Chapter Text
Карен хлопотала на кухне, раздумывая, чем накормить толпу свалившихся на неё детей, когда в Хоукинсе выпал пепел, который, как объявили сильно позже власти, мог быть связан с магматическими породами, открывшимися из-за землетрясения. Из окна кухни он был скорее похож на химический дождь, о котором она слышала когда-то по телевизору, потому что повреждал цветы и деревья, и Карен слегка волновалась, не оказался ли кто-то из детей на улице в момент, когда это странное нечто обрушилось на город.
Майк, Нэнси и остальные появились уже поздно вечером, и Карен, чудом удержавшись от ворчаний, немедленно отправила их мыть руки и садиться за стол. Нэнси чуть замялась на входе, пока Майк повёл друзей вперёд, но Карен не дала ей даже задать вопрос. Конечно, гости могут и должны остаться на ночь — Байерсы давно продали дом, город разрушен землетрясением, так где же ещё им остановиться? Без сомнения, миссис Хендерсон тоже будет рада их видеть, но не стоит ставить её в неудобное положение поздно ночью.
Они с Тэдом и Холли уже успели поужинать, так что присоединяться к прибывшим Карен не стала, просто раздав им тарелки и велев, не стесняясь, просить добавки. Только когда они расселись и приступили к еде, она наконец-то позволила себе немного расслабиться, уверившись наконец, что все её дети были в безопасности.
Она внимательно осмотрела гостей. Джонатан почти не поменялся за то время, что она его не видела, но Уилл вытянулся и стал взрослым парнем. Совсем как Майк, поняла она, просто Майк был у неё перед глазами постоянно, и она не осознавала, или не хотела осознавать, как вырос её когда-то маленький сын. Имени друга Джонатана она не запомнила, но этот странный парень помог им добраться досюда из самой Калифорнии, и значит, был неплохим человеком.
Больше всего вопросов у Карен вызывала девушка. Конечно, она её узнала почти сразу, как ей было не узнать Оди — технически Джейн, но почему-то все использовали прозвище, — чьи фотографии постоянно выпадали из книг Майка или лежали у него на столе вперемешку с её же письмами, приходившими, на взгляд Тэда, слишком часто. Но Оди на фотографиях улыбалась, а её волосы струились по плечам. У нынешней Оди голова была обрита, а на лице словно застыло выражение скорби, и Карен гнала от себя мысли о том, что всё это — признак чего-то нехорошего, чего-то, от чего больно будет и её сыну.
Вслед за ужином настало время распределять гостей по комнатам, и Карен безмолвно поблагодарила Джонатана за учтивость, сразу же соглашаясь с его идеей отправить их с Уиллом и Аргайлом — так звали его длинноволосого друга — спать в подвал. Не успела она развернуться к Оди и предложить ей разделить комнату с Нэнси, как вмешался Майк: он тоже был готов перебраться в подвал, а свою постель уступить Оди. Карен не оставалось ничего, кроме как согласиться и отправиться за спальным бельём.
Она уже почти закончила перестилать простыни в комнате Майка, когда на пороге появился он сам с маячившей за спиной девушкой. Карен не сомневалась, что та и сама нашла бы дорогу, поскольку прошедшим летом не раз бывала у них в доме, или её могла бы проводить Нэнси, но комментировать их появление вдвоём не стала. Майк достал из шкафа стопку чистой одежды, сказав, что отнесёт её вниз, но не торопился уходить, пока Карен не расправила последнюю складку и не обернулась к ним с Оди, настойчиво указывая сыну на дверь.
— Если хочешь, Нэнси может одолжить тебе одежду, — сказала она, когда он вышел, заметив, что девушка тоже держит в руках недавно вытащенные из шкафа вещи. — Уверена, она будет не против.
— Мне достаточно и этого, — помедлив, ответила Оди и прижала к себе поношенные футболку и спортивные штаны, словно ей угрожали их отобрать.
Карен стоило поразиться или даже возмутиться неподобающим поведением девушки своего сына, и она бы именно так и поступила, если бы только действия Оди почему-то вдруг не показались ей органичными и уместными.
