стриженным газоном — территории для кэмпинга. За ней следовала высаженный как по линеечке лес, а там, наверное, и глэмпинг был. Все радости единения с природой, но без удаленности от благ цивилизации. Вайфай и пописать-не-в-кустик.

Довольно трусливо, но Дейрон и сам храбростью не отличался.

Их предки, согласно легендам, драконами управляли, свою цивилизацию из говна и лавы построили, а они что? С собственными чувствами не могут совладать. Что говорить про чужие.

Двери машины все были раскрыты, видать, Валарр на проветривание поставил. Сам он присел за «пафиком», и Дейрон сначала подумал, что тот уединился, чтоб сделать дела, так как им ума хватило лишь купить место на парковке — а ключи от туалета в стоимость не входят… Но услышал другие специфические звуки прежде, чем подумал, что Валарр выше того, чтобы ссать на асфальт.

— Ты чо, зубы чистишь?

— А што? — Валарр реально присел у машины с щеткой и методично наяривал между зубов. А потом хлебнул воды из бутылку и выплюнул сгусток пены. — Хочешь? У меня одноразки есть.

— Ну, ладно, давай.

А что терять-то? Не засмеют же его пацаны, тем более, судя по тишине, в палатки еще никто не заехал. Дейрону бы сейчас очень полегчало — если бы не стало насрать, что о нем думают, лет пять назад. Да и не зря же говорят, чистота души начинается со свежести полости рта… Или не говорят, похуй.

Дейрона, правда, волновала другая чистота — очень уж он упарился. Так что, отложив чистку зубов, он снял с себя верх и приступил к обмыванию потного тела прямо из бутылочки, оверпрайснутой водой. Валарр только протел влажной ладонью грудь и шею. Дейрон беспардонно поглядывал на него, довольствуясь видом в тусклом свете отдаленно стоящих фонарей.

Ему всегда было неловко оставаться наедине с тем, кто, возможно, чувствовал себя полным кретином… Дейрон очень хорошо знал это чувство и приписывал его многим вокруг себя. И не иметь в такой момент ничего складного на языке, кроме «да расслабься, все косячат», ощущалось сущим адом.

Но Валарру, видимо, такое часто говорил отец — хорошее воспитание! — и Валарр не собирался убиваться по поводу косяка, в котором частично был виноват.

— Главное, что они в безопасности, — вдруг подал он голос. — А мы как-нибудь перебьемся.

— Да точно, — Дейрон закивал. Оглянулся на автомобиль. — Давненько я не спал в машине.

— И в какой это ситуации тебе приходилось засыпать в машине?

— Ну знаешь, — Дейрон поиграл бровями и совершенно ненамеренно обтер грудь ладонью в последний раз, — разные вещи можно делать на заднем сиденье машины, после которых клонит в сон.

Сначала ему показалось, что он смутил Валарра — неужели? — но почти сразу понял, что в полумраке и не такое привидится.

А Валарр все-таки переживал.

— Дурацкая все же ситуация…

Дейрон подошел к задней двери, чтобы залезть и вытащить сухие полотенца, но Валарр уже был на подхвате и тут же протянул рулон — схватив с сиденья.

— Хочешь сказать, не повторил бы? — он весело хмыкнул, ощущая, как из тела и головы утекает вся усталость. Вечернее время всегда дарило ему покой — оно означало, что день прожит, что они прорвались, что он справился.
— Как думаешь, — Дейрон прищурился на стоящие в конце аллеи кабинки, — если я проберусь в туалет, меня сцапает гигантский доберман, которого они по-любому завели?

Валарр пожал плечами, посмотрев вдаль, в почти непроглядную темноту.

— Не знаю. Я успел сходить в хостеле.

— Везет. А я был чутка занят…

Валарр вдруг спросил, повернувшись:

— Так вы ссорились или мирились?

— Хер знает, что мы делали.

— А в итоге что? Поссорились или помирились?

Дейрон прищурился на него шутливо-подозрительным взглядом.

Нашелся умник, философские свои вопросы задает с подковыркой. Наверное, собирает материал для трактата «О намерениях и действиях». Да Дейрон и сам не знал, что собирался добиться этим разговором. Он начинал всегда по инерции, душевным порывом, а как кончалось — эта власть была уже не в его руках, приходилось принимать данность.

— Сейчас отолью и расскажу.

— Возьми.

Валарр одернул его за плечо и протянул пачку салфеток. Дейрон отложил рулон с бумажными полотенцами, прочел на упаковке, что влажные и для интимной гигиены. Сейчас он очень сильно — сильнее обычного — Валарра любил. В особенности за то, что можно было обойтись без подколов и без обсуждений интимных процессов, все просто и без слов. Хотя, другие процессы он, может, и обсудил бы… Да он уже почти — грязный рот шуточки выдавал стабильно.

— Ко всему готов, ты смотри…

— Ну, к тому, что Дейлла вытащит козырь с приглашением наших родителей, я оказался не готов.

— Да… Когда Дейлла чего-то хочет, берегись. Рей вырастет такой же, предсказываю. — Уже бормоча как будто самому себе, Дейрон пошел на дело. — Не пойму, это влияние Дейллы или Эйриона. Ну, учитывая, что Дейллы вечно нет рядом…

Любимая мысль Валарра, очевидно, была о том, что их младшие, даже когда подросшие, все равно — малые дети, которых нужно лечить любовью в этом больном утонувшем в насилии и отвержении мире. Но Дейрон привык относиться с ним как к личностям с окрепшим умом, чтобы привыкали с пеленок. Впрочем, возможно, валарровскому мировоззрению это не противоречило, но Дейрон пока баланса найти не сумел.

***

— Знаешь, — Дейрон затянулся, и снова свесил руку с колена, — я думаю, после смерти мамы папу немного перемкнуло. Он вдруг осознал, как много не успел… Я имею в виду — при маме, с мамой, пока она здорова и жива… чтобы увидеть. Я знаю, меня накрыло похожее чувство. «Ну вот, опоздал». — Дейрон прокашлялся, не слишком резко, но желаемого ответа не получил. — Папа начал слишком много требовать от Эйриона, а тот ведь подростком был. Им нужно отгулять это все… Мне вот дали отгулять.

Его с Валарром разделяли снаружи — задняя дверь, внутри салона — кресло, и Валарр на водительском оставался неподвижным, так что Дейрону уже думалось, что тот уснул. Но ничего: это хороший повод поговорить в кой-то веки с самим собой вслух без риска быть завернутым в смирительную рубашку.

Дейрон сидел на краю кресла, повернувшись к улице, выдыхая дым как можно дальше; прохлада забиралась под распахнутую рубашку и холодила бока и еще не обсохший пояс джинс, где скопилась вся вода — после его спартанских водных процедур. Было хорошо. И еще он мог слышать дыхание Валарра — это успокаивало.

Хотя, может, ему мерещился этот звук, потому что Валарр был слишком близко. Вот прямо за этим креслом. Протяни руку — и твое. Но нет, не его, и так просто руки распускать никуда не годилось, жизнь Дейрона научила.

— Но Эйрион, конечно, прав, я нифига не добился и такую снисходительность отца не то чтобы заслужил… Завело это меня совсем не туда. По ощущения, на пару месяцев — а потом рехаб сделал меня другим человеком. Боюсь, что это растянулось не на пару месяцев, но не хочу вспоминать и высчитывать, сколько времени потерял.

Валарр шелохнулся в кожаном кресле и задышал шумнее, теперь Дейрону точно не казалось.

— Мое достижение вообще — просто хороший сын.

— Мейкар Таргариен бы язык тебе оторвал за такое кощунство. Да Бейлор должен тебе оды петь, настолько ему с тобой повезло. Говорю как горе-сын, я бы и сам себе такого отпрыска не пожелал.

— Отец не пел, — как-то слишком меланхолично произнес Валарр. — Он не часто меня хвалил. Когда тебя любят и ценят — это само собой разумеющееся, что ты будешь хорошим ребенком, прилежным учеником и любую высоту возьмешь.Он просто всегда знал, что я не подведу. И я знал, что меня не подведут. В общем, все успехи были тем, что отец от меня ожидал — и не меньше, и спасибо ему за веру в меня.

— Да, доверие — это важно. У нас отец слишком тревожный, чтобы, знаешь, пове-ерить в нас. И как только отпустил на фестиваль…

— Очевидно, зря, — усмехнулся Валарр. — Вы его и тут провели.

— Я попрошу, но чисто технически, — Дейрон, защищая их честь, поднял руку с сигаретой в воздух, хотя Валарр не мог видеть, — обман обнулился. — Стыдно ему не стало от таких малодушных мыслей — только если перед мамой, но захлестнула странная тоска по отцу. По некогда живому и счастливому отцу. — Ужасно доверчивый наш батя… И не теряет надежды при этом. До сих пор думает, что мне светит какая-то великая карьера.

— И мой, — Валарр довольно неожиданно присоединился к его типичному нытью старшего сына. — Не сказал бы, что у меня вообще есть какие-то амбиции, но отец бы очень хотел, чтоб были. — И как будто исправляя заранее возможное недопонимание, Валарр кинул вдогонку: — Я ценю все возможности, которые он мне дал.

Но недопониманий возникнуть не могло. Дейрон всегда знал и до сих пор помнил, что Валарр был благодарным ребенком, в отличие, очевидно, от него.

— Я знаю.

Эти два слова для Дейрона, вероятно, значили больше, чем для Валарра. Если что-то из детства и юности хотелось вспоминать, так это годы, проведенные вместе с ним. Несмотря на то, что они отдалились, забывать такое Дейрону бы никогда не хотелось.

Даже если порой становилось слишком тоскливо — и он на пару часов становился той самой бывшей, листающей чужой аккаунт. Валарр никогда фото не удалял, даже после того, как привлекал какими-то своими высказываниями лишнее внимание. До сих пор в самом конце страницы висели фотки с еще юным, в прыщах и с неудачной стрижкой Валарром, а поверх желтели модные тогда фильтры.

— Интересно, кто из младших первым проболтается…

Этими словами Валарр, конечно, знатно поднасрал облегчению, накрывшему Дейрона с головой — особенно после выкуренной сигареты. Но хера-с-два он даст себя напрячь! Дейрон захлопнул дверь, свободно развалился в кресле и прикрыл глаза.

— О чем? — усмехнулся он. — О том, что мы поехали на Эшфордский фестиваль, как и собирались?

Валарр решил не нагнетать дальше.

