Chapter Text
Когда Стив вышел из квинджета, Коулсон уже ждал на лётной палубе Трискелиона.
— Что случилось такого срочного, что ты отозвал меня с задания? — спросил Стив, оглядываясь по сторонам, в то время как Коулсон вызывал лифт.
Коулсон не стал отвечать, пока за ними не закрылись двери лифта. Когда тот двинулся вниз, у Стива неприятно ёкнуло в желудке.
— Примерно тридцать семь минут назад неизвестный мужчина вошёл в главную приёмную и спросил о вас. Он хорошо вооружен и отказывается сдавать оружие, — ответил Коулсон.
— Тревога из-за одного человека? — уточнил Стив. — У него к груди привязаны ядерные заряды или что-то в этом роде?
— Тревога из-за того, что с тех пор случились две активные атаки с участием нескольких противников. И кто-то также пытался вывести из строя наши серверы.
— Это связано с ним? — спросил Стив, отряхивая сажу и грязь с формы. Коулсон вытащил его с полевого задания, поэтому Стив был весь испачкан. И неужели у него на куртке кровь?
— Мы предполагаем, что да, — подтвердил Коулсон, когда лифт остановился в вестибюле Трискелиона. — Неизвестный настойчиво сообщил, что сдастся только вам, а затем на русском попросил медикаменты. Романова помогает ему выковырять из себя всё лишнее.
— Пули?
— Пули или маячки, — ответил Коулсон.
Он придержал дверь лифта и указал через пустой вестибюль на нишу с сидениями в стене, которую нельзя было разглядеть с улицы. Главные двери Трискелиона были закрыты, снаружи, спиной к вестибюлю, стояла вооруженная охрана.
— Разберитесь с этим, — сказал Коулсон, — прежде чем кто-нибудь выпустит ракету по парадному входу.
Стив подошёл ближе. На полу валялись обрывки бинтов, обёртки от рулонов марли и пустые бутылки из-под физраствора. Везде были следы крови.
Он слышал, как Наташа говорит по-русски, тихо и спокойно. Она бы не пришла без поддержки, так что Клинт, должно быть, прятался где-то выше.
Стив вновь вставил наушник и приподнял руку. Голос Клинта пробормотал:
— Я на шесть часов, кэп.
Наташа сидела на диване в полной тактической броне, с пистолетами в наплечных кобурах. Ещё больше мусора, оставшегося от перевязочного материала, было разбросано по кофейному столику, журналам и между брошенными упаковками из-под еды навынос. Рядом с Наташей сидел мужчина в маске, кобуры с оружием виднелись на его бедре, плече и спине. Тяжело дыша, он полулежал на спинке дивана, по которой раскинулись тёмные спутанные пряди длинных сальных волос. Наташа обрабатывала рану на его животе, видневшуюся сквозь дыру в кевларовой броне. Мгновение спустя Наташа бросила что-то мокрое от крови на стол к остальному мусору.
Она заговорила по-русски, прижимая к ране пахнущую лекарством повязку, чтобы остановить кровотечение, и мужчина открыл глаза и посмотрел на Стива.
— Это Зимний Солдат, — сказала Наташа Стиву, как будто тот должен был узнать это имя.
Он не узнал.
— Я Стив Роджерс. Ты спрашивал обо мне, — сказал Стив Зимнему Солдату.
Наташа одёрнула кевларовую броню Солдата. Кивнула ему и встала.
Стив слышал, как Наташа отошла, но сам не сводил глаз с мужчины, который открывал скрытый карман на куртке.
— Ты? — спросил мужчина, протягивая смятую брошюру из Смитсоновского института.
Стив с первого взгляда узнал флайер с выставки «Капитан Америка».
— Да, это я, — сказал Стив.
Зимний Солдат поднялся, не совсем твёрдо удерживаясь на ногах, пока кровь просачивалась сквозь кевлар и пропитывала пояс. Он склонил голову набок, обнажая горло в жесте покорности.
— Я сдаюсь тебе, — сказал Зимний Солдат.
Зимний Солдат не пах как омега. От него не пахло ничем, кроме отработанного топлива, горьких химикатов и крови. Хотя жест обнаженной шеи был универсальным выражением подчинения, используемым не только в парах альф и омег.
Стив коснулся наушника и пробормотал:
— Коулсон. Безопасная комната?
Коулсон ответил:
— Коридоры, ведущие к камерам предварительного заключения этажом ниже, очищены. Спускайтесь по лестнице в северном углу.
Взрывы и выстрелы послышались в передней части здания, и Зимний Солдат плавно повернулся, положив обе руки на набедренные кобуры.
— Давай перейдём в более безопасное место, — сказал Стив, кивком указывая в сторону лестницы.
Зимний Солдат последовал за ним из вестибюля и вниз по лестнице, двигаясь быстро и бесшумно. Коридоры были пусты, сквозь открытые двери офисов виднелись оставленные кружки с кофе и мерцающие экраны: эвакуация была стремительной. Телефоны звонили и оставались без ответа. Звуки перестрелки этажом выше затихли.
Дверь в первую камеру предварительного заключения была приоткрыта, поэтому Стив завёл Зимнего Солдата туда и закрыл дверь. Замки щёлкнули, запираясь.
В камере была койка, прикрепленная к стене, туалет и раковина. Стив поставил щит у двери, сел на койку и жестом пригласил Зимнего Солдата сесть рядом.
— Не хочешь разоружиться? — спросил он.
Зимний Солдат мгновение сидел неподвижно, уставившись на собственные колени, затем кивнул и начал вытаскивать пистолеты из кобур и раскладывать их перед собой на бетонном полу. Когда он закончил, выложив у своих ног шесть пистолетов в ряд, то выжидающе повернулся к Стиву.
— Хочешь, чтобы Щ.И.Т. предоставил тебе защиту? — спросил Стив. — Поэтому ты здесь?
Уставившись на Стива выцветшими голубыми глазами, Зимний Солдат вновь протянул ему брошюру из Смитсоновского института.
Она была раскрыта на фотографии Стива и Баки, сделанной в Лондоне в сорок четвёртом, во время увольнительной между миссиями. Баки смеялся, лицо его было мягким и нежным. Последняя известная фотография Стива Роджерса с любимым омегой, Баки Барнсом. Стив едва мог смотреть на фотографию Баки, глаза тут же начинало щипать от горя.
— Ты, — сказал Зимний Солдат.
Что-то кольнуло инстинкты Стива, зашептало в подсознании. Он знал Зимнего Солдата.
Очень близко.
— Может, снимешь маску? — спросил Стив.
Люди носили маски, чтобы отфильтровывать запахи альф, чтобы чёртова пыльца из воздуха Вашингтона не попала в нос, потому что это было вежливо в замкнутом пространстве. Чтобы скрыть свои лица.
Зимний Солдат протянул руку, отстегнул пряжку маски и позволил ей упасть.
Стив знал, уже знал, чьё лицо будет скрываться за ней.
Это был Баки, под грязью и щетиной. Внутренности Стива скрутило, сердце заколотилось.
Но в ответ на него уставился незнакомец, а не Баки. Голосеть? Клон? Робот?
— Как тебя зовут? — спросил Стив.
Ему пришлось дважды сглотнуть, чтобы заставить себя выговорить хоть слово.
— Агент, — сказал Зимний Солдат. — Ты мой альфа. Я сдаюсь тебе.
Зимний Солдат, Агент, Баки был молчалив и внимателен. Он ожидал приказов.
Стив взял ближайшую руку Баки и приподнял её. Она была тяжёлой и холодной под тактической перчаткой, и когда Баки пошевелил пальцами, Стив почувствовал едва ощутимую механическую вибрацию.
— Неправильная, — сказал Баки, предлагая правую руку.
