Chapter Text
人の傘に隠れでしゃばる君
化けの皮剥がしゃ切なかろに
Ты прячешься под чужим зонтом, лишь бы не выдать себя
Но как же печально будет сбрасывать свою маску
— ONE OK ROCK / Party’s Over
Если бы Тору сейчас не играл напротив сорокатысячной толпы, он точно не удержался и запустил бы в Таку своей любимой гитарой. «Если вы боитесь заразиться, то попробуйте меньше дышать…» — это ж додуматься ляпнуть такое на «Summer Sonic»[1], особенно после недвусмысленного разноса от руководства с предупреждением: если они будут нарушать правила, к группе будут применены санкции. А им ещё согласовывать тур по куполам…
Тору закусил губу и попробовал сосредоточиться на игре, стараясь не смотреть в сторону скачущего по огромной сцене маленького красно-белого пятна. Хорош камбэк, ничего не скажешь. Они так долго мечтали и готовились к тому, чтобы наконец вернуться на сцену спустя длительный локдаун, не для того, чтобы снова отправиться сидеть дома. По спине Тору, несмотря на тридцатиградусную жару, пробежал холодок. Их группа уже сталкивалась с подобным в ранние годы, когда из-за инцидента с Алексом их группу буквально отменили, и они почти год сидели дома в полнейшей неизвестности своего будущего. Но тогда Така был одним из тех, кто разрулил ситуацию. А сейчас он, видимо, решил всё собственноручно разрушить.
Что-то и правда изменилось.
Это витало в воздухе, но Тору никак не мог нащупать верную мысль, чтобы осознать, что именно. И когда это началось вообще? Последние годы перед карантином они работали слишком на износ, чтобы было время копаться в душах друг друга. Упустил ли Тору что-то тогда? Мокрый от пота палец немного съехал, и ухо неприятно резанула фальшивая нота. Тору скривился и быстро глянул на Рёту, но тот кружился вокруг своей оси почти в обнимку с басом и похоже вообще ничего не заметил. Томоя тоже неистово колотил барабаны: порой казалось, что палочек ему недостаточно, и он бился в тарелки уже своим круглым, как соевый боб, лицом.
Нет, Така в то время делал всё ради группы и их положительной репутации, чтобы как можно прочнее закрепиться на шатком зарубежном рынке. Он, конечно, говорил много всяких вещей, в том числе и глупых, пока они ходили вместе выпить пива или на рыбалку — которую Тору, кстати, терпеть не мог — но определённо старался не создавать лишних проблем публично. Именно поэтому группа ему всецело доверяла, отправляя на очередное интервью. Можно было сказать, что остальные участники ONE OK ROCK довольно-таки обленились в этом плане, свалив всю медийку на фронтмена. У Таки была поразительная способность болтать без сценария, а его английский улучшался из года в год, что делало его идеальной кандидатурой на роль их представителя в прессе.
Лишь раз он заставил всех понервничать, заявив, что не собирается быть вокалистом ONE OK ROCK всегда, и подумывает над тем, чтобы петь просто для души. К счастью, это случилось в момент их совместного интервью, поэтому ситуацию сгладил сам Тору, заявив, что их группа не может существовать, если из неё уйдёт хоть кто-то из них. Он хотел убрать этот момент вообще, но в него с равной силой вцепились и агентство, и сам журнал, что немудрено: новость о том, что вокалист ONE OK ROCK собирается уйти из группы, неплохо залетела в тренды. Тогда Тору смирился с этим и даже в какой-то мере понял, почему Така сказал подобное: они уже больше пяти лет пытались взять штурмом американскую сцену, чтобы исполнить свою юношескую мечту, но по-прежнему были далеки от успеха. Така не раз говорил: если в ближайшие несколько лет так ничего и не получится, им лучше оставить эту затею: выдерживать изматывающие мировые туры в зрелом возрасте окажется куда сложнее, чем в двадцать.
И вообще Тору неоднократно замечал — не только в Таке, но и в Рёте, и даже в неутомимом Томое — ребята устали и хотели немного остепениться. Его команда мечты всё чаще заводила разговоры о том, как было бы хорошо жить на пенсии в каком-нибудь уединённом живописном месте. Рёта стал больше увлекаться дизайном и фотографией, Томоя, поглядывая на своих подрастающих малышей, пробующих играть на барабанах, задумался о наставничестве, а Така действительно купил дом в максимальной недоступности от всех на другом континенте и постоянно что-то твердил про органические продукты. Это явно было влияние Харумы[2], Тору был в этом уверен. Того вообще захватила идея бросить актёрскую карьеру и купить ферму.