— Ну да, об этом, — в его голосе слышалась улыбка, и Дейрон, довольный, сполз по сиденью еще сильнее, чувствуя, как уставшие мышцы расслабляются. — Надеюсь, они будут вспоминать эту поездку в хорошем ключе. Когда бы мы еще так выбрались…

Сил говорить уже совсем не осталось: в салоне сделалось так свежо, сам он тоже избавился от ощущения липнувшего к телу жара, и мягкий голос Валарра оказывал снотворное действие.

Но все-таки порассуждать на тему хотелось:

— Думаю, мы ахерительное воспоминание им создали. Все-таки спонтанность — это благословение в каком-то роде. Пусть взрослые, я и ты, поседели за это время, потому что огребли бы в случае чего мы.

— Не только старшим сыном быть нелегко. Об этом никто не говорит, но старшим братом — тоже, — Валарр говорил медленно, с расстановкой, будто презентацию читал. — Пытаешься вложить всю любовь, которую подарили тебе, продолжить ее… Но не всегда любовь готовы принять. — Теперь из-за его тона сон как рукой сняло: Дейрон приоткрыл глаз, пытаясь уловить настроение. Что-то Валарр разговорился. — Пока они подростки, не покидает ощущение, что ты облажался.

— Тебе бояться нечего, поверь. Невозможно облажался, когда у тебя один брат и ты все свое внимание посвящаешь ему. — Дейрон чуть подобрался, чтобы двинуться ближе к середине, чтобы Валарр при желании смог увидеть его в зеркале. — А я уже с рождения обосрался. Кто ж знал, что мама захочет мне накинуть целую ясельную группу. Они только ходить научились и сразу разбежались в разные стороны — и сиди, думай, как все успеть.

— И ты все равно справился.

— Да как сказать…

Видимо, они оба были согласны, что объективно оценить результат сложно, особенно по меркам родителей. Хорошо, что у них были свои собственные представления. И хорошо, что, если бы Валарр и хотел настоять, захвалить его и переубедить, он никогда не болел такой привычкой. Так что тему закрыли.

Дейрон снова успел расслабить плечи и развести ноги, как будто готовый стечь на пол салона, когда Валарр опять подал голос.

— Я рад, что эту авантюру разделил с тобой.

Они теперь смотрели друг на друга, не через зеркало — Валарр обернулся на него и захватил все его внимание своим цепким взглядом.

Ироничный смешок Дейрона немного разбавил странно-волнительную атмосферу.

— С кем еще такое делить, если не с кузеном, — лениво забормотал он. — С которым по малолетству совался в самое пекло.

Валарр тихо засмеялся и отвернулся наконец.

— Да, хорошее было время. Хотя до сих пор могу чувствовать, как жжется папин недовольный взгляд.

— Взгляд? Ну ты везунчик. У меня иногда фантомно жжет папин подзатыльник в далекие шестнадцать лет. Рука у него тяжелая. Спасибо, что свои боксерские приемы на мне не отрабатывал.

— Прости, мне не жаль, — Валарр решил понасмехаться над его несчастной юность. — Я ни о чем не жалею.

— Да я тоже… Хотя, может, некоторые вещи и не стоило делать.

— Это какие? — Валарр развернулся опять, и Дейрона пригвоздило к креслу его осторожным пытливым взглядом. — И почему?

— Потому что они больше не повторятся, как бы ни хотелось.

— Помнится, ты говорил, что все в наших руках.

— К сожалению, не все решается одним моим желанием, — Дейрон пожал плечами, на языке неприятно горчила эта простая мысль. — Нужно, знаешь ли, согласие других лиц, а то в кого-то это я превращусь…

— Иногда достаточно просто спросить.

Пока Валарр выходил из машины, как бы тело Дейрона ни старалось оставаться непринужденно-незаинтересованным, все еще растекаясь по кожаному дивану, внутри заколыхалось что-то давно забытое. Какой-то центр пубертатного волнения, который должен атрофироваться после примерно девятнадцати лет.

Дейрон на нервяке по-дурацки подумал, что Валарр обиделся из-за скуренной в одно рыло сигареты. Надо было спросить об этом? Предложить ему тоже расслабиться?

Но Валарр, кажется, предпочитал другие способы снятия стресса.

Когда он открыл дверь и ловко забрался на сиденье рядом с ним, Дейрон все еще задней мыслью думал, что этот его «центр» все неправильно расценил, так что заговорил поспешно на действительно актуальную тему:

— Ты где будешь спать? Сзади или сп…

Валарр встал коленями на сиденье, переступил одним через ноги Дейрона, невольно сомкнутые, как у непорочной девицы, — и те оказались зажаты Валарровскими бедрами.

Валарр возник над ним — Дейрону пришлось запрокинуть голову — и прошептал у самых губ:

— Ты не с кем не встречаешься?

И если бы встречался, видят боги, Дейрон был бы не в силах соврать. Но хорошо, что…

— Неа.

Его губу осторожно подхватили мягкие губы Валарра, характерный протяжный чмок разлетелся по салону. Валарр начал целовать его настойчивее, но все так же нежно, как Дейрон давно не умел.

Когда его вынудили раскрыть рот и Валарр углубил поцелуй, у Дейрона все «центры» залихорадило и начали путаться даже самые простецкие мысли в голове. Жар солнца, который Дейрон против воли впитывал весь день, казалось, разом сосредоточился в одном месте — и напряжение грозило что-нибудь ему порвать. Артерию или ширинку, это смотря, как долго Валарр будет продолжать его изводить.

Валарр, невозмутимый и невыносимо упрямый, продолжил целовать его у уголка рта и выше, когда Дейрон помешал ему заговорив:

— Валарр… я не думаю, что это хорошая идея.

Валарр не стал спрашивать между делом, он прекратил целовать у кромки челюсти, отпрянул и выпрямился. Заглянул в глаза с искренним интересом. Воистину первоклассный слушатель с дипломом.

— Почему?

Жаль, что Дейрону особо нечего было сказать, и не был он никогда мастером речей. А в этом случае вообще работало правило «Если нужно объяснять, то не нужно объяснять». Валарр-то тупоумием никогда не страдал, но сейчас, видимо, решил поиграть в дурачка.

— Ну, мы кузены… — Валарр, конечно, ожидал реальную причину, а не эту жалкую отговорку — в семье Таргариенов-то. — И я не самая выгодная партия.

— А я здесь не за выгодой. — Валарр дернул уголком рта, опустил взгляд, осторожно провел пальцами поверх ширинки его джинс. — Точнее, за выгодой, но не той, о которой ты думаешь. Мне плевать на твой статус… или о про что ты лепечешь.

— Не про статус. — Дейрон, если и выдавал ленивые отговорки прежде, то теперь всерьез напрягся. Валарр реально не понимал? — Я о своих проблемах с головой.

— Все мы с проблемами с головой, — жаркий его шепот у уха делал с Дейроном немыслимое — заставлял поменять четко устоявшееся мнение. — Кто-то меньше, кто-то больше, кто-то еще не диагностирован.

— Но я-то диагностирован.

— Тем лучше, — Валарр прижался губами под кромкой челюсти. И сел задницей на его ноги с коротким и раздраженным рывком. — Мы оба предупреждены.

Растекаясь по его телу сахарным сиропом, Валарр добрался губами до его кадыка, поцеловал с громким чмоком, облизал почти. А потом, к счастью, снова привстал — и ширинке Дейрона стало полегче, — чтобы поцеловать-облизать его нос.

— А ты любишь все большое в рот тянуть?

— Заткнись, пожалуйста.

Наконец они снова нашли горячие рты друг друга и начали переплетаться языками. Валарр обвил его шею руками и так и замер, только наклоняя головой то туда, то сюда, а Дейрон времени не терял — и исследовал чужое тело. Он всегда был жаден до быстрых, порывистых движений, жаден до собственной разрядки, но сейчас хотелось медленно скользить под майкой, пересчитывать складки кожи и звенья ребер. Так медленно, будто планировал вплавиться ладонями в бархат кожи.

У Валарра мышцы были не такими рельефными, но бугрились под кожей; Дейрон балдел от того, что чувствовал его напряжение везде. Но при этом нестерпимо хотелось сделать из него мягкую, податливую глину, заставить его отдаться своим чувствам и перестать быть таким блядски сосредоточенным, будто диплом защищал.

Хотя так Валарр выглядел не менее горячим... Кажется, Дейрон перестал понимать свои желания. Он хотел Валарра одновременно всем, любым, мягким, твердым, настойчивым, упрямым, податливым и ленивым... громким и скромно подвывающим. Но Валарр был тем, кем был, выдавал нечто среднее. Даже в таком деле умудрялся балансировать. Дейрона все устраивало.

Когда, без перерыва на подышать исследуя жаркий рот Валарра, Дейрон столкнулся с препятствием на его теле, то потянул и так сползшую на плечи рубашку. Валарр отвлекся ненадолго и помог стянуть ее, остался в одной майке. И начал отчетливее елозить на нем.

Ладонь Дейрона грела местечко у поясницы, пальцы второй руки зарылись в волосы на макушке и путались в атласной мягкости. Мысль от том, что где-то между них вилась серебрится прядка, похожая на перышко, делавшая Валарра еще более особенным, заводила сильнее. Так нежно и сладко Дейрону давно не было. Может, никогда еще.

Но всякой слюнявой нежности приходится потесниться, когда напряжение в штанах становится невыносимым. Валарр этот момент угадал вовремя и огладил его, запустив руку вниз, между их телами, льнущими друг к другу. Пока сам подставлял шею. Дейрон понял, что это чувствительное место и уж постарался расцеловать до мурашек и каменного стояка.

Руки так правильно обхватывали чужие изгибы на талии, у бедер. Так плавно скользили по бицепсам. Дейрон заметил — вспомнил, — усыпанные веснушками плечи и не сдержался, чтобы не наклониться и не расцеловать эту карту звездного неба. Как бы ни было неудобно, Дейрон был готов согнуться в три погибели, чтобы коснуться каждого местечка на теле Валарра.

Они ведь были нескладными, угловатыми подростками, когда впервые…

Дейрон тогда представлял, каким еще более потрясающим вырастет его кузен — и завидовал. Потом понял, что завидовал тем, кому перепадет внимание Валарра.

Делать поспешные выводы Дейрон не боялся, он же не слепой — судил по сногшибательной красоте его матери… или отца. Дядя Бейлор объективно был красивым, высоким и статным, с этой непроницаемой преисполненной аурой в выражении лица, которую одновременно восхваляешь и боишься. И сломанный по юности нос лица его не портил. Валарр был чуть ниже, миловиднее, нежнее, утонченнее…

— Я подумал про твоего отца…

Валарр отпрянул от его губ со звучным чмоком.