Стив отпустил левую руку Баки и взял его за правую. В промежутке между перчаткой и бронежилетом виднелась голая кожа, и Стив смог разглядеть бледную плоть в потёках жира и грязи. Он прижался лицом к обнаженной коже, вдыхая аромат.
От Баки пахло сильнодействующими подавителями, такими же токсичными, какие использовал Стив, но в основном кровью и страхом. Так много страха. Под всем этим чувствовался едва уловимый запах нежного лимона, похожий на аромат солнечного света, навевающий щемящие душу воспоминания об их логове в Бруклине.
Стив проглотил всхлип, подступивший к горлу.
— Коулсон, полная конфиденциальность, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло даже для него самого.
— Это камера предварительного заключения, — сказала Наташа в наушнике. — Я сделаю всё, что смогу, но они не созданы для уединения.
Стив закрыл глаза и на мгновение прижал запястье Баки к своему лицу.
Когда он смог, то открыл глаза и отпустил руку. Баки смотрел на него огромными глазами.
— Альфа? — спросил Баки, и Стив кивнул.
Баки встал и начал расстёгивать куртку, двигаясь быстро, несмотря на засохшую кровь, прилипшую к одежде.
— Что ты делаешь? — спросил Стив.
Баки в замешательстве посмотрел на Стива сверху вниз.
— Альфа повяжет меня? Дети?
Стиву не удалось сдержать всхлип. Они планировали завести детей, как только закончится война, чтобы вместе отпраздновать мир и создание настоящего дома. Надежды Стива на семью умерли в Австрии, когда Баки упал. И Стиву казалось невыносимым, что мечты Баки продолжали жить, сохранившись сквозь пропасть времени и расстояния, даже после того, как его имя стёрлось.
— Не сейчас, — сказал Стив, протягивая руку и притягивая Баки обратно, чтобы усадить рядом с собой на матрас.
Баки сел, и Стив обнял его за плечи и прижал к себе.
— Иди сюда, — сказал он.
Баки придвинулся ближе, положив голову Стиву на плечо.
Стив сжал плечо Баки сквозь толстый бронежилет и откинулся на бетонную стену камеры.
— К черту всё, — прошептал он.
— Стив? — раздался голос Наташи в наушнике. — Вооруженные вторжения. Вестибюль и лётная палуба. Ты нам нужен.
— Не могу, у меня другие приоритеты, — сказал Стив.
Плевать на всё, его омега вернулся к нему. Если бы до драки дошло чуть раньше, он бы защитил Баки, но сейчас Щ.И.Т.у и всему миру придётся справляться без него.
Наташа весело фыркнула, на заднем фоне послышалась стрельба, и связь прервалась.
— Где же ты был? — прошептал Стив.
Баки не пошевелился и не ответил.
Предположительно, в России. Где-то, где ему стёрли даже имя.
Стив осторожно коснулся левой руки Баки, чувствуя неподатливую тяжесть протеза сквозь перчатку.
Где-то, где ему дали металлическую руку.
Стив осторожно подвинулся под Баки, успокаивающе урча и поглаживая его по спине, и опустился вместе с ним на матрас. Сам он мог бесконечно долго сидеть, выдерживая его вес, но Баки было бы удобнее лёжа.
Баки теснее прижался к нему, и Стив протянул руку и расстегнул воротник своей куртки, стягивая её с шеи и позволяя своему омеге прижаться кожа к коже.
Коулсон информировал Стива по мере того, как попытки вторжения слабели и враги отступали, но речь же шла о Трискелионе: Щ.И.Т. выстоит, если только нападавшие не протаранят здание на чём-то огромном или не сбросят на них МБР*.
— Альфа, — низкий голос Баки звучал так, словно он очнулся от оцепенения.
— Да, — пробормотал Стив, радуясь, что микрофон в наушнике автоматически отключился. — А ты мой омега. Ты умница, что пришёл и нашёл меня. Ты увидел мою фотографию, нашу, и понял? Ты вспомнил?
— Да, — сказал Баки. — Сбежал.
— От кого? — спросил Стив. — Кто-то пытается вернуть тебя? Ты скажешь мне?
— Гидра, — сказал Баки, вжавшись лицом в шею Стива. — Не заставляй меня возвращаться. — В его голосе звучало отчаяние.
Стив прижался губами к голове Баки сбоку, где волосы были густыми и прямыми.
— Я никогда не заставлю тебя вернуться. Ты останешься со мной.
Он высвободил руку и надел наушник.
— Нат. Это Гидра пытается прорваться к нам.
— Ты уверен? — спросила Наташа. — Точно уверен?
— Так сказал наш гость. — Стив снова отключил микрофон. — Эй, — пробормотал он, — хочешь чего-нибудь поесть? Принять душ?
Баки покачал головой и крепче прижался к Стиву.
— Повяжи меня.
— Я не могу, — прошептал Стив. — Я на подавителях. У меня не встанет.
Баки заскулил.
— Пожалуйста. Ты должен.
— Я знаю, знаю, — прошептал Стив. — Позволь мне прикоснуться к тебе? — Он просунул руку в вырез куртки Баки, потянув за застёжки.
Баки тянул и извивался, и его куртка распахнулась, пропуская руку Стива внутрь, к компрессионной футболке под ней.
— Так? — прошептал он, потирая кончиками пальцев сосок Баки и заставляя его затвердеть, затем провёл рукой по груди, нащупывая бугорки желез.
Баки заскулил и заёрзал, когда пальцы Стива нашли твёрдые воспалённые железы, шершавые на ощупь, похожие на гальку под кожей.
— Бедный малыш, — пробормотал Стив, покрывая лёгкими, как прикосновение пёрышка, поцелуями лицо Баки. — Все твои железы болят. Тебе нужно, чтобы я целовал их и сосал, заставляя течь.
— Да, да, — сказал Баки. — Болит.
— У меня тоже, — пробормотал Стив. — Узел не набухал с тех пор, как мы в последний раз были вместе. С тех пор я ни разу нормально не кончил. Помнишь, как я готовил тебя? Помнишь?
— Не-ет, — вздохнул Баки. — Расскажи, на что это было похоже?
Стив застонал. Он хотел тереться о Баки твёрдым членом, но химическую кастрацию провели тщательно и эффективно, и возбуждён был только его мозг.
— У тебя была течка, у меня гон. Три дня в одной комнате. Ты пах потрясающе, как будто все мои влажные фантазии воплотились в жизнь, и, о, ты был такой мокрый. Я больше всего хотел вставить в тебя свой член, повязать узлом и заделать тебе ребёнка, но нам пришлось вернуться на войну.
Твёрдые грудные железы под пальцами Стива набухли и запульсировали.
— Мне нужно, — сказал Стив. — Ты позволишь?
— Да, — сказал Баки, хватаясь за перед компрессионной футболки и пытаясь отодвинуть ткань в сторону.
Стив соскользнул с матраса и задрал футболку вверх, по влажной и липкой коже. До самых плеч. От Баки горько пахло пóтом и болезнью, но, блядь, Стиву было всё равно. Он любил Баки на войне, наплевав на грязь, кровь и скверну. Это было не важно.
Сосок Баки набух во рту Стива, горячий и твёрдый. Его кожа была едкой и кислой на вкус, но зато всхлипы звучали восхитительно.
— Сладкий омега, — прошептал Стив, обхватив губами сосок и разминая грудные железы Баки кончиками пальцев так осторожно, как только мог.
Баки скулил и ёрзал, пока Стив сосал, затем взвыл, когда железа прорвалась, выпустив отвратительную на вкус жижу, от которой Стива чуть не стошнило, но за ней потекла драгоценная, сладкая как мёд субстанция его прекрасного омеги.
Стив зарычал низко и глубоко, и Баки в ответ вцепился ногтями в его форму, пытаясь сорвать её.
— Привет, Стив, — небрежно сказала Наташа ему на ухо. — Мы отключили запись в камере, но у вас нет возможности уединиться, полностью отключив звук и видео. Прими к сведению.