Ещё недавно она искренне умилялась отношениям Майка, хотя и не считала их серьёзными, просто первой детской любовью, которую они с Оди оба перерастут. Когда прошлым летом Майк просил разрешить ему поехать в Калифорнию на День благодарения, Карен согласилась, в глубине души ожидая, что к этому времени они уже расстанутся — отношений на расстоянии не выдерживают даже взрослые, что говорить о подростках. Поездка не случилась из-за смерти бабушки, но письма продолжали ходить в обе стороны, и после января Майк снова заговорил о путешествии. Не без труда встав в день вылета ранним утром, Карен с удивлением обнаружила, что Майк не только уже поднялся, но и успел нарвать за домом букет полевых цветов для своей девушки.
Тогда Карен впервые подумала, что может ошибаться, считая возникшие в детстве чувства несерьёзными, и ей даже стало немного страшно за своего мальчика и его хрупкое сердце. Сейчас, наедине с чуть смутившейся под её взглядом девочкой, те страхи вдруг показались нелепыми и даже абсурдными.
— Хорошо, — мягко сказала Карен. — Скажи мне, если тебе что-то понадобится.
Дождавшись кивка в ответ, она направилась к выходу, и уже у самой двери услышала, как Оди тихо произнесла:
— Спасибо за заботу, миссис Уилер.
— Можешь звать меня просто Карен, — обернувшись, сказала она, удивив саму себя.
Оди снова кивнула, но на сей раз, если только Карен не ошиблась, с едва дрогнувшими уголками губ. Карен улыбнулась, выходя в коридор, и собиралась уже закрыть дверь, но в последний момент почему-то решила оставить её приоткрытой — Майк сделал так, когда уходил, и это показалось ей правильным.
Тэд уже давно спал, когда она забралась в свою половину кровати, но, несмотря на усталость, заснуть у неё не получалось. Она лежала, разглядывая почти затянутую облаками луну через оконное стекло, когда в тиши послышался едва различимый шелест, словно кто-то крался по коридору, а затем чуть уловимый скрип. Майк, поняла Карен, не услышав стука закрывающейся двери, и первым её порывом было подняться и выпроводить его обратно в подвал, как и следовало матери подростка с бушующими гормонами. Она уже взялась за одеяло, но что-то её остановило, как будто наитие, посоветовавшее в эту ночь закрыть глаза на всё происходящее.
Карен не знала точно, зачем прислушалась к своему «шестому чувству», но решила ему довериться. Тэд бы вряд ли одобрил её поступок, но материнское сердце говорило, что она поступает верно. К тому же, Майк даже не закрыл за собой дверь, а значит, вряд ли собирался делать что-то, чего не стоило делать вчерашнему мальчишке в родительском доме. И всё-таки, встав с утра раньше всех, она с опаской заглянула в приоткрытую дверь, надеясь не увидеть ничего, что матери видеть не следовало бы.
Майк спал с Оди в одной постели, одеяло чуть сползло с них обоих, не скрывая, как тесно они прижались друг к другу. Карен ощутила облегчение, убедившись, что оба были одеты — оба в его футболках, нога Майка в спортивных штанах выглядывала из-под одеяла. Не то, чтобы это было бесспорное подтверждение, и всё-таки они выглядели так трогательно и невинно, что Карен отмела последние подозрения. Она дала им ещё четверть часа, и только затем, хлопнув дверью собственной спальни, затопала мимо комнаты Майка вниз на кухню.
Первой спустилась Холли, разбуженная, в отличие от отца и старшей сестры, громкими звуками. Впрочем, Холли, как и Карен, была ранней пташкой, и встать на десять минут раньше будильника не было для неё проблемой. Почти сразу вслед за ней из подвала поднялся Майк, и, пробормотав что-то про необходимость «разбудить» Оди, умчался наверх, пряча левую руку со свежей царапиной, как догадалась Карен, от розовых кустов, которые она высадила в прошлом году под окнами.