— Что?

— Я сейчас подумал про твоего отца. Пока мы целуемся, вспомнил твоего отца. Хочу, чтобы ты знал. Никаких секретов.

— Я и так в курсе, что ты извращенец.

— Нет, я просто сравнил вас в голове… Не, не в этом смысле.

Валарр растянул губы в тонкой улыбке.

— Сравнений с отцом мне и так хватает.

— Тебя это злит? — шепотом спросил Дейрон, заглядывая в чужое лицо. Потянулся, клюнул в нос. Валлар притерся лбом о его лоб, такой беззащитный, зацелованный и разморенный. — Расстраивает?

— Не совсем. Я просто знаю, что это будет со мной всегда. Такой выдающийся человек, как он, даже тень отбрасывает выдающуюся. И проблема в том, что его достояние — не небоскребы, научные открытия или вклад в культуру. Мой отец просто… широчайшей души человек. — Пока слушал, Дейрон прикрыл глаза, методично гладя Валаррово плечо. — С таким сложно сравниться. Стать таким, как он, в достаточной мере, чтобы никто никогда не вспомнил его мне в укор… почти невозможно.

— Ты уже достаточный, какой есть.

— Это вас в группе такому научили? — Валарр усмехнулся, но когда снова сел на него, в лице не отражалось ни злорадства или пренебрежения, какие Дейрону показались. — Я знаю. Спасибо.

И он вдруг сделался предельно серьезным, почти злым — но эта агрессия словно была направлена вглубь себя. Одновременно казалось, что он вот-вот отчитает кого-то, как строгий учитель, и что расплачется. Валарр касался его губ четкими, рваными движениями; Дейрон, каждый раз, как тот отстранялся, вглядывался в его лицо и не мог распознать эмоцию. Валарру было больно? Обидно? Тяжело его целовать?

— Валарр…

— Никто не знает меня так, как ты… Дольше всего. — Он клюнул теперь в щеку, еще раз — выше. А потом съехал с намеченного пути, обтерся о скулу лбом и припал им к плечу. — И мне так жаль, что мы отдалились.

— Не надо… — простонал Дейрон. — Я не хочу об этом думать сейчас. О времени. Я же говорил.

— Ладно, — слишком быстро ответил Валарр, но беззлобно, игриво даже.

Дейрон снова расслабился. А потом чужие руки полезли к его ширинке, резво расстегнули пуговицу и дернули собачку. Валарр высвободил его стояк — и попытался свой, с раздвинутыми ногами его «фэнси» шортам просто некуда было сползать. Валарру пришлось подняться, чтобы снять белье.

Дейрон воспользовался заминкой, чтобы стянуть свою рубашку. И очень кстати, потому что Валарр так сладко прижался ладонью к его груди, когда забрался на него снова. А затем обхватил их обоих своей рукой.

Дейрон чувствовал, как скользят его пальцы по увитому венами стволу, ощущал очертания указательного пальца, стоящего преградой между их пульсирующей плотью, не давая членам соприкоснуться. Но не смотрел. Пялился на восхитительно красивого Валлара, пытался запечатлеть каждое новое выражение. Трогательную сосредоточенность. Измученное удовольствием лицо. Закусанные губы.

Он недолго выдержал находиться вдалеке от этого раскаленного наслаждения и надавил Валарру на поясницу, чтобы тот прильнул к нему. Еще несколько собственных движений — и Валарр задрожал, лежа на нем, и уткнулся носом в плечо.

— Ты такой тихий… — пролепетал Дейрон восхищенно. Позволил Валарру отдышаться и добавил, почти извиняясь: — Я не все.

Он потянулся рукой между их телами, но Валарр его остановил.

— У меня ноги затекли, — и тихо рассмеялся.

— А у тебя не много опыта в машине, да? — Дейрон несколькими ладными движениями огладил его напряженные бедра.

— Вообще нет.

Еще несколько долгих секунд Валарр жарко дышал у его уха, пока наконец, разнеженный, не нашел сил подняться и не сполз с его коленей в бок, на соседнее место. Чтобы накрыть Дейрона своим ртом.

Дейрон снова оказался зажат между ощущениями — бархатного языка по твердому стволу и мягкости атласных волос под ладонью. Но Дейрон не давил на затылок, бедрами навстречу не двигал, просто наслаждался ласковыми движениями и темпом, который выбрал Валарр. Прикрыл глаза и раскрыл рот, чтобы не мычать, как придурок, чтобы Валарру было слышно, как ему нравится. Дышал шумно и часто.

— Все хорошо? — Зачем-то уточнил Валарр, резко прекратив ласки. Потерся лбом о его бедро, поцеловал живот — пока ждал ответа. Снова спросил: — Тебе нравится?

Неужели протяжных глухих стонов было не достаточно для понимания?

Дейрон нехотя разлепил глаза, фокусируясь на чужом лице и теряющихся в темноте разноцветных драгоценных камнях. На прекрасном, восхитительно серьезном лице. Накрыло ощущение, что Дейрон сдавал экзамен, но он быстро отвлекся на блик светлой радужки и нашел силы, чтобы неуверенно вытолкнуть в раскаленный воздух:

— Да… Да, конечно. Мне хорошо. Ты… молодец. — Дейрон робко погладил его щеку. — Ты очень хорошо… — Валарр снова взял его член в рот и начал двигаться еще лучше, еще плавнее и слаще. Дейрона осенило, но не сильно ударило по голове. Голова-то была дурная, затуманенная, плыла. И все же он понял, что следует сказать еще. — Мне очень нравится. Ты потрясающий. Удивительный. — Дейрон сжал пальцы в восхитительно мягких волосах Валарра, нетерпеливо подмахнул бедрами. — И твой рот просто…

Дейрон понял страшное: от собственных похвал Валарру его самого прошибало еще сильнее. Так сильно, что стало невмоготу, каким бы чудесным ни ощущался Валарр на нем. Тело требовало немедленной разрядки, иначе бы он завыл на весь стоящий позади них лес.

Так что Дейрон мягко увлек лицо Валарра в сторону, успевая одновременно потянуть его к себе за майку, и довел себя несколькими резвыми скольжениями.

— Прости, я просто… невозможно. — Но Валарр не слушал, снова возник над ним, смотря расплавленным от желания взглядом, и Дейрон потянулся к его губам. — Ну привет, — промурлыкал он и подарил ему новый жаркий поцелуй в благодарность, которая вышла за все возможные края.

Дейрон готов был вплавиться в это самое место, чтобы никогда больше с него не сойти. Чтобы Валарр так и остался сидеть на нем, хныкать ему на ухо, что ноги затекли, чередуя мягкие слова с влажными поцелуями, пока руки Дейрона, все еще голодные, судорожно исследуя чужое тело, искали где бы наконец остановиться и вслушаться в момент, в котором сердце так гулко билось…

И вдруг Валарр коротко кашлянул несколько раз, свистяще втянул воздух, будто ему всерьез его не хватало, а не так — что полизался чуть больше нужного. Кашель показался необычным, да и чем он мог подавиться и когда успел бы заболеть? Дейрон подумал: все, пиздец, вот и сказочке конец. Это все было сном и мозг подает сигналы — сейчас наступит утро.

Но вполне себе ощутимый, осязаемый Валарр соскользнул на сиденье и потянулся к кожаному подлокотнику между передними сиденьями, начал спешно что-то искать.

Сам Дейрон, разморенный близостью и немного возмущенный резкой сменой положений, прошелся осоловелым взглядом по салону. Затем оглядел свой запачканный живот, рассмотрел руки, раскинутые по бокам, подтянул к себе салфетки. И уже в процессе перевел взгляд на Валарра и наконец заметил слона в комнате.

— Какого хера?

Протрещал пшикающий звук, потом громко потянулся воздух, как будто старик на предсмертном одре сделал последний вздох, и Валарр отнял от губ баллончик. Ингалятор, блять. Убрал его обратно в нишу подлокотника и изящным движением вернулся на диван, облегченно выдыхая.

— Извини.

— Ты… что это? — Дейрон непримиримо нахмурился, Валарр вздумал шутки с ним шутить и делать вид, что это обычное неприметное действо. Для Валлара-то, очевидно, уже привычное…

— Астму заработал.

— Когда успел, еб твою?..

— Перед дипломом. — Валарр глянул на него устало, видимо, Дейрон переборщил с возмущением в голосе. — Перенервничал и… ну, говорят, причина такая.

— Нихуя себе! — Дейрон тут же себя одернул, потянулся ласковым жестом к его руке, погладил, больше не зная, что можно сказать в такой ситуации. Только если спросить. — А тебе разве можно?.. Ну, всяким заниматься.

— Каким всяким? — Валарр сердился не всерьез, по крайней мере, на него — почти никогда, но в каждой шутке была доля правды. Раньше его очень бесили эвфемизмы и когда Дейрон не называл вещи своими именами.

— Сексом трахаться, — психанул Дейрон.

И заботливо потянулся к нему с салфеткой.

— И бегать можно, — ответил Валарр, сменив взгляд с капризного на благодарный. — И все остальное. Только без баллончика никуда.

Закончив и скинув все салфетки в пакет, Дейрон наклонился, чтобы коснуться легким поцелуем чужого живота. Выпрямляясь, пробормотал:

— Хотел бы я быть твоим баллончиком.

— Ты озабоченный, — усмехнулся Валарр, подмахивая бедрами, чтобы натянуть шорты. — Ты и так в моем рту побывал.

— Я вообще-то про то, что он неразлучно везде с тобой.

— А, — Валарр не оценил его романтичного признания, ему, кажется, стало еще смешнее. Он дернул замок на ширинке. — Это мило.

Дейрон ему не поверил — пока его недовольное лицо не взяли в теплые ладони и не коснулись целомудренным поцелуем у глаза. Чуть выше шрама на щеке. Дейрон заработал тот в детстве во время одного из их приключений, его уже почти не было видно.

— Так где ты будешь спать?

Спать они легли ногами в багажник, сложив два ряда кресел, чтобы получить неровную и неудобную поверхность, застеленную тонким пледом, в качестве кровати. К утру мышцы блядски затекли, но Дейрон терпеливо лежал, не двигаясь, пока Валарр прижимался к нему спиной и сопел.

Несмотря на все неудобства, так сладко ему давно не спалось. А еще слаще было прижиматься губами к мягкой макушке, которая до сих пор пахла шампунем. Сладко было распластать ладонь на теплом, мерно вздымающемся животе. Сладко лежать на полголовы выше Валарра — с той же разницей в росте, как когда они стояли — и иметь возможность разглядывать очертания, до которых мог дотянуться взгляд.