Стив включил микрофон, вероятно, слишком сильно нажав на кнопку.
— Тогда найдите нам комнату или прекратите смотреть.
— Коулсон здесь, и он горит! — Мгновение спустя сообщила Наташа.
Стив на мгновение задумался, имела ли Наташа в виду буквально, затем голос Коулсона раздался из основных динамиков в комнате.
— Мои извинения, капитан, сержант. Мы готовимся немедленно перевести вас в специальное помещение, где вам будет удобнее, — сказал он. — Добро пожаловать домой, сержант Барнс. Добро пожаловать домой.
В наушнике Наташа выругалась по-русски, затем сказала:
— Упс.
Стив неохотно оторвался от соска Баки. Баки растянулся поперёк узкой кровати, футболка была разорвана. Жидкость выступила из набухшего соска, который сосал Стив, и скатилась по нему, запутавшись в тонких волосках на груди.
Ещё одна капля выступила на соске Баки, и Стив не смог удержаться: наклонился и слизнул драгоценную жидкость.
— Комната для течки? — спросил он у Баки. — Там будет еда и большая кровать.
— Альфа, — сказал Баки низким и нуждающимся голосом, который Стив помнил по прошлой жизни.
У Стива защемило в груди, когда он услышал его отчаяние.
— Я позабочусь о тебе там, детка, — пообещал Стив. — Наполню тебя.
Баки двигался быстро, разом скатившись из-под Стива на пол, собрал ожидавшее там оружие, а затем, вооружившись, направился к двери.
Стив последовал за ним, подхватив по дороге щит.
Баки выглядел потрёпанно: в разорванной одежде, не скрывавшей окровавленный живот, с одним распухшим соском, из которого непрерывно сочилось на грязную и потную кожу, но при этом с пистолетами в обеих руках, заставлявшими его выглядеть смертельно опасным. Когда замок сработал, он приоткрыл дверь.
Стив шагнул вперёд с щитом наготове, чтобы помешать Баки выстрелить в Коулсона или Наташу.
В коридоре Коулсон сказал:
— Помещение на третьем уровне ближе всего. Вам нужно сопровождение ударной группы?
Наташа стояла, прислонившись к стене в конце коридора, и с беззаботным видом чистила ногти ножом. Ещё Стив слышал слабый шелест над головой: Клинт скрытно пробирался через надстройку. Баки рядом вскинул зиг-зауэр и направил в потолок зала, сняв с предохранителя.
— Это Клинт, — сказал Стив. — Снайперская поддержка. Ударная группа не требуется.
Баки опустил дуло пистолета.
Коулсон повёл их по коридорам и пустым лестничным клеткам. Перед комнатой для течки стоял Клинт, прижавшись спиной к стене и контролируя коридор.
Стив жестом подозвал Наташу.
— Можешь найти Брюса? Мне нужно срочно с ним поговорить, — сказал Стив.
— Конечно, — сказала Наташа. — Клинт или я будем караулить снаружи. Иди и занимайся своими альфа-делами.
Стив взглянул на Баки, который сердито смотрел на Наташу сквозь растрепанную завесу сальных волос.
— Спасибо, — сказал Стив и открыл дверь комнаты.
Баки мотнул головой в сторону Стива и вскинул пистолет. Стив кивнул и встал в дверях, прикрывая Баки, чтобы тот осмотрел комнату и примыкающую ванную.
Из ванной Баки проскользнул обратно в главную комнату, кивнул и опустил пистолет.
Наташа одобрительно улыбнулась и подбросила нож в воздух, плавно поймав его.
— Капитан, сержант, — сказал Коулсон. — Я должен присутствовать при вторжении на западный хребет. Дайте нам знать, если вам что-то понадобится.
Стив хотел сказать «спасибо», но Баки закрыл дверь прямо у Коулсона прямо перед носом, а затем запер её. Замки в помещениях для течки были предназначены для уединения, а не для безопасности, так что всерьёз никого бы не удержали, но, по крайней мере, в комнате не было слежки.
— Спаривание, — подсказал Баки, сбрасывая бронежилет и позволяя ему с глухим стуком упасть на пол вместе с наплечными кобурами возле здоровенной кровати.
— Мне нужно в душ, — сказал Стив. — Я был на задании.
Баки отступил назад, прочь от ванной. Выглядел он настороженным.
— Душ?
— Ты не обязан, — сказал Стив. — Если не хочешь. Но мне нужно смыть пот, а затем вырезать импланты с подавителями. — Стив бросил верх формы на пол, керамитовые вставки зазвенели.
Баки прислонился спиной к звуконепроницаемой обшивке дальней стены, излучая отчаяние.
Стив снял футболку и расстегнул брюки.
— Можешь просто посмотреть, если хочешь. — Он сел на край кровати и стащил ботинки, затем бросил носки на растущую кучу одежды.
Стив скинул штаны и трусы и голым направился в ванную. Душ со встроенным сиденьем-скамейкой был достаточно велик для двоих или, возможно, даже для троих человек, если только никто из них не отличался особо мускулистым телосложением. Ванна была глубокой и широкой, предназначенной для того, чтобы омеги могли понежиться в тёплой воде в начале течки и подготовиться к вязке, а альфы — под конец гона, справляясь с болью в мышцах и успокаивая натёртую кожу.
Стив включил одну из насадок для душа и взял с тумбочки одноразовый набор из зубной щётки и пасты. Он мог почистить зубы, дожидаясь, пока вода нагреется до нужной температуры.
Он почистил зубы, сплюнул пену, затем встал под струю блаженно тёплой воды. После перехода по болоту вместе со Страйком он явно нуждался в помывке и хотел быть чистым, хотел, чтобы всё было правильно ‐ ради Баки.
Стив сделал бы всё правильно, если бы знал — невероятное, невозможное, — что Баки вернётся. Тогда он бы подготовился как следует. Но этим утром он проснулся, как и каждым утром за последние пару лет, с уверенностью, что Баки мёртв, а он — навсегда одинокий вдовец. Течка и гон остались в прошлом.
Стандартных средств для умывания и гелей, предоставляемых Щ.И.Т.ом, было достаточно. Стив вылил из флакона геля для душа для альф и намылил волосы и лицо. Гель для альф в целом был приятен его обонянию: ненавязчивая смесь древесных и пряных нот, которая сочеталась с большинством ароматов альф. Натуральный аромат Стива больше напоминал по-кошачьи хищный, чем пряный или древесный, даже до сыворотки. Девяносто процентов готовности к сексу и лишь десять процентов самого секса, как однажды сказал Баки. Из-за этого альфы и беты хотели ему врезать, а омеги — запрыгнуть на него. Брюс не просто так усердно искал способ заблокировать ароматические железы Стива. Никто не хотел, чтобы скорбящий вдовец бродил по округе и пах, как неминуемая групповуха.
Стив смыл пену с лица и повернулся спиной к струе тёплой воды, чтобы ополоснуть задницу. Когда он взглянул на открытую дверь душа, то заметил, что Баки осторожно заглядывает внутрь сквозь заполнивший помещение пар.
— Хочешь принять душ? — спросил Стив, намыливая подмышки и растирая гель вверх по рукам. — Здесь есть гель и для омег.
Баки осторожно опустил металлическую руку под струю тёплой воды и подержал. Он выглядел озадаченным. Перевернул руку, позволив воде стекать по ней, затем убрал.
Стив намылил пах, втирая гель в волосы на лобке, проверяя размер и чувствительность ароматических желез вокруг члена и яичек, а также в области бёдер. Они были большими, как грецкие орехи, прикасаться к ним было некомфортно. Работали так же, как и всегда. Препарат Брюса не позволял организму избавляться от их выделений, и он полагался на то, что сыворотка очистит закупоренные железы, если они действительно пострадали или окажутся инфицированы. Нужно было убрать пробки, которые вставил Брюс.