Но если то резкое и шокирующее заявление об уходе из группы действительно имело резон в той или иной степени, то вот что творил Така последние пару лет, вообще не укладывалось ни в какую логику.
— Мори-чан ведь и правда в последнее время влипает во всякие истории? — задумчиво произнёс Рёта: они с Тору последними собирали свои вещи в гримёрке. Остаток выступления прошёл успешно, но половина группы уже умчалась по своим делам. Томоя поспешил завезти свою семью, что пришла его поддержать, домой, а Така умотал с Янгбладом[3] на афтерпати. «Тот, который устал от внимания и вечеринок», криво усмехнулся Тору сам себе. Зато это был отличный шанс обсудить наболевшие вопросы с Рётой, который хоть и был самый младший, но часто помогал Тору посмотреть на те или иные вещи трезво и со стороны.
— Ты ведь тоже это заметил? — Тору вздохнул с облегчением и откинулся на спинку дивана. — Не то, что бы я считал, что он проблемный…
— Мори-чан проблемный, — мягко рассмеялся Рёта и плюхнулся в кресло напротив Тору. — Но я понимаю, о чём ты. Последние года два он прописался в таблоидах. А сейчас ещё эти разоблачения на ютубе, и Мори-чан зачем-то провоцирует японскую общественность. Го-чан ему башку оторвёт за сегодня, ха-ха…
— Я сам ему её оторву, — ровным голосом произнёс Тору. — Как только с гулянок своих вернётся. Сказано же было неоднократно — на фестивале запрещено прыгать и кричать.
— Странно, конечно, слышать протест против коронавирусных правил от человека, который раньше агитировал всех сидеть дома, — нервно хихикнул Рёта.
— А то он сам дома сидел, — махнул рукой Тору. — Помнишь Окинаву?
Наверное, не прошло и полугода с начала локдауна, как Така умчался вместе с друзьями на рыбалку с ночёвкой на Окинаву. И это в то время, как выходить из дома и тем более контактировать с кем-то было строго-настрого запрещено. Но та поездка породила ещё один инфоповод. На рыбалку он решил пригласить Нацуми, свою бывшую одноклассницу, что, в целом, было нормальным, учитывая, что они всё это время дружили и неоднократно зависали вместе. Но Нацуми на тот момент начала тайно встречаться с Макэню[4], с которым Така всегда был в хороших отношениях. Тот жутко приревновал, что закончилось разрывом дружбы, кучей угроз в адрес Таки и бесконечным потоком статей во всех японских изданиях. Всякие любовные драмы всегда вызывали особенный интерес у общества, и этот скандал не стал исключением. Конечно, фанаты ONE OK ROCK были на стороне Таки, но в шапку ему всё равно накидали знатно за отношения с чужой девушкой, несмотря на то, что, по его словам, он знать не знал, что Нацуми занята, и вообще у них были исключительно дружеские отношения.
По правде говоря, даже Тору овладели некоторые сомнения, хотя обычно он всегда был на стороне Таки. Тогда он отогнал их в сторону, решив, что это действительно нелепое стечение обстоятельств. Но, думая об этом сейчас, он не мог избавиться от мыслей, что тот поступил так намеренно. За это время Такин образ претерпел немалые изменения. Как будто бы стало больше чрезмерной развязности, словно он не просто выступает, а флиртует с публикой. Ещё этот яркий красный цвет и макияж, которые теперь были с ним везде. Така, разумеется, артист, и он сразу обозначил, что его стиль, подчёркивающий тему нового альбома, и фансервис — жизненно необходимы, чтобы быстро наверстать упущенное за перерыв. Но ведь и в повседневной жизни он стал вести себя куда более раскрепощённо, зачастил в клубы либо устраивал вечеринки у себя дома, при этом дистанцировавшись от группы: все их контакты ограничивались исключительно работой.
— Мне кажется, что Мори-чан таким образом решил справиться со смертью Харумы, — немного неуверенно ответил Рёта. — Ты же его знаешь, он обычно редко делится своей болью.