Один за другим кухня наполнилась людьми. Завтрак уже подходил к концу, когда на пороге вдруг объявилась не кто иная, как Джойс Байерс, сбивчиво рассказывая про командировку и браня своих детей, главным образом, Джонатана, которого она оставила за старшего, за несогласованное дорожное путешествие. Карен и сама собиралась отчитать их всех за неразумную идею пересечь страну в смешном фургоне для развоза пиццы, но после тирады Джойс решила, что её вмешательство будет лишним. В итоге она даже похвалила Джонатана за то, что тот хотя бы догадался на одной из ночёвок позвонить матери в гостиницу на Аляске и рассказать об их безумной идее. Винить давнюю подругу в том, что она поменяла билеты и примчалась за детьми, Карен не могла — она и сама поступила бы так же.
Оказалось, Джойс не только приехала убедиться, что дети в порядке, но и привезла с собой неожиданные новости. Какие-то родственники Хоппера из Индианаполиса — кажется, двоюродная сестра с мужем — вернулись из-за границы и объявили о желании установить опеку над Оди — Джейн. По словам Джойс, она общалась с ними уже некоторое время, и они казались неплохими людьми, может слегка слишком религиозными, но в любом случае по закону они имели больше прав, чем Джойс, документы уже готовы, так что Оди теперь будет жить в Индианаполисе.
Карен ожидала, что Майк начнёт возмущаться, просить Джойс передумать или что-нибудь сделать, но он только кивнул, словно заранее знал о такой возможности. Она не успела обдумать толком эту мысль, как всё завертелось, и уже через час Оди в сопровождении Джойс покинула Хоукинс в фургоне Аргайла — он должен был подбросить их к родственникам Хоппера и направиться дальше, домой в Калифорнию. Прощание было исключительно быстрым и незначительным, но, в конце концов, Индианаполис был к ним куда ближе, чем Ленора. Карен не вполне понимала, к чему такая спешка, и ещё больше удивилась, когда спустя пару часов Джойс вернулась в Хоукинс, спокойно оставив девочку, о которой заботилась почти год, наедине с чужими людьми.
Впрочем, когда поздно вечером власти объявили о введении в городе карантина, Карен не смогла не отдать должное предусмотрительности Джойс: останься она за закрытой зоной, и оказалась бы отрезана от собственных сыновей. Тэд, будучи ответственным гражданином, тут же предложил Байерсам оставаться в доме Уилеров столько, сколько потребуется, на что Джойс с искренней благодарностью согласилась.
Карантин застал Хоукинс врасплох, и в первое время, пока власти не наладили поставки еды, медикаментов и самого необходимого, жители паниковали и закупались практически всем, что могли найти в пережившем опустошительное землетрясение городе. Карен, конечно, тоже была занята, и поэтому не сразу заметила, что, в отличие от прошлого раза, когда Майк оказался разлучен со своей возлюбленной, в этот он вёл себя куда более уравновешенно, не пропадал часами в подвале, стремясь забыться в комиксах и играх, и не висел на телефоне, пытаясь дозвониться до Оди. Напротив, он исправно посещал школу и общался с друзьями в городе.
— Ты в порядке, милый? — спросила Карен Майка в один из вечеров, когда он снова едва успел домой до начала введённого военными комендантского часа, объяснив, что был с Лукасом в больнице у Макс. — Я имею в виду, весь этот карантин, армия в городе, и то, что ты не можешь видеться со своей девушкой...
Ей показалось, что Майк вздрогнул, стоило ей упомянуть об Оди, но он быстро взял себя в руки и сказал, что всё хорошо, а потом выверенно ровным тоном, как будто репетировал, объявил, что они с Джейн расстались. Причины он пояснять не стал, но звучал вполне убедительно, говоря, что он в порядке и что такое случается. Карен едва не скривилась, когда в конце Майк добавил, что они оба просто выросли, хотя именно такое развитие событий ещё совсем недавно предсказывала она сама. Фотографии и письма девушки бесследно исчезли из его комнаты, будто их там никогда и не было.
Ни Джойс, ни мальчики Байерсы больше тоже не упоминали об Оди, и Карен даже начало казаться, что они все просто вычеркнули девочку из своих воспоминаний. Единственный разговор о ней завёл Тэд, и то, потому что наткнулся в городе на одну из многочисленных листовок о пропаже Джейн Хоппер. Он предположил, что она сбежала от строгих опекунов, но поставил под сомнение утверждение из листовки, что Джейн видели в старшей школе Хоукинса в июне. Никто не мог бы пробраться в город под карантином, был убеждён он.