Стив провёл большим пальцем по железе в паху, добравшись до нижней её части, и нащупал уплотнение в месте, где Брюс запечатал проток. Он опёрся второй рукой о стенку душа, упёрся ногами в кафельную плитку и с силой надавил, заставляя пробку сдвинуться.
Он захрипел, когда пробка пошла, затем нажал ещё сильнее. Комок жёсткого геля протиснулся наружу, будто камешек, вылетающий из воздуховода, и Стив смахнул его в душевой поддон. Затем пошарил выше, нашёл ещё одну полную железу и сжал её.
Густая жёлтая жижа медленно вытекла на лобковые волосы. Тёплая вода душа омыла его тело, смывая жижу, и запах ударил в нос, заставив глаза слезиться, будто от нашатырного спирта. Ещё одно нажатие, и жидкость потекла свободнее, уже меньше похожая на грязь, скорее, на желе.
Глухой звук заставил Стива поднять глаза. Баки раздевался, бросая набедренные кобуры и оружие на пол, его пристальный взгляд был прикован к паху Стива. Он выглядел голодным, сосредоточенным, настоящим, каким не был до этого.
Стив сжал сильнее, достаточно, чтобы остался тёмный синяк, и его запах высвободился, наполняя душ.
У Баки были сильные мускулы плеч, спины и бёдер, и, чёрт возьми, в месте выше плеча, где металлическая рука крепилась к телу, её кольцом окружала грубая рубцовая ткань. Волосы на его теле явно отрастали после бритвы, а повязки, наложенные Наташей, были испачканы кровью.
Затем Баки оказался в душе вместе со Стивом и уткнулся лицом ему в шею. Стив обнял Баки одной рукой, притягивая ближе, а другой потянулся за омежьим гелем для душа.
— Тепло, — с удивлением в голосе сказал Баки, и Стиву захотелось хотя бы на мгновение оказаться на переднем дворе или посадочной площадке, чтобы убить уродов, которые не позволяли Баки принимать тёплый душ.
— Хочешь, я помою тебя? — спросил Стив. — Приведу в порядок и подготовлю?
Именно это делали альфы, когда могли: купали своих омег перед вязкой. Стив делал это раньше: сначала в Бруклине, в наполненной горячей водой из чайника ванне, а потом в Лондоне, в жестяной ванне перед камином. В другие времена — во Франции и Германии, — он мог лишь вылизать Баки, прежде чем взять его, но он всегда хотя бы пытался.
Баки кивнул, уткнувшись Стиву в шею, и тот начал медленными круговыми движениями намыливать ему спину одной рукой, а другой втирать гель в его волосы. Гель для омег имел сладкий ванильный запах, такой же ненавязчивый, как и аромат геля для альф, предназначенный для плавного смешивания с большинством ароматов омег. В воспоминаниях Стива от Баки пахло пчелиным воском, лимоном и бренди, когда он наряжался субботним вечером. Позже, лёжа сонным в объятиях Стива, его скользкое от пота и основательно напитанное ароматом Стива тело пахло любовью, домом и обещаниями.
Стив выдавил ещё омежьего геля себе на ладонь и сказал:
— Подними ногу, куколка, чтобы я мог вымыть тебя и подготовить.
Баки заскулил, так тихо, что Стив едва услышал это за шумом воды, а затем поднял ногу и прислонил к стене душа. Из-за сырости его повязки сползли, и Баки снял их и бросил в дальний угол кабинки.
— Нужно придержаться за что-нибудь? — спросил Стив, скользя рукой между ног Баки и начиная нежно, очень нежно мыть его.
— Всё хорошо, — сказал Баки, навалившись на него всем весом.
Стив надежно поддержал Баки за бок свободной рукой и тщательно вымыл его член и яйца. Он провёл пальцами по железам в паху Баки, находя набухшие бугорки. Они были меньше, чем железы Стива, и, по-видимому, опухли из-за редких прикосновений и плохого ухода, а не из-за врача с гибкой пластиковой трубкой и большим количеством жёсткого геля.
Ещё немного геля, и Стив снова намылил задницу Баки, осторожно втирая мыльную пену в чувствительную кожу. Баки задрожал, открыв рот и прижавшись зубами к железе Стива. Достаточно ли было одного прикосновения к Баки, чтобы заставить его спонтанно укусить?
— Ещё? — спросил Стив, и Баки кивнул, уткнувшись в его плечо.
Стив сполоснул намыленную руку под струёй воды и потянулся к упаковке смазки на стенке душа. Опять же, она была не лучшего качества, но лучше слюны и вазелина, которые, как помнил Стив, он использовал в последний раз.
Стив обвёл скользкими пальцами дырку Баки, затем просунул внутрь кончик среднего. Не в течке Баки был тугим, словно другой альфа. Это всегда сводило Стива с ума.
Как только палец скользнул внутрь восхитительных тепла и узости, Стив почувствовал, как набухшие узелки смазочных желез Баки прижимаются к кончику его пальца.
— Милый, — промурлыкал Стив. — Никто не заботился о тебе. Тебя никто не трогал, да? Не раскрывал? Ты не делал этого сам с собой?
Баки застонал в плечо Стива, по коже прошла вибрация.
— Мне нужен твой член, — сказал Баки. — Нужно больше.
— Позволь сначала помочь пальцами, — сказал Стив, потому что, черт возьми, он еще даже не вырезал импланты. Его член просто не реагировал на всё происходящее. Приходилось импровизировать.
Стив надавил сильнее, глубже проталкивая палец внутрь Баки. Дальше, там, где их уже нельзя было столь легко нащупать, были смазочные железы Баки, тоже переполненные, но эта проблема оставалась на потом. Возможно, с ней даже справится член Стива. Прямо сейчас Стиву нужно было осторожно и нежно провести пальцем по гладким железам, чтобы заставить течь хотя бы одну из них. Как только одна начнёт очищаться, подготавливать Баки будет намного легче.
— Как ощущения? — спросил Стив, осторожно нажимая на самую мягкую из выпуклостей. — Хорошо?
Баки поднял голову и посмотрел на Стива. Его намокшие под душем волосы были откинуты с лица, а тёмные пятна грязи смылись со щёк. На мгновение он напомнил самого себя в тот последний раз, когда его видел Стив — в сорок четвёртом году. У Стива перехватило дыхание от переполняющей его привязанности и нежных воспоминаний.
Глаза Баки, пустые и расфокусированные, будто он был смущён или потерян, стали вдруг резкими и настороженными.
— Больно, — сказал он.
Баки прижался к губам Стива простым, но полным любви поцелуем и застонал ему в рот.
Стив подтянул ногу Баки выше, пошевелил запястьем, меняя угол наклона для лучшего давления, и провёл пальцем по верхней части железы.
Баки вскрикнул; металлическая рука мелькнула на периферии зрения Стива, и кулак врезался в стену душа, от которой полетели осколки плитки. Внутри, там, где Стив провёл пальцем, потекла скользкая жидкость.
И запах, поднимающийся от тёплой воды, развеял все оставшиеся сомнения — все сомнения Стива по поводу этого мускулистого воина, так похожего на Баки. Никто на этой планете, да и на любой другой, не пах бы точно так же, как его любимый.
— Мне нужно… — сказал Стив и опустил ногу Баки, затем развернул его лицом к стене душа.
Стив опустился на колени позади Баки и раздвинул его ягодицы. Его великолепная задница была прямо перед ним. В подростковом возрасте Стив провёл слишком много времени, уткнувшись лицом Баки в зад — и обычно тогда, когда должен был делать что-то важное. Его несчастная мама столько раз их застукивала, что все они смирились со смущением. И это было ещё до того, как созрел узел — это случилось так поздно, что они с Баки потеряли надежду. После этого они постоянно лежали, сцепленные узлом, на его кровати или диване. Сара Роджерс много вздыхала и даже украла презервативы из больницы: она не могла позволить себе их приобрести.