Пространство вокруг Тору словно заморозило. Сам того не зная, Рёта нащупал ту самую нить, что никак не удавалось найти ему самому.
Вечером того дня, как случилась трагедия, на пороге квартиры Тору возник Така, довольно пьяный и сжимающий в руках пакет с бутылкой вина. Его лицо сильно осунулось, а в заплаканных глазах плескалось столько невыраженной боли, что у Тору сжалось сердце, и вместо того, чтобы отправить Таку проспаться, он пустил его к себе. Така ничего не рассказывал и ничего не спрашивал, он лишь пил и бесконечно извинялся, что был хреновым другом и не замечал, как Харуме было тяжело[5]. Тору пытался его утешать и отбирать выпивку, потому что тот влез уже в его личные запасы, но в конце концов смирился с тем, что его не слышат, и просто позволил Таке остаться в своей квартире, делая что заблагорассудится.
На третий день позвонил Такеру. Он хотел поговорить с Такой, но Тору попросил дать тому время, на что Такеру лишь снисходительно фыркнул.
— Если ты будешь потакать его эгоизму своей жалостью, его нестабильность уничтожит и твою группу, и его самого. Так что тебе, как лидеру, пора бы уже проявить характер, — произнёс тот и повесил трубку.
В глубине души Тору был с ним согласен: нельзя было бесконечно смотреть, как Така заливает своё горе вместо того, чтобы взять себя в руки. Он пытался его жалеть и проявлять сочувствие, но это лишь ухудшило ситуацию. В их ранние годы Тору не раз проявлял жёсткость, не позволяя остальным распустить сопли, поэтому они прошли через многие трудности, не сдавшись. Так что первым делом он убрал всё вино из своего и Такиного дома, а после отвёз вокалиста в клинику на отрезвляющую капельницу.
Следующим сложным этапом стал переезд. Тору уже давно подумывал о том, чтобы перевести отношения с Аей[6] на новый уровень, но о приглашении в свою квартиру, где напротив обитал навязчивый сосед, склонный приходить без приглашения в любое время дня и ночи, даже и речи идти не могло. Така однозначно поставил бы под угрозу его планы на будущую семью. Но, даже имея на руках ключи от новой квартиры, Тору всё равно чувствовал, что его сердце не на месте, одновременно осознавая, что своей слабостью собственноручно посадил Таку себе на шею.
— Ну, вы же жили как-то раньше в разных местах, — заметил Шохей[7], когда Тору с Аей как-то зашли на ужин. Пока Мирэй и Ая были заняты на кухне, Тору улучил момент поделиться своими сомнениями насчёт того, чтобы оставить Таку в том доме одного.
— Ты же знаешь, ему нужно, чтобы рядом всегда был кто-то, кому он доверяет, — попытался оправдаться Тору.
— Не маленький, не пропадёт. Не стоить потакать его желанию быть постоянно в центре внимания, — отрезал Шохей. — Ты до конца жизни собрался быть ему нянькой что ли? Вам, ребята, пора бы уже сепарироваться друг от друга. Я понимаю, что в глубине души вас обоих всё устраивает: тебе нравится роль героя-спасителя, ему нравится быть капризной принцессой, но, если ты его не отпустишь, он никогда не двинется дальше.
После переезда Тору ожидал какой угодно реакции — вплоть до очной истерики на пороге нового дома — но только не того, что Така резко съедет следом, буквально через неделю. Прежний Така оставался внутри всё тем же шестнадцатилетним подростком, не доверяющий никому, кроме Тору, именно поэтому он так отчаянно цеплялся за него в любой выводящей его из равновесия ситуации. Именно поэтому Тору купил квартиру напротив: ему надоело срываться посреди ночи через полгорода каждый раз, когда у Таки что-то случалось. Нынешний же Така просто съехал в более уединённое место и исправно приезжал на репетиции на такси, будто бы ничего не случилось.
Может, на самом деле это именно Тору был тем, кому нужна была их связь, и он отчаянно за неё цеплялся, сваливая всё на беспомощность друга? Шохей был прав: ему действительно нравилась его роль спасителя. Тору чувствовал некую пустоту и даже разочарование, что Така не возмутился хотя бы чуть-чуть. Ощущение, что жизнь меняется в необратимую сторону, накрывало тяжёлым одеялом из тоски и тревоги.