И то ли в мозг стукнуло ударной дозой кортизола в положенное время, то ли Дейрон слишком горячо задышал ему в затылок, но Валарр неожиданно шевельнулся и повернулся к нему, окинул его довольную физиономию осоловелым взглядом.

— Не буду целовать, — сходу заявил он.

— Ладно, — буркнул Дейрон. Для того, чтобы зацеловать милейшее заспанное лицо Валарра, зубы чистить не надо было. — Мне вот интересно… Почему ты все-таки назвал меня своим парнем перед продавщицей? Честно.

— Да просто хотел ее смутить, коварный план по отвлечению. В Фонтоне до сих пор, мне кажется, такое несколько удивительно. Ну и… — Он спрятал лицо где-то у его груди, и в этой груди, кажется, перестало биться сердце при виде такого застенчивого Валарра. — Хотел примерить. Распробовать слово на языке.

— И как? Понравилось?

Валарр коротко закивал, не поднимая взгляда. Дейрон попытался упрятать лезущую на губы улыбку — на случай, если Валарр все же вскинет голову. Нельзя же так нещадно палиться.

— А знаешь, о чем я думаю этим прекрасным утром?

В вопросе чувствовался подвох. Потому что утро, конечно, в каком-то плане было прекрасным, но неудобные спинки кресел в качестве их ложа и утренняя зябкость после дождя, особенно цепко кусающая ступни, очков атмосфере не добавляли.

— О прекрасной ночи на этом?..

— О том, что там за тайна у Эйриона, связанная с Дунком. Но если не можешь, не говор…

— Да-а… — потянул Дейрон, переворачиваясь на спину. — Есть там история. Ну, как история… С маленькой буквы. — Он завел руку за голову, чтобы Валарр мог улечься на его груди. — У братца был краш на нашего Дунка. По юности. Он тогда понял, что ему мальчики нравятся и горько плакал. Не знаю, просто так или… потому что нашел еще одну причину, почему никогда не будет достаточным для отца. — Валарр либо очень увлекся вырисовыванием фигур — ногтем по его груди, либо не понял, но не спросил. Так что Дейрон уточнил: — Типа что детей своих не будет. Хотя не то чтобы отец гомофоб махровый или страшно мечтает нянчить внуков… Ему бы с детьми справиться. В общем, Эйрион так и не признался.

Валарр хмыкнул.

— «Признался»… Как будто в каком-то преступлении.

У Дейрона тоже имелось несколько преступлений на совести.

— В любви тоже признаются.

Одно из них было однажды пустить все на самотек. Во всех сферах жизни. Отпустить контроль, отвязаться от всего навязанного, снять с себя обязанности старшего брата и слишком сильно расслабиться. Напрягаться тоже вредно, но держать себя в тонусе — вопрос выживания. Валарру это всегда успешно удавалось. А Дейрон дал себя поколотить почти до смерти, но ведь это было совершенно не обязательно, чтобы снова воспрянуть духом…

И к тому же, в потоке всех этих новых идей о свободе, он спутал действительно навязанное и идущие изнутри, настоящее. Спутал и позволил себе отпустить много из того, что не следовало. Преступление Дейрона заключалось в том, что он позволил потоку нести себя. Много лет назад. Вчера вечером. Сначала упустил, потом вернул... Но, казалось, что вернул лишь на одно мгновение.

А все мгновения имеют свойство кончатся.

— Скоро малышня встанет. Прибегут и… — Дейрон попытался поднялся на локтях, чтобы естественным образом вынудить Валарра отстраниться — как будто и не при чем он. — Пусть позавтракают, наверное… Потом поедем. Очередь еще занять надо.

Валарр, конечно, ничего не сказал на такую резкую смену атмосферы и подъем, но лицо у него застыло в напряженной задумчивости. Дейрон не мог не заметить, пока делал вид, что совершенно невозмутимо встречает это обычное утро, потягиваясь.

— Фанатов, наверное, куча будет.

— Кстати о фанатах. — Дейрон щелкнул в воздухе пальцами. — Ты не думал, что мы как-то не по-фанатски одеты. Может, заедем купить что-нибудь? Футболки?

— Считаешь, одно наше присутствие будет для родителей неубедительным? Если притворяться, то на полную?

Дейрон сел на колени, широко расставив ноги, в одних трусах и со смятыми волосами.

— Получается.

Валарр сидел на боку, опираясь одной рукой, со сползшим по ногам пледом, с такими же неровно улегшимися прядками, с внезапно потускневшим взглядом. Такой красивый, трогательный… как будто несчастный. Дейрону до зуда в позвоночнике захотелось коснуться его — губами или руками, чем-нибудь, да хоть серебристую прядку покрутить вокруг пальца. Сжать в объятиях до скрипа кожи о кожу. Как в последний раз…

Но он строго запретил себе придавать всему этому такой окрас. У них еще нелегкий путь впереди — билеты получить, очередь выстоять, не растерять по ходу дела братьев и сестер. И все это время Дейрон будет как ингалятор — неразлучен с Валарром. За это время многое может проясниться — кто по какому течению плыл и сколько на самом деле преступлений на его совести.

***

Вставать малышня ни в какую не хотела — ни стыда, ни совести, ни будильника. Да и не сама тоже: Валарр пытался дозвониться до Эйриона, но эту принцессу пушкой не разбудишь. А Дейрона в комнаты больше не пустили, так как утром на работу вышла смертельно серьезная и злая админ. Валарру пришлось набрать Матарису.

Первым из хостела показался Эгг, самый ответственный. Он, вероятно, и встал самостоятельно, но толку — эту расхлябанную молодежь от постели не оторвать. За Эггом, поднятая, но не разбуженная, волочилась Рей; ее бережно вели за руку, чтобы не навернулась на ровном месте, пока сладко и протяжно зевала.

Позавтракать, естественно, не получилось. Доедали снеки, оставшиеся со вчера — что могло испортиться, Дейрон закинул в мусорку у хостела. К сожалению, Рей предпочла закинуться с утра пораньше подтаявшей вафлей в шоколаде и вся вымазалась глазурью в процессе.

— Я тоже хочу футболку! — заявила она, подслушав взрослый разговор.

В это время Матарис заканчивал обтирать ее шоколадные пальцы. Сложно саму себя вытереть, когда обе руки выпачканы.

— Рей, ты что, фанатка? — Дейрон обернулся на нее с улыбкой, уже зная, что эту идея она точно не забудет через пять минут, как случалось обычно.

— Да!

— И какой группы?

Рей не задумалась ни на минуту.

— Рыцарей костра!

— Огня, — простонал Эйрион, вытягивая перед сестрой футболку, принт которой стянулся на животе.

Он тут один был одет как фанат. Логично, учитывая, что он один из всех, них, лжецов, реально собирался на фестиваль.

— Огня, — Рей исправилась. А потом выхватила сухую салфетку у Матариса, чтобы неуклюже и забавно, как только дети умеют, обтереть свой рот.

Дейрон краем глаза разглядел кривую, едва заметную улыбку брата.

Дейлла прервала приятно-смешной момент своим деловым голосом:

— Папа пишет, они уже выехали.

— И билеты достали?

— И билеты достали.

Валарр посмотрел на Дейрона первее, чем успел Дейрон. Тем самым взглядом «О чем я и говорил». А Дейрон и без того в целеустремленности дяди Бейлора не сомневался.

До ближайшего магазина с сувенирными футболками — а в дни фестиваля любой магазин одежды в Эшфорде таковым являлся — вел Дейрон. Валарр в это время успел что-то схомячить и также успел подавиться. Чтобы Дейрон разом впился ногтями в оплетку руля и напряг ягодицы от ужаса. Судя по всему, нервная вибрация аж дошла до сиденья Валарра.

— Хватит смотреть на меня, как будто я через два дня кони двину от какого-нибудь Поветрия.

— Это совсем не тот взгляд, — буркнул Дейрон, вновь пристально вглядываясь в оживленную дорогу. — Это взгляд «Как бы он успел достать ингалятор».

— Ну так мне не семь лет, в собственных руках не запутаюсь.

— Хоть бы два завел на всякий случай.

Валарр дождался, пока они встали на светофоре — все это время держа выуженный из «кросс-боди» баллончик в воздухе для демонстрации. Потом зачем-то снова открыл нишу в подлокотнике и показал свой первый. Потом кинул коротко:

— Матарис.

И Матарис с таким же невыносимым лицом зазнайки показал ингалятор из своего рюкзака. Дейрон в очередной раз за минуту закатил глаза.

— Матарис что-то вроде твоей лабубы? — это Эйрион подал насмешливый голос. — С нычкой внутри. Везде его таскаешь?

— А ты завидуешь? Могу и тебя потаскать.

— Он и так уже потасканный.

За это Дейлла огребла легкий подзатыльник, но, как ни странно, сдачи давать не захотела. Вместо нее насупившаяся Рей стукнула Эйриона по предплечью, и Дейрону подумалось, что именно удар их малышки отнял у Эйриона максимум хп.

И еще Дейрону подумалось, что он у Дейллы — любимый брат, потому что Эйриону она прощала слишком мало. На первом месте, разумеется, Эймон, но вот потом — Дейрон, да. Хотя нехорошо, конечно, злорадствовать, все-таки дядя Бейлор неустанно твердил, сколько Дейрон помнил, что братьев надо любить. Любыми и в любом количестве.

И дядя Бейлор честно следовал своим же наставлениям — любил дядю Рейгеля и дядю Эйриса. Одному всю свою жизнь оплачивал место в пансионате, а другого навещал в его затхлой холостяцкой берлоге, как-то выделяя время в плотном графике. Папа был не так загружен, но редко присоединялся к нему. Видимо, у папы на всех братьев широты души не хватало.

У Дейрона тоже силы были на исходе, и он был благодарен маме, что когда-то не надумала рожать ему четвертого брата.

Коллективно порешили, что в магазин пойдет Дейрон с Эггом и Рей, а остальных Валарр отвезет к площадке проведения фестиваля. Потом вернется за ними.

С тех пор, как Валарр с остальными отъехали, а Дейроном с Рей на руках поплелся в магазин, никаких сложностей не возникало. Разве что он не совсем понимал, какие брать на всех размеры и стоит ли заморачиваться, если все футболки — оверсайз. Ну, как говорится, и в оверсайзе надо знать толк, а то уже не стиль-фэшн будет, а колхоз… Еще и надо было решить брать что-то банальное с «Я ♡ Эшфорд» или выбрать принт с какой-то группой — из тех, что выступали.