Теперь, целую жизнь спустя, он снова облизывал задницу Баки, выпивая вытекшую сладкую жидкость и трахая пальцами его дырку.
Ещё одна железа выпустила свой нектар, и Баки ударил кулаком по стене душа, вновь разбив плитку.
Стив понадежнее вцепился пальцами одной руки в ягодицу Баки, а другую сунул себе в пах. Ему отчаянно нужно было высвободить больше собственных ароматических желез, в идеале несколько глубинных, чтобы тщательно пометить Баки и их гнездо.
Добраться до глубинных желез, расположенных между мышцами-сгибателями бедра и лобковой костью, было непросто. Стив нащупал одну и сильно сжал. Брюс предупреждал, что цистоскопия — единственный способ освободить эти железы, но ему не следовало недооценивать как суперсилу Стива, так и его готовность терпеть боль.
Стив зарычал в задницу Баки от раскаленной добела, пронзающей плоть боли в паху.
Баки тоже закричал, яростно дроча себе живой рукой.
Ох, блядь, Баки собирался кончить.
Стив просунул покрытые смазкой пальцы так глубоко, как только мог, и продолжил давить. Баки обмяк, частично опираясь всем весом на руку Стива и отчаянно желая, чтобы его насытили.
— Я держу тебя, я с тобой, — сказал Стив, вводя ещё один палец и обхватывая Баки рукой, чтобы не дать ему упасть.
Стив ощутил, как задрожали восхитительно тёплые внутренние стенки Баки вокруг его пальцев, скользких от набухших желез, а потом Баки взвыл и крепко сжал свой член. Влага и мягкость, обнимавшие кончики пальцев Стива, говорили, похоже, о начале течки: это был самый ранний из признаков.
Стив встал, придерживая Баки, и закрыл краны душа. Пальцы выскользнули из задницы, и Стив украдкой лизнул руку, прежде чем обнять Баки за плечо.
— Это из-за меня меня? — спросил Стив, опустив взгляд на член Баки, который тот крепко стискивал живой рукой. Теперь, когда душ был выключен, драгоценная сперма сочилась между пальцами. — Ты кончил из-за меня?
— Для тебя, — сказал Баки, разжимая пальцы и показывая Стиву белёсые нити на своей ладони.
Стив ткнулся пальцами в полупрозрачную жидкость на руке Баки, а затем слизнул её с них. На вкус она была острой и сладкой, наполненной феромонами, которые сводили альф с ума от желания, выводили из себя одной лишь каплей. Семенная жидкость мужчин-омег была одним из самых ценных напитков на планете, которым дорожили альфы и которым редко делились омеги. Стив не пробовал его с сорок первого.
От этого вкуса Стиву захотелось вставить Баки и трахать, пока член не сотрётся до крови, а затем — драться с каждым альфой, который хотя бы взглянет на него.
Баки поднял руку, предлагая её Стиву, и тот жадно схватил её, принявшись обсасывать и слизывать сперму с пальцев.
— Хочу трахнуть тебя, — повторял Стив, ненадолго отрываясь от руки. — Наполнить тебя спермой. Повязать узлом. Драться за тебя.
— Сделай это прямо сейчас, — сказал Баки.
— У тебя есть нож? Острое лезвие? — спросил Стив, посасывая перепонку между большим и указательным пальцами Баки.
Баки излучал самодовольство, когда потянулся к своей брошенной одежде босой ногой. Он быстро отщелкнул что-то от штанины и поймал лезвие металлической рукой.
— Что ты собираешься резать? — спросил Баки, прижимая острие ножа к груди Стива.
Стив поднял левую руку, обнажив мышцу и сухожилие, соединяющее трицепс с локтем. Он неохотно отпустил руку Баки и указал на верхний изгиб мышцы.
— Вот. Тут находятся импланты с подавителями. Ты можешь их вырезать, или мне самому?
Баки посмотрел вниз на свой собственный живот, где на коже виднелись свежие розовые раны.
— Не может быть, чтобы они находились так же глубоко, как мои маячки.
Живые пальцы Баки осторожно потрогали нижнюю часть руки Стива, нащупывая маленькие твёрдые капсулы с подавителями.
— Семь? — спросил Баки.
— Ага, — сказал Стив. — Потребовалось так много, чтобы остановить гон.
Положив пальцы на то место, под которым скрывались капсулы, Баки посмотрел Стиву в лицо.
— Я припоминаю, что мне это нравилось, верно?
— Тебе пиздецки нравилось, — подтвердил Стив.
Баки придержал кожу металлическими пальцами и провёл кончиком ножа вниз по руке Стива, мягко надавливая. Лезвие было острым, как бритва, и легко вошло в плоть.
Затем Баки углубился в разрез, подковыривая каждый имплант ножом и аккуратно удаляя их один за другим.
— Всё. Нужны швы или медицинский клей, — сказал Баки, ощупывая порез. Кровь свободно стекала по руке.
— Кровь остановится через пару минут, рана заживёт через час, — отмахнулся Стив.
— Хорошо, — сказал Баки и опустил взгляд на член Стива. — Когда он встанет?
— Без понятия, — вздохнул Стив, потянувшись к вешалке у душа за полотенцем. Он стряхнул с полотенца несколько осколков плитки, оставшихся после попытки Баки испортить собственность Щ.И.Т.а. Вытер лицо, затем обернул полотенце вокруг предплечья. — Когда ты прекратил принимать подавители?
Баки поднял полотенце, которым вытирал волосы, и в замешательстве посмотрел на Стива.
— От тебя слабо пахнет лекарствами, — сказал Стив. — Но задница твоя откликнулась моментально.
Баки поднял живую руку и осмотрел нижнюю сторону выпуклого трицепса. Там Стив заметил тонкую белую линию длиной в дюйм, уходящую вверх.
Баки ткнул пальцем в шрам и нахмурился.
— Я не помню.
— Несколько дней? — предположил Стив, и Баки, пожав плечами, вышел из ванной и направился к кровати.
На полочке над кроватью Баки разложил свои зиг-зауэры, беретту и два ножа.
Стив одобрительно кивнул и открыл стенной шкаф возле кровати в поисках припасов. Он был готов поспорить, что Щ.И.Т. оборудовал эту комнату для того, чтобы агенты могли справляться со своими особыми днями самостоятельно. Во втором ящике находились выложенные в ряд фаллоимитаторы, некоторые с надувными узлами, все в стерильных пластиковых упаковках. В третьем ящике было множество смазок и гелей, а в коробке — эрекционные кольца, тоже в стерильных упаковках.
Он схватил пару фаллоимитаторов, наименее ужасную из смазок и кольцо, и положил их все на полку.
Баки лежал на кровати лицом вниз, раздвинув ноги. Он был влажным после душа, волосы растрепались, и он посасывал живые пальцы, испачканные кровью Стива.
Стив на пробу опустил пальцы в пах, нащупывая главную ароматическую железу, которую, как надеялся, освободил. Она определённо казалась меньше и мягче.
Взобравшись на кровать, Стив оседлал бёдра Баки. Он взялся за свой бесполезный член и попробовал потянуть за него, затем оттянул крайнюю плоть.
— Хочешь его? — спросил Стив.
Баки вынул пальцы изо рта и посмотрел на Стива, повернув голову.
— Да.
Стив начал мочиться, струя брызнула Баки на спину. Сначала пахло пресно и разочаровывающе, а затем Стива обдало первой волной настоящего запаха, резкого и насыщенного.
Он отступил назад, так что моча попала Баки на ягодицы и расщелину между ними, и тот уткнулся лицом в подушку, нечленораздельно крича.
— Мой, — прорычал Стив. — Ты мой.