Первые мысли, что меняется и Така, начали посещать голову Тору, когда тот стал кормить таблоиды день за днём. Сначала он пьяным вломился на стрим Шохея, куда тот пригласил только Такеру и Ю[8]. Така мгновенно перетянул всё внимание на себя, рассказывая забавные, но довольно личные истории из прошлого, в том числе и о Тору, попутно спаивая своих собеседников заботливо принесённой бутылочкой саке.
Следом объявился Гарси[9] со своими разоблачениями знаменитостей, и имя Таки мусолилось во всех медиа 24/7. Гарси даже вывалил грязные подробности о Харуме, буквально обвинив его друзей в травле, подчёркивая, что именно Така и Такеру возглавляли их немаленькую компанию знаменитостей и намеренно дистанцировались от Харумы, чтобы тот страдал от одиночества, чувствуя себя изгоем. Хуже всего, что при любых попытках Тору поговорить об этом с Такой, наплевав на своё решение прекратить гиперопеку, он сталкивался лишь с закатыванием глаз и советом прекратить смотреть всякую ерунду в интернете. Вместо того, чтобы довериться, Така отталкивал, но Тору мог поклясться, что тому льстило подобное внимание.
Затем Така и вовсе улетел в США, и единственное, что Тору оставалось, так это листать посты в соцсетях о его пьяных тусовках с американскими друзьями. Были ещё невнятные стримы, очередное полоскание конфликта с Макэню, поддержка какой-то маргинальной политической партии, даже личные встречи с Гарси и, конечно же, злополучные интервью, которых накануне выхода нового альбома было запланировано немеряно. И пока японская желтуха радостно встречала каждый новый сытый день, Тору был готов рвать на себе волосы, но вместо этого обрывал Таке телефон. Судя по тому, что в трубку тот клятвенно обещал, что больше не доставит проблем, и тут же делал ровным счётом наоборот, Тору пришёл к печальному выводу, что и Шохей, и Такеру были правы: этот мелкий пожиратель внимания совершенно потерял чувство меры.
Летние фестивали казались неким спасением, способом отвлечь изголодавшуюся по событиям публику от пережёвывания сплетен, и тут Така мало того, что заявил на радио — несколько раз! — что не собирается соблюдать коронавирусные ограничения, так ещё и действительно сегодня это сделал, несмотря на приказ руководства.
Прежний Така всегда ставил в приоритет группу и интересы её участников. Тору даже подумал было, что таким образом Така мстит ему лично, но лишь когда Рёта напомнил про Харуму, всё словно встало на свои места. Уже тогда с Такой было что-то не так, просто Тору упустил это из виду, по привычке окружив вокалиста стеной из заботы и слишком поздно заметив трещины. И если Тору не проявит характер хотя бы сейчас, дав понять, что больше не идёт на поводу, Така продолжит саморазрушение и утащит за собой их всех.
Установившуюся тишину почти одновременно нарушили два мелодичных уведомления, и Тору с Рётой синхронно схватили свои телефоны. Это было сообщение в рабочем чате от Го-чана о срочном собрании утром в понедельник.
— Ох, лучше бы Мори-чану, конечно, не опаздывать, — пробормотал Рёта.
***
Разумеется, Така на собрание не успел. Более того, он явился в офис спустя час, как собрание закончилось. Хотя, возможно, причина была также и в том, что оно вышло довольно коротким, ведь именно Така и был основным вопросом на повестке.
Тору окинул прилично помятого вокалиста, спрятавшего опухшие глаза за тёмными очками, хмурым взглядом и безо всяких приветствий, буркнул:
— Ты опоздал.
— Да-а-а… — Стоило Таке открыть рот, как на Тору пахнуло мощным перегаром. — Извини, я чёт как пришёл домой, так и отрубился сразу.
— Судя по постам твоих новых друзей, ты домой-то явился за час до начала собрания, — отрезал Тору. — Го-чан в ярости: ты — главная звезда всех сегодняшних новостей. И отдельное спасибо за то, что согласование нашего японского тура теперь на паузе.