Только они все для Дейрона были ноунеймы.

Консультантка объяснила, что некоторые местные группки или начинающие коллективы из других городов заранее завозят свой мерч — мол, небольшая кучка фанатов имеется. Все-таки на каждое дерьмо найдется своя муха.

Хотя дерьмо для каждой мухи привлекательно. Наверное, он неправильно метафору подобрал и был слишком строг к творческим личностя. Интересно, это потому, что злой родитель в свое время подавлял его творческую натуру или потому, что Дейрон правда не любил самодельность? Возможно, оба два.

А потом на ясном горизонте, омраченном только размышлениями о сортах говна, появилась черная клокочущая туча — знакомый ему «крузак». Ну еб же ж твою мать, почему Эшфорд такой маленький, успел подумать Дейрон, прежде чем схватить Рей на руки снова и нырнуть между рядов.

— Эгг, надо валить.

Раньше Дейрон и подумать не мог, какая полезная вещь — примерочные. Порой они казались маленькими пробниками личного ада — заходишь в четыре стены, в полном одиночестве стоишь и пялишься в кривое зеркало, в котором твое тело в разы шире. Оказалось, от них еще был толк в игре в прятки — от внезапно нарисовавшихся недругов.

Во время теракта — не дай боги — тяжелая бархатная шторка не поможет, но во время акта личного террора — самое то. По носкам-то его не вычислят.

Рей на танкетке усидела молча лишь пару минут, а когда Дейрон уже хотел облегченно выдохнуть, она начала канючить — ей срочно понадобилась футболка, ради которой они и пришли. Не успел Дейрон придумать, как назвать их импровизированную игру, чтобы это увлекло Рей сильнее, чем футболка с «Рыцарями костра», как в их рядах случилась потеря.

Эгг испарился из кабинки. Дейрон выматерился себе под нос и высунул голову из-за шторки, начал наблюдать и прислушиваться. К счастью, звуков избиения ребенка не послышалось, а прежде, чем Дейрон начал беспокоиться, Эйгон уже замелькал на горизонте. Несся навстречу как ужаленный — с футболкой в руках, конечно.

Отдышался брат быстро и с довольным видом вручил Рей свою добычу. Несмотря на то, что малышка утопла в самом маленьком размере, колхозом это не выглядело. Да и как язык поднимется сообщить о безвкусице, смотря в лучащееся радостью лицо.

Выйти они решились через несколько минут. И на мерч для остальных благополучно забили, оплатив только одну футболку. Дейрон весь путь до кассы озирался по сторонам, а когда оплачивал покупку, оставил Эгга за главного наблюдателя. Ну, чтобы ненароком не выглядеть для работников нервным наркоманом, похитившим детей ради продажи на органы.

Уходили не через главный вход: единогласно решили невзначай, легкой походкой пройтись по длинному коридору с кучей бутиков, чтобы выйти с другого конца ТЦ. Оттуда и обзор получше — хорошо будет видно, чист ли путь и безопасно ли возвращаться на место встречи с Валарром. По ходу неспешного променада купили Эйгону пончик, который он умял в процессе, а Рей выпросила огромную, просто гигантскую колбу с пузырями. Будет дуть до самого совершеннолетия…

Нет, конечно. Через пару часов забудет о своей неистовой страсти стать искусным пузырепускателем, из-за которой выела бы Дейрону все мозги через ухо, если бы он первым делом не поддался на ее щенячий взгляд. Дети, вечные дети…

На месте встречи ждал неприятный сюрприз.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто сегодня отстоял их честь и за всех разом огреб. Судя по буро-красному оттенку следов на коже — Валарру досталось от души, значит, бойня произошла не в магазине, а то бы их вовремя разняли охранники.

— Я надеюсь, им тоже досталось.

Дейрон оставил Эгга с Рей играться с пузырями где-то за пару метров до машины. А когда подошел ближе, ненароком загляделся на мягкие поглаживания, с которыми Валарр касался волос Матариса — Матарис сидел рядом, обхватив брата в крепкие объятия и прильнув к его груди. Почему-то не остался стоять в очереди с остальными. И хорошо: кто бы еще принес Валарру что-нибудь холодное, пока Дейрон отсиживался в примерочной.

Матарис отпрянул от Валарра и с унылой физиономией посмотрел на вибрирующий телефон. Отошел в сторону.

— Да, пап…

— Больно?

— Терпимо. — Валарр, сидевший на порожке автомобиля, отнял гелевый пакет от скулы, позволяя Дейрону невесомо пройтись по красному пятну подушечками пальцев. — Зато тему закрыли.

— Прости, что пропал.

— Все нормально, говорю ж…

Валарр мягко перехватил его руку, чтобы вернуть холод к щеке, но не отпустил. Переплел их пальцы. А Дейрон боязливо обернулся назад, где Эгг дул в кольцо, а шумная Рей гонялась за перламутровыми пузырями, пытаясь допрыгнуть до каждого.

— Да нет, я про…

Впрочем, не к месту сейчас было это запоздалое раскаяние. Если уж и накосячил давным-давно, ненароком дав понять человеку, что спокойно обходишься в жизни без него, то теперь нужно показать, что это не так, а не сыпать извинениями.

Извиняться за то, что принял когда-то кажущееся тебе верным решение, показалось таким же тупым, как «признаваться» в ориентации родителям.

— Они приехали. Нас ищут.

Матарис больше не казался Дейрону невыносимым подростком — Валарру он, вероятно, таким никогда и не виделся. Но это естественно, ему гораздо чаще удавалось видеть брата таким мягким и удрученным, с толикой меланхолии в глазах, унаследованной от него; кажется, Матариса эта ситуация расстроила больше всех.

Это было очень трогательно.

И то, сколько в их взаимодействиях на самом деле присутствовало тактильности… В их семьей в целом. Дейрон не жаловался, Эгг, его любимый — что душой кривить — брат редко выражал любовь объятиями, но если уж захватывал Дейрона в свои обезоруживающие тиски, то без намокших глаз Дейрон из них не выбирался. Рей в силу возраста любила это дело тоже. Эйрион давно разучился доверять свое тело всем подряд, особенно гурьбе родственников, а с Эймоном и Дейллой они редко виделись.

Вот и в очереди свидеться не удалось.

— Пиздец.

— Походу, они уже прошли, — цокнул Матарис.

— Лионелю не могу дозвониться, — снова подал голос Дейрон. — Сейчас окажется, что он решил так пошутить. А что, батю он недолюбливает, это очевидно.

— Не, — Валарр мотнул головой с железной уверенностью, — мстить за школьные обидки он бы стал лично Мейкару. Не через нас. Тем более, мы от Дунка. Он бы так не…

— А чо сутулимся!

Святые боги, какой сладкой песней теперь казался звонкий и всегда ехидный голос Баратеона.

Они все разом обернулись в начало толпы, где стояли контролеры с серьезными и очень смешными лицами. А вот лицо Лионеля редко бывало серьезными или унывающим. Он от души хлестанул ладонью по плечу одного из пропускающих, так что этот громила даже пригнулся.

— Ой все, Роланд, мозги мне не люби, — стало ответом на один лишь вполне сдержанный недовольный взгляд. — Идите сюда, что встали!

Дейрон замер и чуть ли по-идиотски не ткнул себе в грудь пальцем — от неверия, что можно вот так вот быстро и беспрепятственно наконец завершить их ахренительно длинное путешествие. Валарр схватил его за руку, и они все вместе двинулись через толпу возмущенных людей, прямо к ярко-желтому, сверкающему на солнце пятну и пятнышку поменьше — темно-серому с благородной проседью.

— Чувствуйте себя как дома, но не наглейте, — с этими словами Лионель пустил их в свой трейлер. И мгновенно завел разговор с единственной, кто тут был ему интересен, даже несмотря на то, что она носила фамилию Таргариен. — Не переживай, они безопасные. — Это он кинул Дейрону, после того, как усадил Рей перед длинным во всю стену зеркалом и начал подсказывать ей, как лучше провести кисточкой, чтобы ярко-фиолетовыми тенями накрасить веко, а не глазное яблоко. — Использую на своих учениках, пока все живы.

Дейрон не хотел вообще-то, чтобы его внимательный взгляд расценили как враждебный. Хотя, может, Лионель вообще подобных взглядов не замечал или делал вид, что не замечал — чо мозги себе ебать, правильно. Лионелю Баратеону не хватало времени жизнь проживать во всей ее полноте и красоте, еще на какую-то херню отвлекаться!

Он со знанием дела заплел Рей стильные косички, украсив металлическими колечками с камушками — Рей визжала от счастья выше небес. Но не долго, естественно, как и любой ребенок в ее возрасте: скоре ее увлек планшет. Она уселась на диване и нацепила огромные наушники с декоративными оленьими рожками.

— Ну, вам уже не помочь, — ухмыльнулся Лионель, развернувшись к ним.

Дейрон в общем-то с ним согласился.

При взгляде на Матариса, угрюмо усевшегося, подобно Рей, в другом углу дивана с наушниками, Лионель шутливо скривил лицо, сразу поставив крест на любых попытках растормошить удрученного тяжелой своей участью подростка. А вот Валарр охотно поддался его очарованию: Лионель всучил ему что-то и подтолкнул за шторку с мольбой быть чуть порасторопнее. Валарр послушался.

— Не бойся, стиранное.

Дейрон сидел напротив зеркала и мечтал о косичках тоже. И о колечках в них. Но вряд ли Лионель окажет ему такую услугу. Да и времени осталось мало: скоро родители начнут искать их в огромной толпе — и найтись им придется. Так что Дейрон схватил со столика первую попавшуюся резинку и завязал часть волос в хвостик.

Рассмотрел пристально свое какое-то помятое лицо в зеркале, повертел головой, проследил глазами контур носа — и в голову ударило жаркое воспоминание о том, как Валарр зацеловывал его. Дейрон поерзал на стуле.

Будто учуяв запах грешных мыслей, Лионель тут же возник рядом. Резво вставил ему в резинку какое-то веселое перышко — как вишенку на торт, но с таким удрученным видом, будто медицинский пластырь на развалюху, которой уже не помочь, наклеил.

— Пуговки расстегни верхние, чего как септа закрылся. — Дейрон неуверенно потянулся к пуговицам на рубашке. — Вы веселиться приехали или слушать декламацию «Семиконечной»? И лицо попроще, лицо…

Когда шея Дейрона чуть оголилась, Лионель прихлопнул его по груди.