Стив прекратил и слез с кровати. Ему нужно было пометить и территорию.
Когда он попытался помочиться на стену у двери, член обожгла боль, заставив застонать и согнуться пополам. Пробка в протоке ароматической железы с трудом протискивалась наружу. Брюс предупреждал, что такое может произойти случайно.
Стив захрипел и сжал член, заставляя мочу вырваться из уретры, и боль вновь пронзила его. Наверное, гелевая пробка оказалась где-то на ковре, где скапливалась, стекая по стене, моча, и боль прошла.
Стив пометил другую сторону двери, затем побрызгал мочой и на обратную её сторону. Он чувствовал себя удовлетворенным и сильным, наполненным уверенностью. Пока Баки не было, он не пометил ни единого места. Теперь он снова чувствовал себя альфой, даже с вялым членом.
Это была его территория и его омега, и он бы разобрался с любым, кто попытался бы на них претендовать.
В дверь забарабанили, и Наташа крикнула:
— Стив, ты долбаное животное. Я сижу здесь, охраняю тебя, а из-под двери течёт блядская ссанина.
Стив направил последнюю струю мочи в нижнюю часть двери, надеясь, что ещё больше ее просочится в коридор, унося с собой его запах.
Когда Стив повернулся обратно к кровати, Баки наблюдал за ним широко раскрытыми глазами, двумя пальцами трахая себя в задницу.
— Альфа, — низким, полным желания голосом сказал Баки. — Трахни меня.
Стив достал бутылки с водой из шкафа и протянул одну Баки, затем открутил крышку с другой для себя.
— Пей, — сказал он. — Обезвоживание вредно.
Стив залпом осушил свою бутылку и отбросил в сторону, а затем встал на колени поперёк кровати. Сначала ему нужно было надеть кольцо на свой член — этим он надеялся вдохнуть в него немного жизни.
Баки наблюдал, как Стив натягивает силиконовое кольцо и закрепляет у основания члена. Стив ничего не почувствовал, даже давления, но надеялся, что это замедлит отток крови и поможет ему добиться хотя бы частичной эрекции.
Теперь ему нужно было позаботиться о своём омеге. Он взял самый маленький дилдо и флакон смазки, разорвал упаковку. Смазал пальцы и игрушку и опустился на колени между раздвинутых ног Баки.
— Позволь мне, — сказал Стив и потянул Баки за запястье, заставив его вытащить пальцы из задницы.
Он сделал паузу только для того, чтобы быстро облизать их. Три смазанных пальца легко скользнули внутрь, и Баки задрожал, извиваясь на кровати. Три пальца наполнили его туго, как член.
Стив пошевелил пальцами, растягивая Баки. Тот урчал и стонал, насаживался на руку, и ещё больше естественной смазки вытекало из его дырки, пачкая кожу.
Стив принялся лизать Баки, наслаждаясь сладким лимонным вкусом. Он поймал несколько капель другой рукой и растёр по паху, вокруг онемевших яичек и по мягкому члену, смешивая их ароматы.
Он думал, что никогда больше не почувствует их смешавшихся запахов. Думал, что это ушло навсегда, затерялось в армейской комнате для вязки в лондонских казармах сорок четвёртого.
— Еще? — спросил Стив. Его лицо было мокрым от смазки Баки. — Хочешь ещё?
— Да, — сказал Баки, толкаясь навстречу руке Стива. — Ещё.
Стив отвёл руку назад, сомкнул четыре пальца и снова ввёл их внутрь.
— Вот так? — спросил он. — Или больше?
— Ещё! — закричал Баки. — Блядь, да засунь в меня всё целиком!
Стив потянул покрытую смазкой руку чуть назад и другой рукой смазал запястье.
— Теперь потужься, куколка, — попросил он.
Он крепко прижал большой палец к ладони и снова толкнулся внутрь. Блестящая, покрасневшая дырка натянулась вокруг руки, и Баки захныкал.
— Прямо как мой узел, — сказал Стив. — Выдохни, куколка, впусти меня.
Стив надавил, медленно и осторожно вводя руку внутрь. Он отчаянно хотел оказаться в Баки по самые яйца, ощущая крепкую хватку его задницы членом, а не рукой, но, блядь, его рука могла помочь Баки справиться — помочь им обоим.
Рука скользнула внутрь, и Баки поверхностно задышал: в этом слышалось больше удивления, чем боли.
— Так хорошо, — сказал Стив. — Позволь подготовить тебя к вязке.
Естественная смазка Баки потекла по предплечью Стива, когда его костяшки пальцев и тыльная сторона ладони прошлись по железам, опорожняя их. Он мягко повернул руку, и Баки задрожал.
Стив зачерпнул немного жидкости, стекающей по бедрам Баки, и растёр её по собственному члену, дроча и надеясь, что у него встанет.
На полочке над кроватью, рядом с ножами Баки, зажужжал телефон Стива.
— Сможешь дотянуться? — спросил Стив.
Баки оглянулся через плечо: его лицо покраснело, а волосы упали на глаза.
— Хочешь, чтобы я ответил на твой ёбаный звонок?
Стив пошевелил пальцами внутри задницы Баки, и тот застонал.
— Да. Это мой врач, — сказал Стив.
Баки медленно и осторожно протянул руку, явно стараясь не двигать бедрами, и забрал телефон Стива.
— Привет, — сказал Баки.
— Стив? — позвал Брюс по громкой связи. — Нат сказала, что тебе нужна неотложная медицинская помощь.
— Верно, Брюс, — сказал Стив. — Я вырезал имплантаты. Как скоро у меня встанет?
Брюс молчал. Стив прислушивался к прерывистому дыханию Баки каждый раз, когда слегка двигался, и к гудению системы фильтрации воздуха, и ждал, пока Брюс разберётся со своими чувствами.
— Ладно, — сказал Брюс после слишком долгого молчания. — Помнишь, о чём мы говорили, когда я устанавливал импланты? Что нельзя удалять все сразу, нужно убирать постепенно, чтобы избежать повторного гона?
Баки уткнулся лицом в подушку и захныкал.
— Да, — сказал Стив. — Предположим, я проигнорировал этот совет. Как скоро у меня наступит эрекция?
Брюс вздохнул так громко, что, наверное даже Наташа в коридоре это услышала.
— Основываясь на предыдущем опыте с твоим метаболизмом и подавителями, период полураспада лекарства составляет четыре часа. Так что, возможно, часов восемь, — сказал Брюс. — Может быть, целых шестнадцать. Может, меньше, если найдёшь кого-нибудь — не меня — кто введёт тебе в пенис сосудорасширяющее средство. И если у тебя случится рецидив, я не полечу в Вашингтон, чтобы давать тебе успокоительное.
— Я и не хочу, чтобы ты летел сюда, — сказал Стив. — Спасибо, Брюс.
Баки закончил разговор и швырнул телефон с кровати, отправив его в полёт через всю комнату.
— Сделай укол, — сказал Баки с подушки. — Убери руку из моей задницы и замени членом.
Чем дольше у Баки было что-то в заднице, тем красноречивей он становился. Стив не припоминал за ним такого раньше, но ему нравилось.
— Подозреваю, что медицинская бригада занята пострадавшими, — сказал Стив, двигая пальцами в тугом тепле, потирая стенки. Где-то в мягких складках были смазочные железы и маточный клапан Баки…
Баки застонал, протяжно и отчаянно.
— Я знаю, детка, — пробормотал Стив. — Здесь. Позволь мне потереть…
Железы под кончиками пальцев Стива ощущались как твёрдые, плотно закупоренные комочки, и Стив не мог найти даже намека на ведущий к матке проход. За все долгие годы разлуки Баки ни разу успешно не спаривался. Иначе железы были бы мягкими, а проход приоткрыт.
— Стив, — прошептал Баки, и в его голосе звучало отчаяние.