— Да я тут при чём? — искренне удивился Така. Ответить Тору не успел: в коридор выглянул менеджер Бен. Заметив их, он в один прыжок на своих длинных ногах очутился рядом, схватил Таку за локоть и потащил в кабинет директора. Тору решил остаться снаружи. Не потому, что хотел избежать неприятной сцены размазывания Таки по стене, а потому что боялся, что будет большое искушение присоединиться. Чуть больше года назад они добровольно покинули лейбл, за которым они были финансово как за каменной стеной, и сейчас любой просчёт отражался не только в их чеках, но и на сотрудниках. Если японский тур завернут, это будет концом и группы, и компании. Сейчас Тору был готов на что угодно, даже кинуть строптивого вокалиста на корм негодующей толпе, лишь бы это всех успокоило и позволило им дальше заниматься своим делом. Новый альбом должен был выйти через пару недель, но эта дата могла испариться в момент с подачи чиновников, о чём вчера вечером так любезно напомнили их директору по телефону.
Толстая дверь не смогла полностью заглушить звуки происходящего внутри, и Тору мог поклясться, что впервые слышал, что бы Го-чан так орал. В прежние времена он бы не колеблясь ворвался внутрь, чтобы хоть немного смягчить гнев, что случалось неоднократно, когда они писали свой первый американский альбом: Така упрямился и спорил с продюсерами из-за каждого такта. Но сейчас он огребал вполне заслуженно, и Тору сжимал кулаки, напоминая себе, что вечно носиться с этим взрослым ребёнком не его обязанность. Время безрассудства прошло, им четвёртый десяток, и за их плечами не только они сами, но и их семьи, а также сотрудники. Никакие взрослые больше не решат их проблемы: они уже давно сами те взрослые, что должны нести ответственность за свою компанию.
Экзекуция продолжалась около часа, пока дверь, наконец, не распахнулась и оттуда не вывалился взъерошенный Така. На секунду у Тору промелькнули сомнения насчёт того, что Го-чан не применил воспитательную технику рукоприкладства: в их юные годы он не стеснялся раздавать этим непослушным школьникам лещей.
— А вот пришёл бы на собрание — огрёб куда меньше, — произнёс Тору, наблюдая, как Така садится на пуфик в коридоре и что-то лихорадочно ищет по карманам.
— Я ни о чём не жалею, — буркнул тот, вытащив телефон. — Я не думаю, что я не прав.
Тору был готов стукнуться лбом о стену. Вот же непробиваемый!
— Ты реально не понимаешь, в какую опасную ситуацию всех нас поставил? — едва сдерживая раздражение, спросил он.
— Странно, что ты не понимаешь, почему я это делаю, — Не поднимая головы, Така одновременно строчил в телефоне текст под новым постом.
— Ну, не знаю. Например, чтобы поскорее избавиться от ONE OK ROCK, ты ведь так страдаешь, играя с нами, — язвительно сплюнул Тору.
— Что за херню ты несёшь? — Така даже оторвался от телефона, чтобы закатить глаза. — Это ограничение было абсолютно тупым с самого начала. Когда люди в толпе трутся друг о друга, их пот смешивается, что всё равно приведёт к заражению. Где тут логика: собрать огромный фестиваль и рассчитывать, что контактов не будет. Иностранцы делали то же самое, что и я, но к ним почему-то никаких претензий не возникло. Или, когда они выходили на сцену, вирус такой: «ой, извините, сейчас выступают бринги[10], поэтому, господа микробы, ждём моей команды, пока не выйдет японский парень».
— Ты же не можешь знать наверняка, были к ним претензии или нет, — поморщился Тору.
— Я буквально пару часов назад вернулся с их вечеринки, — произнёс Така. — Им не то, что ничего не предъявили — им услужливо кланялись и приглашали на следующий год. Совсем другое дело бить своих, чтоб не портили им идеальную картинку, а то вдруг белые люди поймут, что у японцев всё-таки не мицелий вместо мозга. И как рок-группа мы должны озвучивать проблемы, а не покрывать систему.
— Это очень красиво звучит до тех пор, пока нам не перекроют кислород, — Тору устало потёр переносицу. — Наше положение давно не было таким шатким: на Западе мы никто, а в Японии — в шаге от отмены. Пусть политикой занимаются политики.
— Если мы будем бояться за свою шкуру, нам лучше сразу расформироваться, — отрезал Така, пряча телефон обратно в карман и поднимаясь на ноги.