— Такую гордость не надо прятать, — и расстегнул еще пару пуговиц.

— Ну, до Дунковых мне далеко, — зачем-то выпалил Дейрон.

— Давно ты на сиськи моего мужа облизываешься?

Валарр снова спас день, в этот самый момент появившись из-за шторки.

Лионель решил нацепить на него юбку… И поначалу Дейрону сделалось жутко неловко — видеть Валарра таким… Каким «таким» он понял через пару секунд. Неловкость эта оказалась не из-за предмета одежды вовсе, а от того, как юбка ему шла и как хорошо сам Валарр ее носил. Всем своим видом источая непринужденную уверенность, будто каждый день подобное надевал.

Юбка а-силуэта ниже колена из кожаных лоскутов украшенных металлическими кнопками и декоративными стежками сидела как родная. Но у Лионеля, что странно, челюсть, подобно Дейроновой, не отвисла. Он с выражением строгого судьи пялился на Валарра какое-то время, а потом подскочил — осененный. И прямо тут, без шторки, начал стаскивать с него белую майку. Потом протянул сверток черной ткани.

— Надень, не позорься.

Валарр его неугомонные руки остановил, чтобы снова спрятаться за шторкой.

А потом… Дейрон, как ни пытался снова залюбоваться своей рожей в зеркале, долго отводить глаза не смог — и жадно облизал взглядом облаченный в черный боди силуэт.

Обойдя Валарра, Лионель встал сзади и надел ему на шею ожерелье из бисерных ромашек. Ударил разок в ладоши с довольным видом и затем сразу исчез в импровизированной примерочной. Настоящий Вихрь, как о нем и отзывался отец. Но не разрушающий ураган, а какой-то благоухающий весенний порыв — пронесся и все вокруг себя сделал терпимым, привлекательным и сияющим.

Смеющимся еще: Валарр с Дейроном посмеялись, по крайней мере, когда загадочно переглянулись в возникшей тишине.

Тишина эта в «шатре» Смеющегося Вихря не задержалась надолго.

— Там на столике баллончик, — подал он голос, шурша одеждами, — с фиолетовой краской. Закрась свою ущербную седую прядь.

— Да не, чета не хочу пока.

Валарр мог бы и обидеться: он не седой был, это его таргариеновские гены восстали на полшишечки против гнета дорнийских.

— Тогда нахуй с пляжа, — коротко выдвинул условие Лионель. Валарр послушно поплелся к столику, заваленному косметикой и аксессуарами.

— Почему фиолетовый?

— К глазам.

— У меня карие с голубым.

— К глазам Дейрона! Хули пристал... — И Лионель зашуршал одеждами громче.

После нескольких неловких нажатий на дозатор, когда прядка Валарра сделалась сиреневой, Дейрон с облегчением выдохнул — хоть не залил это прекрасное лицо оттеночным лаком целиком. Считай, успешно прожил день.

— Спасибо, — Валарр кивнул и повернулся к зеркалу, коротко осмотрев цветную прядь.

А Дейрона привлек смирно сидящий между развеселой Рей и приунывшего Матариса Эгг. В зеркале отражалось просиявшее лицо и какой-то по-детски невинный, влюбленный взгляд. На Валарра. Дейрон, несомненно, чувства Эйгона разделял, но в этот момент слегка заревновал. Он ведь все еще любимый брат? Любимый кузен — это же другая категория?

Вскоре перед ними предстал Лионель. Тоже в юбке и в укороченном пиджаке — сменив свой халат, вполне сошедший бы за сценический костюм. Золотящаяся ткань была расшита бисером с узорами более темного, янтарного цвета. И Дейрон сначала посмеялся про себя, увидев ковбойские сапоги с вышивкой оленьих рогов, но потом стало не до смеха, когда понял, как круто все это вместе смотрелось.

— Надо, наверное, замазать… — робко предложил Дейрон, когда рассмотрел за всей блистательной красотой нового образа Валарра совсем не блистательное краснеющее пятно на щеке.

А то ведь у них под боком — широчайший арсенал всевозможных средств по сокрытию неприглядной правды. Или по подчеркиванию выгодных сторон. И вот Лионель как раз ничего себе не замазывал, а сноровисто подводил глаза черным карандашом.

Дейрон потянулся к тюбику, который по его мнению мог им помочь.

— Зеленый корректор сначала, — не отрываясь от своего занятия, скомандовал Лионель. — Потом консилер. Это который бежевый.

— Ага.

Дейрон нашел среди горы палеток ту, в которой было что-то похожее по консистенции на консилер в тюбике, решил, что это вряд ли тени, а потом и разглядел подстертую надпись на крышке. Набрал на палец щедро и, только поднеся его к щеке Валарра, понял, что переборщил. Пришлось наносить соседним пальцем, собрав с другого лишь малую часть.

Валарр как будто боялся смотреть на него: глаза опустил и только мерно дышал, пока Дейрон пристукивал подушечкой по коже. Потом он и сам бездумно оглядывал заваленный стол, ожидая, пока высохнет, не зная, куда деть глаза. Но когда пришло время второго средства, Валарр все-таки поднял на него взгляд из-под дрожащих ресниц.

Несмотря на то, что на диване расселись айпад-киды пятнадцати и пяти лет и Эгг между ними, а за спиной Валарра шебуршился Лионель, Дейрону на мгновение поверилось, что они в трейлере совершенно одни. И только богам известно, куда бы завела его эта фантазия, если бы в конце концов покраснение не скрылось под двумя слоями краски — Дейрону пришлось отступить.

— Нарисуешь мне что-нибудь?

— Маскироваться — так по полной?

Дейрон, не раздумывая, принял из его рук фломастер. Надо было думать, что это жидкая подводка, а не «карандаш на спирту» для детских раскрасок…

А вот кое-кому дела не было — раскраска или лицо.

— Я хочу! — Рей подскочила со своего места, отбросив несчастные наушники и планшет. Матарис их кое-как словил, чтобы не повалились на пол. — Я хочу нарисовать!

Что делать, уста младенца глаголят истину — и выдвигают требования, которые было опасно не соблюсти, а то дети в этом возрасте довольно кусачие и силу совсем не чувствуют. Хотя Дейрон подозревал, что Рей прекрасно чувствовала, насколько больно может вгрызться в кожу своими молочными зубками. И за что боги даровали столько власти этим крошечным созданиям?

— Что нарисовать, братик Валаррчик?

— Давай звездочку.

Дейрон поднял ее на руки и встал вплотную к Валарру, чтобы ей было удобно дотянуться. Вся ответственность и предусмотрительность снова легла на Дейрона, потому что Рей, чувствуя крепкую хватку на ногах, вообще не заботилась о том, насколько далеко наклоняется вперед и что может улететь носом вниз. Была увлечена творческим процессом.

Внезапно и самого Дейрон увлекла одна мысль. Он, конечно, не забывал, что они в трейлере не одни, но тем интереснее ему казалась эта авантюра. Все еще крепко прижимая Рей к боку, пока она цеплялась свободной ручкой за плечо Валарра, Дейрон потянулся к его талии и скользнул пальцем под кромку выреза на боди, который оголял очертания тазовой косточки.

Валарр виду не подал, все также застыв в ожидании под рукой Рей, с легкой улыбкой и трепетным взглядом из-под ресниц. Дейрон провел подушечкой под тканью несколько раз, прежде чем понял, что Лионелю в зеркале может быть видно сие непотребство.

— Все! — объявила Рей.

— Да, пап… — позади, подскочив с дивана, заговорил по телефону Матарис. — Хорошо… — И повернулся к ним. — Они уже прошли.

— Очень красиво. Спасибо, Рей.

— А тебе надо нарисовать?

— Не, обойдусь. — Дейрон опустил Рей на пол и вернул подводку на место. Подумал, вдруг Лионель счет за это все выпишет. А что, он предприимчивый и долгов не забывает — это то, что Дейрон от папы слышал.

И пока Матарис с Рей и Эггом направились к выходу, Валарр, словно прочитав мысли Дейрона, обернулся на Лионеля.

— Лионель, мы вам что-то должны?

Думал Смеющийся Вихрь недолго: все-таки творческой натурой предпринимательскую жилку не задушишь. «Дашь на дашь» — справедливый закон.

Валарра смерили оценивающим взглядом.

— Когда мои штормята выступать будут, хлопайте и кричите громче всех. Я проверю.

Валарр решил пошутить:

— Шумометром будете измерять?

— По недовольному ебальнику Мейкара пойму.

Валарр с кривой улыбочкой порывисто развернулся и пошел к выходу. А вот Дейрону так просто уйти не дали.

Лионель придержал его за плечо и затем оглядел как самое жалкое создание на свете. Дейрон наконец заметил ехидный блеск в глазах и понял, что Баратеон все это время специально кукурузил на него такую рожу. Значит, не все потеряно — Дейрон не настолько помято выглядел после суток дороги… А Валарр все-таки был не прав — Лионель немного да решил отыграться на них.

— Губы хоть намажь, сухие, как наждачка. — Он протянул ему гигиеничку. И больше не смог сдерживать рвущуюся на лицо ироничную улыбку. — С вишней. Валарр любит вишню?

— Не знаю, — бросил Дейрон и сдерживая желание психануть, как малое дитя, на такую провокацию, выхватил из чужих пальцев помаду.

Надо ж было уважить старого человека — за «старого» ему, конечно, яйца бы открутили. Очень проницательного человека, фиксирующего все вокруг себя. Человека-сканера, который слишком любил жизнь, чтобы не брать от нее все и не замечать каждую деталь окружающей действительности.

Дейрон мечтал стать таким, когда вырастет.

Оглядев с первой ступени порожка заполненную цветастыми точками — сотнями мельтешащих людей — площадь, Дейрон приглядел запоминающийся принт одной из палаток с едой и скинул отцу «координаты» их места встречи.

***

— Мальчики, какие вы красивые, — вздохнула тетя Джена, поочередно оглядев Валарра и Матариса.

Ладно Валарр, но Матарис по-прежнему оставался в своей цветастой мастерке, хотя солнце уже жарило нещадно. Ну, право матери — видеть своих детей самыми красивыми, умными и талантливыми. Дейрону в задницу не дули, но мама с детства обласкивала его комплиментами и, наверное, ее лицо, доставшееся ему как будто на память, было единственным, в красоте чего он не сомневался.

Душа-то у него на любителя, а талантов — довольно скромный список, еще скромнее — количество мотивации для того, чтобы развивать способности. Ну, ничего, красивая мордашка много других путей ему открыла.