— Ты тоже мне нужен, — сказал Стив низким голосом. — Это было так давно.
Когда Стив поднял взгляд от собственной руки, погруженной в его тело, Баки смотрел на него блестящими глазами через металлическое плечо, вывернув шею.
— Что со мной случилось? — спросил он, и его голос звучал растерянно.
— Я не знаю, — сказал Стив. — Я просто рад, что ты здесь.
Железы Баки не собирались смягчаться без гормонов альфы Стива, без оргазма.
— Сейчас вытащу, — предупредил Стив и медленно вытащил руку, заставляя Баки скулить и ёрзать.
Стив взял игрушку, ожидавшую наготове на кровати, смазал пахучей жидкостью, сочившейся из открытой железы в собственной промежности, и вставил в задницу Баки. Тот был хорошо растянут после руки Стива, и дилдо проскользнул внутрь без малейшего сопротивления. Стив расположил игрушку так, чтобы основание давило на промежность Баки, затем навалился на него, накрывая своим телом. Этого хотели инстинкты Стива — защитить Баки от мира, быть его щитом.
Баки податливо расслабился под ним. Стив поцеловал его в щёку, провёл носом по влажным волосам к плечу. На плече Баки не было шрама от укуса. Сначала казалось разумным решением подождать, пока они встанут на ноги и смогут обеспечить детей, а после — ещё более разумным подождать, пока не наступит мир. Затем, в ужасные, пустые дни между падением Баки с поезда и крушением Валькирии, это решение не закреплять связь казалось Стиву самым большим сожалением.
Если бы они были связаны, знал бы Стив, что Баки пережил падение?
Запах Стива усилился, стал резким и горьким. Он зарылся лицом в волосы Баки и пробормотал:
— Прости. Я думал о том, каково было без тебя. О том, что мы так и не повязались.
Баки сдвинулся так, чтобы бедро Стива сильнее прижималось к основанию игрушки.
— А ты хотел? — спросил Баки.
Стив потянулся к металлической руке Баки и переплел их пальцы.
— Я хотел быть с тобой с зимы 1932 года. Мы должны были присматривать за твоими сестрами, а вместо этого закрылись в спальне и целовались. Ты впервые позволил мне сунуть в тебя пальцы и помочиться на тебя. Я не мог поверить, что со мной могло случиться что-то настолько удивительное. Я чуть не укусил тебя в тот день.
— Почему ты не укусил? — спросил Баки, сжав пальцами руку Стива.
— Твоя мама пришла домой, обнаружила, что девочки устроили беспорядок на кухне, а мы с тобой этого даже не заметили, продолжая заниматься друг другом. Меня она отправила домой, а тебя заставила начать встречаться с милыми и перспективными девушками-альфами. Ты продолжал приходить ко мне домой, где я тебя вылизывал, а потом, в конце концов, проявился мой второй пол, и я смог трахнуть тебя с узлом.
— И часто ты меня вылизывал? — спросил Баки.
— Постоянно, — сказал Стив. — Каждый день. Моя мама просто святая, что терпела нас. Как только у нас появилась работа, мы сняли комнату на двоих, и ты постоянно был на моей стороне. Ты по-прежнему гулял с девушками-альфами, но по ночам всегда приходил ко мне домой, и я заботился о тебе.
Баки вздохнул под Стивом, и в его голосе прозвучало удовлетворение.
— Хочешь, позабочусь о тебе сейчас? — спросил Стив. — Я хочу связи с тобой, хочу подарить тебе детей и никогда больше тебя не отпускать.
— Хочу, — сказал Баки. — Твоих детей в животе. Вылижи меня так, чтобы я пошевелиться не смог.
Стив откинул волосы с той стороны шеи Баки, где не были заметны шрамы, и лизнул брачную железу. Тот задвигался под ним, потираясь задницей о пах Стива и хрипло, умоляюще постанывая.
Стив коснулся губами его шеи. Кожа Баки имела вкус жизни и надежды, всего хорошего, чего не хватало в жизни Стива. Укус, оставленный тогда, когда у них не было течки, гона и вязки, не продержался бы долго, но все инстинкты Стива по-прежнему кричали ему сделать то, что он должен был сделать целую жизнь назад.
Кожа Баки поддалась напору зубов Стива, и металлический солоноватый привкус крови наполнил рот. Баки ахнул и застонал, неистово двигая бедрами, потираясь о постельное белье и насаживаясь на игрушку, придавленную весом Стива. Стив крепче сжал зубы, позволяя инстинктам управлять собой, и брачная железа в плече Баки внезапно прорвалась, наполнив рот и нос Стива волной феромонов в великолепной смеси сиропообразной сладости и необузданного секса.
Естественная смазка, скользкая и горячая, текла из задницы Баки, пачкая бёдра и пах Стива. Стив зарычал, всё ещё стискивая зубами плечо Баки, и тот забился под ним. На Стива нахлынула волна чувств: радость, любовь и удовлетворение. Это — всё, чего он хотел: быть с Баки, оберегать его.
Даже с частичной связью он уже мог чувствовать отголоски чувств Баки: напряжённое беспокойство начала течки и облегчение от жмущегося к нему, надёжно удерживающего Стива. Под этими эмоциями Стив мог чувствовать вспышки страха и ноющую пустоту, причиной которого было нечто большее, чем отсутствие партнера или одиночество. Стиву казалось, что всё вокруг, целый мир стал неважен.
Он прижался к Баки и ещё сильнее обхватил руками. Баки теснее притёрся задницей к его паху, усиливая их запахи трением и жаром тела. Что бы ни случилось с Баки раньше, сейчас Стив мог сделать ему хорошо.
Воздух в комнате потяжелел от аромата предтечной естественной смазки Баки. Член Стива, которым тот бесполезно терся о скользкую расщелину между ягодиц Баки, начал крепнуть, раздуваясь от кольца и ошеломляющей смеси из феромонов в лёгких.
— Трахни меня, — простонал Баки. — Засунь его в меня.
Стив мог сделать хотя бы это.
Он лизнул плечо Баки в месте укуса, поцеловал ранку. Затем снова сел, оседлав его бёдра. Игрушка плавно выскользнула, оставив мягкую, влажно блестящую дырку слегка приоткрытой.
Член был твёрдым только наполовину, но, учитывая, насколько раскрытым был Баки после руки, этого было достаточно. Стив наклонился вперёд, перенося свой вес на одну руку, а второй направил вялый член в тело Баки. Ствол плавно скользнул внутрь, и горячие внутренние стенки сомкнулись вокруг, удерживая на месте. Стив попробовал толкнуться, но нет, он для этого он всё ещё был слишком мягким.
Стив знал, что Баки отчаянно хотел большего, что ему нужны были вязка, узел и сперма. Его тело нуждалось в содержавшихся в сперме гормонах, чтобы началась полноценная течка, а жажда была утолена. Баки вырвался из Гидры и нашёл Стива, прошел через чёрт знает что, чтобы добраться до него, а Стив заставлял его ждать.
Стив просунул руку под его бёдра, задев пальцами член, трущийся о складки постельного белья, и вздернул Баки на колени, всё ещё надежно прижимаясь к его заднице.
Изданный Баки стон был удовлетворенным, потому что Стив поставил его в позу для вязки.
— Держись, куколка, — сказал Стив. — Дам тебе всё, что смогу. — Он надавил Баки на плечи, вжимая в матрас, а затем рукой пропихнул свой член так глубоко, как только мог. — Вот так.
Начать было трудно, и Стиву пришлось с силой надавить рукой на нижнюю часть живота, чтобы чуть сдавить мочевой пузырь и сделать то, что говорило ему его тело. А потом горячий влажный поток начал заполнять Баки, и Стиву показалось, что он сойдёт с ума от того, как хорошо было его члену.