— Это всё перформативные крики незрелого подростка, который не хочет нести ответственность, — Тору преградил ему путь, не дав уйти с последним словом за собой. — ONE OK ROCK сейчас — это не просто кучка юных мечтателей. Мы — целая компания, у которой есть обязанности. Поэтому некоторый базар стоило бы и фильтровать. Какой смысл в нашей группе, если нас не станет? Подумай о наших фанатах, если тебе плевать на нас. Я вообще тебя не узнаю, ты же лучше меня знаешь, почему мы этим занимаемся.
— Это я тебя не узнаю, — Така злобно посмотрел на Тору исподлобья и больно ткнул указательным пальцем в его грудь. — Если мы не будем настоящими, никто нас слушать не будет. И группе всё равно придёт конец. Поэтому вынь уже голову из задницы и приди в себя.
С удивительной для его маленького тела силой Така отодвинул Тору со своего пути и поспешил к лестнице.
— ONE OK ROCK — это не только ты! — крикнул ему Тору вслед. — И мы как раз-таки настоящие!
Ответом ему была лишь хлопнувшая дверь. Поборов желание догнать и скрутить Таку в бараний рог за откровенное хамство, Тору достал свой телефон, чтобы посмотреть, что он там выложил. Мысленно он был готов уже к любой катастрофе, но, к счастью, это был пост с извинениями. Ну, если это можно было вообще назвать извинениями:
«Спасибо, «Summer Sonic».
Верю, что люди, которые были там, услышали то, что я хотел донести.
Оправдываться я не собираюсь.
Но прошу прощения у тех, кого задели мои слова».
Да, он определённо изменился.
Прежний Така бы обсудил возможное решение с группой. Прежний Така посоветовался бы с Тору насчёт публикации. Прежний Така в принципе не стал бы нести свои убеждения от имени группы, пока не удостоверился, что все с ним согласны. Така никогда не был бескомпромиссным.
Невозможность понять мысли человека, который раньше был словно открытая книга, выводила Тору из себя. Он не мог этого объяснить, но тот, кто только что вылетел из офиса, не был Такой, которого он знал.
[1] Крупнейший японский музыкальный фестиваль, в котором принимают участие и топовые зарубежные артисты.
[2] Харума Миура — японский актёр и близкий друг Таки.
[3] Yungblud — британский панк рок-музыкант.
[4] Макэню Арата — японский актёр.
[5] Харума повесился дома в шкафу в июле 2020 года, не оставив предсмертной записки. По словам знающих людей, он уже пытался покончить с собой несколькими годами ранее и пребывал в депрессии, желая прекратить актёрскую карьеру.
[6] Ая Омаса — японская актриса и модель, с которой Тору начал встречаться в 2020 году, а в декабре 2021 они поженились. В апреле 2025 у них родился мальчик.
[7] Шохей Миура — японский актер, друг Таки и Тору. Его жена, Мирэй Киритани, подруга Аи Омасы, и она познакомила её с Тору.
[8] Ю Широта — японский актёр (из той же компании Такиных друзей, где Такеру, Шохей и Харума).
[9] Гарси (GaaSyy; Gāshī; вообще фонетически Гааси, но во многих источниках его имя транскрибировали как Гарси) — Ёсикадзу Хигаситани, 54-летний японский политик, ютуб-блогер и бизнесмен. Познакомился с Такой, когда тому было 15 лет, и он ещё находился в айдол-агентстве. Из-за специфики своей работы Гарси был знаком со многими знаменитостями (он организовывал «безопасный» досуг селебам без риска слива их вечеринок таблоидам). Когда он сильно прогорел на азартных играх (около 300 млн йен ~ 150 млн руб.), то придумал бизнес по продаже фанатам BTS несуществующих встреч с их кумирами. После того, как его разоблачили, сбежал в Дубай и там создал свой собственный канал, где выпускал «разоблачения» на знаменитостей, с которыми был знаком, потому что практически все они от него отвернулись и не поддержали. Несмотря на то, что громких разоблачений конкретно Таки не было, Гарси упоминал его практически в каждом видео. Успел избраться в Палату Советников в Японии, вылететь оттуда спустя год за неявку, а также сесть в тюрьму и выйти из неё спустя под залог с запретом на ведение блогерской деятельности.
[10] Британская рок-группа Bring Me The Horizon.