Майка новость о побеге Джейн — Оди — бесспорно расстроила, и Карен могла понять, почему. Судя по тому, что она знала, они расстались довольно спокойно, и он явно тревожился о девушке, к которой так долго испытывал чувства. Делиться с мамой своими переживаниями он, конечно, не стал, уверяя, что всё нормально, и что это просто странно — видеть в школе объявления о пропаже человека, с которым он знаком. Карен ничего не оставалось, кроме как поверить, тем более что она догадывалась, что Майк начал встречаться с кем-то ещё. Он никогда не упоминал о новой девушке, но материнская интуиция подсказывала Карен, что он не просто так пропадает после учёбы, и не всегда в компании Уилла, Лукаса и Дастина.
К осени восемьдесят седьмого Карен окончательно утвердилась в своих подозрениях, хотя Майк отрицал любое её предположение о существовании у него романтических отношений. И тем не менее знаки были на лицо. Комендантский час не сняли, но следить за ним почти перестали, и Карен быстро выяснила, что иногда Майк пропадает ночами, появляясь под утро, как ни в чём не бывало. Она знала, что остановить влюблённого бунтующего подростка ей было бы не под силу, поэтому даже не пыталась. Она улавливала в его поведении небольшие изменения, которые нельзя было объяснить только взрослением, и могла лишь смиренно их принимать. Впрочем, памятуя об упущениях с Нэнси, разговор с Майком о безопасности и способах защиты она провела. Это было смущающе и неловко для них обоих, и Майк почти сразу сбежал, но Карен всё равно позже подбросила ему в рюкзак пачку презервативов и гордилась тем, что ни разу не проверила, открывал ли он её.
Она пыталась гадать, кто мог бы быть его загадочной девушкой, но никто из его одноклассниц или девочек чуть младше или старше никогда не появлялся у них в доме, не считая Эрику Синклер, иногда заглядывающую в поисках брата. Нэнси и Уилл, если она спрашивала их, делали вид, что не понимают, о чём идет речь, а Джойс просто советовала ей быть рядом с Майком, не задавая вопросов. Это работа мамы мальчика, грустно говорила ей подруга, и Карен соглашалась, что может только ждать, пока он сам расскажет ей о своих волнениях.
Месяцы спустя, лёжа на полу в луже собственной крови, с рассечённой чудовищем грудью, Карен думала о том, как плохо на самом деле знает своих детей. Голос Нэнси разносился словно откуда-то издалека, хотя сама она склонилась прямо над ней, в нём слышалась паника, но вместе с тем — странные, непривычные железные ноты. Нэнси велела второй девушке отправляться вслед за монстром, утащившим Холли, и та без промедления ринулась в неизвестность, оставляя Карен, балансирующую на грани сознания, гадать, кем она была.
Догадка подтвердилась совсем скоро. Смутно знакомый голос обратился по громкой связи в больнице к Лукасу, сказав, что они с Макс в опасности, и у Карен не было сомнений, о каких Лукасе и Макс шла речь. Она едва была способна двигаться, но оставаться в постели, допустив, чтобы страшное существо забрало ещё кого-то из детей, не могла. Взрыв баллонов с кислородом уничтожил чудовищ, а потом в подвале больницы объявился Майк, а с ним — воскресший из мёртвых Хоппер и Джейн. Оди. В другой одежде, но с той же решительностью на лице, с которой она бросилась в погоню за монстром.
В голове Карен крутились сотни мыслей, но главная, о Холли, вытесняла их все. Поэтому, когда Майк сказал, что расскажет всё, включая правду об Оди, позже, она с этим согласилась и покорно осталась ждать в больнице, сама не зная чего.