В рехаб, например…

Мрачную мысль, постучавшую из давно заваленного погреба, смахнула своим появлением тетя Джена. Оказывается, «мальчики» относилось и к нему: она обняла его и прижимала к себе дольше положенного, шепча какие-то комплименты о его волосах, лице и цепочке на шее. Он и не обратил внимания, когда ключицы начали холодить декоративные звенья, но сразу понял, чьей оленьей рукой украшение было надето.

За спиной Джены Валарр прижался к отцу в приветственном жесте, дядя Бейлор погладил его по волосам. И Дейрон снова обзавидовался. Отцу или сыну он завидовал — пока не понял. Наверное, ему уже давно вполне хватало мягкого похлопывания по плечу от собственного отца и завидовать тактильности, заведенной в семье родственников, он прекратил еще в подростковом возрасте. А вот прикосновений к Валарру ему не хватало.

Ведь дядя Бейлор имел возможность касаться этих восхитительно шелковистых волос каждый божий день. Хотя целовать мягкие, сладкие губы отцам, конечно, не полагалось… Так что Дейрон осадил себя в мыслях: он бы убился об стену, если бы был проклят родиться отцом Валарра. Ему повезло намного больше в этой жизни, жаль только, что так много времени потерял…

— Без приключений доехали? — поинтересовался отец, по обычаю огладив его плечо в знак приветствия. Дейрон вспомнил все их злоключения, поглядел вниз на Эгга, который приобнял отца там, где дотянулся, и скромно кивнул. — А где Эйрион? Эймон с Дейллой?

Хуй их знает, если честно, отец.

— Да где-то тут шныряют, — он повертел для вида головой. — Вырвались из своей секты, наслаждаются свободой.

На его шутку отец не отреагировал своим типичным звучным смешком, но отсутствие хмурого взгляда к нему приравнивалось.

Но следом он заговорил смертельно серьезным тоном:

— Я подумываю забрать их.

Тот факт, что папа задумался о таком, не удивил Дейрона настолько, насколько то, что с ним заговорили об этом. Заговорили таким тоном, будто ждали совета, как со взрослым. Но Дейрону еще не случилось стать ничьим родителем, и он не знал «как лучше» для кого-то. Знали только они сами.

— Спроси у Дейллы и Эймона. Они тебе скажут, хотят ли остаться в Академии.

Папа одобрительно расписался под его предложением, выдав свою небрежную легкую улыбку.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Хорошо. Что знал. — Дейрон пихнул его в бок. — Значит, еще нет деменции.

— Не дави ему на больное, племянник, — в шутку пожурил дядя Бейлор и тихо рассмеялся с недовольного лица папы.

В последней отчаянной попытке защититься, он заметил угрюмо:

— По голове больше всего в школе били тебя.

— Так я уже давно не в своем уме. — Дядя Бейлор заглянул ему в лицо смешливым взглядом. — Мужчина, вы кто? Мы знакомы?

Отец недовольно повел ртом и чуть отвернулся от невыносимо жизнерадостного дяди Бейлора.

Кажется, тому пошла на пользу вылазка из душного офиса, потому что иногда у дяди был такой загруженный вид и тяжелющий взгляд, что у Дейрона от тревоги сжимались внутри все органы. Это при том, что Бейлор Таргариен был самым приветливым и дружелюбным в их семье. Даже тетя Джена стояла на втором месте.

На сцене тем временем строились в шеренги маленькие «штормята» Лионеля Баратеона — все в золотых платьях и костюмах, с яркими плетеными украшениями в волосах, напоминающими рога. Он давал им лаконичные указания одними жестами и даже в этом был удивительно искрометен и обаятелен. Отец наблюдал за этим с кислой миной, но затаенным интересом.

— Успел, — раздалось под ухом у Дейрона, и он, не стесняясь, вздрогнул.

Рядом неожиданно и бесшумно пристроился Дунк и уже с налипшей влюбленной улыбкой устремил взгляд на сцену. С их места маленькие фигурки детей казались вообще невозможно крошечными, но Лионеля было видно хорошо. По крайней мере — Дунку, который за годы брака, наверное, досконально изучил любимое лицо и мимику.

Дейрон покосился на Валарра, стоящего чуть впереди, засмотрелся на ямочку на щеке. В этот момент дядя Бейлор, стоящий сразу за ним, зачем-то оглянулся и почти спалил еще один влюбленный — и сто процентов дурацкий — взгляд.

— Дунк? — как бы невзначай спохватился Дейрон, повернувшись к нему. — Я думал, папа с дядей сами приехали.

— Мы сами приехали, — подтвердил дядя Бейлор. — У Дунка выходной.

— И ты притащился в Эшфорд?.. Чего ты не видел из выступлений «штормят»?

Дунк не отрывал глаз от сцены.

— Не видел этого выступления. В этом году. В этот день.

Какой же отвратительно огромный и отвратительно сентиментальный влюбленыш стоял рядом с ним.

Вместо Дунка внимание ему уделил дядя Бейлор, многозначительно посмотрев с ласковой улыбкой. Дейрону на мгновение стало страшно, что тот что-то понял, но по итогу он решил, что Бейлор, так же, как и все, просто умилился этим простым и трогательным словам. Дунк всегда говорил коротко и по делу, но это не лишало его слов ни красоты, ни искренности.

Тяжко вздохнув после того, как досмотрел все кривляния Лионеля после выступлений его малышни — когда все вышли на поклон, папа кинул, что собирается поискать что-то съестное и развернулся к выходу из толпы, к рядам палаток с едой. Но тут объявили выступление «Рыцарей Огня» — и он вдруг, заинтересованный, обернулся.

Не одна Рей среди них так, невзначай помнила название любимой группы Эйриона.

Где бы он сейчас ни стоял в этой пестрой толпе, Дейрон надеялся, что брат наслаждается выступлением, отбросив все свои мрачные мысли, которые обычно заглушает — врубая песни «Рыцарей» на максимальную громкость.

Оценку выступлению отец поставил невысокую — судя по «недовольному ебальнику», о котором говорил Лионель. Но после лицо его прояснилось — можно было наконец пойти поискать еду и передохнуть от гомона окружавшей толпы. Дейрон проводил взглядом чужую спину и не успел развернуться, как услышал со сцены:

— Просим вас жарко поприветствовать новеньких. — Это был не ведущий, а сам солист «Рыцарей». — Они наши большие фанаты и, я считаю, довольно талантливые. И для меня честь представить коллектив, который родился благодаря нашему творчеству.

А потом на сцене показалось знакомое лицо — Гвин Дейрон хорошо помнил, хотя Эйрион встречался с ней совсем не долго. Она была девчонкой не глупой и сразу смекнула, что ей с Эйрионом на кровати по ночам светит только в кайвассу рубиться… За Гвин с гитарой вышел второй гитарист, показался клавишник. А за барабаны села белая макушка.

Сбоку выплыла молчаливая фигура отца, которому так и не дали сходить покалечить свою старую печень фастфудом. Уровень недовольства отца Дейрон, исподтишка косясь на него, оценить не смог — и, скорее, тот был растерян. Растерянность эта вполне тянула на крайнее значение по шкале от «ничегосебе» до «полныйахуй».

Барабанщиком в этой группе был Эйрион.

***

Площадь уже ощутимо опустела и толпа, утром заряженная, как водородная бомба, превратилась в ленивую, разморенную, но все еще очень веселую совокупность кучек. Люди теперь, видимо, разбились на компании — и где-то среди них, Дейрон был уверен, стояли вот прям сегодня собранные компашки, вот в этом моменте нашедшие друг друга люди. Может, столкнулись нечаянно или интимно притерлись плечами, может, срывали голос на одной частоте и нашли друг друга глазами, может, надели одинаковые футболки с ноунейм-группой — всего две на один фестиваль. Или три, пять… Компании бывали разными.

Валарр стоял среди друзей Эйриона — а Дейрон и не подозревал, что они его друзья, что брат на самом деле в хороших отношениях с Гвин, что Беннион, сын септона и очень прилежный мальчик, играет в поп-рок группе и также водится с Эйрионом.

А еще Дейрон подзабыл, как Валарр, несмотря на свою дружелюбность, пусть и минимально обязательную, и очаровательную улыбку всегда выглядел обособленно в любом сборище. Большинство людей и отвлеченных разговоров, принятых заводить в компаниях, его не интересовали, но он никогда не избегал социальных связей, которые с ним стремились заводить окружающие.

— Вот обязательно постоянно врать?

Кое-кому среди них не нужна была никакая компашка — имелась своя собственная, только на двоих. Дейрон не смотрел на Эйриона, сидящего под боком, а бесстыдно пялился на обнимающихся в медленном танце Лионеля и Дунка. Следил за руками, за огромными руками их водителя и друга семьи, которыми он бережно водил по чужой спине. Дунк трогательно жался к плечу Лионеля, прикрыв глаза. Больше всего его поражал Лионель — батарейка с вечным двигателем, — который сделался таким тихим и умиротворенным в объятиях мужа.

Эйрион еще долго молчал, позволяя Дейрону наверстывать в карьере вуайериста.

— Не знаю, — наконец проговорил он. — Может, хотелось побыть таким же лохом, как вы… Чтобы хоть что-то нас объединяло.

— Нас объединяет много чего, помимо твоего вранья. Ладно, про билеты соврал, но… Мы разве не оценили бы твое новое хобби? Даже Эгг бы порадовался, наверное.

Сомнительный аргумент, Эйриону до одобрения Эгга не было никакого дела. Эйрион прямо сейчас смотрел на единственного человека на целой площади, одобрения от которого ждал. Дейрон не сомневался, что игру брата отец оценил по достоинству, но вот на шкале «ахуя» не было деления, достойного молчаливого признания Эйриона… Когда он на сцене поцеловал одного из своих коллег мужского пола.

— Думаешь, отец в ярости?

— Думаю, он спит, — усмехнулся Дейрон, переведя взгляд на отца.

Тот стоял в стороне, опустив глаза, и было действительно похоже, будто веки прикрыты. Но и в обычные дни не всегда было понятно, устал он, злится или очень горд тобой.

Дейрон с возрастом понял, что даже его негативные реакции не были зачастую связаны с его поступками и поступками братьев. Наши эмоции всегда — про нас самих. Отец очень боялся навредить и при жизни мамы был немного отстраненным, а потом — после ее смерти — уже боялся не успеть и начал наседать. Отец боялся… потому что очень их любил.

— Страшно… — Эйрион судорожно втянул воздух.

