Work Text:
Смерти Чжучжи-лан не боялся.
Каждый вдох отдавался болью, он не мог сменить отвратительного облика, в котором был рожден... и у него присутствия духа не хватало даже на страх за себя самого. Всё, о чем он мог сейчас думать — что он оставляет Цзюнь-шана одного. И это было страшно — страшнее всего.
Хотел бы он, чтобы хватило сил вновь принять более человеческую форму — чтобы можно было поговорить с Цзюнь-шаном, в последний раз его поблагодарить. Но он едва мог поднять глаза, взглянуть на разлагающееся тело, в котором существовал тот, кто дал Чжучжи-лану шанс прожить хорошую жизнь.
Какой ужасный способ отблагодарить того, кто дал ему всё. Умереть у него на руках. Или не на руках — Чжучжи-лан был слишком велик, но Цзюнь-шан положил изувеченный остаток правой руки на тело племянника, обозначая объятие. Всё, что осталось — покрытая темными кровоподтеками культя с кожей, изгнившей запредельно сильнее, чем заслуживало хоть одно живое существо — поглаживало чешую на боку Чжучжи-лана.
— Вляпались же мы в историю, — устало произнес Тяньлан-цзюнь. — Я бы вытащил этот меч, но, полагаю, то, что осталось от моей руки, сейчас отвалится.
У Чжучжи-лана не было никакого способа передать, что это ничего, правда. Его боль — ничто, если так нужно для защиты Цзюнь-шана. Он бы встретил тысячу мечей, если бы это значило, что Цзюнь-шан будет в безопасности. Он на миг высунул язык, пытаясь что-то — хоть что-нибудь — сказать. Но его рот не был создан для человеческой речи. Всё, что получилось — лишь слабое шипение.
— Всё хорошо, Чжучжи-лан, — Тяньлан-цзюнь медленно погладил его, откинувшись головой на обмякшее тело Чжучжи-лана. — Не заставляй себя. Возможно, мы тут надолго.
Чжучжи-лан чувствовал, как его покидает сознание, но держался, продолжал дышать, как бы тяжело ни было. Он знал, что смерть близко, но хотел остаться с Цзюнь-шаном так долго, как только возможно.
Чжучжи-лан снова зашипел, отчаянно пытаясь произнести хоть слово.
— Шш, шш, шш, — успокоил его Тяньлан-цзюнь. Он с трудом наклонил голову, чтобы мягко поцеловать Чжучжи-лана в макушку. — Просто отдохни.
Кончик хвоста Чжучжи-лана печально дернулся, и он бросил попытки говорить. Всё равно Цзюнь-шан, кажется, понимал его чувства. Можно было обмануть себя, будто этого достаточно.
Он свернулся вокруг Тяньлан-цзюня чуть сильнее и понадеялся, что в следующей жизни снова его встретит.