Не прошло и суток, как Холли и ещё десяток детей привезли в больницу военные. Карен не позволили увидеться с дочерью сразу, и она устроила безобразный скандал, чтобы только добраться до неё, обнять и пытаться успокоить ребёнка, который рыдал, не прекращая. Карен с трудом могла говорить, найдя силы только на вопрос о Нэнси и Майке, но Холли почти сразу кивнула, подтверждая, что они в порядке. Чуть позже объявилась и сама Нэнси, на шатающихся ногах, и сказала, что всё хорошо, и что матери не стоит ни о чём беспокоиться и нужно только сосредоточиться на выздоровлении.
Майк не пришёл ни в этот день, ни на следующий. Они с Холли и Нэнси временно поселились у Синклеров, Байерсы — у Хендерсонов, но почти все по очереди навещали Карен и до сих пор находящегося в коме Тэда. Через два дня, так и не дождавшись сына, Карен схватила за рукав собирающуюся уходить после короткого визита Нэнси и спросила о Майке.
— Он в порядке, мам, — ответила её старшая дочь, натужно улыбаясь. — Правда.
Карен ей не поверила. Может, она и упустила значимую часть жизней своих детей, но по-прежнему могла видеть, когда их сердца оказывались разбитыми. Она выпустила рукав Нэнси, только чтобы обхватить её пальцы своей рукой и нежно сжать, призывая поделиться болью.
— Нет. — Нэнси закрыла свободной рукой глаза и рухнула на больничную кушетку рядом с Карен. — Неправда. Он не в порядке, мам. Никто из нас не в порядке.
Она не понимала большую часть из того, что рассказывала Нэнси. Изнанка, демогоргоны, Истязатель разума, Векна, сражения — но в центре всего этого была Оди, та самая Оди, которая восемнадцать месяцев назад в последний раз ужинала на кухне у Карен. Она никогда не уезжала в Индианаполис, а жила в Хоукинсе вместе с Хоппером. Они с Майком не расставались, и это на встречи с ней он выбирался ночами. Она спасла их, сказала Нэнси, спасла их всех, весь Хоукинс, весь мир, но они не смогли спасти её. Она погибла, исчезла вместе с другим миром, и они это видели, Майк это видел — и Нэнси не знала, что делать.
Карен гладила свою захлёбывающуюся слезами дочь по волосам, не в состоянии придумать, как ещё её утешить. Они посидели так немного, пока Нэнси не успокоилась, и к моменту, когда она освободилась из объятий матери, ничего, кроме покрасневших глаз, не говорило о её срыве. Карен молча слушала, как она полным решительной уверенности голосом обещала присмотреть за Майком и клялась, что с ним ничего не случится.
Нэнси запрёт его в подвале, подумала Карен, провожая глазами выходящую из палаты дочь. Нэнси запрёт его в подвале, приставит Стива и Джонатана круглосуточно дежурить у дверей, отправит Дастина, Уилла и Лукаса проверять его каждые несколько часов, попросит Холли носить ему еду и убеждаться, что он ест... и всё это не поможет.
В голове сами собой возникли воспоминания. Восемьдесят третий, Майк, смело выплёвывающий в лицо федеральным агентам, что никогда не рассказал бы, где искать опасную русскую шпионку. Восемьдесят четвёртый, Майк, нервно собирающийся на Снежный бал, а потом проводящий почти весь рождественский день вне дома. Восемьдесят пятый, Майк, впервые знакомящий её со своей смущающейся девушкой. Восемьдесят шестой, Майк и Оди, спящие в обнимку в его комнате. Восемьдесят шестой, Майк, сжимающий руки Оди, прежде чем отпустить её с Аргайлом и Джойс. Восемьдесят шестой, Майк, говорящий, что расстался с Джейн, которую никогда прежде не называл этим именем. Восемьдесят шестой, Майк, переживающий из-за объявлений о пропаже девушки.
Восемьдесят седьмой, Майк, клюющий носом за завтраком, потому что ночью опять куда-то исчезал.
Несколько дней назад, Майк, обнимающий её за плечи и обещающий всё рассказать про Оди.
Карен распахнула глаза, уставившись в белый больничный потолок. Ей нужно было выбраться отсюда, решила она, любыми средствами, новым скандалом, если понадобится, выбраться, обнять своего мальчика и просидеть так с ним столько, сколько потребуется.
Даже если это не поможет.
Глубоко внутри она знала, что это не поможет.