— Не изобьет же он тебя. Иди, поговори. Ему тоже… страшно, я думаю. И он не такой смелый, как ты.

— А чо говорить? — Эйрион нервно закачал ногой. Это был хороший знак — он решился, осталось только подтолкнуть. — Привет, пап. Как концерт? Я гей кстати.

Дейрон не сдержался и хохотнул.

— Блять, ну не так! Просто спроси про концерт. Может, и так все поймешь по его интонации, и не придется ничего говорить. Не придется спрашивать, как он относится к тому, что ты любишь члены и наяривать палочками по барабанам.

— Что пойму?

Нет, ну выносимо тупое создание… Дейрон не сдержался, повернул голову и пришпилил брата укоризненным взглядом.

— Что он тебя любил, идиот.

— Да я не идиот. Я знаю. Но… — Эйрион закачал уже двумя ногами, кокетливо как-то даже. Настроение у него, что ли, поднялось? — Не все же части человека получается любить. Типа… особенно, когда тебе подсунули какого-то ебика, потому что ты когда-то полюбил одну прекрасную женщину.

— Ну, можно любить какие-то части меньше…

Валарр все еще внимательно слушал оживленный рассказ Гвин, но не особо активно кивал, в отличие от остальных. И глаза у него не горели… так, как должны были, наверное, в подобных случаях. Как у дяди Бейлора, когда он общался с людьми — по работе или со своими друзьями. Дейрон подумал, как часто дядя Бейлор смотрел на сына, не узнавал себя и грустил. Может, никогда?

Дейрону было свойственно распыляться на любого, кто желал его внимания, по ощущениям — как быть дешевой шлюхой. А внимание Валарра… С ним общение всегда ощущалось настоящим и ценным. Наверное, это хорошо, что Валарр не часто расширял круг друзей — Дейрон бы вмиг сделался тем самым ревнивым другом. Потратил бы столько времени на эти глупые эмоции…

— Но?..

— Но вряд ли в одном человеке могут собраться какие-то непримиримо полярные качества. Типа он такой нежный и заботливый, но срет в коридоре.

— Ты про собак сейчас рассуждаешь?

— Да, но люди-то так не делают.

— Конечно. Люди не срут там, где ходят.

— Да ты не понял… — Дейрон недовольно махнул рукой. — Просто если ты искренен, то все в тебе будет сбалансировано более-менее. И точно найдется ценитель.

Эйрион знал одну из любимых фраз Дейрона и подытожил:

— На каждое говно найдется ценитель.

— Да все мы на любителя. И все говно, — устало, но честно изрек Дейрон. Искренне. — Но хули поделать, такими уж боги создали.

— А если это не боги, вдруг это я… выбрал? Ну, вдруг это все ненастоящее? — И когда ему успели промыть мозги про то, что ориентацию можно выбрать? Вроде в Староместскую академию не ездил.

— Не. Ты выбираешь поговорить с папой. Выбираешь не дрюкать Эгга. И в следующий раз не стоять столбом, а спасти тонущего человека. Вот это ты выбираешь. А остальное — как пойдет.

— А если хуево пойдет? — Эйрион осмелел и, перестав пялиться на свои колени, повернул голову на Дейрона. Прожег висок требовательным взглядом.

— Зато ты будешь знать, что сделал все, что было в твоих силах, — честно ответил Дейрон, не посмотрев на него.

Эйриона, впрочем, такой ответ — не глаза в глаза — устроил. Он поднялся и расправил несуществующие складки на кожаных штанах.

— Мало сил… Страшно.

— Не все так плохо. А если плохо — похуй.

Эйрион понимающе кивнул — может, самому себе — и двинулся в сторону отца. Казалось, тот только этого и ждал, следил, что ли, тайком, потому что сразу поднял глаза и сделал шаг навстречу. И они уже вместе отошли подальше от суетливых остатков толпы.

***

Со сцены все еще завывала лирическая песня, звуковики уже по пятому кругу ее врубили. Одно радовало: из-за расстояния она едва слышалась и можно было перебить неприятные ощущения просто шумным дыханием.

Дейрон перебивал — затягиваясь и выдыхая дым.

— Слушай, Дунк, а почему вы не заведете детей? — Он уже достаточно выкурил, чтобы стать беспардонным мудаком. — Прости за ублюдский вопрос, просто интересно стало. Вы оба так хорошо справляетесь с ними.

— Потому что в этой вселенной мужчины не могут рожать.

Дейрон пьяно хихикнул — хотя только бутылочку сидра бахнул — и стряхнул пепел с сигареты в высунутой в окно руке.

— Ой да ладно, ты меня понял.

— Лионель не хочет. — Дейрон впечатленно поджал губы и повернулся на Дунка. Тот, нацепив очки, ковырялся в телефоне. Такой молодой, а уже дед. — Он вырос в большой семье, так сказать, нанянчился. Не то чтобы он ненавидит детей, просто ему так комфортно. А мне комфортно с ним.

— Ему сорок три уже, не передумает, — закончил Дейрон философским тоном. — Дунк… А тяжело это? С такой разницей в возрасте?

— Пятнадцать лет? — Дунк удивился настолько, что даже глаза с экрана поднял. И уставился на Дейрона огромными голубыми глазами. — Не такая уж и большая. А ты для себя интересуешься? Нашел себе кого-то?

Квиты. Беспардонность на беспардонность.

— Да нет, я не про цифры в целом… Вы ж в разное время росли. В разных условиях формировались личности… И у вас они очень разные, если позволишь заметить.

Теперь Дунк впечатленно поджал губы. Обиделся или снова удивился?

— Не такие уж мы и разные.

Логично, подумал, Дейрон. Как бы внешне ни казалось и как бы ни отличались внутренние реакции на стресс по типу камин-аута сына прямо на сцене… Дейрон же сам заливал Эйриону полчаса назад, что сложно полюбить человека с полярными характеристиками. А если учесть, что мы влюбляемся, когда узнаем себя в другом или когда мы рядом с ним — лучшая своя версия, все становится на места.

Дунк прямо разговорился сегодня:

— Мы оба влюблены в жизнь, просто выражаем это по-разному. Я обычно радовался мелочам, а Лионель рос сыном богатого отца и отрывался на все деньги… Теперь уравновешиваем друг друга.

— Ну да, толк в отрыве он знает.

— Он теперь тянется к простоте, а я наслаждаюсь наличием возможностей, к которым пришел сам. И… сложно было не влюбиться в такого искрящегося изнутри человека.

— Романтик ты, Дунк, неисправимый, — с невозмутимостью Йи-тийского монаха изрек Дейрон. Как будто весь день сегодня не пялился тоскливо на Валарра. — А что он в тебе нашел? Нет, я в смысле, не оскорбляю… — Дейрон издал нервный смешок. — Он говорил тебе когда-нибудь? Просто он же этот… почти лорд там и все такое.

— Говорил… что мир до меня ему казался очень сложным и всюду виделись угрозы и опасности. И еще его покорили мои честные голубые глаза. — Дунк снял наконец свои смешные очки с зумом две тысячи. — Как видишь, голубизна глаз от места рождения не зависит. И с возрастом не меняется.

— Хочешь сказать, что никогда не поздно?

— Если это то, что тебе надо услышать… то да.

Хитрожопый философ. Украл его выводы и сидит себе довольный. Впрочем, кто, кроме Дейрона, дойдет до того, что, собственно, Дейрону нужно? Справедливый плагиат.

Валарра Дейрон нашел за столиком одной из палатки: тот по-прежнему сидел скучающе в компании шумных одухотворенных артистов. Валарр, как настоящее произведение искусства, принадлежал тихим галереям и шумящим в одной тональности морям трав, в зарослях которых можно было, неподвижно сидя на камне, созерцать грани будущего, прошлого…

Бля, а Дейрон еще что-то про Дунка говорил…

— Пойдем-ка, — тихонько позвал Дейрон и взял Валарр за руку. Тот не противился, и Дейрон потянул его настойчивее.

Они спешным шагом дошли до самой крайней кабинки для переодевания — пляжа рядом не было, но в Эшфорде решил: «Чем богаты, тем и рады, дорогие выступающие». Ну, да, не у всех же личные трейлеры были.

Дейрон заглянул за дверь, проверил, что пусто, и тогда завел их внутрь.

— Ты такой покорный и тихий, — ухмыльнулся он, встав вплотную. Он вынудил Валарра попятиться назад и коснуться спиной деревянных реек, прибитых в качестве полок.

— Извини, не вижу смысла паниковать раньше времени.

— Не боишься?

Валарр прыснул от смеха, но взгляд отвел.

— Тебя, что ли?

— Ты же ни с кем не встречаешься?

Валарр выглядел менее ранимым, чем Дунк, но именно он подарил ему за сегодня самый оскорбленный взгляд. Пусть после в глазах и сверкнула смешинка.

— Ты думаешь, я бы целовал тебя, будучи в отношениях? Такого ты мнения обо мне?

— Ну я так, на всякий случай... Вдруг тебе кто-то нравится.

— Мне кто-то нравится. Только он беспросветно тупой.

— Да? — осклабился Дейрон. — А мне, знаешь, тоже один тупица нравится. — От Валарра слишком сладко пахло, но пришлось удержаться от того, чтобы не откусить кусочек, когда Дейрон приблизился к его уху. — Тогда я тебя себе забираю. Надолго.

Вслепую Дейрон нашел его губы и так слюняво и откровенно засосал, что утомленная за день плоть аж воспряла. Теперь можно было целовать Валарра совсем по-другому: все так же жадно и самозабвенно, но находясь в полном праве на это.

Прежде, чем Дейрон успел распалиться, Валарр разорвал поцелуй и прищурился на него.

— Ты сколько сегодня скурил? Пожевал бы хоть жвачку.

Дейрон уже закалился, его настроя ничего не могло сбить. Он упрямо потянулся к влажной шее Валарра, забормотал между поцелуями:

— А, так такой я тебе не нужен?

— Не нужен, — жестоко хлестанул Валарр. — Хочу чтоб ты пах исключительно цветочками и моим кондиционером для белья.

— Твоим?.. — Дейрон отстранился, искренне удивленный, но быстро все замаскировал масляным взглядом из-под полуопущенных век. — Это что, приглашение на ночевку?

Загадочную улыбку Дейрон с губ Валарра сцеловал.

— Если тебя устроит разовая акция, то, значит, на ночевку.

— А если не устроит?

— У меня двуспальная кровать и в шкафу три свободных полки. Кстати, я говорил, что влюблен в катастрофически тупого человека?