Стиву пришлось схватить Баки за бёдра, чтобы удерживать неподвижно, потому Баки начал метаться и кричать, и его внутренние мышцы трепетали вокруг члена, когда он кончал.
Смазка и моча начали вытекать из задницы Баки, пачкая их обоих, и от смеси запахов Стив громко застонал и попытался, действительно попытался трахнуть его. Пахло так чертовски вкусно.
Кто-то несколько раз постучал в дверь чем-то твёрдым — наверное, рукоятью пистолета, и Наташа крикнула:
— Наступление. Одевайтесь!
Помещения для течки не имели ни камер, ни укреплённых стен.
Стив вышел из Баки и скатился с кровати, потянулся к куче одежды на полу и начал одеваться. Натянуть обтягивающий костюм на липкую кожу было непросто, и не все швы выдержали процесс. Баки двигался размытым пятном, натягивая тактическое снаряжение и кобуры, а затем хватая оружие с полки над кроватью.
Зарождающаяся связь гудела от сосредоточенности Баки перед боем. Отчасти это напоминало Стиву поездку с Наташей по автостраде — двигатель ревёт, машины расступаются перед ними, пропуская вперёд.
Стив натянул ботинки, затем подобрал телефон и щит — как раз в тот момент, когда Баки натянул ботинки и убрал пистолеты в кобуры.
— Сейчас выйду, — сказал Стив у двери, открывая замки.
Он вышел в холл, держа щит наготове. Дальше по коридору, в паре ярдов от них, сидела на корточках Наташа, держа глоки в обеих руках, лицом к главной лестнице и лифтам.
Она махнула одним пистолетом, и Баки проскользнул мимо Стива в дверной проём, выхватив зиг-зауэр и нож. Баки и Наташа бесшумно двинулись вдоль стен коридора. Стив вытащил наушник из нагрудного кармана и вставил в ухо. Потрескивая, связь ожила.
— …на счёт три, — произнёс голос Коулсона. — Административный персонал взят в заложники.
Недалеко от пересечения с главным коридором Наташа вытянула руку, делая Баки знак остановиться, затем упала на живот и заскользила по полу, чтобы заглянуть за угол. Она отстранилась, показала Баки два пальца и указала на восточную сторону зала.
Баки кивнул и сменил нож в руке на второй зиг-зауэр.
Наташа встала и подняла пять пальцев, что означало пять секунд.
Тут же она скользнула за угол с глоком в руке и начала стрелять. Баки оттолкнулся от стены коридора и выбежал в главный холл, тоже стреляя на ходу. Немедленно раздался звук ответных выстрелов.
Стиву не нужны были указания от Наташи. Прикрываясь щитом, он рванул в коридор навстречу стрельбе.
Баки оттолкнулся от стены и сбил ногами одного из стрелков, а Наташа побежала по коридору, паля в отступающую фигуру.
Человек, которого сбил Баки, булькающе захрипел, а тот предупредил:
— Сзади.
Пуля просвистела мимо Стива и отскочила от стены.
Стив почувствовал смесь веселья и раздражения через связь: он догадался, что это был эмоциональный эквивалент закатывания глаз. Ему не нужно было самому прикрывать себе спину, для этого у него был Баки.
Стив развернулся и бросил щит в коридор, сбивая стрелка. Подбежал к выведенному из строя — возможно, уже навсегда — агенту и забрал щит.
Стрелявший стоял в дверях офиса, охраняя согнанных в него людей. Стив знал администраторов Щ.И.Т.а, и, скорее всего, большая часть людей, прячущихся сейчас за столами или под ними, тоже была вооружена. Значит, если в офисе начнётся перестрелка, удастся избежать больших жертв.
Коммуникатор Стива сообщил:
— Уровень три. Вдова уничтожила врага в южном зале. Кэп охраняет главный зал.
Баки подбежал к Стиву, посмотрел на агента Гидры, дёргающегося у его ног, и выстрелил тому в лоб.
Наташа одобрила бы, но Стиву было интересно, хотел ли кто-нибудь допросить кого-то из незваных гостей.
Ближайший к ним лифт грохотал и гудел.
— К нам кто-то идёт, Фил? — спросил Стив.
— Команда зачистки, — сказал Коулсон. — Чтобы обезопасить территорию и увести персонал вниз для эвакуации.
— Команда зачистки, — передал Стив Баки, который, не опуская пистолет, повернулся, чтобы оглядеть коридор и офисное помещение.
Наташа показалась на другом конце коридора. Стив заметил, как Баки мельком взглянул на неё, а затем вернулся к холлу и лифтам.
Лифт зазвенел, и четверо вооруженных агентов Щ.И.Т.а во главе с Джаспером Ситвеллом, держащим в руках пистолет-пулемет, вышли в холл.
— Капитан, Вдова, — поприветствовал Ситвелл и с любопытством посмотрел на Баки.
Лицо Баки было пустым, оружие в руках не дрогнуло.
— Мы выведем всех, — сказал Ситвелл.
Стив отступил от дверного проёма и тронул Баки за локоть, чтобы заставить его отойти с пути.
Стив, Баки и Наташа отошли в сторону, пока Ситвелл и его команда выводили администраторов в вестибюль и быстро обыскивали другие офисные помещения поблизости. Они вернулись с еще двумя людьми, затем повели всех вниз по лестнице.
— Тебе не кажется, что Ситвелл вёл себя странно? — спросил Стив у Наташи, когда дверь на лестничную клетку закрылась, и они втроем остались в холле наедине.
— Во-первых, — сказала Наташа, — Ситвелл вообще странный человек и всегда странно себя ведёт. Во-вторых, и я говорю это со всей любовью, от вас двоих отвратительно воняет. Ситвелл, вероятно, пытался не блевать. Мы могли бы сделать оружие из твоих трусов, Стив.
Стив широко ухмыльнулся и нажал на кнопку коммуникатора.
— Тут чисто. Гидра больше нигде не припасла нам сюрпризов?
— Мы перехватили базу, — сказал Коулсон. — Ударные группы отразили вторжение.
— Мы едем домой, — сказал Стив в коммуникатор, а потом посмотрел на Баки, который всё ещё настороженно наблюдал за залом с пистолетом в руке.
Стив выключил связь и повернулся к Наташе.
— Спасибо, Нат, за то, что сторожила нас, пока Гидра прорывалась в Трискелион.
— Когда бы мне ещё выпал шанс узнать, что твоё понимание брачного поведения так и осталось в тридцатых? — спросила Нат. — В твоей квартире небезопасно, но и в Трискелионе тоже. Пожалуйста, свали куда подальше и прими душ.
— Будет сделано, — сказал Стив, протягивая руку к локтю Баки.
— Ещё кое-что, Стив, — окликнула Наташа, и Стив замер.
— Да?
— Тебе не кажется, что всё прошло слишком гладко? — спросила Наташа. — Обычно, когда на нас нападают хорошо вооруженные противники, беспорядка куда больше, и на его устранение уходит больше времени.
— Ты ожидала большего? — спросил Стив.
— Я ожидала M1-Abrams, — сказала Наташа. — И F-16 с МБР. А не кучку бойцов в тактическом снаряжении.
Стив посмотрел на Баки.
— Что бы ты использовал для атаки Трискелиона?
— Себя, — сказал Баки. — И МБР.
Стив пожал плечами.
— Нат?
— О, — сказала Наташа. — Я бы наняла высококлассного оперативника, кого-нибудь высокопоставленного, прямо на вершине командной цепочки. Затем несколько менеджеров среднего звена, скажем, уровня Ситвелла. Вместе они могли бы захватить одно или несколько научно-исследовательских или оружейных подразделений и использовать их для уничтожения Щ.И.Т.а изнутри.
Стив уставился на Наташу, а Баки задумчиво кивнул.
— Но я, возможно, чересчур заморачиваюсь, — сказала Наташа. — МБР была бы быстрее.
*межконтинентальная баллистическая ракета